two idiots don't cancel each other out

Есть куча проблем, связанных с дружбой как с Се Лянем, так и с Хуа Чэном, но Хэ Сюань думает, что номером один в списке является вот что: Они оба просто идиоты. Если бы они не были такими придурками, Хэ Сюань (наверное) не лежал бы сейчас на больничной койке со сломанным носом и сотрясением. Так как же именно это произошло? Что ж.

✧✧✧

Всё началось с того, что в половине десятого в дверь вошёл Се Лянь с поникшими плечами и опущенными веками. Хэ Сюань поднял голову, изящно вскинув бровь, наблюдая, как Се Лянь идёт тяжёлой походкой к своей кровати и плюхается на неё лицом. — Я так понимаю, твоё свидание прошло хорошо, — произносит Хэ Сюань. Се Лянь стонет, произнося один долгий, тягучий слог: «Ааааааааааах». Хэ Сюань кивает, после чего убирает с коленей ноутбук и скрещивает ноги под собой. Он смотрит на жалкую фигуру Се Ляня на другом конце комнаты общежития и тяжело вздыхает. — Знаешь, Се Лянь, — начинает он, — ты всегда мог бы избежать всего этого, просто отказав людям, которые приглашают тебя на свидания. — Я не могу этого сделать! — отвечает Се Лянь приглушённым голосом под толщей его пухового одеяла. Он поворачивает голову, размазывая макияж по жемчужно-белому цвету, пока не оказывается лицом к лицу с Хэ Сюанем. — Слушай. Вчера ко мне подошла девушка и рассказала, как я вдохновил её пробиться на самый сложный курс обучения, на который она была зачислена. И как я мог ей отказать, когда она спросила, не хочу ли я с ней поужинать? — С ней? — переспрашивает Хэ Сюань, прищурившись. — Но я думал, что ты… Очередной стон, на этот раз короче, но с таким же чувством. — Я знаю, ладно? Я знаю. Се Лянь был тем, кого большинство назвало бы айтишником. Что бы это ни значило. Все в кампусе были влюблены в него, что, в общем-то, было нормально. Хэ Сюань может оценить привлекательность своего друга по объективной шкале. Потому что Се Лянь великолепен. Типа, чертовски великолепен. Хэ Сюань буквально каждый день слышит эти слова от Хуа Чэна. И, потому что Се Лянь такой идеальный и красивый, его приглашают на свидания. Часто. — Вообще-то, — говорит Хэ Сюань, потянувшись к ноутбуку и открывая его крышку. — У меня для тебя есть решение. Се Лянь сразу же оживляется. — Правда? Хэ Сюань кивает. — Да, послушай, — он обновляет страницу, на которой сейчас находится, и поворачивает экран, чтобы он был виден Се Ляню. — Вот, Archive of our Own. Се Лянь моргает. После чего с большой заинтересованностью наклоняется вперёд и спрашивает: «Что это?». — Сборник историй от небольших онлайн-авторов, которые публикуют произведения о вымышленных или невымышленных персонажах, — объясняет Хэ Сюань, не сбиваясь с ритма. — Иначе известный как фанфики. Се Лянь медленно кивает, словно вникая в суть. — Понятно, — говорит он. Затем его брови нахмуриваются. — Твоё решение… фанфики? — Конечно же, нет, — отрицает Хэ Сюань, — но, возможно, ты мог бы чему-то у них научиться. Ты знаешь, что такое фальшивые свидания? — Фальшивые… свидания? — Верно, — Хэ Сюань кивает. — Это популярный троп. Два человека по какой-то глупой причине соглашаются встречаться понарошку, а потом часто оказываются влюблёнными… — Хэ Сюань, — перебивает его Се Лянь, всё ещё внимательно глядя на экран. Его щёки порозовели, что должно быть первым признаком проблемы. — Ты… эм… ты читаешь, а… — Что? — Хэ Сюань развернул ноутбук и посмотрел на него сверху вниз. «Их языки боролись за господство, — было написано на экране, — когда они пытались содрать с друг друга одежду и…» Он захлопывает ноутбук и закашливается. — Короче, — говорит он, и по выражению лица Се Ляня в ответ можно понять, что между ними негласное соглашение больше никогда не поднимать эту тему. — Я хочу сказать, что тебе нужно просто притвориться, что ты с кем-то встречаешься, чтобы люди перестали звать тебя на свидания. — О, — отвечает Се Лянь и на несколько долгих секунд замолкает. Хэ Сюань наблюдает за ним, уже приготовившись к тому, о чём его сейчас спросят. Всё просто. Се Лянь спросит: «Но с кем мне начать фиктивные отношения?», а Хэ Сюань сделает вид, что задумался. После чего ответит: «Наверное, ты можешь притвориться, что встречаешься с Хуа Чэном», и после того, как они пройдут всю эту слоуберн историю с пятьюдесятью тысячами словами от друзей к влюблённым, Хэ Сюань наконец-то получит немного тишины и покоя. Хэ Сюань впервые встретил Се Ляня два года назад, когда они стали соседями по комнате и были вынуждены проводить вместе каждую свободную минуту. Естественно, они стали друзьями. Близкими друзьями. Наверное, даже лучшими, но Хэ Сюань никогда не сказал бы это вслух. И всё было хорошо. Пока друг детства и сосед Се Ляня не переехал в город, чтобы продолжить образование. — Саньлан — замечательный человек, — сказал ему Се Лянь за несколько дней до приезда Хуа Чэна, — мы с ним вместе выросли! Он, эм, немного расстроился, когда я сказал ему, что уже живу с другим человеком, но у него отдельная комната в студенческом городке, так что это не так уж и плохо. Вот чего ожидал Хэ Сюань: Кого-то милого. Возможно, кого-то миниатюрного. Кого-то, кто соответствовал энергии Се Ляня: милый, причудливый, излишне добрый. Возможно, он был не очень привлекательным, потому что Хэ Сюань никогда в жизни не видел двух красивых лучших друзей. Но в целом — приятный парень. Кто-то, с кем Хэ Сюань в принципе и сам мог бы подружиться. Вот что в итоге получил Хэ Сюань: Ноющую, до ужаса влюблённую занозу в заднице. Когда Хэ Сюань впервые увидел Хуа Чэна, он сразу почувствовал, что у него начинает болеть голова. Называйте это судьбой, предначертанием, каким угодно дерьмом, но всем, что пронеслось тогда в голове Хэ Сюаня, было лишь — беги. Уноси ноги как можно скорее. Убирайся оттуда. Видишь, как он смотрит на Се Ляня? Видишь, как он висит на нём, словно какое-то проклятое шимпанзе? Да его ноги выглядят так, словно принадлежат шимпанзе. Спасайся. И, раз уж вселенная ненавидит его, Се Лянь был ничуть не лучше. И так целый год, в течение которого он был третьим лишним, вынужденным платить за групповые ужины, внутренне кринжевать из-за откровенного долбаного флирта, которым занимались этим двое прямо на глазах у бедного, невинного Хэ Сюаня, и так далее, и тому подобное. И, чёрт возьми. Хэ Сюань читает фанфики. Подайте на него иск. Фанфики не реальная жизнь, мать его. Се Лянь и Хуа Чэн — максимально похожи на персонажей из тропа «от идиотов к возлюбленным» из всех, кого он встречал в жизни. Если фиктивные отношения могут подтолкнуть их в правильном направлении, Хэ Сюань будет только за. Ему осточертело иметь дело с ними двумя и их глупыми выходками. Обещал ли он никогда не вмешиваться в их отношения? Может быть. Хуа Чэн — самый большой трус на планете, не желающий признаваться человеку, который готов принять на себя четырнадцать с половиной пуль? Определённо. И вот. — Но с кем же мне начать фиктивные отношения? — спрашивает теперь Се Лянь, и когда Хэ Сюань поднимает на него взгляд, то видит, что его друг глубоко задумался, точно перебирая в уме список всех своих знакомых. Бинго. Хэ Сюань и правда слишком хорошо его знает. И вот здесь наступает момент, где он предлагает Хуа Чэна. — Может, тебе стоит притвориться, что ты… — О! — говорит Се Лянь, чуть ли не вскакивая со своего места на кровати и повернувшись лицом к Хэ Сюаню. Парень широко распахнул глаза, взгляд его был в предвкушении, как будто на него только что снизошло величайшее озарение в жизни. — Знаю! О. Тогда хорошо. Возможно, у Се Ляня всё-таки работает мозг? — Да, — кивает Хэ Сюань. — Я тоже об этом думал. — Ты! — восклицает Се Лянь, и Хэ Сюань замирает на месте. — Я должен встречаться понарошку с тобой! Тишина. — Что?

