The suicide of my faith

Он сидит на кровати, в серой пижаме, которая немного свисает по краям из-за немного неудачной подборки размера, но так даже лучше. Мягка хлопковая ткань не касалась тела парня. Из-за этого не было чувства скованности, хотя-бы за это спасибо. Сегодня его выписывают, кажется он ждал этого слишком долго, он прекрасно знал что курс лечения, который он проходит занимает от двух до шести недель в крайнем случае дольше. Только... – Кажется что прошли месяцы, а может и год... – Тихо бормочет Чон, словно его кто-то услышит. Он совсем один, а тот парень который лежал с ним, где он сейчас? Кажется его перевели в палату для "буйных" пациентов. Наверное благодаря этому Чонгук мог выспаться последние дни. Выводит парня из мыслей короткий стук в дверь, это был врач. Мужчина в белом халате молча подошёл к Чонгуку. Тот поняв что от него ждут действий, встал. Хмыкнув, мужчина повёл его в коридор, где нужно было подписать последние бумаги. Идя по нему, он в последний раз оглядывается, словно прощается с серыми неуютными стенами этой казалось бы, тюрьмы. Чонгук не знал от чего он лечится, зачем он провёл столько времени тут и, что с ним будет дальше? Колледж в котором он учился, что будет дальше с его жизнью. Единственное на что он надеялся, так это то, что родители оформили академический отпуск. Он бы сильно не хотел потерять всё то, что он имеет. Кстати о родителях, он никогда не думал что они поступят с ним, он никогда не делал ничего такого, чтобы они начали сомневаться в нём. Они заперли его тут. Со своими мыслями, совсем одного. Разве родители так поступают? Хотя с одной стороны Чонгук их понимал. Волнение? Наверное оно. Хотя если бы они по-настоящему за него переживали, они бы поговорили с ним, а не просто молча привезли его сюда, и без каких либо слов уехали от своего сына. Он не зол, скорее обижен. Кстати о его мыслях, их было много, но больше всего в его памяти занимал человек который спас его от смерти. В воспоминаниях разговор с медсестрой, грохот выбитой двери и всё.. Хотя подождите-ка... Точно ли он услышал только грохот? Или из-за шума в голове и помутневшего сознания он разобрал слов? Кажется он вспомнил. Он слышал голос, мягкий, но низкий. Приятно ласкающий слух. Он точно где-то его слышал. Это точно не голос кого-то из родственников или знакомых. Нет... Он другой, он в памяти на самой дальней полочке. Он не помнит, не может вспомнить чей, он не видеть лица. Но как же... – ...он Чонгук, Чон Чонгук, вы в порядке? – Серьезно спрашивает мужчина в медицинском халате. Вид задумавшегося парня его кажется прилично напугал. Он протянул ему ручку. Чонгук едва хмыкнул, как тут же выдрал ручку из ладони врача, резво заполнил документы в конце поставив аккуратную роспись. Отдав документы, он выходит в холл где стоит его мать. Он смотрит в её глаза, кажется в них нет ничего, они ледяные, на столько, что парня пробивает короткая, но мелкая дрожь. Кажется он догадывается что примерно его ждет, но не хочет этого принимать. А как же хотя бы поздравления, что он окончил своё "лечение"? Где объятия, от радости того, что он жив? Мать коротко махнув рукой, поворачивается и идёт на парковку возле больницы. В этом ледяном молчании Чонгук не мог даже сказать ей что-то, что могло её растопить. Хотя видимо ей это и не нужно. Правильно, ведь теперь он "разочарование" всей семьи, подумал он. Огибая машину двумя огромными шагами, Чонгук садится на заднее сиденье. Его мать увидев это, лишь сильнее поджала губы, которые уже побелели и стали похожи на тонкую нить. До дома они доехали молча, забрав из багажника небольшую сумку, Чонгук достал от туда ключи и не оглядываясь на родительницу пошагал домой. Он знал что отец не станет отпрашиваться с работы ради сына, тем более ради такого. Войдя в комнату он со всей силы плюхнулся на кровать, начиная своим криком драть горло. Потому что накипело, потому что устал. Потому что нет сил, кажется жизнь стремительно пошла под откос. Подняв влажное от слюны и слёз лицо, он всё же сел на самый край кровати. Его взгляд устремился на комнату. С первого взгляда всё было так же. Светлый потолок оклеенный самыми разными наклейками, начиная с "Гравити Фолз" заканчивая группой "Nirvana". Серо-голубые стены, на которых красовались плакаты, а на полочках стояли разные фигурки. На полу всё так же лежал чёрный мягкий ковёр, который был закидан подушками. Всё осталось таким же. Стоп, нет. Тут взгляд Чонгука устремляется обратно на стены, их нет. Нет его грамот в рамках и медалей и не единой фотографии с его лицом. Только сейчас осознавая, что родители кажется от него отказались, он заметил боковым зрением женщину стоящую в дверном проёме. Та выпрямилась и с таким же холодом посмотрела на сына. – Ну как, тебе? Нравится? – Она подошла к нему продолжая смотреть в глаза. – Стоило оно того? Чего