Красные огни

      Страх полёта мне чужд. Тем более, когда каждый час приближал к заветной мечте, за спиной выросли собственные крылья. Да и шанс погибнуть в авиакатастрофе составляет один к одиннадцати миллионам. Безоблачное счастье портила только девушка рядом. Лю Минъянь пристально смотрела в иллюминатор, словно позабыв о моём существовании после слов о Ло Бинхэ. Не похоже, что она влюблена в этого мальчишку. Да и её слова о том, что они оба предатели говорили о другом. Лицо бледное и нервное, словно Лю Минъянь сдерживала слёзы, тронуло меня. Не потому, что питаю слабость к хрупким созданиям, нет. Мог ведь этот Шан проявить чисто человеческое сочувствие? Всего лишь подать салфетку и спросить, всё ли хорошо? Может, дело в том, что девушку обуял страх высоты?       Самолёт набрал высоту и выровнялся. Со вздохом отстегнув ремень, я смотрел, как стюардесса налив в стакан воды, подала его девушке. Та кивнула, сделала глоток и вновь отвернулась к окну. Полёт долгий, а я так и не сомкнул глаз. Так почему не потратить это время с пользой? Откинув кресло, устроиться как можно удобней и погрузиться в грёзы о счастливом будущем... На мои плечи тут же лёг тёплый плед и благодарная улыбка осветила лицо. Такой заботы этот Шан никогда не знал. В прошлом мне не приходилось летать даже первым классом, что уж говорить о частном самолёте?       Но в тот самый миг, когда я уже начал тонуть в лёгкой дрёме, Лю Минъянь повернулась ко мне и тихо произнесла:       – Та девица в красном – Ша Хуалин. Это её вина в том, что я согласилась лететь на Мауи. Это она... Она променяла меня на Ло Бинхэ! Да и он хорош! А я-то думала, мы друзья!       Сон развеялся, словно дым. Такой драмы я никак не ожидал. Как и того, что агент Цанцюн будет поддерживать столь тесную связь с кем-то близким к Иньцзян.       – Госпоже Лю ведь известно, кто такой Ло Бинхэ? Они выглядели, словно близкие друзья, если та девица и впрямь была Ша Хуалин.       – Мне нет до этого дела, – зло ответила девушка. – Во всём виноват Шэнь Цинцю! Если бы не он, ни глава Цанцюн, ни старший брат не стали бы врагами Иньцзян!       Поднявшись, я нахмурился, глядя на девицу с недоумением.       – Что вы несёте? Или не знаете, чем занимается Иньцзян?! – поразился я.       – Да плевать мне на это! – вспылила девица. – Мой друг и моя девушка трахаются, даже не пытаясь этого скрыть! Я умереть хочу! Я... Надеюсь, этот самолёт рухнет!       На мгновение я онемел.       – Какой... чудовищный эгоизм, не так ли? – рассмеялась девица. – А ведь господин Шан и сам не без греха. Я слышала, вы любовник самого Мобэй Цзюня! А он-то будет покруче Ша Хуалин и Ло Бинхэ вместе взятых! А ведь вы тоже агент Цанцюн!       – Агент? – рассмеялся я, внезапно осознав одну простую истину. – Не думаю. Очевидно, Шан – кусок мяса в западне, заложник хитроумного плана, поддавшийся на приманку. С одним я готов согласиться – то, что сейчас происходит наверняка спланировал Шэнь Цинцю.       Откинувшись на спинку кресла, Лю Минъянь рассмеялась.       – Шэнь Цинцю – враг Ло Бинхэ. А Мобэй Цзюнь – его правая рука. Не зная, как обезопасить себя, избежать мести Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю использует любые карты. Очевидно, он считает, что господин Шан важен для Мобэй Цзюня и тот согласится на всё, чтобы вернуть вас в свои объятия.       – Его ждёт немалое разочарование, – рассмеялся я в ответ. – Кто вообще может быть важен этому ублюдку? Ему же, кроме секса, ничего не нужно. Вчера он заявил, что убьёт моих родных при попытке сбежать, вот только этот Шан абсолютно одинок.       – О, это так печально, – с деланным сочувствием прошептала Лю Минъянь. – Но и в Цанцюн полагают, что у вас есть семья. Глава Юэ направил людей к особняку Мин Сюэ и его супруги. Или директор корпорации «Аи-технолоджи» не ваш отец?       – Чё?! – невольно вздрогнул я. Блестящая обёртка фальшивого аристократизма вмиг слетела, обнажив лик дворового пса. – Да я о нём впервые слышу! Моя мать умерла, едва мне исполнилось три, её сбил на машине пьяный ублюдок. А затем меня взял к себе дядя. К несчастью и его не стало довольно рано. Он погиб в уличной драке. Я ничего не знаю о своём отце, матушка никогда не упоминала имени, не рассказывала, кто он. Но если это так, если этот Мин Сюэ и впрямь тот ублюдок... Я не имею ничего против его смерти. Как долго он женат?       – Какая ирония, – улыбнулась Лю Минъянь. – Тридцать лет. Думаю, он изменял жене с вашей матушкой, возможно, обманул несчастную женщину. А господин Шан жесток! Просто кармический меч, не иначе! Глава Юэ будет стремиться защитить Мин Сюэ, а Мобэй Цзюнь – убить. Мне даже любопытно, кто победит!       – Главное, что это отвлечёт внимание от моего побега, – подарил я девушке ослепительную улыбку. – В остальном мне совершенно нет дела до этих незнакомцев.       Но всё это было ложью! Мне было до ужаса любопытно, действительно ли Мин Сюэ мой отец. Он был богат и известен, влиятелен и суров. Отец троих детей... знал ли он о четвёртом или моя мать решила оставить это в тайне? Да в самом ли деле этот человек связан со мной кровью?       – Но ведь господин Шан не слышал главного! – оживилась девица, позабыв собственные горести. – «Аи-технолоджи» занимается прогрессивными технологиями и является партнёром Цанцюн. Но пять лет назад кто-то сумел захватить контрольный пакет акций. Это было громкое дело с массой подставных лиц, однако, никто не смог доказать мошенничества. Господин Шан ведь знает, кто за этим стоял?       Моргнув, я медленно вжался в спинку кресла. Святые помидоры, да я идиот! Тогда, пять лет назад Шан едва устроился в газету и тут же принялся копать под Иньцзян. Даже выпустил пару громких статей! Тем процессом я не занимался, слышал лишь краем уха, заинтересовавшись лишь после того, как узнал, что схему провернули в Иньцзян. Пять лет долгий срок, но всё же странно , что имя одного из фигурантов вылетело у меня из головы!       Идиот! Болван!       Главным подозреваемым в деле о мошенничестве был Мин Юнь! Сводный братец директора «Аи-технолоджи» Мин Сюэ и, возможно, мой дядюшка!       А раз в этом был замешан Мин Юнь, возможно ли...       – Госпожа Лю что-то скрывает? Кажется, того человека звали Мин Юнь?       – Марионетку, что взяла на себя вину, звали Мин Юнь, – рассмеялась девушка. – А акции прикарманил как раз таки ваш драгоценный Мобэй Цзюнь! Обманом, хитростью, угрозами, посулами он сумел собрать контрольный пакет акций. Тогда в Цанцюн решили, что Иньцзян делает это, чтобы получить доступ к информации агентства, но мне кажется, дело совсем в другом!       В ответ я пожал плечами.       – Даже если Мобэй Цзюнь тогда в самом деле знал о моём существовании и ошибочно связал меня с Мин Сюэ, поэтому решил подобраться ближе к родным, едва ли преследовал романтические цели!       – А что тогда? Ни «Аи-технолоджи», ни ваша жизнь ему не нужны. Других причин нет. Мобэй Цзюнь очень холодный, суровый человек. Он беспристрастен в делах и свиреп с врагами. А вы, господин Шан, были молодым и довольно бестактным журналистом. После нескольких статей об Иньцзян он бы просто убил вас!       – Очевидно, есть что-то, о чём мы не знаем, – возразил я со вздохом.       – Вы говорите о скандале с акциями «Аи-технолоджи»? – спросила девушка позади.       – Это Линь Хуа, – пояснила Лю Минъянь, – один из лучших агентов Цюндин.       – На самом деле, господин Шан прав, – тут же принялась объяснять новая собеседница. – Несмотря на то, что Мобэй Цзюнь захватил контрольный пакет акций, войти в состав директоров он не смог, так как в «Аи-технолоджи» действует особое правило наследования – только прямые потомки пяти первых директоров могут стать членами правления. И если господин Шан и впрямь внебрачный ребёнок Мин Сюэ, Мобэй Цзюнь мог использовать его, ведь Мин Юнь опозорил себя, угодил в центр оглушительного скандала с наркотиками, к тому же попался на горяченьком – папарацци сумели добыть фотографии оргии, где Мин Юнь развлекается с юношами. Разумеется, после такого он больше не мог занимать свой высокий пост! Мин Юню пришлось покинуть «Аи-технолоджи», к тому же он был изгнан и из семьи. А затем его и вовсе обнаружили мёртвым. Говорят, это дело рук Иньцзян, не пожалели они свою марионетку. Таким образом, потеряв шанс попасть в совет директоров, используя Мин Юня, Мобэй Цзюнь принялся за вас.       – Ха? – невольно выдохнул я, отчего-то чувствуя холод в груди. – Вот как... Тогда... Очевидно, он и впрямь проследил наше родство.       – Даже не сомневайтесь! – добавила Линь Хуа. – Мобэй Цзюнь всегда действует наверняка! Надеюсь, теперь вы не станете сомневаться в Цанцюн? Чтобы уберечь партнёра, что снабжает агентство высшими технологиями, глава Юэ сделает всё. Он не позволит использовать вас, словно куклу!       – Позже... Я обязательно поблагодарю его, – произнёс я тихо, удивляясь поднявшейся тошноте. А я-то, идиот, думал, что и впрямь понравился этому ублюдку! Глупо признавать, но я надеялся, что Мобэй Цзюнь бросится за мной!       Что же, это и вправду так. Он наверняка кинется в погоню, но вовсе не потому, что я оставил след в его жизни, а лишь для того, чтобы захватить новый источник богатства. Какой жестокий удар! Все мои грёзы о страстных совместных ночах и безоблачной жизни были разбиты несколькими словами! Я и не знал, что так глуп и доверчив! Наивные мысли о любви, о том, как Мобэй Цзюнь будет заботиться обо мне, глубоко ранили. Этот Шан... полный болван, тупица, идиот! Как можно было мечтать о счастье с ублюдком, что посадил тебя на цепь, а затем, не сомневаясь и мгновения, накачал наркотиком? Как вообще я пришёл к мысли, что нравлюсь ему?! Ведь всё так очевидно! Подумать только, если бы не эта встреча, Мобэй Цзюнь мог бы обманывать меня и дальше!       Сомнение вызывало лишь одно – зачем он меня отпустил? Чтобы завоевать доверие? Ох, последнее задание... Наверное, глава Юэ желал удостовериться в планах Мобэй Цзюня, проверял... И если бы тот поступил иначе, отказался ответить, то Шану не видать южного рая. Что же... Всё сложилось не так уж плохо! С разбитым сердцем можно жить!       