✧✧✧

— Пожалуйста, Хэ Сюань? — Нет. — Но, Хэ Сюань… — Нет. — Пожалуйста, Сюань-Сюань? А-Сюань? Сюань-диди? — О, ну нахер. Точно нет. Хэ Сюань разворачивается, да так быстро, что Се Лянь натыкается на него прямо посреди тротуара. Придя в себя, Се Лянь не отходит, а смотрит прямо в глаза Хэ Сюаню и дуется. Хэ Сюань невозмутимо смотрит на него в ответ. — Даже не пытайся. Я не Хуа Чэн. Лицо Се Ляня тут же расслабляется, и он делает шаг назад. — Но это же была твоя идея! С кем ещё мне начать фиктивные отношения? — С Хуа Чэном, — сразу отвечает Хэ Сюань. Брови Се Ляня нахмурились. — С Саньланом? Зачем мне начинать фиктивные отношения с Саньланом? — Думаешь, он не согласится? — огрызается Хэ Сюань, делая шаг вперёд и глядя на Се Ляня сверху вниз. Се Лянь моргает, и на его утончённых чертах лица проступает замешательство. — Сразу скажу: он согласится не раздумывая. Тебе даже не нужно будет спорить с ним, как со мной, чтобы добиться своего. — Так ты хочешь сказать, что, по сути, в итоге всё равно согласишься, — говорит Се Лянь. Хэ Сюань щёлкает языком и тянется, чтобы щёлкнуть Се Ляня по носу. — Ты только это понял из всего сказанного? Серьёзно? — Хм-м, — говорит Се Лянь. Он подскакивает ближе и хватается за плечи Хэ Сюаня, разворачивая его и подталкивая, чтобы тот шёл прямо. — Почему бы нам не поужинать сегодня? Я угощаю. Можешь заказать всё что захочешь, не глядя на цены. И. Что ж. — Ладно, — соглашается Хэ Сюань. — Только если пойдём в новую лапшичную неподалёку. Так что они идут в лапшичную, и Хэ Сюань заказывает четыре закуски и три миски ло-мейна. Се Лянь заказывает миску для себя, но его порция значительно меньше, и он гораздо медленнее ест. Хэ Сюань не обращает на него особого внимания, поглощая пищу и облизывая палочки после каждого укуса. — Что если, — начинает Се Лянь, проглотив яичницу-глазунью, — я буду угощать тебя ужином раз в неделю? Хэ Сюань бросает на него мельком взгляд. — Продолжай. Се Лянь поджимает губы, прищурившись. — Дважды в неделю. — Трижды, и мы договоримся. — Трижды с бюджетом на двоих. — На одного. Се Лянь падает, подаваясь вперёд, на стол, и Хэ Сюань понимает, что победил. — Как никак, — говорит он как бы между прочим, показывая своими запачканными в красном соусе палочками на лицо Се Ляня, — ты просишь меня не об обычном одолжении. Ты просишь у меня фиктивные отношения. Перед Хуа Чэном. — Что не так с Саньланом? — интересуется Се Лянь, недовольно поджав губы. Всё, думает Хэ Сюань. Всё не так с Саньланом. Ему слишком хочется съязвить, но он сдерживается. — Ничего. С Саньланом всё в порядке. Саньлан — самый совершенный человек на планете. Проехали. — О, — произносит Се Лянь, — к слову о Саньлане, не рассказывай ему. Пауза. — Прошу прощения? — Я совершенно серьёзно! — восклицает Се Лянь. Он нависает над столом, глаза парня блестят при тусклом освещении ресторана. — Не говори ему. — И с какой это стати? — Потому что, — отвечает Се Лянь, а потом замирает. На его лице появляется… выражение. Странное. Оно искривляется и морщится, и уши парня краснеют. Хэ Сюань наблюдает за происходящим без капли веселья и ждёт. — Ладно. Хорошо. Я расскажу тебе секрет. — Валяй. — Я пытаюсь, — говорит Се Лянь. Он делает вдох. Потом ещё один. И ещё. — Эм. Так вот… Дело вот в чём, э-э… — Да говори уже, Се Лянь. — Думаю, мне нравится Саньлан, — выпаливает Се Лянь. — То есть. То есть больше, чем друг. Как-то вот так. Хэ Сюань таращится на друга. — Никому не говори! — быстро продолжает Се Лянь. Он вскидывает руки перед грудью и быстро встряхивает ими. — И уж тем более не говори Саньлану! Я знаю, что вы очень близки, но, умоляю тебя, Хэ Сюань, а-Сюань, Сюань-диди… — Подожди, — говорит Хэ Сюань, подняв руку ладонью к Се Ляню. — Я запутался. Ты сказал, что расскажешь мне секрет. Так что за он? Се Лянь моргает. — Что? Я… — Во-первых, — начинает Хэ Сюань, и его голос ничуть не дрогнул, — не знаю, с чего ты взял, что мы с Хуа Чэном близки, потому что это не так. — Парень закрывает глаза и вздыхает, запоздало задаваясь вопросом, почему они не удосужились заказать выпивку. — Во-вторых, перестань меня так называть. Се Лянь хмурится. — Но мне показалось, что это мило. — В-третьих, — продолжает Хэ Сюань, игнорируя его слова, — по-моему, очень забавно, что ты думаешь, будто я не в курсе, что ты влюблён в Хуа Чэна. Щёки Се Ляня ярко вспыхнули. — Влюблён в… Я не… Хэ Сюань… — А ещё, — говорит Хэ Сюань, — я что-то не въехал. Какое отношение это имеет к тому, что мы не должны говорить об этом Хуа Чэну? — Можешь хотя бы, пожалуйста, притвориться, что ты удивлён, — стонет Се Лянь, пряча покрасневшее лицо в ладонях и быстро качая головой. — Это унизительно для меня. Ты хоть понимаешь, как для меня было тяжело тебе это сказать? — Да? — тянет Хэ Сюань. — Мило. И почему мы не скажем Хуа Чэну? — Потому что он мне нравится! — восклицает Се Лянь. — А я ему — нет. Я ему не нравлюсь. Вот так. Ох, твою мать. — Мне нужно выпить, — бормочет Хэ Сюань. — Замолчи. Тебе нельзя больше говорить ничего на эту тему, пока я не выпью. Ты же платишь, да? Замечательно. Я возьму два. Нет, не смотри на меня так. Ты пить не будешь. В прошлый раз, когда ты напился, мои джинсы были полностью в твоей блевотине. После того, как Хэ Сюань успешно получил свою выпивку, он провёл кончиком пальца по ободку одного из бокалов и жестом показал Се Ляню продолжать. Се Лянь отрывает свой тоскующий взгляд от пива и говорит: «Как я уже сказал, Саньлан не испытывает ко мне романтических чувств. Всё это может быть… э-э… постоянной практикой. — Практикой, — повторяет Хэ Сюань. — Знаешь, именно поэтому я посоветовал тебе встречаться понарошку с Хуа Чэном. Ты влюблён в него. Дай себе попробовать запретный плод. — Попробовать запр… нет, — говорит Се Лянь. — Не думаю, что этот эвфемизм подходит в данной ситуации. — Громко сказано. Горжусь тобой. — Спасибо, — говорит Се Лянь. — И всё-таки я хочу сказать, что ты не можешь рассказать это Саньлану. Кто знает, что он скажет, если узнает? Что ж, для Хэ Сюаня не имеет особого значения, узнает ли Хуа Чэн или нет. Он ведь проиграет в обоих случаях. Если Хуа Чэн не узнает, Хэ Сюань умрёт из-за того, что встречается с Се Лянем. Если Хуа Чэн узнает, Хэ Сюань всё равно умрёт из-за того, что встречался с Се Лянем. Хуа Чэн убьёт его в любом случае, так что… Это не имеет значения. — Ладно, — говорит он, наблюдая, как лицо Се Ляня сияет от радости и облегчения. — Как скажешь. Хорошо. Не скажу я твоему Саньлану. Обещаю. А потом Хэ Сюань хватает своё пиво и одним махом выпивает его. Пиздец.

✧✧✧

Хэ Сюань щурится, выходя из мрачного здания лекционного корпуса, и поднимает руку, чтобы закрыть глаза от яркого солнечного света. Переход от индустриальной прохлады кондиционера к естественному зною заставил его повернуться на пятках, чтобы отступить внутрь. Похоже, ему придётся проделать долгий путь обратно в общежитие, рискуя наткнуться на кого-то, кто ещё больше усилит его жуткую головную боль. Видимо, он не единственный, кто пытается спастись от жары, потому что коридоры так и кишат людьми, что каждые два шага кто-то толкает его в плечо. Только немногие бормочут извинения, когда он прожигает их взглядом. Кто бы сомневался. — Хэ Сюань! — окликает его сзади голос. Он останавливается, глядя через плечо. Это Се Лянь, потому что кто ещё, чёрт возьми, остановит Хэ Сюаня, и он бежит к нему, помахивая рукой и улыбаясь. Толпа едва ли не расступается перед ним, словно он бог, купающийся в божественном сиянии. Опять же, кто бы сомневался. Когда он наконец догоняет Хэ Сюаня, то ласково подталкивает локтем его руку. — Возвращаешься в общежитие? Я пойду с тобой. Хэ Сюань лишь хмыкает и продолжает идти. — Занятия были настолько плохими, да? — смеётся Се Лянь легко и приятно, заставляя всех, кто находится на расстоянии слышимости, густо краснеть. Голова Хэ Сюаня раскалывается. — Нужно обезболивающее? У меня в сумке есть. — Да, пожалуйста. Они снова останавливаются, пока Се Лянь роется в своей бездонной сумке, способной, кажется, вместить почти всё что угодно. Серьёзно. Это даже не преувеличение. Однажды он вытащил из неё целую точилку — электрическую, которую нужно было подключать к розетке и всё такое. — Я знаю, что оно здесь, — бормочет Се Лянь, практически засунув голову в сумку. Хэ Сюань скрещивает руки и скучающе оглядывается по сторонам. И тут он замечает его. В конце коридора стоит парень, держа в руках розовую коробку с сердечками и конвертом на верхушке. Он явно направляется в их сторону, его щёки розовеют, а брови решительно сдвинуты. Это зрелище ещё более отвратительно, чем лицо Хуа Чэна. Схватив Се Ляня за запястье, Хэ Сюань бросается за угол, несмотря на растерянные возражения друга. Услышав за спиной ускорившийся топот шагов, он распахивает ближайшую дверь и заталкивает их обоих внутрь, захлопывая её, прежде чем развернуться. К счастью, по ту сторону оказался не аудитория, как он ожидал, а очень тесная кладовка. Хэ Сюаню приходится держать руки по обе стороны головы Се Ляня, чтобы между ними оставалось хотя бы несколько сантиметров: их тела прижимаются друг к другу в большем количестве мест, чем кого-либо из них устраивало. — Э-э, Хэ Сюань? Почему мы здесь? — спрашивает Се Лянь, слегка запыхавшись от поспешного бегства. — К нам шёл ещё один твой поклонник, — огрызается Хэ Сюань. И я не хотел, чтобы тебе снова пришлось изображать улыбку. — А, — голос Се Ляня смягчился. — Спасибо. Хэ Сюань закатывает глаза. — Не за что. Чувствуешь где-нибудь здесь выключатель? Се Лянь поднимает руки, случайно задевая бока Хэ Сюаня. Тот вздрагивает. — Прости! — шепчет Се Лянь. — Я знаю, что ты боишься щекотки. Хэ Сюань фыркает. — Я не боюсь щекотки. — У меня есть доказательства обратного, — Се Лянь снова тычет в то место, и Хэ Сюань пищит. Как мышь. Какого чёрта. — Если я убью тебя прямо сейчас, никто не найдёт твоё тело. — Нет, найдут, — спорит Се Лянь. — Мы же не на глубине тридцать метров под землёй или, например, под водой. К тому же они поймут, что это ты. — Не поймут, если я использую сосульку, — тут же отвечает Хэ Сюань. — Если я убью тебя сосулькой, она растает. И тогда не останется никаких следов орудия убийства. Се Лянь удивлённо смотрит на друга. — Ты думал об этом. — Конечно же, я думал об этом, — хмыкает Хэ Сюань. — Я общаюсь с Хуа Чэном. Это заставляет Се Ляня слегка улыбнуться. Если честно, это отвратительно, и это происходит всякий раз, когда Хэ Сюань хотя бы упоминает пожарный гидрант. — Как думаешь, он уже ушёл? — шепчет спустя несколько мгновений Се Лянь. Хэ Сюань хмыкает. — Да, наверное. Сейчас проверю. Он выглядывает наружу и, убедившись, что горизонт чист, отталкивается ногой, чтобы открыть дверь, но его зрение снова ухудшается из-за резкой смены темноты светом. Из-за этого он и не замечает метлу, лежащую на полу рядом с его ногой, ту самую метлу, из-за которой он спотыкается и падает на пол, а Се Лянь падает прямо на него. — У-уф! — Се Лянь морщится, положив руку на грудь Хэ Сюаня, чтобы успокоиться. Тем временем сам Хэ Сюань думает, что от силы, с которой он ударился головой о плитку, у него, наверное, проломился череп. Ах, наконец-то смерть. Пожалуйста, освободите его из плотской тюрьмы. — Гэгэ? О, он попал прямо в Ад? Потому что голос Сатаны очень похож на… — Саньлан? Да. На его. Исчадие ада. Хуа Чэн словно застыл в нескольких метрах от них: лицо его мертвенно бледное, а брови подняты так высоко, что исчезают в линии роста волос. Он выглядит так, словно только что вломился к изменяющей любовнице. И. Что ж. О, чёрт. Выглядит не очень, верно? Типа, он знает, что согласился на фиктивные отношения с Се Лянем и всё такое, и знает, что тем самым рискует, что Хуа Чэн купит куклу вуду, чтобы мучить его из-за этого всякими странными тёмными колдовскими штуками, но видеть разбитое сердце в реальном времени? Наверное, он откусил чуть больше, чем может прожевать. А Хэ Сюань может прожевать что угодно. — Гэгэ? Что происходит? Се Лянь густо покраснел, взгляд его метался туда-сюда между Хэ Сюанем, на котором он всё ещё лежал, и Хуа Чэном, у которого, возможно, был настоящий шок. — Саньлан! Мы, мы… э-э, это… Хэ Сюань глубоко вздыхает, посылает молитву мёртвому раку-отшельнику, который был у него в двенадцать лет, и говорит: «Мы с Се Лянем встречаемся». Результат просто потрясающий. Хэ Сюаню ещё никогда в жизни не удавалось заставить Хуа Чэна потерять дар речи, но если это вот так, то в следующий раз он, возможно, приложит больше усилий. У Хуа Чэна отвисает челюсть. Как будто в самом деле падает. И он пристально смотрит куда-то поверх лица Хэ Сюаня — скорее всего, на Се Ляня, — а потом опускает взгляд и закрывает рот. — Прошу прощения, — начинает он, и это ещё одно слово, которое Хэ Сюань никогда не слышал из его уст, — я правильно расслышал? — Да, — отвечает Хэ Сюань, потому что на данный момент он уже, по сути, смирился со своей смертью. Так что теперь уже не важно, что он скажет. — Мы с Се Лянем встречаемся. Следующее за этим молчание становится ощутимым. Хуа Чэн поворачивается к Се Ляню. — Гэгэ? — Ах, — Се Лянь потирает затылок, наконец-то соизволив сесть. Хотя, возможно, от этого становится хуже, потому что теперь он практически сидит на коленях у Хэ Сюаня. — Как видишь. Тишина, воцарившаяся вокруг них, оглушает. Хэ Сюань вскидывает бровь, когда чувствует, как Се Лянь наваливается на него, упираясь коленом ему в бедро. Он бросает на него неодобрительный взгляд, на что Се Лянь отвечает извиняющейся улыбкой. — Прости, — говорит он, — эм. Сейчас встану. — Давай, — ворчит Хэ Сюань, осторожно принимая протянутую ему руку. Се Лянь подтягивает его на ноги, и они оба встают бок о бок, отряхивая брюки. Хэ Сюань кашляет и смотрит вверх, прямо в глаз Хуа Чэну — глаз, который в данный момент смотрит прямо на него. Хуа Чэн подходит к Хэ Сюаню и хватается в переднюю часть его рубашки. Он подтягивает его к себе, преодолевая расстояние между ними в один сантиметр. — Ты, — говорит он тоном явно более добрым, чем следовало бы. Хэ Сюань мысленно благодарит за это присутствие Се Ляня. — Пойдём со мной. — Он смотрит на Се Ляня и приторно-сладко улыбается. — Прости, гэгэ, я украду его на минутку. Се Лянь опускает плечи, терпя поражение. — Хорошо, Саньлан, — отвечает он, потому что ненавидит Хэ Сюаня. Если точнее, презирает его. Чёрт. Чёрт. Через три минуты Хуа Чэн прижал Хэ Сюаня к стене за ближайшим поворотом. Не в сексуальном смысле, конечно, слава, мать его, богу. Судя по всему, вокруг больше никого нет, и… нет, камер наблюдения тоже нет. Чудненько. Он не будет спрашивать, почему Хуа Чэн так легко подготовил это место. Они пялятся друг на друга — взгляд Хуа Чэна с одним глазом почему-то ещё более зловещий, чем если бы у него их было два. Хэ Сюань сохраняет отточенное до мелочей нейтральное, скучающее выражение лица, даже когда мысленно пишет завещание, в котором ничего не оставляет после себя, потому что чертовски всех ненавидит. Хуа Чэн кладёт руку ему на плечо. — У тебя десять секунд на то, чтобы объясниться. — А что тут ещё объяснять? — спрашивает Хэ Сюань, и Хуа Чэн сжимает его так сильно, что ему кажется, будто он слышит, как что-то трещит. Глубокий вдох. Ладно. Не нужно строить из себя дурачка. Хуа Чэн прищуривается, глядя на него. — Девять. — Мы с Се Лянем начали встречаться… — Восемь. — …несколько дней назад. Кажется, что ответная хватка вывихивает ему плечо. — Семь. — Четыре дня назад! Это было четыре дня назад. — Шесть. — Он нравится мне уже два месяца. — Пять. Хэ Сюань внутренне кринжует. — И он сказал, что я тоже ему нравлюсь? Боже, Се Лянь. Я ставлю на кон свою жизнь ради тебя, понимаешь? Видишь чудовище, которое ты создал? Хуа Чэн прекращает обратный отсчёт, чтобы спросить: «Гэгэ правда это сказал?» — А мне есть смысл врать? — отвечает он, опустив тот факт, что причина для лжи есть, и заключается она в том, что Се Лянь действительно чертовски глуп. Всё тело Хуа Чэна словно поникает, а лицо искажается в выражении, которое почти заставило Хэ Сюаня почувствовать что-то столь возмутительное вроде жалости. — Но я думал… — Хуа Чэн качает головой. Любая видимая слабость исчезает так же быстро, как появляется. Он тычет пальцем в грудь Хэ Сюаня. — Ты знаешь, что я его люблю и люблю уже восемь лет. Наглости тебе не занимать. — Мы же не друзья, — язвит Хэ Сюань. — Так какое мне до этого дело? Выражение лица Хуа Чэна искажается, а затем он начинает безудержно хохотать. Он смеётся так сильно, что сгибается и хватается за бок, задыхаясь. Это пугает и вселяет в сердце Хэ Сюаня больше страха, чем если бы Хуа Чэн пригрозил оторвать ему конечности и избить ими до крови. — Ты прав, — хмыкает он, наконец-то выпрямляясь. На его лице ленивая ухмылка, но глаз широко раскрыт, зрачок расширен. Контраст настолько поразителен, что Хэ Сюань ненадолго задумывается над тем, чтобы позвонить в ближайшую психушку, потому что, чёрт возьми, Хуа Чэн всё-таки сошёл с ума. Достаточно было того, чтобы Се Лянь женился. — Мы не друзья. Никогда ими не были и никогда не будем. Мне плевать на тебя с высокой колокольни, так почему тебе должно быть до меня дело? Виноват. После чего он отступает назад и поворачивается на каблуках, дурацкие ботинки бряцают, когда он уходит прочь.

