Любить нельзя предать

      Медузия стремительно направлялась к замку, двигаясь практически наугад. Слезы, прорвавшиеся наружу, смазывали очертания Тибидохса.       «У меня еще будет предостаточно времени, чтобы наплакаться, – горько подумала она, вытирая слезы. – Сейчас нужно скорее собирать вещи и улетать отсюда…»       Меди зашла в свою комнату, и ее захлестнула волна боли. Взгляд наткнулся на незаправленную постель: одеяло было скомкано, подушка немного съехала. Утром они собирались быстро… Медузия обняла подушку, она еще сохранила родной запах Сарданапала.       «Я убью Чуму, чего бы мне это ни стоило, – твердо решила Горгонова. – Я должна отомстить ей за всю ту боль, что она причинила».       Меди вытерла слезы и отложила подушку.       «Мне нужно время все обдумать и прийти в себя, – подумала она. – И мне пока что невыгодно, чтобы Чума-дель-Торт меня нашла».       От кольца Медузии отделилась красная искра, и в следующую секунду она уже держала в руках внушительную пачку лопухоидных денег.       Взяв рюкзак, Меди принялась складывать только самые необходимые вещи: деньги, сменная одежда, наколдованный лопухоидный паспорт, тетрадь для записей и ручка. Не удержавшись, Медузия забрала и рамку с фотографией, которая стояла на письменном столе. На фото были изображены они с Сарданапалом, стоявшие в обнимку и счастливо улыбавшиеся.       – Прости, милый, – прошептала Меди, нежно проводя рукой по фотографии. – Я обещаю, я отомщу ей…       Положив фото в рюкзак, Медузия застегнула его и надела на плечи. Открыв шкаф, Меди забрала оттуда метлу и в последний раз окинула взглядом свою комнату.       «Прощай, Тибидохс, – грустно подумала она. – Вряд ли я когда-нибудь еще здесь побываю…»       Выйдя из комнаты, Медузия направилась наверх Большой башни, надеясь никого не встретить по дороге.       Надеждам суждено было сбыться – Меди смогла добраться до взлетной площадки, никого не повстречав по пути. Уже через несколько минут она летела прочь от Тибидохса, держа курс на Москву. * * *       Сарданапал не знал, сколько времени он просидел на холодной земле, закрыв лицо руками.       «Этого не может быть, – твердил он сам себе. – Это просто какой-то кошмар, и я скоро проснусь».       Тяжело вздохнув, Черноморов все же открыл глаза и огляделся. На поляне валялась немногочисленная убитая или же оглушенная нежить, чуть вдалеке стояли преподаватели, но вот Медузии среди них не было…       – Меди, как же так? – пробормотал Сарданапал, снова закрыв глаза. Из головы никак не выходили слова Чумы-дель-торт о том, что с самого начала Медузия была шпионом в Тибидохсе.       – Сарданапал, – раздался рядом чей-то тревожный голос, а затем кто-то коснулся его плеча.       Черноморов поднял голову – это была Ягге.       – Все в порядке? – настороженно спросила хозяйка магпункта. – Ты не ранен?       Сарданапал молча покачал головой, не в силах вымолвить и слово.       «Я уже никогда не буду в порядке», – пронеслась у него в голове отнюдь не веселая мысль.       Спустя несколько минут вокруг Черноморова, который так и продолжал сидеть на земле, сгрудились все преподаватели Тибидохса. К счастью, никто из них не был серьезно ранен.       – Сарданапал, – первым заговорил Соловей. – Произошло что-то странное, вся нежить вдруг ушла…       – Некромагиня еще вернется, – тихо ответил Черноморов, наконец поднимаясь на ноги.       – Интересно знать, куда она вообще подевалась? – немного недовольно спросил Поклеп.       – Ее ранили, и она телепортировалась, – произнес Сарданапал. – Поклеп, ты пока будешь за главного. Помогите раненым дойти до магпункта, а потом отдохните. С завтрашнего дня возобновите тренировки.       Директор повернулся спиной к преподавателям и, немного сгорбившись, медленно направился в сторону замка.       – А ты куда? – крикнула ему в спину Ягге. – И где Медузия?       Сарданапал на мгновение замер, а затем, так и не повернувшись, молча продолжил свой путь.       «Я всегда подозревал, что с этой Горгоновой что-то не так», – подумал Поклеп, но, к своему собственному удивлению, решил эту мысль не озвучивать.       Преподаватели переглянулись между собой непонимающими взглядами. * * *       Черноморов зашел в свой кабинет и устало опустился на пол, облокотившись спиной о диван.       «Неужели с самого начала все это было обманом? – спрашивал он сам себя. – Как можно так искусно врать? Все эти взгляды, полные нежности… Пьянящие поцелуи и объятия… Слова о любви…»       Сарданапал чувствовал полное опустошение, словно его сердце жестоко растоптали. Ничего не хотелось, за исключением разве что одного: чтобы весь сегодняшний день оказался всего лишь кошмарным сном.       Тихий стук в дверь прорезал тишину директорского кабинета.       «Неужели так сложно хоть ненадолго оставить меня в покое, – подумал Черноморов, даже не пошевелившись. – Я же оставил Поклепа за главного».       – Сарданапал, можно войти? – открыв дверь, спросила хозяйка магпункта.       – Ягге, прости, но я не хочу никого видеть, – не поворачиваясь, ответил директор школы.       – Я прекрасно вижу, в каком ты состоянии, а еще мы нигде не можем найти Медузию, – произнесла Ягге. – И я так понимаю, что эти события как-то связаны друг с другом.       – Я же сказал, что не хочу никого видеть и говорить тоже, – настаивал на своем Сарданапал.       – Мы здесь все как семья, – мягко произнесла хозяйка магпункта. – И будет честно, если ты поделишься с нами и расскажешь, что случилось…       – Хорошо, – тяжело вздохнув, согласился Черноморов. – Как выяснилось, у некромагини был союзник в школе. И этим предателем оказалась Меди…       Голос Сарданапала сорвался, и он замолчал.       – Но подожди, – произнесла Ягге, не поверив его словам. – Такого не может быть! Я же видела, как Меди на тебя смотрит, и знаю, что она любит тебя. Может, ты что-то не так понял?       Черноморов грустно покачал головой.       – Ошибки быть не может, – с сожалением произнес он. – Когда Чума-дель-Торт говорила о предательстве Медузии, то Меди нисколько не возражала против ее слов.       – Все же, здесь что-то нечисто, – уверенно произнесла хозяйка магпункта. – Но я даже не знаю…       – Вот и я не знаю, – перебил ее Сарданапал. – Не знаю, что мне делать и как жить дальше, если человек, которого я любил, оказался предателем…       – Подумай, Сарданапал, – попросила его Ягге. – Может, все-таки что-то здесь не так!?       Черноморов погрузился в свои мысли.       «Я люблю тебя… Как бы не закончился сегодняшний день, но я хочу, чтобы ты запомнил это», – вспомнились вдруг слова Медузии, которые она сказала сегодня утром. Как же давно это было…       «Почему она решила сказать мне об этом? – недоумевал Сарданапал. – Чтобы еще сильнее ранить меня? Но она так искренне это говорила…»       Когда Черноморов поднял голову, Ягге в кабинете уже не было.       «А еще Медузия зачем-то хотела убить Чуму-дель-Торт», – похоже, что Сарданапал запутался окончательно. * * *       Медузия благополучно добралась до Москвы, решив не соваться в самый центр, а остановиться в небольшом райончике, находившемся на окраине города.       После того как Горгонова вышла из лопухоидного магазина на жаркую улицу, ее рюкзак потяжелел ровно на две бутылки виски и пачку сигарет.       «Первым делом мне нужно найти жилье, – решила Меди, направляясь в сторону однообразных пятиэтажек. – Можно было бы наколдовать себе лопухоидный телефон для поиска объявлений или же просто пустить доброжелательную искру, и тогда мне без проблем сдали бы квартиру. Однако я не хочу, чтобы Чума-дель-торт увидела след моей магии. А она наверняка следит за мной. Что ж, придется искать объявления на подъездах».       Первые две пятиэтажки успеха не принесли. Медузии встречались объявления про животных, ремонт бытовой техники и продаже жилья. Зато уже у третьего дома она наткнулась на нужное объявление, которое было написано от руки круглым крупным почерком:       «Сдам квартиру на любой срок. Обращаться в квартиру №37».       