Закрыв глаза, я провалился в глубокий сон.       Осознавать, что ты наивный идиот, которого пытается использовать в своих гнусных целях босс мафии, весьма неприятно. Ведь я считал себя умным, проницательным человеком. Это изрядно подпортило радостное событие. То и дело накатывали слабость и обида. Словно девица, которой изменил жених, мне хотелось запереться в одиночестве и горько рыдать от отчаяния, которого я понять не мог. Мобэй Цзюнь не сделал совершенно ничего, чтобы заслужить привязанность! Разве он беспокоился, заботился обо мне? Ах да, может быть, и впрямь защитил от некой мнимой опасности, но это не имеет ко мне никакого отношения! Всё это ублюдок делал, преследуя собственную выгоду!       К несчастью, всё было напрасно. Ни один довод не сумел погасить боли. Этот Шан, тупица и болван, оказался эмоциональным инвалидом. Всегда сдерживающий себя ранее, я никогда не позволял чувствам выйти из-под контроля. Мобэй Цзюнь вломился в мою жизнь, смёл все барьеры, которыми я так старательно себя окружил. Как бы в такой ситуации Шан мог остаться равнодушным? Впервые кто-то добивался моего внимания с таким упорством!       Твою мать, что может быть хуже, чем испытать подростковую любовь за пару шагов до тридцатилетия? Сродни безумию, фанатизму, нежданное чувство накрыло с головой, захватило рассудок и сердце! Мне приходилось прилагать немыслимые усилия, чтобы избежать странных, необъяснимых поступков.       Токио, аэропорт Ханеда. Первая остановка. Увидев расписание самолётов, направляющихся обратно, я чувствовал себя псом на цепи. Мечта о Гавайских островах поблекла, потеряла краски и привлекательность. И дело было даже не в том, что я не представлял свою будущую жизнь без Мобэй Цзюня. Нет, мне хотелось устроить безобразную сцену, хорошенько вмазать по его холодному лицу, кричать так, чтобы этот ублюдок оглох! Как он мог поступить так подло и беспринципно?!       Пока самолёт проходил необходимую подготовку к следующему перелёту, окружённый стайкой прекрасных девиц, я тонул в одиночестве и отчаянии. Крепкий кофе был особенно горек, а мысли текли стремительно и бурно.       Любовь нельзя объяснить словами. Внезапная, мощная, непреодолимая, она заставляет совершать безумные поступки, рисковать всем, даже жизнью. И как бы я ни был зол, ради Мобэй Цзюня готов был даже на это... Любовь не поддается контролю. Пробудившаяся без предупреждения в моём безмятежном сердце, что до этого не знало смятения, она казалась не просто увлечением или симпатией, а чем-то большим, настоящим. Словно весь смысл жизни, весь мир сжался до одного человека, единственного, что оказался способен сделать меня счастливым. Но моя любовь жестока. Это чувство причиняло боль и страдания, приносило разочарование. Разрушило всё, что было дорого и важно – мои мечты и стремления, перевернув жизнь с ног на голову.       И я не знал, как быть дальше.       Из глубокой задумчивости меня вырвал телефонный звонок. Не мой – Лю Минъянь. Выслушав человека на том конце, девушка рассмеялась.       – Что с ним может случиться под моим зорким оком? Гэгэ напрасно тревожится!       Навострив уши, я мог расслышать только нервный тон собеседника, но слов было не разобрать.       – Что? – удивилась Лю Минъянь. – Что?! Ты позволил Мобэй Цзюню избить себя?! Да как такое возможно?! Надеюсь, ему досталось не меньше!       Злость. Гневный тон взмыл, позволив мне узнать говорящего. Это был Лю Цингэ.       – А, вот как? – расхохоталась девица. – Ну раз кости целы, ничего страшного не случится. Ты ведь не сказал ему, куда направился господин Шан? Гавайский архипелаг велик... Что?!       Взгляд девушки, полный недоверия, остановился на мне.       – Что же делать? – продолжила она, закусив губу.       В тот момент я невольно прокручивал прошлые встречи. Что могло вызвать подобное удивление? Мобэй Цзюнь оставил на мне жучок? Это было бы логично. Однако завершив вызов, Лю Минъянь взглянула на меня с сочувствием.       – Господин Шан, вам не следует волноваться. До отлёта к нам присоединится доктор Му. Понимаете, во время вашего последнего свидания Мобэй Цзюнь напоил вас наркотиком, вызывающим сильную привязанность. Должно быть сейчас вы чувствуете себя словно влюблённая школьница. Он не смертелен! Но с ним тяжело совладать!       Подобная новость ранила меня гораздо сильней поступков этого ублюдка. Казалось бы, должна принести облегчение, но нет. Я вовсе не был рад тому, что моя любовь, такая глубокая, яркая и искренняя, оказалась результатом воздействия наркотика. Скверное чувство собственной никчёмности вызвало судорожный вздох.       – Доктор Му знает, как с этим совладать? – спросил я безучастно.       – О, разумеется! – воскликнула Лю Минъянь. – К тому же следующий перелёт займёт семь с половиной часов. За это время пик действия наркотика пройдёт. Борт самолёта не покинешь, вам придётся смириться.       Слова девицы звучали странно, с оттенком злорадства. Неужто радуется, что не только её постигло бедствие предательства? Рассудок ещё не покинул меня окончательно, несмотря на то, что глаза сверкали от слёз. Кивнув, я отвернулся, тяжело сглатывая горькую обиду.       – Господин Шан... Господин Шан, вам наверное очень тяжело сейчас, – с искренним сочувствием произнесла та, что называла Ло Бинхэ «А-Ло». Её горячие руки стиснули мою ладонь, а взгляд устремился на лицо. – Вам не нужно сдерживать себя, господин Шан. Каждый из нас пережил боль и одиночество. Никто не станет вас осуждать.       На мгновение мои губы и впрямь дрогнули. Однако выдержка взрослого, сильного мужчины взяла своё – ледяной пот вмиг покрыл виски. Да какого чёрта?! Я что, едва не разрыдался у всех на глазах, словно девчонка?!       Благодарно пожав её руку, я поспешил скрыться в кабинке туалета. Крупная дрожь сотрясала тело. Желание сбежать становилось непреодолимым. В тот час я мечтал только о том, чтобы оказаться в объятиях Мобэй Цзюня. Нестерпимая жажда заставила меня задохнуться. Приспустив брюки, я уставился на собственный член. Он подрагивал, требуя немедленного внимания.       Закусив губу, я откинул голову и стиснул отвердевшую, влажную от желания плоть. Нужно закончить с этим как можно быстрей! Какой стыд, самый красивый журналист года, таинственный репортёр, мужественный и отважный, способный разоблачить Иньцзян, мастурбирует в общественном туалете! Но может быть именно то, что данное место совсем не предназначено для подобных забав, оргазм был острее обычного. Слабость и удовлетворение накрыли спокойствием. Неторопливо вымыв руки, я поправил одежды и вернулся к остальным. Там и впрямь ждал новый человек. Мужчина лет тридцати пяти в элегантных очках, с тонкими усиками и бородкой тут же бросился ко мне, глядя в глаза.       Отчего-то столь пристальное внимание заставило меня покраснеть.       – Господин Шан, я – доктор Му, Му Цинфан. Ах, наша вина перед вами так велика!       – О чём это вы? – встрепенулся я.       – То средство, что вручил вам Лю Цингэ! Он взял его... по недоразумению. Это вовсе не тот препарат, что я предлагал! Вы ведь знаете, что перед этим с Шэнь Цинцю случилось настоящее бедствие? Тогда воцарился хаос. Немудрено, что в переполохе Лю Цингэ перепутал лекарство!       Стиснув зубы, я схватил доктора за грудки и прошептал в самое ухо:       – Так Цанцюн занимается производством синтетических наркотиков?       – Нет! Этот препарат мы изъяли у курьера из Европы. К несчастью, он умер. Мы так и не смогли узнать, кто за этим стоит.       Отпустив Му Цинфана, я задумался. Тогда Мобэй Цзюнь казался удивлённым, отыскав пакетик. Очевидно, знал, с чем имеет дело. Однако презрительное выражение лица говорило о том, что он не одобряет подобного. Так неужто Иньцзян ни при чём?       – И вы знаете, как мне помочь? – спросил я хмуро, почувствовав, как накатывает новая волна.       – На Гавайском архипелаге вы можете не раз встретить этот препарат. Он весьма популярен, как сильное возбуждающее средство. На островах, где проституция незаконна, но процветает, публичные дома часто используют наркотики для того, чтобы заманить девушек в свои сети. Действие наркотика в разы усиливает чувствительность, даёт иллюзию экстаза, неземного наслаждения. Испытав подобное раз, позже сложно отказаться. Мы долго работали над тем, чтобы свести зависимость на нет. Но это действует лишь в том случае, если между партнёрами не было эмоциональной связи. Объясню проще: если вы, господин Шан, испытывали к Мобэй Цзюню симпатию, всё, что мы можем сделать – погасить желание заняться сексом.       Сглотнув, я кивнул, соглашаясь на сомнительный эксперимент. Чувства? Мобэй Цзюнь не сделал ничего для того, чтобы я полюбил его! В ответ Му Цинфан вложил в мою руку таблетки.       – Принимайте их в случае, если желание станет невыносимым до тошноты. Не переусердствуйте. В любом случае, какое-то время я буду жить по соседству, чтобы наблюдать за вашим состоянием.       Вот так, получив панацею от всех бед, я и прибыл к месту, где мне предстояло жить. Потрясающий вид на океан открывался прямо за окном. Большое плетёное кресло-гамак на широкой веранде привлекало внимание, обещая безмятежные вечера. Пальцы стискивали флакон с таблетками.       Моя мечта сбылась. Сейчас я приму душ и буду наслаждаться южным солнцем, пляжем и пина коладой! Плевать мне на тебя, Мобэй Цзюнь! Катись к чертям, ублюдок!       Время шло. День за днём, месяц за месяцем. Ровный золотистый загар без единого изъяна покрыл моё тело, ведь на крыше бунгало было столь удобное место, чтобы нежиться под солнцем обнажённым! Местные жигало, прознав, что я знаком с группой ослепительных красавиц, набивались в друзья. Но один из них был настойчивее других, преследовал меня по пятам. Высокий статный белозубый красавец с широкой грудью и тонкой талией, удивительно ловкий и обходительный, умело делал вид, словно и впрямь интересуется исключительно общением и в доказательство старался проводить больше времени со мной. Вот только румянец выдавал его каждый раз, стоило появиться Лю Минъянь.       