✧✧✧

— Наверное, нам нужно установить границы. Се Лянь смотрит на него с места, где он в данный момент лежит, согнувшись пополам на полу, закинув ноги за голову. Хэ Сюань, прищурившись, смотрит на него. — Ты что делаешь? — Позу плуга, — хрипит Се Лянь. — Ты буквально согнулся пополам. — В этом-то и смысл, — говорит Се Лянь и грациозно задирает ноги вверх, пока не оказывается лежащим грудью к потолку. — Я недавно начал заниматься йогой. Тебе стоит попробовать. — Я не буду заниматься йогой, чем бы это ни было, — отвечает Хэ Сюань. — Никогда и ни за что. Ты не сможешь меня заставить. — Не обязательно начинать с плуга, — говорит Се Лянь, поднимаясь на ноги и подходя к месту, где сидит Хэ Сюань. Он хватает его за руку и тянет вверх. — Можем начать с чего-то простого. Слышал когда-нибудь о дереве? — Ну конечно же, я слышал о дереве, — отвечает Хэ Сюань. — Так мы получаем кислород и всё такое. По-твоему, я настолько глуп, что забыл школьные знания по биологии? — Не такое дерево, — говорит Се Лянь, качая головой. В уголках его губ играет лёгкая улыбка. — Просто повторяй, что я делаю, ладно? И о каких границах ты говорил? Хэ Сюань окидывает взглядом фигуру Се Ляня, становится рядом с ним и закидывает ногу на внутреннюю сторону бедра, как какой-то дебильный фламинго. — Мы притворяемся, что встречаемся. Нам нужно установить какие-то границы. Я имею в виду, как далеко нам заходить друг с другом на людям, — он вздрагивает. — Боже. Поверить не могу, что я это сказал. — Почему? — щебечет Се Лянь. — Люди в фанфиках, которые ты читаешь, тоже так говорят? — Да, — отвечает Хэ Сюань. — Вообще-то, да. — В этом есть смысл, — говорит Се Лянь, идеально удерживая равновесие на одной ноге. Хэ Сюаню это удаётся гораздо хуже: его пошатывает, и он цепляется за спинку стоящего рядом стула, чтобы не свалиться на пол. — Так какие границы? Думаешь, нам нужно целоваться? — Нет, — тут же отвечает Хэ Сюань. — Ни в коем случае. Се Лянь хмыкает. — О, хорошо, — произносит он. — Я не очень-то хотел делать это с тобой. Без обид, Сюань-Сюань. — Не обижаюсь. И не называй меня так. — Ладно, Сюань-Сюань. А что насчёт того, чтобы держаться за руки? Хэ Сюань думает об этом. Обдумывает. — Ладно, — говорит он. — Это достаточно безобидно. Ты и так, блин, слишком часто держишь меня за руку. — Тебе это неприятно? — уточняет Се Лянь, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, сохраняя при этом идеальную позу. — Я могу перестать, если хочешь. — Делай, что хочешь, — бормочет Хэ Сюань, и Се Лянь улыбается. — Нам придётся ходить на свидания, — говорит он. — Я буду выкладывать фотографии в свой Инстаграм. Хэ Сюань кивает. — Это разумно, — говорит он. — Так люди узнают, что ты занят. Буквально каждый человек в этом колледже подписан на тебя, так что это не должно быть проблемой. — Хм-м, — произносит Се Лянь. — Я не очень это понимаю. — Что именно? — Почему я всем так нравлюсь. Если бы эти слова прозвучали из уст буквально любого другого человека (например, Хуа Чэна), они бы показались крайне самовлюблёнными и эгоистичными. Но это Се Лянь, и если Хэ Сюань и знает что-то о Се Ляне, так это то, что его никогда не волновало мнение окружающих, просто все воспринимают его в исключительно положительном свете, и он ничего не может с этим поделать. — Я тоже этого не понимаю, — мягко говорит Хэ Сюань. — Им мозги промыли. Всем им. Се Лянь шутливо хлопает его по плечу. — Хэ Сюань, — начинает он, — не против сходить со мной на свидание? Хэ Сюань делает вид, что раздумывает. Затем отвечает: «Думаю, мне придётся довольствоваться тобой, так что конечно». Се Лянь смеётся. Хэ Сюань начинает обратный отсчёт времени до своего неминуемого убийства. Смерть от рук Хуа Чэна, детка.