тебе не хватало? Чего? Объясни мне!? – Она больно схватила его за волосы, отвешивая звонкую пощёчину. После она ещё раз посмотрела на сына и развернувшись ушла, крича холодное, как то лезвие, которым себя в последний раз резал Чонгук голосом. – Сегодня ты ужинаешь с нами, чтобы к семи был дома, и только попробуй опоздать. Рука Чонгука прижатая к лицу дрогнула. Теперь до него точно дошло, что здесь происходит. Молча встав, он пошёл на розыски кошелька и телефона. Включив телефон, он заметил что тот практически полностью заряжен. Значит они всё-таки пытались узнать всё о нём, вплоть до окружения. В кошельке оказалась пара крупных купюр, которые лежали там ещё до его отъезда, позже вспомнит он. Переодевшись в свою комфортную одежду, он вышел из дома. Кажется за это время он и вовсе забыл что такое улица. Слишком долго. И теперь он направляется к парку, в этом парке есть газовые трубы которые давно не работают, так что сидеть на них безопасно. Подгибая колени к своей груди, Чонгук заходит проверить сообщения. – Не одного... – Тот разочаровано вздыхает и пролистывает в самый низ. – А нет, что то есть. – Тот уставился в единственное сообщение от незнакомого номера. Пользователь: – Как ты? Как твоя рука? JKamkook: – Кто ты Чонгук отправил это сообщение совершенно не думая, но словно чувствуя, что это возможно ответ на его главный вопрос. Кто этот "брат", который спас его жизнь. Ответа не последовало и спустя тридцать минут. Парень так бы и сидел в раздумьях, если бы его желудок не подал признаки жизни, напоминая о том, что последний приём пищи был утром, в больнице. Дорога из Туруханска до Осло занимала достаточное количество времени, да и кормили в психиатрической больнице не самой вкусной и калорийной едой. Поэтому спрыгнув с трубы он направился к ближайшему магазину. Купив там пару сэндвичей, гранатовый сок и несколько пакетиков с кошачьим кормом, он отправился в сторону дома, где обычно бродило не мало котов, он увидел своего любимцев. Два ещё небольших котёнка, чёрный как смола имел апельсиновые глаза, а второй рыжий, с белым животом и голубыми как вода в океане глазами. Чонгук присел на корточки, открыв пакетики в кормом поднёс и котам. Те сразу накинулись на корм. Коты.. Чонгук любил котов, и не против был бы завести их, если бы не аллергия родителей. Парень грустно усмехнулся, поглядывая на время. Уже нужно был идти домой... Пройдя домой за пару минут до назначенного времени, с порога Чонгук наткнулся на отца, тот даже не посмотрел на него пройдя мимо. Через какое-то время стол был накрыт, отец коротко махнув рукой, тем самым приглашая за стол удалился на кухню. Воспоминания горячей пощёчины предостерегали его о том, что этот ужин не принесёт ничего хорошего ему, но он всё равно зачем-то идёт за отцом. Ужин проходил в напряжённой тишине, пока отец коротко не кивнул жене. – Мы с твоей матерью решили, что ты больше не можешь жить здесь, думаю причины тебе ясны. – Тяжело фыркнув, тот продолжил. – Мы не хотим жить под одной крышей с человеком, который отлично владеет ножами, и одним из них чуть не убил себя, мы не можем быть уверены что в один из дней ты не убьёшь нас. Ты опасен Чонгук, для всего общества. – Закончив он ещё раз кивнул женщине, что продолжала колко смотреть на сына. – Мы дадим тебе небольшое количество денег, а дальше решай сам, однушку мы тебе сняли на пару месяцев, хотя, – Женщина изменила свой тон на более строгий. – ты не заслуживаешь и этого. Ключи на зеркале в коридоре, съехать ты должен в течение двух дней, не больше. Я не намерена жить здесь с таким неадекватным человеком как ты. Внутри Чонгука всё похолодело. В мыслях было одно: Мама, мама, мамочка, прости, я не виноват, я не больной, мама... Слёзы стремительно скопившиеся в уголках глаза, потекли по щекам, обжигая мягкую кожу. Парень устремил взгляд на маму. Губы задрожали – Мама... Меня же выписали, мама я не больной, я хоть раз давал поводы сомневаться во мне? Мам.. Прошу, мама.. – Ты больной Чонгук, не важно пролежал ли ты в больнице или нет, мы не можем быть уверены в тебе. Наша жизнь дороже нам любых отношений с сыном, пусть ты и единственный наш ребенок. Мы хотим пожить подольше, хотя мы твоим отцом уже поняли, что ты не ценишь свою жизнь, твоя жизнь не стоит не гроша, верно, сын? Если ты поел, можешь идти собирать вещи. Кажется так быстро Чонгук из-за стола до своей комнаты не бегал. Ком в горле не позволял нормально думать, но Чон знал одно, ему тут точно не рады, нужно было понять это после того как мать замахнулась на него. Чонгук резко начал хватать вещи руками собирая их, он здесь больше не останется, съедет сегодня. Положив в свой чемодан последнюю толстовку в кармане раздалась вибрация. Открыв телефон он увидел сообщение, которое заставило его хотя бы попытаться успокоиться. Пользователь: – Тот кто подарил тебе вторую жизнь.