Это немало веселило меня, отвлекало от чудовищного чувства опустошения и тоски, что я чувствовал который месяц подряд. Это изрядно выматывало, однако, Му Цинфан по-прежнему настаивал, что виной этому состоянию не наркотик, а моя собственная привязанность.       Днём я мучился воспоминаниями о Мобэй Цзюне, а ночной порой, когда тело охватывал огонь желания, глотал таблетки в надежде забыться коротким сном.       В тот вечер я решил покончить с этим чувством. Почему не отправиться в ночной клуб? Там я сумею отыскать достойную замену, а слепая жажда поможет в остальном. Надев шёлковую сорочку и светлые брюки, я отправился на поиски приключений, дрожа от тревоги и нежелания, словно и впрямь любил этого ублюдка Мобэй Цзюня, будто то, что я собираюсь сделать – измена!       Но ведь между нами не было отношений, почему же так гадко? Решаясь на поступок, убеждая себя, что не совершаю преступления против морали и нравственности, я напивался всё сильней, перепробовав множество коктейлей. Тревога отдавалась лёгкой дрожью в пальцах, ведь я не предупредил о своем решении ни Лю Минъянь, ни доктора Му. А ведь эта девица, несмотря на то, что являлась агентом информационного отдела Сяньшу, имела крутой нрав и темперамент главы бюро уничтожения всё и вся Байчжань! Лю Минъянь взяла на себя непростую функцию защиты Шана от посягательств синеглазых ублюдков... Вот только почему этот, что пялится на меня целый час, никак не исчезнет?       Алкоголь ударил в голову, но мне казалось, что я вполне трезв, ведь дурнота ещё не настигла, превращая мир в калейдоскоп огней и смазанных лиц. Вспомнив, зачем явился, я вернул взгляд мужчине, что не отрывал от меня глаз. И он тут же вскочил, склонился, осторожно опустил ладонь на моё плечо.       – Господин Шан, не пора ли вам вернуться домой? – спросил незнакомец с беспокойством под оглушительный взрыв смеха. Святые помидоры, как же я надрался! Да ведь это поклонник Лю Минъянь! Ох, как же я рассеян, если не сумел его узнать в непривычной обстановке. Должно быть, виной этому его волосы, что до этого были иного цвета.       – Тим... Какого чёрта ты покрасил волосы? – пробормотал я сквозь пьяный смех, краснея. – Я уж думал кто-то позарился на мой тощий кошелек.       Ведь на самом-то деле я думал, что этот сучий сын восхищён моим задом!       Захмелев, я частенько использовал чанглиш, однако, сейчас даже его создатель не сумел бы разобрать ни слова. Что говорить об этом мальчишке, что начал учить китайский три месяца назад, да и то лишь для того, чтобы понравиться Лю Минъянь! Разумеется, он был обескуражен, но не собирался сдаваться. Подхватив под руку, Тим осторожно поднял меня на ноги. Спортивному высокому молодому мужчине это не составило труда.       Проблема появилась неожиданно, поднялась, выделяясь чётким непристойным бугром в моих собственных штанах. Этот проклятый клуб был наполнен знакомыми запахами! Кожа, дорогой табак и аромат... Мобэй Цзюня, которого здесь, конечно же, быть не могло. Да если бы даже он появился, что с того? Ведь этот ублюдок... использовал меня... Мобэй Цзюнь... никогда не любил Шан Цинхуа.       Тоска и жажда смешались в чудовищный, смертоносный коктейль. Повиснув на шее мальчишки, я внезапно прижался к его губам поцелуем. Так внезапно, что и Тим, и я оцепенели. Но лишь на мгновение, после которого чья-то сильная рука сорвала меня прочь. Пьяный шаг... Я запутался, запнулся за собственную ногу и едва не упал. Та же рука, что мгновение назад отбросила меня прочь, поддержала сейчас, прижала к твёрдой груди.       – М-м-м, – пьяно промычал я, зажав ушибленный кончик носа. – Чертовски больно.       Широкая сильная грудь гневно вздымалась. Тонкий слой шёлка не мог помешать мне расслышать упругое, частое сердцебиение.       – Ты ещё кто такой? – рыкнул незнакомец. Я вздрогнул, узнав голос, что мучил меня тоской и жаждой. Мобэй Цзюнь?! Какого хрена этот ублюдок здесь забыл?! Моё тело напряглось в попытке освободиться, но рука гангстера крепко и привычно стискивала талию, словно Мобэй Цзюнь заявлял свои права на меня.       – Господин Шан, вам знаком этот человек? – тут же встревожился Тим.       – Ха? – с угрозой усмехнулся мафиози. Тут же, сжав мой подбородок, он жадно поцеловал раскрывшиеся, податливые губы. Колени ослабли. Тело помнило наслаждение сладостных ночей, жаждало повторить. Я так хотел бы вырваться прочь, влепить этому предателю пощёчину, но вместо этого обхватил его шею руками, углубив поцелуй.       – Господин Шан, не позволяйте недугу взять верх! – одёрнул Тим. – Вы так долго боролись за свободу! Дайте мне руку. Я отведу вас в дом и позову доктора Му! Вам нужна помощь!       Прервав поцелуй, Мобэй Цзюнь сверкнул глазами.       – Что ещё за доктор Му? Ты спишь и с ним?       – Конечно же, – выдохнул я. – Пока ты строил планы, как использовать меня в борьбе за «Аи-технолоджи», Шан завёл целый гарем. И Му Цинфан, и Тим и ещё десяток мужчин, что проходили мимо.       – Что ты там несёшь? – ледяным тоном спросил Мобэй Цзюнь, сумев разобрать пьяный бред. – При чём здесь «Аи-технолоджи»? Ты сбежал прочь, позабыв обещание, едва появилась возможность! А теперь я нахожу тебя в компании другого мужчины! Не сваливай свою вину на меня!       