✧✧✧

— Итак, — говорит Хуа Чэн, откинувшись на спинку кресла и деловито пролистывая ленту своего телефона. — Вы вчера повеселились. Он поворачивает телефон, чтобы показать экран: страница Се Ляня в Инстаграме уже открыта. На переднем плане — селфи: Се Лянь подносит камеру к лицу перед аквариумом с акулами, а Хэ Сюань занят разглядыванием через стекло. Надпись гласит: «Из всех рыб в море я рад, что приплыл ко мне именно ты», а сразу за ней следуют двенадцать эмодзи с красным сердечком. (Цитата появилась в результате быстрого десятиминутного погружения в Пинтерест, но никто не должен об этом знать). — О! — восклицает Се Лянь, оглядываясь с места, где он сидел рядом с Хэ Сюанем в кабинке. Это по большей части тревожно, учитывая, что обычно рядом сидят Се Лянь и Хуа Чэн, а Хэ Сюань — один напротив них. — Да, — продолжает Се Лянь, — э-э, мы с Хэ Сюанем пошли на… Он обращается за помощью к Хэ Сюаню, и честно говоря? Пошёл он. К чёрту до луны и обратно. — На свидание, — заканчивает за него Хэ Сюань, в его голосе нет ни капли эмоций. — В океанариум! — быстро продолжает Се Лянь. — Саньлан, ты же знаешь, как Хэ Сюань любит рыбок. Этот разговор точно мог обойтись без лишних уточнений, думает Хэ Сюань, но Хуа Чэн в любом случае будет выглядеть убийственно, так что неважно. — Понятно, — говорит Хуа Чэн, с резким щелчком выключая телефон. Это должно быть достаточным сигналом для Се Ляня, чтобы сменить тему, но вместо этого он снова берёт лопату и продолжает копать могилу Хэ Сюаня. — Вообще-то мы выбираем места по очереди, океанариум выбрал Хэ Сюань. Мне немного тяжело решить, куда пойти дальше, — размышляет Се Лянь, держась за подбородок. Затем его лицо озаряется, и он стучит кулаком по ладони. — О! Саньлан, у тебя есть предложения для нашего следующего свидания? Хуа Чэн выглядит так, словно хочет предложить отвести Хэ Сюаня на самое высокое здание и столкнуть с него, но, конечно же, его любимый гэгэ попросил о помощи, поэтому его ответ должен, по крайней мере, выглядеть невинным. — Почему бы вам не сходить в кошачье кафе? Се Лянь хмурится. — Мне казалось, у Хэ Сюаня аллергия на кошек? — Нет у него аллергии. Се Лянь поворачивается и смотрит на него, с любопытством наклонив голову. А позади него Хуа Чэн поднимает большой палец и медленно проводит им по шее. — У меня нет аллергии, — отвечает Хэ Сюань, хотя у него есть аллергия на котов. Но почему-то его раздувшееся лицо и горло, опухшее настолько, что он не может дышать, кажется более привлекательными, чем то, что задумал Хуа Чэн, если бы он не согласился. — Тогда кошачье кафе! — Се Лянь улыбается, хлопая в ладоши. — Спасибо, Саньлан! — Да не за что, гэгэ, — хмыкает он, губы подёргиваются в уголках, когда он продолжает, — надеюсь, вы двое прекрасно проведёте вместе время. Хэ Сюань вздыхает, смиряясь с судьбой, и делает мысленную пометку взять с собой эпинефрин.

✧✧✧

Свидание проходило хорошо. Фальшивое свидание. Неважно. Хэ Сюань просто держится подальше от всех пушистых тварей в поле зрения, мысленно проклиная Хуа Чэна каждый раз, когда Се Лянь бросает на него вопросительный взгляд. Вот почему он предпочитает морских обитателей. Именно поэтому. — Я плохо спал прошлой ночью, — удаётся ему придумать блестящее оправдание. — Я тебе верю, — говорит Се Лянь, потому что он ангел. Что не совсем хорошо, так это то, что происходит после их возвращения домой, когда Се Лянь снимает с плеч пальто и перекидывает его на спинку стула. Хэ Сюань опускается на своё обычное место на кровати и, уже собираясь достать ноутбук, чтобы почитать что-нибудь добротное на ночь, замечает, что Се Лянь так и не сдвинулся с места. Хэ Сюань моргает. — Се Лянь? — Что? О, — произносит Се Лянь, очевидно, выходя из какого-то состояния транса, в котором находился. Он оглядывается через плечо и улыбается. — Прости, Хэ Сюань. Тебе что-то нужно? — Ты… — пауза. Как Спросить Друга И Соседа По Комнате О Том, Что Их Беспокоит. — … в порядке? — О, да, — отвечает Се Лянь, размахивая рукой перед грудью. — Я в порядке. Но, кажется, моя пижама в стирке… не возражаешь, если я позаимствую твою? — Пожалуйста, — Хэ Сюань кивает, наклоняя голову в сторону шкафа. Когда он в следующий раз поднимает голову, Се Лянь уже стоит посреди комнаты. Хэ Сюань внимательно разглядывает его, одобрительно кивая на простую футболку и шорты, которые он выбрал для этой ночи. Они немного великоваты для его фигуры, но какая разница. Вряд ли кто-то ещё увидит. Руки Се Ляня свисают по бокам, а глаза опущены вниз и устремлены в пол. Хэ Сюань никогда не умел хорошо разбираться в людях, но это же Се Лянь. Се Лянь, который всегда нацепляет на лицо сияющую улыбку вне зависимости от того, счастлив он в этот момент или нет. Се Лянь, которому всегда удаётся смотреть на жизнь в целом, почти никогда не находя недостатков в текущем моменте. И, что ж, у Хэ Сюаня сейчас два варианта. 1) Игнорировать его. Скорее всего, он не ожидает, что Хэ Сюань что-то скажет или сделает. Вообще-то, он точно не ожидает, что Хэ Сюань что-то скажет или сделает. Хэ Сюань может развернуться и отправиться спать прямо сейчас, а завтра утром они проснутся, словно ничего и не было. 2) И этот. Хэ Сюань, точно одержимый, раскрывает объятия и говорит: «Иди сюда». Се Лянь оборачивается и пристально смотрит на него, недоверчиво распахнув глаза. — Ч-что? Хэ Сюань хмыкает. — Повторять не буду. Се Лянь долго смотрит на него, и с каждой секундой смущение Хэ Сюаня становится всё сильнее и сильнее. Что, чёрт возьми, он делает, предлагая Се Ляню вот так глупо обниматься? Разве они когда-нибудь раньше обнимались? Точно нет. Хэ Сюань вообще не думает, что когда-либо обнимал кого-нибудь в своей жизни. Но тут Се Лянь начинает двигаться, подходя прямо к кровати Хэ Сюаня, залазит на неё и обхватывает руками талию Хэ Сюаня. Поначалу это немного неловко. Забудьте. Поначалу это очень неловко. Хэ Сюань не представляет, куда девать руки, и понятия не имеет, как нормально сесть, чтобы им было комфортно. Проходит целых три минуты, прежде чем проходит первоначальная паника, и вот уже Се Лянь наклоняется к нему и утыкается носом ему в шею. Хэ Сюань напрягается. — Да что с тобой? Се Лянь издаёт сдавленный звук. Затем отвечает: «Когда я попросил его предложить варианты для нашего следующего свидания, я не думал, что он самом деле предложит». О чёрт. О боже. Отмените миссию. Отмените чёртову миссию. — Кто, Хуа Чэн? — Я знаю, что не нравлюсь ему в этом смысле, — продолжает Се Лянь, как тупоголовый отличник, — но просто… теперь я точно знаю, что я ему не нравлюсь в этом смысле. В такие моменты Хэ Сюаню очень хочется всё бросить и сказать Се Ляню, что нет, Хуа Чэн на самом деле по уши в него влюблён и что единственная причина, по которой он предложил им пойти в кошачье кафе, заключается в его личной неприязни к Хэ Сюаню. Но, к сожалению, Хэ Сюань на самом деле, чёрт возьми, очень хороший человек. Так что. — Он придурок, — вместо этого говорит он, и это даже не ложь, так что какая разница. — Тупица, если точнее. Полный трус. Это заставляет Се Ляня улыбнуться. — Полагаю, в фанфиках, которые ты читаешь, такого не бывает. — Иногда бывает, — отвечает Хэ Сюань. — Ты в них ещё и технику объятий узнал? — Возможно. — Возможно? — Ты никогда этого не узнаешь. — Наверное, мне стоит попробовать почитать. Можешь что-то посоветовать? — Нет, — говорит Хэ Сюань, и тут раздаётся стук в дверь. — Гэгэ, я вхожу! То, как Хэ Сюань мгновенно застывает, почти смешно. О чёрт, нет. Он знает этот голос. Тот самый голос, который частенько преследует его в кошмарах, ночь за ночью. Иногда Хэ Сюань задаётся вопросом, откуда и почему у Хуа Чэна есть ключ от их с Се Лянем комнаты. Потом он вспоминает, что это, по сути, ещё и комната Се Ляня, так что, конечно же, у Хуа Чэна он будет. Се Лянь наверняка специально попросил ещё один запасной именно для этой цели. Итак, прекрасным вечером вторника Хэ Сюань оказывается в стопроцентно платонических объятиях с соседом по комнате, с которым он притворяется, что встречается, а тот, с кем он на самом деле хочет встречаться, стоит в нескольких метрах от него. Хуа Чэн застывает в дверном проходе, пальцы, лежащие на ручке, сильно сжимаются, когда он всматривается в открывшееся перед ним зрелище. И, боже, на этот раз, наверное, это даже хуже, чем тогда, когда они вывалились вместе из этой богом забытой каморки. А это значит, что смерть Хэ Сюаня на сей раз будет, скорее всего, вдвойне мучительнее. Се Лянь выглядывает из-за плеча Хэ Сюаня, его губы находятся так близко к уху Хэ Сюаня, что он слышит его резкий вдох. — Саньлан? Взгляд Хуа Чэна мечется между ними, он не двигается с места. — …Гэгэ. — Что ты здесь делаешь? — восклицает Се Лянь, вырываясь из рук Хэ Сюаня и поднимаясь на ноги. Хэ Сюань кашляет, заметив, как взгляд Хуа Чэна скользит по телу Се Ляня, разумеется, заметив, что он в одежде Хэ Сюаня. И они никак не могли её перепутать, ведь она вся, мать его, чёрная. — Ты пригласил меня позаниматься вечером, — спокойно отвечает Хуа Чэн, но Хэ Сюаня не проведёшь. О нет. — Я могу. Прийти позже. Завтра. — Нет! — быстро говорит Се Лянь. — Дай я… мы можем сесть на мою кровать, подожди. После чего он поспешно подходит к своей кровати и начинает разглаживать грёбаные простыни, святые угодники. Охренеть. Хэ Сюань в полной заднице. В переносном смысле, а в сознании Хуа Чэна — в буквальном. Он больше никогда не предложит кому-либо обниматься, чёрт побери. Се Лянь жестом показывает на матрас. — Садись! Пожалуйста! Хуа Чэн таращится на него, затем опускает взгляд на кровать. — Нет, спасибо, гэгэ, — он поворачивается и смотрит на Хэ Сюаня самым грозным взглядом, который он когда-либо видел в своей жизни, и Хэ Сюань очень хочет раствориться в воздухе. Так что. Вот так всё и заканчивается. — Я ухожу, — объявляет он, слезая со своей кровати и разглаживая шорты. — Пока. — Подожди, — раздаётся голос Се Ляня откуда-то сзади, но Хэ Сюань уже одной ногой в дверях. — Хэ Сюань, постой… — Пока, — повторяет Хэ Сюань, после чего захлопывает дверь и тяжёлой походкой уходит прочь.

