полки с хлебом.

На земле идёт ужаснейшая мировая война. Многие человеческие достояния уничтодены. Города сожжены. Наступил голод. Все поставщики отказались доставлять в нашу местность что-либо, все массово уезжают, пока дороги не перекрыли. Как же я им завидую, ну почему моя мать такая упёртая!? Она категорически отказывается уезжать, говорит: "У нас здесь община, я останусь совсеми, а если Бог решит, что суждено мне умереть, значит так правильно." Временами мне кажется, что она бредит. У нас в деревне осталась только пекарня, и то цены на хлеб превратились в неадекватные обмены: хлеб на бензин; хлеб на одежду; хлеб на машину!!!! Я уже чуяла, мы все умрём. Ведь я ребёнок, я не могу даже уехать, а если уеду лучше не станет. Жизнь будет также тяжела. Мне оставалось только ждать, ждать наступления мучительной смерти, как я и поступила тогда. В тот день я билась в агонии под дождём. Я выходила, чтобы найти какое-нибудь животное, которое возможно было бы приготовить. Но на что я надеялась? Вчера, позавчера, неделю назад уже никого не было. Честно, я уже забыла, когда в последний раз нормально ела, что-то кроме грязи, клея и разного мусора. Силы покидали моë тело, а в глазах темнело, но вдруг я услышала шаги. Я не понимала кто и откуда идëт, но надеялась, что "некто" ускорит мою смерть. Но рядом со мной только пролетела буханка. —Я ещё вернусь. На секунду я замешкалась, но взяла хлеб и стала по немногу есть, как жаль, что пришлось оставить ещё семье, я бы съела всë сама, если бы было можно. Только благодаря ему я выжила, а ведь я даже не увидела кто это. * * * Уже через месяц мы с семьёй "встали на ноги" и войну начали медленно завершать, все уже знали, что скоро мы одержим победу. Так и произошло. Вскоре мы выиграли, а чужие войска отступили. Потихоньку в деревню вернулись поставщики и всë начало налаживаться. Но в один день я пошла в магазин, дабы спиздить хотя бы одну буханочку, потому что денег всë ещё не было, а обмен отменили. Я неприметно зашла в магазин и аккуратно закинула буханку себе в сумочку, демонстративно после этого сказав: —А цены всë ещё огромные! Ну и ладно... —я фыркнула и с максимально недовольным видом вышла из магазина. Никто ничего не заподозрил, а я с лëгкой душой пошла домой, но вдруг чья-то крепкая рука сжала моë плечо. По моей спине пробежал озноб, и я хотела уже резко отстраниться, но человек с лëгкостью развернул меня лицом к нему. Я выронила сумку из рук, машинально подняв их к голове и груди, защищаясь. Я даже не увидела кто это, мне было слишком страшно, чтобы думать о том, кто это. Но удара не последовало, поэтому я медленно убрала от себя руки, взгянув в его лицо, это был Семëн. Я вдохнула, собираясь заговорить, но он повалил меня на землю, зажимая мне рот и нос какой-то тряпкой. Я пыталась сопротивляться, но тело ослабело и я потеряла сознание. * * * Я проснулась на каком-то сыром матрасе, вокруг было очень темно и я не смогла ничего развидеть. —ЭЭЙ, ЕСТЬ КТО-НИБУДЬ?!—я закричала, было очень холодно и я пыталась закутаться в своëм коротком цветочном платье. Но никто не ответил, тогда я начала судорожно искать выход? Люк? Ручку? Да хоть что-нибудь! Но я ничего не нашла и меня захватила паника, я начала бить стены и дико орать, захлëбываясь слезами. Что он сделает? Хлеб из меня? УБЬËТ? От моих предположений я впала в ещё бóльшую истерику. Бог знает сколько времени прошло, но мои костяшки были избиты уже до крови, я притихла. Моя голова раскалывалась от боли, а я смирилась, что сдохну в этом ебаном подвале. Но вдруг сверху послышались шаги и открылась дверь, из которой просачивался свет. Щурясь от непривычной яркости, я увидела, что ручки и не было, а дверь открывается только с другой стороны. Это был Семëн, он стоял на лестнице, а в его руках был нож. Я машинально попятилась. —Успокоилась? Я проигнорировала его вопрос и, поджав губы, выпалила: —Убить меня решил? —Что за бред...—фыркнул он. —Нахуй надонадо. Аа, ты про нож? —он его поднял, улыбаясь.—Это чтобы ты не рыпалась. Поднимайся и пошли. Он направил в мою сторону нож, я подчинилась. Он прижал меня к себе, держа нож у моего горла. Я быстро прижала голову к плечу Семена, подальше от лезвия, а он прошептал: —Одно неверное движение—убью. Моë дыхание участилось, и хотя я понимала, что пока я подчиняюсь безопасность гарантирована, держать себя в руках было пыткой. Семён сильнее и может сделать всë что вздумается, а я даже не смогу противостоять. Он грубо потянул меня на лестницу, я еле еле находила ногами пол, мне казалось мои рëбра сейчас сломаются от его хватки. —Иди ровнее!