ты только представь

За окном затянувшийся февраль, который идет, кажется, уже целую вечность. Хан думает, что мороз пробирается сквозь стены комнаты звукозаписи, потому что другой причины, почему ему так холодно, он найти не может. Он натягивает на себя худи, которое кто-то оставил на диване и снова садится за написание песни. Хан не помнит, когда в последний раз нормально высыпался, оставаясь вот уже которую ночь подряд на работе. Живет только за счет кофе и доставки, которую, к его великому счастью, изобрели. Лень двигатель прогресса, думает Хан, а бессонные ночи? Они являются двигателем хоть чего то? Ручка скатывается со стола, ударяясь об пол, отчего Джисон вздрагивает слишком сильно. Ну да, бессонные ночи — это двигатель расшатанной нервной системы, которая реагирует теперь на всё либо слишком остро, либо слишком запоздало, потому что Джисон слишком поздно замечает, как выливает почти весь стакан с кофе себе на худи. Он делает шумный вдох, — Я так больше не могу. Он снимает с себя испачканную вещь, кидает на стул, а сам ложится на небольшой диван, прижимая колени к себе, потому что все еще слишком холодно, но он все еще слишком не хочет вылезать из студии, пока не закончит с песней. Хан в полусне слышит, как ручка двери проворачивается, как приближаются чьи-то слишком мягкие шаги, как чья-то слишком горячая рука касается его, чересчур холодной. –Ханни. — только один человек мог придти сюда посреди ночи, только один человек мог сказать его имя так мягко –Да? , — Джисон неохотно разлепляет глаза и видит над собой Минхо, который почему то выглядит слишком грустным. –Хани, пойдем домой, — почему-то говорит шепотом, как будто боится нарушить что-то, если скажет чуть громче. –Я не поеду, пока не закончу с песней, — Джисон, не в силах больше держать глаза открытыми, снова отвернулся к спинке дивана и прикрыл глаза. Свет, который он не выключил, слишком сильно резал глаза, которые просто не выдерживают такой нагрузки на них. –Тебе нужно нормально отдохнуть и тогда ты сможешь всё закончить, нет смысла выжимать из себя последние соки сейчас, — Минхо тянет Джисона за руку на себя, пытаясь его усадить на диван. Хан только хнычет, единственное чего он сейчас хочет — это закрыть глаза и отрубиться на пару часов, потому что больше он себе не позволит. Но Минхо не переубедить, он все-таки заставляет Джисона встать и пойти к выходу из этой душной комнаты звукозаписи. Хан вовсе не помнит, как он оказался дома, не помнит, как его накрыли одеялом, а минуту спустя к нему прижались со спины, обнимая за талию и целуя меж лопаток. Ему кажется, что все это было сном, потому что мозг уже не в состоянии отличать сновидения от реальности. Зато помнит, как вскакивает с кровати и начинает судорожно искать свой телефон, пытаясь узнать сколько времени, потому что ему кажется, что он проспал весь день. 8:37 Он нервно выдыхает, понимает, что смог поспать всего часа 3-4 от силы, потому что слишком резко начинает чувствовать дикую усталость по всему телу, глаза все еще пощипывает от яркого света, который просачивается через закрытые шторы. Он падает обратно на кровать и только тогда понимает, что он здесь не один. –Ханнии, ты чего так дёргаешься? Что-то случилось? — Минхо сказал это, не открывая глаз, он лишь притянул Хана обратно к себе, обнимая его за талию –Мне нужно возвращаться в студию, я не закончил песню, — Хан говорит это на одном дыхании, стараясь не сбиться и не замечать, как Минхо дышит ему прямо в шею. –Нет, –коротко отвечает Хо, прижимаясь к Хану ближе, хотя куда там еще ближе. Джисон не может дышать нормально и мозг выдает ошибку, потому что причина, по которой он все никак не может закончить песню, лежит прямо у него под боком сейчас, пересчитывая кончиками пальцев ребра, отчего у младшего проносится толпа мурашек по всему телу. Хан не знает по какой причине все, что казалось раньше ему привычным, вдруг стало ощущаться по-другому.