✧✧✧

Естественно, поскольку весь мир совершенно точно презирает Хэ Сюаня, Ши Цинсюань в итоге тоже узнаёт о нём и Се Ляне. Что, в общем-то, не должно сильно удивлять, особенно если учесть, что Се Лянь стал ежедневно выкладывать в Инстаграм посты с несносными подписями. Некоторые из них были достаточно безобидными, просто в одном кадре были изображены они вдвоём. Другие же представляли собой последствия того, что Се Лянь умолял Хэ Сюаня сделать что-то чрезвычайно глупое — например, чмокнуть его в щёку или поднести переплетённые руки к камере. — Так будет правдоподобнее! — воскликнул Се Лянь, набирая в поисковой строке Пинтереста в поисках нового слащавого описания. — Знаешь, некоторые мои однокурсники до сих не верят, что ты мой парень? Два дня назад ко мне подошёл один из них и спросил, не хочу ли я с ними поужинать! — Мне так тебя жаль. Так что, если вкратце, Хэ Сюань умрёт. Пример А: — Почему я здесь? Се Лянь пихает его в бок, локоть остро впивается в руку. — Это двойное свидание, — шепчет-кричит он. — Я читал о них в интернете, между прочим. — Это точно не двойное свидание, — тут же отвечает Хэ Сюань. — Хуа Чэн знает, что я здесь? Ты сказал ему, что он встречается за обедом не только с тобой? Сказал, что мы с Цинсюанем тоже будем здесь? — О, — произносит Се Лянь, хмурясь. — Хм. Наверное, я забыл об этом упомянуть. Но неважно! Мы все здесь друзья Саньлана. — Ты единственный, кого он считает другом во всём этом кругу. Се Лянь пожимает плечами, и не успели они опомниться, как напротив них уже сидит Ши Цинсюань. — А-Лянь! — восклицает он. Хэ Сюань бросает на него беглый взгляд поверх меню, заметив, что голос звучит странно напряжённо. Глаза Ши Цинсюаня мелькают между Се Лянем и Хэ Сюанем, когда он прочищает горло и покусывает нижнюю губу. — Мы уже, э-э, давно! Не виделись! Представь моё удивление, когда я увидел твои посты в Инстаграме с Хэ-сюном! О боже. А теперь, поверьте, Хэ Сюаню абсолютно плевать на то, кто заходит или не заходит на страницу Се Ляня в Инстаграме. В конце концов, у Хэ Сюаня нет никакой репутации в кампусе, кроме, конечно, того, что он сосед Се Ляня по комнате. В глазах студентов он недостижим. И всё-таки. Он познакомился с Ши Цинсюанем в первый день учёбы в университете, когда тот вцепился ему в руку, точно потерявшийся маленький щенок. Хэ-сюн то, Хэ-сюн сё. Теперь Хэ Сюань больше знаком с собственным именем, чем с чьим-нибудь ещё. И поначалу это раздражало. Чертовски раздражало. Но однажды Ши Цинсюань простудился и был слишком слаб, чтобы прийти на занятия. Так что Хэ Сюаню пришлось бродить по кампусу в одиночестве, и он обнаружил, что всё чаще оборачивается к пустому месту возле себя. Се Лянь назвал это влюблённостью. По мнению Хэ Сюаня, термин «раздражение» больше подходит, но какая разница. — Что с тобой не так? — бормочет он, и вопрос едва слышен из-за шума в ресторане. Ши Цинсюань моргает, глядя на него. — А? — Твой голос, — Хэ Сюань размахивает рукой. — Он вроде прерывается и всё такое. — О, — произносит Ши Цинсюань, и его рот остаётся открытым ещё несколько секунд, а затем закрывается. Он улыбается, как всегда лучезарно, и Хэ Сюань сразу же отводит взгляд. Рядом с ним раздаётся сдавленный смешок Се Ляня, которое резко обрывается, едва дверь ресторана распахивается со звоном и в зал входит Хуа Чэн. Хозяева радостно приветствуют его, но он не обращает на них особого внимания, быстро осматривая помещение, пока не находит их кабинку у дальней левой стены. — Саньлан! — машет рукой Се Лянь, неловко чуть привстав, чтобы привлечь его внимание. Что было делать совершенно необязательно, потому что он может стать буквально невидимым и Хуа Чэн всё равно каким-то образом легко сможет его заметить. На лице Хуа Чэна появляется отвратительное сияющее, благоговейное выражение, как всегда, когда он смотрит на Се Ляня, и оно леденеет, когда он замечает двух других явно незваных гостей за столом. — Гэгэ, — приветствует Хуа Чэн, совершенно не обращая внимания на присутствие Ши Цинсюаня, когда опускается на сиденье рядом с ним. Он одет слишком вычурно для заурядного трёхзвёздочного семейного ресторана, в котором они находятся: свисающие серебряные серьги, по меньшей мере пять различных ожерелий с бабочками, приталенная красная водолазка с дизайнерским логотипом на воротнике и сильный макияж глаз, который привлекает ещё больше внимания к тому, что у него всего один глаз. — Не знал, что к нам сегодня присоединятся другие. — Ты же не против, правда? Конечно-же-блядь-против. — Нет, конечно же, не против. Хэ Сюань тянется к своему стакану с водой и выпивает половину, а Се Лянь улыбается с облегчением. — Саньлан сегодня очень красиво выглядит. — Я всегда хочу выглядеть идеально для гэгэ, — замечает Хуа Чэн, опираясь рукой на стол и подперев подбородок рукой. Он накручивает прядь волос на палец. — По-моему, ты всегда выглядишь потрясающе. На Се Ляне свитер, который еле держится на швах, но о-чёрт-возьми-кей. И разве то, что он делает, нельзя технически отнести к флирту? Как фальшивый парень, Хэ Сюань чувствует необходимость обидеться. Вместо этого он хватает ещё одну булочку и съедает её в два укуса. — Хуа Чэн! Я так рад тебя видеть, как поживаешь? — вмешивается Ши Цинсюань, явно из ложного чувства долга, чтобы сохранить честь Хэ Сюаня. Было бы трогательнее, если бы она у него для начала была. — Прекрасно, — отрывисто отвечает Хуа Чэн. На этом его внимание исчерпывается, после чего он снова обращается к Се Ляню. — Спасибо, что помог мне с учёбой вчера вечером, я не хотел задерживать тебя допоздна. Он точно хотел, раз посчитал, что в противном случае Хэ Сюань уже давно овладел бы Се Лянем в постели. Эта мысль вызывает рвотные позывы, но каким-то чудом он сдерживается. — Не нужно меня благодарить, я рад помочь Саньлану, чем смогу, — уверяет Се Лянь с улыбкой и ямочками на щеках. Одинаковые слащавые выражения их лиц тоже вызывают рвоту, но Хэ Сюань думает, что на данный момент у него уже выработался иммунитет. — Как вы двое начали встречаться? — интересуется Ши Цинсюань, потому что он явно не умеет понимать, что происходит, и не обращает внимания на тактику самосохранения Хэ Сюаня, который решил слиться со своим местом в кабинке. — Кто первым признался? Се Лянь поворачивается к Хэ Сюаню и не-а, нет, только не снова. На этот раз он его не спасёт. Он берёт последнюю булочку и запихивает всю её в рот, надувая щёки, как белка. Так что Се Лянь вздыхает и отвечает: «Я первым признался?», — хотя это прозвучало скорее как вопрос, а не утверждение. Он точно не замечает, как Хуа Чэн вздрагивает от его слов, но Хэ Сюань это видит. Он поворачивается так, что оказывается прямо перед Хуа Чэном, и в голове у него начинают вращаться шестерёнки. Ши Цинсюань кивает. — В этом есть смысл. Хэ-сюн скорее станет пескетарианцем, чем признает, что у него есть чувства. Какого чёрта? Нет, не станет. Неужели все те разы, когда он заставлял Ши Цинсюаня смотреть «В поисках Немо», ничему его не научили? Рыба — это, блин, друзья, а не еда. — Что насчёт того, как мы начали встречаться, ну, мы делали вместе домашнее задание… — Се Лянь снова смотрит на него умоляющим взглядом, и, к сожалению, у Хэ Сюаня закончились булочки. Хм. Что ж, стремительно мрачнеющее выражение лица Хуа Чэна на самом деле оставляет ему только один выход. Поэтому он проглатывает последний кусочек и прочищает горло. — И тут он схватил меня за лицо и заявил: «Ох, Хэ Сюань, каждый удар моего сердца — для тебя. Если мне придётся провести ещё хоть секунду, не сделав тебя своим, лучше я вообще не буду жить. Ты недостающий кусок в моей незавершённой головоломке, арахисовое масло в моём желе, макароны в моём сыре… — Ха-ха-ха-ха! — прерывает его выдавленным смехом Се Лянем. Он сильно щиплет Хэ Сюаня за бедром под столом. — Неужели ты будешь повторять это слово в слово? Хэ Сюань скрещивает руки, не обращая внимания на пульсирующий синяк, который уже начал появляться на ноге. — Почему нет? Мне кажется, это было очень проникновенно. Разве ты так не думаешь? Ладно, судя по внушающему ужас блеску во взгляде Хуа Чэна, открывать эту тему для обсуждения было не самой лучшей идеей, но всё равно. Этот баран наверняка получил бы удовольствие от такого признания, а то и усугубил бы ситуацию своими сентиментальными драбблами. — Не знал, что а-Лянь такой романтик, — произносит Ши Цинсюань, быстро моргая и переводя взгляд то с одного, то на другого. — Хах, ну, знаешь… — Се Лянь замолкает, почёсывая щёку. — Всё что угодно для моего лапушки! Хэ Сюань ужасается, потому что он серьёзно собирается здесь посоревноваться? Здесь? В разгар ужина, который настолько полон напряжённости, что по сравнению с ним большинство школьных встреч выпускников просто курят в сторонке? Поскольку в ближайшем будущем им предстояло притворяться, что они встречаются, они с Се Лянем решили по-настоящему разыграть это представление, чтобы немного развлечься. Они пытались перещеголять друг друга, используя самые вызывающие рвоту ласковые обращения, которые только могли придумать. Обычно Хэ Сюаню нравилось наблюдать, как смущаются совершенно незнакомые люди, когда они выкладывались на полную. Но, к несчастью, Хуа Чэн не незнакомец, как бы сильно этого ни хотел Хэ Сюань. Но он всё равно идёт на это, потому что больше всего на свете ему хотелось бы дать глупому мотыльку попробовать собственное лекарство. Хэ Сюань переплетает свои руки с руками Се Ляня, демонстративно положив их на стол. — Мне так повезло с тобой, мой прекрасный принц. — Не так, как мне, сладкий. — Ну что ты, лютик. Се Лянь наклоняется ближе, бросая вызов: «Тыквенный пирог». — Сладенькие тортики, — воркует Хэ Сюань, слегка повышая тон голоса. — Мой сладкий пирожочек. — Свет очей моих. — Целуйтесь, целуйтесь, целуйтесь! — скандирует Ши Цинсюань, тем самым прерывая серию. Хуа Чэн, который очень демонстративно пил воду и смотрел, чёрт возьми, куда-то в сторону, тут же подавился. Хэ Сюань тоже подавился бы, если бы не воспроизводил мысленно слова «целуйтесь, целуйтесь, целуйтесь». Хэ Сюань чувствует, как Се Лянь застывает рядом с ним, и, когда оборачивается, чтобы посмотреть на него, он видит, что его друг таращится на Хуа Чэна широко раскрытыми глазами. Хуа Чэн таращится в ответ, хотя, что важно, меньшим количеством глаз, и они выглядят чертовски глупо. Ши Цинсюань ещё сильнее наклоняется над столом. — Ну-у-у-у? И тут Се Лянь поворачивается посмотреть на Хэ Сюаня, а Хэ Сюань пялится на него, и о боже. Это та часть фанфика, где пара, основная пара, целуется минут пять и забывает об окружающем мире, потому что они по-настоящему влюблены друг в друга. Но Хэ Сюань не влюблён в Се Ляня. А Се Лянь уж точно не влюблён в Хэ Сюаня. И вот они здесь. Лицо Се Ляня заметно краснеет, и Хэ Сюань уверен, что его лицо ничуть не лучше. Должно быть, их пристальные взгляды порядком надоели, потому что в следующее мгновение он слышит громкий стук. Ши Цинсюань удивлённо вскрикивает, и Хэ Сюань понимает почему, только когда видит, как Хуа Чэн к ним повернулся. — Не заставляй их делать то, что им явно не хочется, — говорит он сквозь тиснутые зубы. И, чёрт возьми, он только что воткнул вилку в стол? Вилка как будто, честное слово, на два сантиметра вонзилась глубоко в этот самый стол из твёрдого дерева. Хэ Сюань уже представляет себя следующей несчастной жертвой вилки Хуа Чэна, которая вонзится ему в горло. — О! — восклицает Ши Цинсюань с широко расширившимися глазами. Он оглядывается на Хэ Сюаня и хмурится. — Простите, Хэ-сюн, а-Лянь. Се Лянь прокашливается. — Да пустяки. Это совершенно точно не пустяки, но какая разница. Се Лянь ведь не знает о продуманном плане убийства, который однозначно сейчас прокручивается в голове Хуа Чэна. — Да, — кивает Хэ Сюань. — Но если ты правда хочешь показать, мы можем… Се Лянь закрывает рот Хэ Сюаня ладонью. — Не обращайте на него внимания, — быстро говорит он. — Э-э. Ну что, будем заказывать? Хэ Сюань что-то бормочет себе под нос, достаёт меню и старательно избегает испепеляющего взгляда Хуа Чэна. Оставшийся вечер он проводит с ощущением, что над его головой висит верёвка с наковальней, а ножницы находятся в руках Хуа Чэна. По крайней мере, еда вкусная.