Вырвавшись из крепкой хватки, я отступил. Но лишь затем, чтобы влепить Мобэй Цзюню звонкую, оглушительную пощечину. Это действие лишило меня последних сил. Издав нечто среднее между всхлипом и стоном, я утонул в вихре огней и лиц.       Алкоголь взял своё – этот Шан рухнул замертво.       Очнулся я от странных, непривычных, но приятных ощущений. Мой член подрагивал от ласк юркого языка, а распирающее чувство влажного тепла пробегало по телу дрожью.       – Ах, – застонал я, изогнувшись. Пальцы, что сжимали мои ягодицы, напряглись. Колечко мышц дрогнуло, вспомнив прошлые ласки.       Перед глазами плыло. Чёртов алкоголь, я опять напился в самый ответственный момент! Кто, твою мать, так старательно сосёт мой член? Мобэй Цзюнь скорее оттрахал бы меня так, что я ещё долго не сумел бы подняться! Но если не он, то... Тим?! Не может этого быть! Ему не нравятся мужчины!       Приподнявшись на локтях, я взглянул на человека меж собственных ног и онемел. Чувства смешались, свернулись в тугой огненный шар в животе, а затем взорвались ослепительным оргазмом! Это всё же Мобэй Цзюнь! Босс мафии опустился до того, чтобы ласкать меня ртом! Ох, это так... Словно мы внезапно поменялись ролями!       – Что ты... творишь? – спросил я хрипло. – Кто просил тебя унижаться подобным образом?       – Заткнись! – грозно велел гангстер, поднимаясь. – Неужели я делаю это хуже того щенка?!       – Вздор! – простонал я, закрыв вспыхнувшее лицо ладонями. – Зачем ты приехал сюда, Мобэй Цзюнь? Неужели веришь, что я помогу тебе стать членом правления «Аи-технолоджи» в обмен на секс?       – Что? Что за чушь ты опять несёшь? – процедил гангстер, нависнув надо мной. – Кто сказал, что я стану использовать тебя для подобного? Как ты себе это представляешь?       Стиснув зубы, я выдержал тяжёлый взгляд. Однако сомнения закрались в сердце, поэтому я спросил:       – В одну из прошлых встреч гос-подин Мобэй заявил, что убьёт всех моих родных и близких, если я посмею сбежать. Кого ты имел в виду? Разве говорил не о Мин Сюэ?       – Это общая фраза! – разозлился тот. – Когда я её произнёс, не знал, насколько ты одинок. К тому же мышонок решил подыграть.       – Подожди, – прошептал я в недоумении, отстраняя Мобэй Цзюня и пытаясь присесть. В голове вмиг просветлело. – Подожди-ка! То есть ты хочешь сказать, что стал следить за этим Шаном не потому, что преследовал свои цели? Не потому, что Шан – ублюдок Мин Сюэ?       Вздохнув, Мобэй Цзюнь сел. Закинул ногу на ногу, закурил, выпустил струю ароматного дыма. Его высокий лоб прорезала глубокая складка гнева, но он, очевидно, сдерживал свой свирепый темперамент.       – Так понимаю, эта теория заговора была придумана Шэнь Цинцю, он горазд на подобные фантазии и достаточно убедителен, чтобы заразить безрассудством Юэ Цинъюаня. «Аи-технолоджи» занимается оснащением сложных объектов высокотехнологичным оборудованием. Она является давним партнёром Иньцзян. Но в последние годы алчность и глупость тех, кто стоял во главе, привела к краху. «Аи-технолоджи» на грани разорения! Разве странно, что я старался уберечь столь удобную нишу, скупив акции?       – Но ты ведь так и не попал в совет правления! – возразил я с изрядной долей скепсиса.       – Зачем? Я не знаток технологий. Для этого есть надёжные профессионалы, способные поднять «Аи-технолоджи» с колен, – чуть склонил голову Мобэй Цзюнь.       – Ложь! Ты лжёшь! А как же Мин Юнь! Когда мы впервые встретились, твои руки обагряла его кровь! – вновь возразил я, стиснув руки в кулаки. Сейчас решалась моя судьба. Этот человек ещё мог доказать свою невиновность, ведь Шан так хотел поверить ему!       – Он застрелился, – мрачно произнёс гангстер. Уголок губ дрогнул.       Я мог бы подумать, что подобные обвинения его развеселили, если бы не знал, что значит подобное выражение лица – опасность, босс Мобэй в бешенстве!       – Мин Юнь тесно связан с Мин Сюэ, а тот не собирается терять власть и богатство. Согласившись продать свой пакет акций, Мин Юнь взял деньги, но решил схитрить, так и не передав бумаги. Повеса и пьяница, он всё прокутил, когда Мин Сюэ узнал о продаже. Велев вернуть деньги или сдохнуть, он принялся искать адвокатов. Мин Юнь был разорён. Даже продав всё, что имел, он не собрал бы и половины суммы. Поэтому решил пойти тропой вымогательства. В тот день, когда я пришёл за окончательным ответом, Мин Юнь был чудовищно пьян. Вернуть долг он не мог, а значит, не мог откатить подписанный ранее договор. Изгнанный из семьи, обанкротившийся, он не нашёл иного способа решить свои проблемы, и пустил пулю в рот.       Ах, как же хотелось мне поверить в это! Как же хотелось забыть прошлое, броситься на шею этому этому синеглазому ублюдку и затрахать его до смерти! Но главный вопрос всё ещё был открыт.       – Хорошо, – прошептал я, успокаивая самого себя. – Хорошо, пусть так. Пусть Шан и впрямь не имеет отношения к «Аи-технолоджи», а ты был неосторожен в словах, но как ты объяснишь наркотик? Я всего лишь хотел получить ответы на вопросы, что были для тебя не так уж и важны! Но ты не пощадил меня, заставив принять наркотик! Столько времени... Столько времени я мучаюсь зависимостью! Глотаю таблетки, не могу есть и спать! Потратив столько времени на то, чтобы добиться возможности побывать здесь, я не могу наслаждаться жизнью из-за того, что какой-то ублюдок заставил меня проглотить яд!       Мобэй Цзюнь отреагировал раньше, чем я успел вдохнуть. Прижав меня к постели, он стиснул щёки так, что мои губы приоткрылись.       – За кого ты меня принимаешь?! Думаешь, я не знаю, что было в том бокале?! Долгое время Иньцзян преследовали курьеров в попытке выйти на верхушку наркокартели, а ты притащил её из Цанцюн! Мне бы стоило хорошенько встряхнуть главу Юэ!       – Отпусти! – вспыхнул я, с трудом вывернувшись из крепкой хватки. – Это ошибка! В Цанцюн наркотик попал случайно. Они тоже столкнулись с курьером. Но это не ответ!       – Так ты всё ещё настаиваешь? – прошипел Мобэй Цзюнь, вклиниваясь между ног. – Разумеется, я не стал бы поить тебя подобной дрянью и заменил алкоголь.       Онемев, я замолчал. Что-то не складывалось. Му Цинфан был весьма известен. Как он мог ошибиться? Может ли быть, что я принял наркотик не из рук Мобэй Цзюня? Но когда? В голове вспыхнула картина ублюдочного мордоворота, что заливал в меня виски. Очевидно, что в алкоголе было что-то ещё, что-то с неприятным, химическим послевкусием. И позже, на вечеринке, где я бездумно напился в компании незнакомой девицы. Кто она? Среди заученных мной лиц такого человека не было.       – Ты всё же схватил дозу этой отравы? – проницательно спросил Мобэй Цзюнь, нахмурившись.       Стиснув талию гангстера бёдрами, я перевернулся, усевшись сверху. Дырочка меж ягодиц дрогнула в предвкушении наслаждения, стоило мне почувствовать возбуждённый член.       – Значит, этот Шан напрасно обвинил тебя во всех своих бедах? – склонившись, я навис над его лицом. – Тогда позволь спросить, где ты пропадал? Боссу Иньцзян понадобилось три месяца, чтобы обыскать острова? Даже если я сменил номер, с чего это стало проблемой?! Какого чёрта, Мобэй Цзюнь, где ты был, когда я подыхал от тоски и желания?! Если всё так, если я и впрямь тебе... нравлюсь, почему ты пришёл лишь сейчас?!       Сдерживаемое долгое время отчаяние прорвалось. Вцепившись в шёлковую рубашку гангстера, я уткнулся в широкую грудь и разрыдался. В мире, где подобная слабость постыдна и недостойна, где мужчина не имеет права на слёзы, словно это делает его ничтожеством, подобное поведение неприемлемо. Я думал, Мобэй Цзюнь оттолкнёт меня и был готов к унижению, однако, крепкие объятия укрыли от всего мира.       – Глупый мышонок, – мягко рассмеялся гангстер. – Решил потягаться с преступным миром? Что бы с тобой было, если бы не я? Не плачь, тот, кто виновен в случившемся, понесёт наказание. А я возьму на себя ответственность. Ты ведь любишь меня, Шан Цинхуа. Что я должен сделать?       – Женись на мне, – всхлипнул я, уткнувшись в тугую грудь так, что ни слова не разобрать.       – Что? – переспросил Мобэй Цзюнь, приподнимая меня за плечи. Взгляд синих глаз изменился в мгновение, восхищение и желание, нежность и страсть наполнили их. А ещё вожделение, словно больше всего на свете этот человек жаждал заполучить меня. Заплаканные глаза, чуть покрасневший кончик носа, подрагивающие пухлые влажные губы, покрасневшие от стыда и возбуждения скулы, очевидно, казались ему привлекательными. Приподнявшись, он принялся жадно целовать лицо и шею.       Мурашки покрыли тело, пах налился кровью, усиливая желание.       – Всё это время я искал тебя, Шан Цинхуа, – прошептал Мобэй Цзюнь, стягивая с меня рубашку. – Но спина Цанцюн широка, глава Юэ надёжно спрятал тебя, стерев даже упоминание. Я не мог найти ни единой зацепки, хотя следил за каждым. Мои люди раз за разом прочёсывали острова, но здесь у меня нет такой власти, как в родной стране. Поиски двигались медленно. И лишь недавно, услышав случайно брошенную фразу Лю Цингэ, я понял, что ещё могу побороться. Ты даже не представляешь, как непросто было отвлечь внимание этого ублюдка Байчжань и установить прослушку на его телефон! Сколько времени ушло на то, чтобы в массе пустого трёпа отыскать крупицу полезной информации, понять, что рядом с тобой человек, с которым Лю Цингэ разговаривает днями напролёт. И только после того, как я смог отследить местоположение Лю Минъянь, отыскал и тебя.       Приятная дрожь покрыла тело мурашками. Подумать только, он и впрямь приложил столько сил? Этот Шан...       – Я и вправду нравлюсь тебе, Мобэй Цзюнь? – прошептал я в жажде добиться уверенности.       В ответ он прильнул к моим губам глубоким, страстным поцелуем. И лишь затем, опрокинув на кровать и раздев, кивнул. Ни слова, только это лёгкое движение головой. Я не знал, могу ли верить ублюдку, но не хотел потерять возможность трахнуться с ним. В этом Мобэй Цзюнь превосходил любые ожидания.       Разведя дрожащие бёдра, я закусил губу, чувствуя, как влажные пальцы разминают тугое колечко мышц.       – Узко, – прошептал гангстер, опускаясь к подрагивающему члену. – Кто бы мог подумать, что ты будешь хранить мне верность.       – Ха-а, – выдохнул я, стоило языку коснуться головки. Мобэй Цзюнь дразнил меня. Двигаясь внутри, лаская член языком, он избегал особо чувствительных местечек, лишая рассудка. Извиваясь, словно змея, я отчаянно молил его о продолжении, вздыхая и постанывая. Ресницы намокли от выступивших слёз. Искусанные губы припухли. Наконец, поддавшись столь отчаянной просьбе, гангстер протолкнул третий палец и принялся массировать узелок простаты в глубине. Я вытянулся, изогнулся, содрогаясь в сладостных спазмах. Головка дрогнула, сочась белесыми каплями.       – Сегодня я заставлю тебя кричать, пока не охрипнешь, – произнёс Мобэй Цзюнь, умело лаская член пальцами и языком.       Изголодавшийся по страстным ночам, я обильно, бурно кончил. Но синеглазый ублюдок не дал мне и пяти минут передышки! Повернувшись на бок и прижав колени к груди, я тихо постанывая от немыслимого наслаждения. Какое же удовольствие выпустить желание, что копилось долгие месяцы! Ведь что бы я ни делал в одиночестве, не мог достичь и десятой доли этого экстаза даже с помощью игрушек!       Мобэй Цзюнь прижался к моей спине, покусывал плечи, поглаживал грудь и живот. Его отвердевшее естество дразнило влажной головкой мою пульсирующую дырочку. Я жаждал проникновения и боялся яркого всплеска эмоций. Большая горячая ладонь накрыла мой вялый член, чуть сжала его, скользнула по внутренней стороне бедра, раскрывая тело навстречу жаждущей плоти. Я ахнул, задрожал, когда Мобэй Цзюнь толкнулся в глубину, устремляясь к заветной точке. Удерживая мою ногу, он входил уверенно и твёрдо. Уткнувшись в подушку, я покраснел до самых плеч, словно занимался подобным впервые, стонал, стискивая, сминая простыни. Что на меня нашло? Может, виной всему южный климат?       Тяжёлый, солёный, напитанный влагой воздух с запахом дождя и грозы, врывался в приоткрытое окно, раздувал занавески, овевал вспотевшие тела прохладой.       Каждое движение отдавалось звонким ударом тела о тело, влажные, непристойные звуки соития, мои приглушённые стоны, частое дыхание Мобэй Цзюня возбуждали, дарили особое удовольствие. Сладостная дрожь пробегала вдоль позвонков, стоило твердой головке крепко пройтись по бугорку простаты, стенки кишечника сжимали член, словно всасывая его глубже. И Мобэй Цзюнь, прильнув к стройной шее, покрывал её цепочками алых следов, едва сдерживая стоны.       Разве я мог не отвердеть?       – Шан Цин-хуа, – прошептал гангстер, обжигая ушную раковину дыханием. – Сколько ещё ты собираешься убегать? Разве ты не счастлив рядом со мной?       Ахнув, я содрогнулся, предчувствуя пик наслаждения, но Мобэй Цзюнь покинул жаждущую немедленного продолжения дырочку. Перевернув меня на спину, этот ублюдок ухватил младшего Шана, принявшись ласкать его страстно и чуть грубо, одновременно вбиваясь на всю длину. Я достиг небес в один миг. Тело подбрасывало в спазмах, дырочка сжала отвердевшую плоть, замкнув западню и сперма залила тонкие пальцы Мобэй Цзюня. Но он в который раз не желал останавливаясь, продолжая дразнить головку.       Зная, что за этим последует, я замотал головой, но выдавить что-то, кроме натужного, мучительного стона так и не смог. Бёдра крупно дрожали. Соски сжались в маленькие алые зёрнышки. Вцепившись в запястье Мобэй Цзюня, я пытался свести колени, чувствуя сильные позывы.       – Нет, н-не нужно, ах! Ха-а-а! М-м-м, – стонал я, вскрикивая. – Пус-ти... Мне... в туа... Ах! А-ах!       Пригвождённый к кровати двадцатисантиметровым членом и тяжёлым телом Мобэй Цзюня, готовым проглотить мои стоны, я содрогался в немыслимом оргазме, пока моя плоть изливалась горячей струёй. Спазмы были столь сильны, что гангстер со стоном повалился на кровать. Когда в глазах просветлело и я вернулся с небес, Мобэй Цзюнь дышал рвано и шумно. Член, сжатый моей содрогающемся дырочкой, излился.       Разговаривать не хотелось. Мои губы касались волос гангстера, я чувствовал его запах. Расслабленные, удовлетворённые, влажные от собственного пота и семени, мы смотрели в окно.       Громыхнуло. Крупные капли дождя застучали по крышам, ветерок покачивал пышные кроны пальм, словно шептал что-то страстное и нежное. Улыбаясь, я вдохнул свежий воздух, наполненный запахом дождя и океана, чуть изогнул спину, всё ещё чувствуя Мобэй Цзюня внутри и вдруг понял, что моё бегство окончено. Ловушка тёплых объятий, безопасная и манящая, захлопнулась. И этот Шан не возражал.       Я смотрел на небо, где молнии сверкали, словно вспышки папарацци. Дождь становился все сильнее, тяжёлые тучи накрыли небо, придавая ночи таинственный и мрачный вид.       Подняв руки, я обнял Мобэй Цзюня. Гроза казалась мне символом перемен. Не знаю, к чему приведёт эта связь, действительно ли я могу доверять этому мужчине и не пожалею ли о своём решении в будущем, но сейчас, когда сердце в груди трепетало от восторга, не хотелось думать о плохом.       Будь что будет. Я больше не стану убегать. Этот Шан и вправду счастлив рядом с тобой, Мобэй Цзюнь.