Меди несколько замешкалась с домофоном, однако спустя уже несколько минут из подъезда вышел высокий мужчина с пуделем на поводке. Воспользовавшись случаем, Медузия проскользнула внутрь.       Как оказалось, в 37 квартире жила миловидная старушка, которая сразу же согласилась сдать Медузии свою вторую квартиру, которая находилась тремя этажами выше.       Поднявшись вместе в квартиру, старушка показала ее и, оставив ключи, ушла обратно, по пути пересчитывая лопухоидные деньги.       На улице незаметно наступил вечер. Медузия залезла с ногами на подоконник и посмотрела в окно. Вид у двора был какой-то унылый: старые с облупившейся краской качели, поломанные лавочки, перевернутые мусорки.       Меди достала из рюкзака пачку сигарет и, вынув одну, чиркнула зажигалкой.       «Фу, ну и гадость, – подумала она после первой же затяжки. – И как я могла раньше так много курить?».       Потушив сигарету, Медузия выбросила в мусорку сразу всю пачку.       Горгонова закрыла шторы, погрузив комнату в темноту. Опустившись прямо на пол, Меди прислонилась к стене и принялась вспоминать весь сегодняшний день.       «Черт, почему все пошло не по плану? – думала Медузия, отпивая виски прямо с горла. – Будь проклята эта Чума-дель-торт! И ее убить не смогла, и Сарданапала потеряла…».       Горгонова сделала еще несколько больших глотков алкоголя и бросила недопитую бутылку прямо в стену. По всей комнате посыпались мелкие осколки и сильно запахло крепким алкоголем.       Медузия закрыла руками лицо и всхлипнула.       «Бедный Сарданапал, – подумала она, вспомнив, как Чума-дель-торт рассказала о ее предательстве. – Он же теперь и правда думает, что я его никогда не любила… Считает все мои чувства обманом…».       Чувствуя невероятную злость и обиду, Медузия стукнула кулаком по стене. Костяшки сразу же неприятно заныли.       «Так мне и надо, – горько подумала Меди. – Я заслужила это. Я убивала ни в чем не повинных людей, и поначалу я и правда обманывала Сарданапала. Если бы только Чума не забрала меня с того острова…»       Горгонова открыла вторую бутылку виски и сделала несколько глотков.       «Хотя, если бы Сарданапал спас меня от Персея, то я стала бы его ученицей, – принялась рассуждать Медузия, вытирая с лица слезы, которые все никак не хотели заканчиваться. – Быть может, если бы он был моим учителем, то у него вообще не возникло бы ко мне никаких чувств… И все было бы гораздо хуже. Хотя… разве может быть что-то хуже того, что происходит сейчас?».       Сделав еще несколько глотков крепкого алкоголя, Меди достала из рюкзака фотографию с Сарданапалом.       – Прости, – тихо прошептала она, с грустной улыбкой посмотрев на фото. – Я сделала тебе так больно… Если бы ты только знал, как все обстояло на самом деле…       Едва Медузия произнесла эти слова, как в ее голову пришла интересная идея.       «Что, если я напишу ему письмо? – подумала она, уже доставая из рюкзака тетрадь с ручкой. – Я расскажу ему всю свою историю, расскажу, что на самом деле любила его! Напишу о своем плане, о своем страхе потерять его. Пусть он знает, что мои чувства были искренни по отношению к нему»,       Меди уже вырвала лист бумаги из тетради, но тут ее посетила менее радостная мысль.       «А что, если он не поверит моим словам? – горько подумала она. – Ведь он считает меня предателем, и я даже не отрицала этого… Нет, все же, он должен знать правду!» * * *       Через пару часов весь пол вокруг Медузии был усыпан скомканными страницами из тетради. Выплеснуть все свои чувства на бумагу оказалось не так-то просто… На некоторых листах было написано и зачеркнуто пару строк, другие же казались уже полностью законченными письмами, однако Меди в них что-то не нравилось.       Медузия закачивала исписывать очередной листок бумаги.       «Не буду перечитывать, – решила она. – Просто отправлю как есть. И пусть мне придется применить магию, чтобы вызывать купидона. Пусть Чума найдет меня… Мне уже все равно…»