✧✧✧

Хэ Сюань наслаждается новым слоуберном в пятьдесят тысяч слов со своим любимым пейрингом под тенью дуба, когда вселенная в очередной раз решает, что у него не может быть ничего хорошего. — Не хочешь ли объяснить, — говорит Хуа Чэн, и Хэ Сюань удивлённо вздрагивает от его мерзкого голоса, — сообщения, которые я увидел в телефоне гэгэ прошлой ночью? Хэ Сюань тут же мысленно перебирает все сообщения, которые он отправлял Се Ляню за последнюю неделю, но не может вспомнить ничего такого. — Какие сообщения? — осторожно спрашивает он, и по лицу Хуа Чэна можно понять, что, скорее всего, он пожалеет о том, что спросил. Хуа Чэн прочищает горло. — Се Лянь, — говорит он, и Хэ Сюань снова удивлённо вздрагивает, услышав это имя в жутком голосе Хуа Чэна, — ты же меня убиваешь. Возвращайся домой, чтобы мы могли закончить то, что начали прошлой ночью. О, чёрт. — Итак. Спрашиваю ещё раз, — произносит Хуа Чэн тоном, от которого другие мужчины намочили бы штаны. — Не хочешь ли ты объяснить сообщения, которые я увидел в телефоне гэгэ прошлой ночью? Видите ли, у Хэ Сюаня два варианта: он может сказать правду либо соврать. Дилемма заключается в том, что даже если он скажет правду, то это будет настолько похоже на ложь, что подействует на Хуа Чэна так же, как неправильный ответ. Другими словами, он ведёт проигрышную битву. — Мы играли в Эрудит. Так оно и было, и Хэ Сюань в кои-то веки выиграл. Они поставили на эту игру недельный обед. С чего бы ещё ему так отчаянно говорить? Хуа Чэн рычит на него. — По-твоему, я тупой? — Да, — отвечает Хэ Сюань, потому что если уж он и идёт на дно, то сначала должен высказать пару оскорблений. — Но не понимаю, какое отношение это имеет к делу. — Послушай меня, — Хуа Чэн сжимает кулак, вены вздуваются. — Я не могу и никогда не буду пытаться контролировать то, что выбирает гэгэ. Но ты… ты не имеешь права требовать от него чего-то или заставлять его что-то делать, потому что тебе этого хочется. Если я когда-нибудь узнаю, что ты относился к нему без должного уважения, да поможет мне бог, ты начнёшь бояться чего-то хуже смерти. — Я не боюсь смерти, — невозмутимо заявляет Хэ Сюань. — Я жажду её. — Тогда я лично отыщу способ сделать так, чтобы ты жил вечно. По позвоночнику Хэ Сюаня пробежал холодок. — Это невозможно. — О да? — ухмыляется Хуа Чэн. — А вдруг. — Ладно, неважно, — говорит Хэ Сюань, поднимая руку. — Верь во что хочешь. Мне плевать. — Отлично, — отвечает Хуа Чэн, ослабляя хватку. — Просто хочу, чтобы ты знал, что ты не достаточно хорошо для гэгэ и никогда не станешь достойным его. Никто его недостоин. Это, конечно, несколько драматично, но да ладно. — Но ты думаешь, что ты его достоин, — замечает Хэ Сюань, подняв брови. Хуа Чэн напрягается, всё его тело становится твёрдым, точно камень. Хэ Сюань внимательно за ним наблюдает, как уверенность в его плечах резко ослабевает, когда он делает шаг назад и отводит взгляд. — Я никогда такого не говорил, — отвечает уже более тихим голосом Хуа Чэн. — Никто не может быть достаточно хорошим для него. Тем более я. — Заканчивай упиваться жалостью к себе, — хмыкает Хэ Сюань. Хуа Чэн поднимает взгляд, но вместо язвительного ответа, который ожидал Хэ Сюань, он ничего не говорит. Он просто смотрит и молча смотрит на него. Почти задумчиво, что само по себе удивительно, учитывая, что Хэ Сюань не знал, что мозг Хуа Чэна был способен на что-то ещё, кроме как повторять «гэгэ» со всё возрастающей скоростью. Он выглядит так, словно хочет спросить что-то ещё. Никогда в жизни Хэ Сюань не чувствовал себя так неловко. — Что такое? Говори уже. — Он… счастлив? Хэ Сюаню кажется, что его каменное сердце оттаивает. Лишь немного для того, чтобы ответить: «Да, он счастлив». Выдох. — Хорошо, — на одном дыхании шепчет Хуа Чэн. — Это хорошо. Хэ Сюань ждёт, а потом этот говнюк снова решает раскрыть свой большой рот. — Продолжай делать его счастливым. Чтобы он не хмурился и не пролил ни единой слезинки. Иначе… — Иначе? — Иначе ты получишь долг, который никогда не позволит тебе упокоиться с миром. Той ночью Хэ Сюаню снились кошмары о жизни после смерти, полной чёрных вод, предательства и одинокой усадьбы на острове, изобилующий злосчастными гулями.

✧✧✧

— Вы с а-Лянем действительно нашли общий язык, да? — хмыкает Ши Цинсюань, пролистывая профиль Се Ляня в Инстаграме. На последних двадцати с лишним фото — он и Хэ Сюань на различных фиктивных свиданиях. Ши Цинсюань нажимает на селфи, где они вместе пьют коктейль, причём в стакан вместо одной соломинки воткнуто две. Хэ Сюань выпил всё в тот же момент, когда Се Лянь положил телефон, но никто не должен этого знать. — Да, наверное, — пожимает он плечами, откусывая ещё один кусочек сэндвича. Его чуть не рвёт, когда он откусывает помидор. Какого чёрта, он же сказал им не добавлять помидоры. Ши Цинсюань ёрзает на месте рядом с ним. — Ах, да ладно, Хэ-сюн! Расскажи мне все подробности! Он хорошо целуется? Как далеко вы зашли? Ты обнимающий со спины или обнимаемый со спины? Хэ Сюань морщит нос, выбирая помидоры один за другим из сэндвича и с отвращением бросая их на стол. — Я кинжал. Он не замечает напряжённой тишины, да и вообще тишины, пока Ши Цинсюань её не нарушает. — Ты правда жесток, Хэ-сюн. — Я думал, ты и так это знаешь, — невозмутимо отвечает Хэ Сюань, отбрасывая в сторону последний помидор, чтобы снова вгрызться в хлеб. Сэндвич всё ещё у него во рту, когда он поднимает взгляд и видит, как по щекам Ши Цинсюаня беззвучно скатываются две дорожки слёз. Его настолько поразил этот вид, что он рефлекторно вдыхает, втянув в горло полупережёванный салат, индейку и бекон. Остатки отвратительных кусков помидора прилипают к языку, и Хэ Сюань хрипит, кашляя и отплёвываясь, пока вслепую шарит вокруг в поисках содовой. — Хэ-сюн, ты в порядке?! — Ши Цинсюань протягивает руку и начинает стучать ему по спине, подталкивая к нему свой напиток. Хэ Сюань берёт его, глотая вызывающую кариес приторную сладость так, точно от этого зависит его жизнь. В последнее время он и впрямь слишком часто попадает в ситуации, связанные с жизнью и смертью. Если уж смерть с косой так сильно хочет забрать его, то пусть уже соберётся и просто сделает это? — Ты… — быстро и бессвязно говорит Хэ Сюань, откашлявшись. — Почему ты плачешь? — А? — Ши Цинсюань трёт глаза, и на сгибах ладони остаются мокрые пятна туши. — О, ха, наверное, и правда плачу? Ха-ха-ха-ха… — чем дольше он смеётся, тем тише становится его голос, а потом и вовсе затухает, как старая банка из-под газировки, оставленная на солнце. Хэ Сюань не знает, как справиться с плачущими людьми, не говоря уже о плачущем Ши Цинсюане. Он чувствуется себя примерно так же, как если бы зашёл, пританцовывая, в похоронное бюро с кучей воздушных шаров и праздничным тортом. Совершенно не к месту и слегка сгорая от стыда. — Что с тобой? — спрашивает он, но вопрос выходит гораздо резче, чем ему хотелось. Достаточно, чтобы Ши Цинсюань вздрогнул. — Ничего, я… Хэ Сюань хватает его за руку. — Рассказывай. Ши Цинсюань закрывает рот, как будто совершенно не собирается ничего говорить Хэ Сюаню. Его взгляд опускается вниз, глядя прямо на место, где их руки в данный момент находятся в прямом, чёрт возьми, контакте. И святые угодники. Хэ Сюань не может поверить, что собирается это сделать. — Пожалуйста? Никаких движений, кроме того, как Ши Цинсюань беспокоит свою нижнюю губу, попеременно то прикусывая, то проводя по ней языком. Хэ Сюань точно не должен был таращиться на его губы, какого чёрта. Но глаза Ши Цинсюаня не отрываются от их соприкасающихся рук, когда он говорит: «Я правда плохой друг». Хэ Сюань сдерживает рефлекторный вопрос: «Кто это твой друг?». Вместо этого в его голове всплывают многочисленные сообщения об ошибках, потому что это… неправильно. Ши Цинсюань не плохой друг. Как из них двоих он мог подумать, что именно он плохой друг? — Это не так. Ши Цинсюань грустно на него смотрит, в уголках его глаз снова собираются слёзы, и всё, чего хочет Хэ Сюань, — чтобы это прекратилось. — Ты бы так не говорил, если бы знал, — шепчет он, голос срывается на последнем слове. — Знал что? Он делает один дрожащий вдох. Затем второй, третий. Ши Цинсюань встречает его взгляд и вырывает руку. — Ты мне нравишься, Хэ-сюн. … …… ……… Хэ Сюань моргает. Забудьте про сообщения об ошибках, вся его система отключается. Вредоносное ПО явно испортило жёсткий диск и нарушило связь между ушами и мозгом, потому что Ши Цинсюань ни за что на свете не сказал бы то, что, как показалось Хэ Сюаню, он сказал. Ши Цинсюань выглядит так, будто хочет вцепиться ему в руку, как всегда это делал, но не позволяет себе сделать ничего, чтобы сократить между ними расстояние. За него это делает Хэ Сюань. Он осторожно протягивает руку, смахивая слёзы, прежде чем они снова начнут скатываться. Даже вытерев их все, Хэ Сюань не отпускает руку и прижимает её к щеке. — Цинсюань, — бормочет он, почти загипнотизированный. Он должен быть таким. Если бы он не был загипнотизированным, он бы ни за что не подумал сказать то, что собирается сказать. — Ты мне тоже нравишься. Ши Цинсюань напрягается под его ладонью, и его следующие слова вырываются в заплаканной спешке: «Что? Но. Подожди. Се Лянь…» — На самом деле мы не встречаемся, — перебивает его Хэ Сюань, потому что, что ж, Се Лянь всего лишь взял с него обещание не говорить об этом Хуа Чэну. И он достаточно хорошо знает своего друга, чтобы понять, что бы тот хотел, чтобы он выбрал в этой ситуации, потому что Се Лянь — хороший человек. — Это всё было обманом, чтобы люди перестали ему признаваться. Ничего из этого не было настоящим. Ши Цинсюань смотрит на него, разинув рот. — Правда? Хэ Сюань окидывает его взглядом. — Да, в смысле, ты видел, как Се Лянь и Хуа Чэн смотрят друг на друга? Ши Цинсюань хмурится. — Э-э. Глазами? — Неважно, — говорит Хэ Сюань. Все, кого он знает, тупицы. Их всех не спасти. — Буквально… неважно. Забудь, что я говорил, — пауза. — Кроме того, что мы с Се Лянем не встречаемся. Потому что мы. Не встречаемся. Мы не встречаемся. И никогда не встречались. Се Лянь просто тупица. — Он… — Ши Цинсюань умолкает. — Но я слышал, что у него был самый высокий рейтинг в старшей школе. Боже. Почему, ещё раз, он нравится Хэ Сюаню? Он никогда не узнает. И тогда Ши Цинсюань улыбается. — Обещаешь? — Обещаю что? — Обещаешь, что никогда не встречался с а-Лянем? Что, э-э, я тебе нравлюсь? — О, — отвечает Хэ Сюань с безупречным красноречием. — Да, обещаю. Ши Цинсюань шумно выдыхает, и это мягкий звук. Похоже на облегчение. — О, хорошо, — тихо говорит он. — Это хорошо, очень хорошо. Лучше, чем хорошо. Даже отлично. Хэ Сюань поднимает бровь. — Да? — Да, — кивает Ши Цинсюань. Затем его взгляд тяжелеет, и он поворачивается передней частью к Хэ Сюаню. — Хэ-сюн? — Что? — Я собираюсь тебя поцеловать. Слова едва успевают запечатлеться в мозгу Хэ Сюаня, как его уже дёргают вперёд. Ши Цинсюань, судя по всему, недавно сделал маникюр, его острые ногти цепляются в шею Хэ Сюаня. Поцелуй получается таким же неуклюжим и немного болезненным, как того и ожидал Хэ Сюань: Ши Цинсюань прижал их друг к другу с гораздо большей сильной, чем нужно. Но после первоначальной неловкости приливы и отливы сглаживаются. Точно Ши Цинсюань — луна, а Хэ Сюань — волна, которой ничего не остаётся, кроме как быть подталкиваемой и увлекающей за собой. Это кажется правильным. Как будто он наконец-то может дышать, несмотря на полное отсутствие дыхания в данный момент. Но подождите-ка. Отступаем. Откровенно говоря, Хэ Сюаню стоит поблагодарить самого себя к этому моменту. Хорошенько похлопать себя по спине. В конце концов, глупость взяла над ним верх. Потому что это не он целовался с другим человеком, находясь в счастливых отношениях с самым желанным человеком в кампусе. Но, вообще-то, Хэ Сюаня не особо волнует, кто это видит. Не тогда, когда человек, целующий его в данный момент, — Ши Цинсюань. Но возможно — возможно — если бы Хэ Сюаню удалось мельком увидеть красную фигуру, стоящую у входа в закусочную, его это волновало бы чуточку больше. По крайней мере, настолько, чтобы переехать в другое место.

