обречены

спустя двое суток без сна, алиса все же собралась с мыслями и выпив пару таблеток дабы не ловить галлюцинации, вызвала такси направляясь в «морг номер 3». ей было больно смотреть на бледное, посиневшее лицо своего любимого. *** похороны состоявшиеся на следующий день были скромными, было пару родственников покойного и сама алиса, которая ели держалась на ногах от четвертых суток без сна. спустя пару часов брюнетка вернулась домой, и стоило ей сесть на диван и чутка прикрыть глаза, она оказалась в царстве Морфея in a dream алиса открыла глаза в до боли знакомом ей месте, вокруг не было не души, лишь знакомое ей дерево, старый деревянный дом, вечный густой туман и зеркала. искривленные, в отражении она была… уж слишком изуродованной. глеб называл это «истинное лицо». на это дереве были завязаны 6 ленточек, одна добавилась 5 дней назад. голубоглазая встала, опираясь об дерево, тело ломало непонятно от чего пока девушка осматривала себя, она услышала шум позади. в каждом отражении мелькало ее бледное лицо и чья-то высокая тень за спиной. голубин не заставлял себя ждать. его смех, похожий на шелест сухой листвы, раздался где-то над ухом. — ты плохо выглядишь, алиса. неужели траур так изматывает? — голос блондина сочился ядом. — я же говорил, что одиночество тебе не идет. джейс ухмыляясь протянул ей черную розу из битого стекла. - помянула уже? - иди к черту, глеб! хотя, черты наверное тебя за своего считают! я ненавижу тебя, просто ненавижу! уйди из моей головы, оставь меня в покое, прошу.. - переходя с крика на шепот молила длинноволосая. на что брюнет лишь хлопал в ладоши и с той же ухмылкой, которую когда то так любила девушка, процедил - как банально, лис. - проводя по ее черным прядям - раньше ты была разнообразнее. — чего ты хочешь? — выдохнула она, вжимаясь спиной в холодную гладь очередного зеркала. — я хочу, чтобы ты перестала бежать. посмотри вокруг, — он обвел рукой лес из зеркал. — здесь нет смерти, нет старости, нет боли... если ты сама этого не захочешь. здесь только мы. и наша любовь. он протянул руку и коснулся зеркала рядом с ее головой. по стеклу пошли трещины, и в них алиса увидела свою комнату: спящую себя, и маму, которая тихо плакала у ее кровати. это был удар по больному. — твоя жизнь там — это просто череда потерь. я могу прекратить это. просто разбей это отражение и шагни ко мне навсегда. наша любовь будет вечной, жизнь будет вечной. алиса подняла на него глаза. - глеб. - да, милая? разве ты не хочешь вернуть то, что было? нам ведь было хорошо. - он остановился за ее спиной, кладя руки на худые плечи. - разве ты не любишь меня? - он заглянул в ее поникший взгляд своими карими, почти черными глазами. - или я все еще.. - он развернул ее к себе. - не достоин твоей любви? — глеб… - голубоглазая замялась, смахивая следы слез с глаз. - погоди. -— тихо произнес он, делая шаг к ней. — а ведь когда-то ты называла это место нашим тайным убежищем. помнишь, алиса? он протянул руку, словно хотел коснуться ее щеки, но она отпрянула, ударившись затылком о холодную раму. — это было другое, — выдохнула она. — ты был другим. — я был таким, каким ты хотела меня видеть, — его голос стал низким, вибрирующим. — когда мы сидели здесь, на этой самой траве, и ты клялась, что реальный мир — серый и пустой по сравнению с тем, что мы создали вместе. ты любила меня. ты сама впускала меня в свои сны каждую ночь. алиса закрыла глаза, и перед внутренним взором всплыли обрывки воспоминаний, которые она так старательно заталкивала в самый дальний угол памяти. те времена, когда глеб не был монстром. когда он был прекрасным, загадочным блондином, ее мальчиком, который дарил ей звезды в ладонях и строил замки из тумана. она действительно любила его — той безумной, первой любовью, которая не знает границ между реальностью и вымыслом. — я была ребенком, глеб. я не понимала, что ты забираешь мою жизнь по кусочкам. — ты ушла, — перебил он, и в его голосе звенящей сталью прорезалась обида. — ты просто однажды проснулась и сказала: «я больше тебя не люблю. ты — просто сон». ты выбросила меня, как прочитанную книгу. он схватил ее за плечи, заставляя смотреть себе в глаза. его пальцы были ледяными. — я любил тебя вечность, алиса. а ты променяла меня на тех... обычных людей. на парня, который и доли секунды не выстоял бы против моей воли. ты думала, я просто позволю тебе уйти к ним? — ты убил его! — вскрикнула она, пытаясь вырваться. — ты убил моего отца, мою семью, моих друзей! если ты когда-то любил меня, ты бы не причинял мне такую боль! голубин горько усмехнулся, и его лицо снова начало терять человеческие черты, становясь бледным и острым. — боль — это единственное, что связывает тебя со мной сейчас. если ты не хочешь быть со мной из-за любви, ты будешь со мной из-за страха. я выжгу вокруг тебя всё, к чему ты можешь привязаться, пока не останусь только я. он наклонился к самому ее уху, обжигая холодом. — ты сама сказала это тогда, в лесу, три года назад: «котенок, я никогда не оставлю тебя». я просто слежу за тем, чтобы ты держала свое слово. алиса почувствовала, как по щекам покатились слезы. она помнила те слова. она сама создала этого монстра своей привязанностью, а теперь он превратил их общее «убежище» в ее персональный ад. — я ненавижу тебя, — прошептала она. блондин отстранился и снова надел свою маску безразличия. — ненависть — это тоже чувство. куда лучше, чем то равнодушие, с которым ты уходила в прошлый раз. засыпай почаще, алиса. нам еще о многом нужно поговорить. он начал растворяться в тумане, и в последний момент алиса увидела, как он сжал кулак — на том самом месте, где когда-то, в их «хорошем» прошлом, она в шутку нарисовала ему на ладони чернильное сердце. оно всё еще было там, черное и нестираемое, как и его одержимость.