Сраженные осенью

      Эндрю сидел на кровати с тетрадью в руках и глазел в белую гладь потолка. Стены сжимались и обволакивали его. Из распахнутого окна веяло лёгкой прохладой. Осенняя мгла опустилась на город, приказывая фонарям зажигаться, людям закрывать входные двери, а студентам — садиться за книги. Но парню было безразлично кто и что от него требует. Он не планировал подчиняться чьим-то правилам, а если и поступится со своими принципами, то только для важных для него людей.       «Если ты читаешь это письмо, сделай вид, что всё в порядке. Не води глазами по сторонам, не вздрагивай, не делай ничего подозрительного. Они следят за тобой. И если они поймут, что что-то не так, — они тебя убьют. Помнишь, ты всегда в шутку думал, как ты будешь выкручиваться из такой ситуации, если она произойдет? Ну-ну. Теперь тебе нужно всё вспомнить и решить нашу проблему. Давай-давай, шевелись. Уничтожь это письмо, не подавай виду, что что-то не так. Делай всё, как обычно. Никому об этом не говори, никого не спрашивай. Надеюсь, нам повезёт и мы выживем. Потому что я лично очень хочу жить. И ты, думаю, тоже. Удачи тебе, будущий я», — когда-то писал себе Дрю, будучи восьмилетним ребёнком. В школе сказали составить письмо в будущее вроде временной капсулы. И парень написал незамысловатые строчки, в которых отразилось детское понимание мира. И было бы хорошо, если б только что-нибудь изменилось.       Молодой человек швырнул тетрадь на кровать и вышел из комнаты, с намерением вскоре вернуться.

***

      В собственных раздумьях Кевин Дэй, допивая очередную кружку кофе, опирался на столешницу и анализировал сегодняшнюю тренировку. Из головы не выходил образ низкорослого блондина, который так же опирался на клюшку, как Кевин сейчас на стол, и разъедал самое сердце своими ореховыми глазами. Ядовитыми и холодными. «Сын Экси» понимал, что Эндрю ничего не делает просто так. Очевидно, что, если он стал слушаться Кевина, значит, что-то за это потребует, и вряд ли это будет просто бухло. Не выдержав, «второй номер» резко встал и с грохотом поставил кружку на ДСП, не желая больше мучаться в догадках, что могли значить такие загадки.       Упорными шагами он пошёл в сторону комнаты Эндрю и почти ворвался туда. Но каково было удивление парня, когда в уютном маленьком уголке никого не оказалось и на кровати валялась лишь открытая тетрадь в клетку. Старая и, кажется, совсем детская. Потрёпанная временем и чьими-то руками. Кевин сел на матрас и прочитал «письмо самому себе». Удивительно. Читается рука ребёнка. Но какова тяжесть написанного…       В проходе объявился хозяин. Он всё так же спокойно и прохладно смерял посетителя взглядом. Явно не ждал гостей, но ничего не говорил и не предпринимал.       — Это ты писал? — спросил Кевин и сделал паузу. — Твоя тетрадь?       — Детские заметки о тяжести бытия, — хрипло хмыкнул Эндрю и непринуждённо уселся рядом.       — Почему так? — гулко и тяжело отозвался Кевин, не выпуская из рук тетрадь и не отводя глаз от написанных каллиграфическим почерком строчек. — Почему мы должны умереть?       — Потому что в этой жизни нет смысла, — словно само собой разумеется, ответил владелец рукописи.       — Но ведь это детская рука? Разве его не было уже тогда? — парень спрашивал так, словно его и вправду тронуло написанное. По-настоящему.       — Никогда. Его не было никогда. Жизнь бессмысленна. Бессмертны лишь проблемы и унижения, которые мы вечно помним. А мы все умрём.       — Ты думаешь это и есть конец? — Кевин поднял глаза на сидящего рядом парня.       — Я знаю.       — А я другого мнения, — серьёзно отрезал сопротивляющийся написанному Кев.       — Оно имеет место быть, — будто бы спросил себя Эндрю.       — Ты думаешь, ничего не меняется? — Кевин распахнул глаза.       — Кевин-Кевин. Сын Экси, — парень вздохнул. — Закрой глаза. — Кевин и в самом деле послушно их закрыл. — А теперь представь: ты ребёнок. Тебе всего восемь. Ты знаешь, что какие-то полчаса — и придёт главный страх твоей жизни. Ты сидишь в кладовке. В полной темноте. Тебе никто не нужен, ты никого не хочешь видеть, только бы спастись. Словно это и вправду возможно. Ты вглядываешься в полоску света под дверью, содрогаясь всем телом, ожидая увидеть тени от ног. Тебя колотит, по лбу катятся капли холодного пота, а по покусанной губе струится кровь. — Эндрю замолчал на долю секунды и невозмутимо продолжил: — Представил? А теперь подумай, что на самом деле тебя ничего не спасёт. Это всего лишь кладовка, от которой у каждого есть ключ. Подумай, что пару минут — и всё повторится снова. Снова и снова, каждый день, ты будешь чувствовать боль и унижение. Из раза в раз. И так всю твою жизнь. Это цикл, на котором держится всё. А теперь скажи мне, какой в этом смысл?       Эндрю встал и закурил. Кевин открыл глаза и безмолвно взглянул на Эндрю.       — Кто же так издевается над тобой сейчас? Сегодня? Завтра?       — Мои мысли и чувства. А ещё свежая память и не зажившие раны. Весёлые взяглды и счастливые люди.       Кевин встал и подошёл к нему.       — Кто-нибудь же достоин того, чтоб его улыбка не приносила тебе боль?       — Всë возможно, — размыто хмыкнул Эндрю, словно Кевин и сам знал ответ. А ведь Кевин знал. Просто не хотел думать об этом.       — Почему он не рядом? — Кевин сочувственно взглянул на вратаря.       Внезапно Эндрю подавился дымом и задался хриплым хохотом.       Кевин был шокирован: он не знал, чем так рассмешил парня. Что сказал не так?       — КТО? КТО ТЕБЕ СКАЗАЛ? — почти закричал Эндрю.       — Что сказал? — В голосе Кевина дрогнул испуг.       — Что ты настолько глуп! — Эндрю продолжал смеяться.       — Разве? Я настолько глуп? — Кевин вскинул бровь.       — Ты стоишь рядом и спрашиваешь, почему ты не рядом?! Отдай мне свою лишнюю хромосому! — Эндрю согнулся от смеха и взялся за живот.       Кевин остолбенел, и всё, что он смог выдавить из себя, это:       — Я?..       Эндрю постепенно успокоился и разогнулся, посмотрел на Кевина всё тем же холодным взглядом. — Только ты никогда не улыбаешься, — безэмоционально отчеканил он. — Проваливай, пока я не разозлился. Ты тут без приглашения.