✧✧✧

— А потом, — говорит Хэ Сюань, — и это, между прочим, самое интересное… он меня поцеловал. Се Лянь медленно вдыхает, широко открыв рот. — Это замечательно, Хэ Сюань! Я так рад за тебя. Хэ Сюань смущённо смотрит на него. — Прости, если я, э-э, не должен был ему говорить. Я знаю, что мы договорились только не говорить Хуа Чэну, но… ты знаешь. — Знаю, — Се Лянь кивает. Потом останавливается. — Что ж, нет, не знаю. Между мной и Саньланом такого никогда не будет. Ха-ха. Хэ Сюань проглатывает свой ответ, вспомнив, как в прошлый раз Се Лянь расстроился из-за всей этой сделки с Хуа Чэном в его присутствии. Вместо этого он наклоняет голову вперёд и говорит: «Как думаешь, что бы он хотел сделать на… э-э…» — Первом свидании? — заканчивает с улыбкой Се Лянь. В его глазах искрится веселье. Хэ Сюань фыркает. Уж это он ему позволит. — Да. На нём. — Хм-м, — произносит Се Лянь и поднимает руку, задумчиво гладя подбородок. — Если честно, я думаю, что ему понравится всё, что ты для него приготовишь. Но, может, вам стоит пойти куда-нибудь в шумное место, ну там, не в музей или кинотеатр. Я бывал и там, и там с Цинсюанем в качестве не более чем друга. Он обычно становится немного… — Чрезмерно взволнованным. Се Лянь кашляет. — Да. Хэ Сюань стонет. — Это так чертовски стыдно, — бормочет он, опустив голову на руки и подавляя в себе желание закричать. — Чёрт. Я отказываюсь слушать советы по отношения от человека, который попросил своего лучшего друга начать с ним фиктивные отношения, потому что ему было слишком страшно попросить об этом настоящую любовь всей его жизни. — О-оу, — воркует Се Лянь, — ты сказал, что я твой лучший друг. — Да. Ну, — непонятный жест рукой. — Неважно. Се Лянь широко раскрывает руки. — Давай, обнимемся в честь события! — Ни за что. — Ты знаешь, что этого хочешь, — поёт Се Лянь, покачивая руками из стороны в сторону. Хэ Сюань смотрит на него и понимает, что да, он хочет, чтобы его, чёрт побери, обняли в честь события. Он считает, что заслужил это после всего того дерьма, с которым ему пришлось столкнуться. Так что они обнимаются. И в следующее мгновение Хэ Сюань понимает, что входная дверь распахивается и внутрь врывается не кто иной, как Хуа, мать его, Чэн, потому что он выбирает буквально самое худшее время, известное человеку. Хэ Сюань тут же стонет при виде его лица и переводит взгляд на отпрянувшего Се Ляня, в глазах которого промелькнуло беспокойство. — Саньлан? — выдыхает он. — Саньлан, что, ты… Но Хуа Чэн в этот раз даже не удостаивает его взглядом. Вместо этого он подходит прямо к Хэ Сюаню, сжимает руку в кулак и бьёт его прямо в нос. Хэ Сюань шипит, на всём лице отражается боль, и едва замечает удивлённый возглас Се Ляня, раздавшийся откуда-то рядом с собой. Он отшатывается, ударяясь головой о стену позади себя, и тяжело сглатывает, пытаясь прийти в себя. — Ты… ты, блядь… — хрипит он, закрывая глаза. Но Хуа Чэн, по-видимому, ещё не закончил. Он отшатывается назад и наносит ещё один удар — на сей раз прямо в правую скулу Хэ Сюаня. — ЧТО, БЛЯДЬ, С ТОБОЙ НЕ ТАК?! — кричит он, и Хэ Сюань шипит в ответ. Хуа Чэн протягивает руку, обхватывая пальцами верхнюю кромку футболки Хэ Сюаня, и подтаскивает его ближе, крича ему в лицо. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ? КАК ТЫ, БЛЯДЬ, СМЕЕШЬ? — Саньлан! — восклицает Се Лянь, и тут Хэ Сюань чувствует, как сильные руки толкают его на кровать. Конечно же, это руки Се Ляня. Се Лянь протиснулся в щель между Хэ Сюанем и Хуа Чэном, спиной к первому и передом к другому. Раскинув руки, он быстро говорит. — Саньлан! Что случилось? С тобой всё в порядке? Почему ты бьёшь Хэ Сюаня? Хэ Сюань приоткрывает глаз как раз в тот момент, когда выражение лица при взгляде на лицо Се Ляня смягчается. — Гэгэ, — говорит он, и на сей раз его голос лишь шёпот на ветру. — Гэгэ, закрой глаза. Я не хочу, чтобы ты видел, что я собираюсь сделать с этим жалким подобием человека. — Что… Саньлан? О чём ты говоришь? Хуа Чэн тяжело дышит, но его свирепый взгляд темнеет от решительности и неотрывно направлен на Хэ Сюаня. Хэ Сюань пристально смотрит в ответ, и, пусть он сейчас чертовски растерян, он не позволяет этому отразиться на своём лице. Что ж, если Хуа Чэн хочет драки, то он её получит. Хэ Сюань осторожно отталкивает Се Ляня в сторону и бросается на Хуа Чэна, врезаясь головой ему в грудь и отбрасывая его на несколько шагов назад. Он поднимает голову, прищурившись. — Какого гуя? Что ты творишь? — Ты, — закипает от ярости Хуа Чэн, яд капает с клыков, точно кровь. — Я тебя видел. Хэ Сюань таращится на него, не шевелясь. — Ты видел меня? Какого гуя? Ты мною одержим. — Завали хлебало, пока я не выбил тебе зубы. — Саньлан… — тихо говорит Се Лянь. Хэ Сюань оглядывается на него и с запозданием понимает, что Се Лянь, скорее всего, никогда раньше не слышал, как матерится Хуа Чэн. Ну да ладно. Хэ Сюань услышал более чем достаточно для них обоих. — Что за чертовщина с тобой творится?! — требует ответа Хэ Сюань. — Неужели все эти грёбаные испарения краски наконец расплавили твои мозги? Ох, но, наверное, для начала тебе нужно иметь мозги, чтобы… Хуа Чэн бьёт ладонью в стену позади них, и Хэ Сюань тут же затыкается. Ладно. Чёрт. Хорошо. Итак, теперь это происходит. Что именно происходит? Он не имеет ни малейшего представления. — Гэгэ, — начинает Хуа Чэн, не сводя взгляда с Хэ Сюаня. — Мне нужно рассказать тебе кое-что о твоём парне. Хэ Сюань видит, как Се Лянь заметно передёргивается от слова «парень», но он точно знает, что если что-то скажет, то Хуа Чэн, вероятно, не теряя времени, ударит его снова. — Мой… да? — осторожно уточняет Се Лянь, словно ступая по тонкому льду. — В чём дело, Саньлан? Скажи мне, что случилось. — Гэгэ, — говорит слегка хриплым голосом Хуа Чэн. Слабым. — Гэгэ, я… я видел его. Я видел его с Ши Цинсюанем. О. О боже. Если Хуа Чэн был там, значит, он видел, как целовались Хэ Сюань и Ши Цинсюань, а если Хуа Чэн видел Хэ Сюаня и Ши Цинсюаня целующимися… Ладно, в этом контексте удар по носу, наверное, был оправдан. — А, — произносит Се Лянь, и его тоже осеняет понимание. — Э-э… Хуа Чэн внимательно рассматривает черты лица Се Ляня, прищурившись, и взгляд его мечется между ним и Хэ Сюанем. Хэ Сюань сглатывает, руки дёргаются по бокам, готовясь к очередному удару. — Подожди, — говорит Хуа Чэн. На этот раз его взгляд не отрывается от Хэ Сюаня, сверкая красным и убийственным блеском. — Он знал? Хэ Сюань моргает. — Что? — Он знал? — снова спрашивает Хуа Чэн, обходя Се Ляня, пока Хэ Сюань поднимается на ноги. — Гэгэ об этом знал? О том, какой ты отвратительный? — Постой, — медленно говорит Хэ Сюань и делает шаг назад, отчаянно пытаясь разобраться в ситуации. — Подожди, э-э… Кажется, произошло… недопонимание? — он переводит взгляд на Се Ляня, а тот стоит и пристально смотрит на Хуа Чэна, не удостаивая Хэ Сюаня ни единым взглядом. Что естественно. Само-блядь-собой. — Недопонимание? — повторяет, насмешливо хмыкнув, Хуа Чэн, и о. О боже. Может, Хэ Сюаню стоило выбирать слова более тщательно, и… Хуа Чэн опять бьёт его. На этот раз Хэ Сюань издаёт приглушённый возглас удивления: боль пронзает кости, просачиваясь сквозь кожу. Он сглатывает, но это тоже причиняет боль. Он открывает рот, чтобы что-нибудь сказать, но ему больно, чёрт. Чёрт побери, Хуа Чэн. Его зрение начинает расплываться, мутнеть и тускнеть. Но Хэ Сюань слушает. Он улавливает голос Се Ляня через мгновение после того, как он падает на пол и стонет от боли. Вот что он слышит: — Саньлан! Нет, погоди… Саньлан! Успокойся, подожди! — Гэгэ? Ты правда защищаешь этого ублюдка? После того, что он с тобой сделал? Я видел его, гэгэ, я сам видел, как он целовался с Ши Цинсюанем. — Я… я знаю. Но всё не так. — Но всё не так? А на что ещё это может быть похоже? Как ещё можно объяснить поцелуй другого? Он изменяет тебе. — Я… Саньлан, послушай. Он не, э-э… Он не изменяет мне. — Гэгэ… гэгэ, что? Тебя это устраивает? — Я… — Ты не против, что он так с тобой обращается? — Это… это не так. Я не… — Ты, может, и не против, но я — да. Мне это не нравится, гэгэ. Гэгэ, я люблю тебя уже много лет, как же я могу просто сидеть и смотреть, как он с тобой обращается? Вот что он видит: Се Лянь с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом. Он застыл на месте, как будто одно движение пальца могло полностью разрушить его. Он пристально смотрит на Хуа Чэна, а Хуа Чэн таращится на него в ответ, тяжело дыша, с резким, но тёплым взглядом. Его плечи вздрагивают, а затем он оседает, словно чувства, которые давили на него годами, наконец-то вырвались на свободу. А потом Се Лянь говорит что-то ещё, что-то тихое, что-то нежное, что-то, чего Хэ Сюань не слышит, даже если напрягает слух. Что-то, что, вероятно, всё равно не предназначено для него услышать. И Хуа Чэн вдыхает, его лицо искажается, а затем они тянутся друг к другу, падают друг на друга, их колени бьются о пол, когда Хуа Чэн обнимает Се Ляня и проводит пальцами по его волосам, а Се Лянь цепляется за его футболку изо всех сил. Хэ Сюань улавливает и другие слова, сказанные между ними: «не может быть», и «мне тоже», и «о боже мой», и «я тебя люблю». А затем темнота.