—процедил он сквозь зубы и болезненно впился ногтями в мой живот. Я шла как толко могла, а когда он вытащил меня на обычный этаж в какую-то спальню и сразу злобно-предупреждающе добавил:—Все свери закрыты, окнас затемнением, а если вздумаешь бежать.... Он не договорил и взял что-то со стола и зацепил на моей шее, всë ещё удерживая. Но когда Семëн нацепил на меня, как оказалось, ошейник, он резко отпустил меня, толкнув на кровать. —Ты очень пожалеешь.—наконец договорил он свою фразу, пока я ощупывала пальцами ошейник и бормотала какие-то слова, умоляя его меня не убивать. Я вся дрожала и вдруг режко что-то щелкнуло и ошейник стал бить меня током. Убиваясь в конвульсиях я издавала кряхтение, а моë тело буквально подпрыгивало от заряда. Но это длилось к счастью недолго и моë тело стало отходить от тока пока я кряхтела и со слабостью пыталась подняться на четвереньки. —Чëртов ублюдок...—Я хваталась за сердце, казалось с каждой секундой оно стучало всë сильнее. Семён агрессивно усмехнулся и, подойдя к кровати, сзватил меня за волосы, притянув к себе так, что между нами оставались миллиметры. —Мелкая сука, ты что-то сказала или мне показалось. —Ëбаный мудак, сдохни.—Семëн снова меня отпустил и нажал кнопку на пульте, мои мышцы снова стали беспорядочно сокращаться, а сердце остановилось от уровня заряда. *** О, чудо! Моë сердце стало биться вновь и я подумала, что умереть прям здесь было бы проще. Я стала шевелить губами в попытках сказать, чтобы он наконец убил меня, но ятне сиогла издать и звука. —Отныне веди себя хорошо. Семëн гладил меня по голове и, пустив в волосы пальцы, притянул меня к себе. Его дыхание защекотало мою щёку и я чувствовала кожей его улыбку. Вторая рука легла на мою поясницу, чтобы держать меня в сидячем положении. Ему очень нравилось играться моей жизнью и вести себя так, будто он не при чём, а я провинившаяся псина. —Ну, чтож, —он сжал мои волосы сильнее,—думаю нам пора пролжать. Моë тело стало ватным и Семëн с легкостью стал меня раздевать, не встречая моего сопротивления. Я была перед ним абсолютно голой и беззащитной. Он уложил меня и стал покрывать засосами мою шею, крепко держа меня за талию. Я чувствовала свою беспомощьность, это было очень жалко. Он скользнул правой рукой ниже и поднял мою ногу себе на плечо, я заплакала, смотря как он расстегивает свои джинсы. —шшшш, всë хорошо, просто расслабься и получай удовольствие. Он чмокнул меня в лоб, откинув в бок мою чёлку. Он скользнул внутрь и я вся сжалась, пока он так мягко прижимал меня к себе. Это шло вразрез с его прошлым повидением, мне было стыдно, что я не хочу его, я чувствовала вину. —Не сжимайся. Раздражëнно процедил он, входя до конца, пока оцепенелая я пыталась расслабиться. —Блять, снова током получить хочешь? На секунду я сжалась ещё сильнее от ужаса, но смогла сразу же расслабиться. Он одобрительно улыбнулся и, взяв меня за руку, положил еë ему на шею. Сразу он стал двигаться, я чувствовала каждый миллиметр его члена, что ощущалось ужасно. —Ты девствинница что-ли?—Он сделал самый грубый толчок и я заскулила.—Отвечай, мать твою. Я стала судорожно кивать, а из моих глаз текло всë больше слëз, а с губ срывались всхлипы. —Кончай реветь, тебя не насилуют. Я не прекращала плакать, лишь подавила свои всхлипы. Мои ногти впились в его спину и я закинула вторую руку, притягиваясь к парню сильнее. Семëн стал долбиться в меня как неадекватный, что я больше не могла сдерживаться и стоны заполонили комнату. —Моя умница, продолжай. Образ боли, стыда и бесконечной беспомощности наполнили меня без остатка, вдалбливаясь с дикой силой, заставляя почувствовать всего его без остатка. * * * Я не знаю, сколько это длилось, но для меня это была вечность, которая больше не покинет меня ни на секунду. Даже сейчас я чувствую его руки на моей талии и шее. Я чувствую, что не могу дышать. —тихо, шшшш, ты больше не там. Кто-то утешающе обнимает меня и я окащываюсь с реальности. Передо мной сидит моя подруга и прохожие, на меня накатывает истерика. —Я... Я грязная. Это слово идеально описывает моё ощущение себя. Эти руки, запах пота и чувство, как меня вдавливают в кровать, меня никогда не покинет. Я чувствую, что слëзы катятся по щекам, а лицо горит. Я готова убить себя здесь и сейчас. —Я сейчас вернусь... Мне... Мне надо в туалет... Я беру в руки телефон и мы заходим в ближайший торговый центр. Я вспомнила, что мы поехалт погулять и расслабиться в город. Прошёл уже год. Чёртов год. Я даю 20 рублей женщине и захожу в туалет. Из под чехла телефона достаю лезвие. Кофта падает на пол быстрее меня. Плечо изрезано, но оно мне и не нужно. Я придавливаю лезвие к запястью и резко разърезаю свою руку вдоль. Я слышу крик, но то, как распадается моя кожа, что видна кость меня волнует больше. Разум пуст и я теряю сознание от боли. Я умерла во сне. Откачать меня не удалось, но даже сейчас, когда я не жива, я помню его прикосновения.