Dove and Cow

***

      За ними быстро захлопнулась дверь одной из кабинок. Даже в свободной стране стоит на всякий случай быть подальше от чужих глаз. Кац еще никому не позволял так быстро сокращать дистанцию. Владиславу нравилось это чувство, так и недоставшееся чувство власти, которое он теперь мог ощутить в полной мере, сдавливая сильными руками тонкую бледную шею Максима, прижимая его к стене в процессе долгого мокрого поцелуя. Ему нравилось и то, что он ничуть не сопротивляется, а даже наоборот, торопится отдаться полностью. — Не спеши, у нас ещё достаточно времени, — Даванков прошептал это в миллиметре от лица Макса. — Это замечательно, — Кац улыбался своей самой пошлой улыбкой, — продолжай. Руки Влада постепенно спускались к пуговицам рубашки, легко расстёгивая каждую из них. Он поглаживал обнаженное тело, водил пальцами вдоль позвоночника, поднимаясь к мягких с лёгкой проседью волосам. Казалось, этот момент длится уже целую вечность, вечность, которой Кац упивался. Быть во власти этих сильных рук, пожалуй, самое приятное, что он испытывал за последнее время и точно хотел продолжать испытывать как можно дольше. Он точно не хотел сдерживать свои чувства, точно не хотел сдерживать это чувство удовольствия. Кровь отлила от головы окончательно, когда его руки потянулись к ремню, так же легко преодолевая это препятствие, как пуговицы белой рубашки. Не отрываясь от горячих губ, Макс шумно дышал, но всё ещё старался не быть слишком громким, это давалось с большим трудом.       — Разворачивайся, сладкий, — Даванков произнёс это, сжимая волосы Каца на затылке и оттягивая их вниз. Он не смел сопротивляться. Пальцы тех же горячих сильных рук, которые обласкали всё его тело погрузились в глубину мокрого рта. Макс будто специально вычурно облизывал каждый, оставляя на них как можно больше влаги. — Хороший мальчик, — этот голос Влада не был похож на тот робкий лепет с экрана телевизора, он был властным, напористым, он сокрушал всю броню Каца, превращая его в послушную шлюху. — Я очень хочу почувствовать тебя внутри, прошу, — Макс всхлипывал, изгибаясь навстречу длинным пальцам, которые постепенно наращивали темп фрикций. — Ещё, ещё, ммммххх, да, ещё, — его голос срывался и уже был далёк от привычного нам серьёзного диктора с Ютуба. — Продолжай умолять, — Владислав надменно улыбался, наблюдая как ноги Макса начинают дрожать. — Пожалуйста, п-папочка… хммх … я больше не могу… Этого было достаточно, чтобы терпению Влада пришёл конец. Он и так с трудом сдерживался. Тяжёло смотреть на это бледное, покрытое родинками тело, которое изгибаясь зовёт сделать с ним всё, что захочется. Макс впился руками в фаянсовый бочок, до боли прикусывая губу. Он оказался больше, чем можно было представить даже в самых грязных фантазиях. — Ахмх, сильнее, мхммм, сильнее, — дрожь усиливалась, а Кац становился предательски громким. — Хорошо, хорошо, малыш — Даванков зажал рот Макса большой тёплой ладонью и ускорился. Кац подавался навстречу, неразборчиво мыча и кусая закрывающую рот руку. Макс ощущал, как его заполняет горячая жидкость и как обмякает его тело. Владислав притянул тяжело дышащего Каца к своим губам. — Ты такой приятный, но, к сожалению, мне пора, буду скучать, - с этими словами Даванков вышел из кабинки, оставляя Максима наедине со своими мыслями и стояком. До завтра.