✧✧✧

К несчастью, Хэ Сюань приходит в себя. Он просыпается в комнате, безупречно чистой и пахнущей солью. У его головы пищат мониторы, стены тошнотворно зелёные, а сам он испытывает внезапный позыв к рвоте. — Вы сломали нос, — первое, что ему говорят через несколько мгновений после того, как он приходит в сознание. (Что, опять же, болезненно и странно). Медсестра щёлкает ручкой по планшету в руках и хмурится. — Вы также врезались в стену, поэтому у вас лёгкое сотрясение мозга. Ничего серьёзного, так что вы сможете скоро отправиться домой. Нет, хочется сказать Хэ Сюаню, нет, нет, бросьте меня в другую стену, пожалуйста, сделайте это серьёзным, прошу. — Спасибо, — вместо этого отвечает он. Жалкий. Следующим, кто заговорил с ним, был не кто иной, как Ши Цинсюань, который поспешил к больничной койке, как только медсестра открыла дверь в его палату. Хэ Сюань передёргивается, и в тот же момент вокруг его носа вспыхивает боль. Он кашляет, запоздало замечая, что большая часть его лица забинтована. — Хэ-сюн! — восклицает Ши Цинсюань, дотягиваясь до руки Хэ Сюаня и обхватывая его ладонь своими пальцами. Он сдавливает её, и Хэ Сюаню кажется, что он слышит ещё один треск. Что, в общем-то, здорово. Может, на этот раз он добьётся какого-то прогресса. — Я так переживал! Мы все так волновались! — Я — нет, — замечает самый ужасный голос, и тут Хэ Сюань замечает, что чуть поодаль стоят не иначе как Хуа Чэн и Се Лянь. Они стоят спиной к персиково-зелёной стене, и что самое удивительное? Их руки, блин, переплетены. Они держатся за руки. Блядь. Блядь. Хэ Сюань бросает на них взгляд, молясь всем богам, чтобы он выглядел чуть более устрашающим, чем чувствует себя сейчас. — Поверить, блин, не могу, что вы двое вместе. Се Лянь смущённо улыбается, подняв свободную руку, чтобы потереть шею. — Ах… Хэ Сюань… как ты себя чувствуешь? — Нет, — тут же отвечает Хэ Сюань. — Ты больше не можешь со мной разговаривать. — Мне нравится эта идея, — говорит Хуа Чэн. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Се Ляня, наклоняется и целует его в щёку. — Гэгэ, скажи, что тебе тоже нравится эта идея. — Саньлан, — ласково укоряет его Се Лянь. От этого вида к Хэ Сюаню возвращается тошнота, но он её сдерживает. Каким-то образом. Затем выражение лица Хуа Чэна сменяется чем-то иным, чем-то, что Хэ Сюань даже не будет начинать пытаться понять, и он отпускает руку Се Ляня с самым очевидным сомнением в мире. Он бросает на Се Ляня извиняющийся взгляд, точно разлука с ним — худшее наказание, известное человечеству. Что, собственно говоря, отвратительно. Они оба отвратительны. Они и раньше были отвратительны, но им каким-то образом удалось превзойти самих себя. Хэ Сюаню кажется, что надвигается головная боль. Она опускается за горизонт и ждёт подходящего момента, чтобы нанести удар. — Гэгэ мне всё рассказал, — говорит Хуа Чэн, останавливаясь прямо у изножья койки и скрестив руки. Он искоса смотрит на Хэ Сюаня. — Так что пока можешь жить. — Если ты такой милосердный, убей меня прямо здесь. Хуа Чэн ухмыляется. — А что в этом интересного? Се Лянь подходит к нему, подталкивая в плечо. — Саньлан, помни, что ты мне обещал. Хэ Сюань столкнулся с множеством неприятностей из-за меня. — Так и должно быть. — Саньлан. — Ладно. Прости, что разбил тебе лицо, хотя лично я считаю, что бинты, закрывающие пол-лица, — скорее улучшение, чем что-либо ещё. Се Лянь вздыхает, потирая лоб. — Ты тоже меня прости, Хэ Сюань. Я оплачу больничный счёт. — Какими деньгами? — резко отвечает Хэ Сюань. — …деньгами Саньлана. Хуа Чэн заметно шарахается. — Какого чёрта? Я не буду платить за его благополучие. Се Лянь бросает на него взгляд. — Ладно, буду. Проклятье. Если бы он знал, что весь этот кошмар может закончиться тем, что он заслужит защиту Се Ляня от бесконечных приставаний Хуа Чэна, то Хэ Сюань был бы совсем не против отдать свой нос в качестве расплаты. Он отдал бы два носа. Три носа. Все носы. — Вам двоим придётся научиться лучше ладить друг с другом, — поучает Се Лянь, положив руки на бёдра, точно он родитель, отчитывающий своих детей. — Начнём с этого… Он берёт пакет со льдом, который оставила медсестра, и кладёт его в руку Хуа Чэна. — Прижми это к его голове, Саньлан. Хуа Чэн хмурится. — Да, гэгэ. Хэ Сюань в недоумении оглядывается на Ши Цинсюаня, а тот в таком же шоковом состоянии пожимает в ответ плечами. Се Лянь несёт поднос с едой, которую, должно быть, они принесли из кафетерия, и ставит его на колени Хэ Сюаню. На подносе миска куриного супа с лапшой и несколько солёных крекеров сверху. — Покорми его ещё. — Гэгэ, его руки не сломаны. Се Лянь поднимает бровь. — Я покормлю его, — неохотно соглашается Хуа Чэн, берёт пластмассовую ложку и окунает её в суп. — Скажи «а-а-а», — бурчит он, держа посуду перед ртом Хэ Сюаня. Хэ Сюань приходит в полный восторг от вены, выступившей на лбу Хуа Чэна. — Сначала подуй на неё для меня, — просит он. — Он слишком горячий. Я могу обжечь язык. — Я вылью это на твой… Се Лянь прочищает горло. Хуа Чэн остужает суп и запихивает ложку в ждущий рот Хэ Сюаня. — Хм-м, — хмыкает Хэ Сюань, причмокивая губами. — Не мешало бы добавить чуточку больше соли. — Я пересматриваю своё решение не убивать тебя. Хэ Сюань мило улыбается. — Не такой соли. Се Лянь? — Саньлан, — говорит Се Лянь, подталкивая Хуа Чэна в бок. — Сбегай, пожалуйста, в кафетерий и принеси соль для его супа. Хуа Чэн вытаращился на него. — Но, гэгэ… — Пожалуйста? — хлопает ресницами Се Лянь. Хэ Сюань, блин, на седьмом небе от счастья. — Пожалуйста, никогда не расставайтесь, — говорит он. — Если вы расстанетесь, я лично заставлю вас снова быть вместе. — Не наслаждайся этим, — огрызается Хуа Чэн. — Тебе запрещено получать удовольствие от наших отношений. — О, а я буду, — язвит Хэ Сюань. — Всё же если бы не я, вы бы даже не были вместе. А теперь вернёмся к соли. Хуа Чэн выглядит так, будто хочет с ним поспорить, правда хочет, но Хэ Сюань точно знает, что он не может. — Пойду принесу твою грёбаную соль, — бормочет он, собираясь встать. Но сначала он обхватывает рукой Се Ляня за талию, притянув к себе в порыве и прижавшись губами к его губам. Ши Цинсюань удивлённо взвизгивает с места, где всё ещё стоит рядом с Хэ Сюанем, а Хэ Сюань в третий раз за последние двадцать минут ощущает приступ тошноты. И это не похоже на короткий поцелуй, потому что это, чёрт побери, Се Лянь и Хуа Чэн, два самых забывчивых идиота на свете, влюблённые с того самого момента, как увидели друг друга. Они целуются так, будто им предстоит расстаться не на пять минут, а на века. Хэ Сюань задаётся вопросом, не стоит ли ему пересмотреть своё прежнее заявление о том, что он никогда бы не хотел, чтобы они расстались, но тогда ему, наверное, придётся столкнуться с чертовщиной в пять раз хуже, чем то, что сейчас происходит. — Цинсюань, — хрипит он, — пожалуйста, уведи их отсюда. Се Лянь и Хуа Чэн, заключённые в страстные объятия, их даже не замечают. Ши Цинсюань медленно кивает. — Э-э, Хэ-сюн, не думаю, что я смогу… — Давай. Ши Цинсюань морщится, подходя на шаг ближе к паре. — Ладно, — говорит он. — А со мной хочешь так сделать попозже? Когда тебе будет лучше? Хэ Сюань чувствует, как на губах появляется чуть заметная улыбка. — Ладно.

✧✧✧

Есть куча проблем, связанных с дружбой как с Се Лянем, так и с Хуа Чэном, но Хэ Сюань знает, что номером один в списке является вот что: Они оба просто идиоты. И после того, как они начали встречаться, вполне возможно, что они стали ещё глупее. Хэ Сюань не может поверить, что из-за этого его нос навсегда остался кривым. Но, возможно, он за них рад. Чуть-чуть.