Любить нельзя предать

      Сарданапал очень долго не мог заснуть в эту ночь и постоянно ворочался с боку на бок. В голову так отчаянно лезли мысли про Медузию, что Черноморов попросту не мог ничего поделать. А, возможно, он даже и не хотел их прогонять…       «Если она на стороне Чумы-дель-Торт, то почему предупредила меня о нападении? – спрашивал он сам себя, пытаясь докопаться до правды. – И ведь она выглядела искренне напуганной, когда об этом говорила… А еще и эти слова, что она любит меня, что бы ни случилось».       Заснул Сарданапал только под утро. Все же, усталость взяла свое.       Проснувшись, Черноморов бросил свой взгляд на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке – время близилось к обеду. Рядом с часами стояла их общая фотография с Медузией. По сердцу Сарданапала словно провели лезвием.       Войдя в свой кабинет, залитый солнечным светом, Сарданапал уже собирался наколдовать себе чашку крепкого кофе, как вдруг увидел, что окно было настежь открыто. На столе лежало какое-то письмо.       «Странно, что меня не разбудили купидоны, – подумал он, медленно приближаясь к столу. – Они же всегда требуют оплату при получении. Даже если отправитель уже расплатился, то они не упустят случая взять еще пару коробок конфет, прежде чем отдать письмо».       И тут в голову Черноморова пришло вполне логичное объяснение.       «Если это письмо от Чумы-дель-Торт, то вряд ли она посылает купидонов», – подумал он, взяв в руки листок.       Но едва Сарданапал открыл сложенный листок бумаги, как сразу же понял, что письмо было вовсе не от некромагини.       На тетрадном листе явно вырисовывался красивый почерк Медузии. Сердце сразу же болезненно сжалось.       Тяжело вздохнув, он опустился в кресло и сразу же принялся читать оставленное послание.       «Здравствуй, дорогой Сарданапал!       Я думаю, что по почерку ты уже догадался, от кого это письмо, ведь мы столько раз заполняли вместе отчеты. Знаю, что ты вправе выбросить его и даже не читать, считая и дальше меня предательницей… Но я бы хотела, чтобы ты знал правду… Всю правду от начала и до конца.       Возможно, прежде чем сбегать из Тибидохса, мне бы следовало объясниться с тобой лично, но… позже я объясню свои мотивы. А пока что мне хотелось бы начать все с самого начала.       В детстве я была самой обыкновенной девочкой и росла не в семье волшебников. На острове, где я родилась, волшебников вообще не было. Но однажды к нам явилась старая ведьма, тогда-то и пошло все наперекосяк. День, когда я обрела свои магические способности, я считаю одним из самых ужасных в своей жизни. Если бы ты знал, как часто я проклинала его.       Как же я стала волшебницей? Старая ведьма, умирая, наслала на меня проклятие. И вместе с перешедшими ко мне магическими способностями, наградила ужасным уродством. Я даже боялась смотреть на себя в зеркало… Конечно, я понимала, что от меня отвернутся все друзья, потому и решила сбежать подальше от дома.       Мне удалось добраться до необитаемого острова, где я и решила поселиться. Поначалу все шло хорошо, если это слово вообще применимо к той жизни. Но однажды на острове появились какие-то парни и, увидев мое уродливое лицо, начали меня дразнить. Не знаю как, но разозлившись, я превратила их в каменные статуи. Вот тогда-то и начался настоящий кошмар.       Выживший парень разнес весть, что на острове обитает уродливое чудовище, которое всех превращает в камень. Ко мне стали прибывать все новые и новые мужчины, которые хотели меня убить. И так продолжалось до тех пор, пока не появился Персей.       Персей оказался единственным, кого не тревожило мое уродство и умение превращать всех в камень. Он был добр ко мне, часто приходил в гости и подолгу разговаривал со мной. В какой-то момент я даже позволила в своей голове поселиться мысли, что он в меня влюблен. Какая-же я была наивная…       Конечно же, все его поступки оказались обманом. Он просто жаждал меня убить и таким образом прославиться. Когда его меч был уже у моей шеи, неожиданно пришло спасение. От гибели меня уберегла Чума-дель-торт… Тогда-то я с ней и познакомилась… Плюс еще один день, который я не перестаю проклинать.       Чума-дель-торт оказалась волшебницей, о чем я сразу же догадалась. Именно она сообщила мне, что я тоже обладаю магическими способностями. Мы очень долго разговаривали с ней в тот вечер. Она рассказала, что является директором черномагической школы, и предложила мне обучение.       Поначалу я сомневалась, но ее слова о том, что в мире есть плохие люди (как лопухоиды, так и волшебники), с которыми следует бороться, убедили меня. И я отправилась вместе с ней…       Не знаю, почему я ей тогда поверила. Возможно, мне попросту больше не за кого было зацепиться.       Поначалу все шло хорошо. Мне нравилось учиться магии и узнавать что-то новое. Чума-дель-торт была добра ко всем ученицам, и мы могли получить от нее все, что хотели. Все шло своим чередом, пока не пришла пора платить.       Чума-дель-торт начала отправлять нас на особые задания. Сарданапал, мне тяжело в этом признаться, но я обещала рассказать тебе всю правду. На этих заданиях мы убивали лопухоидов… Некромагиня уверяла нас в том, что они плохие. Говорила, что это насильники и убийцы. И мы просто верили ей на слово, даже не требуя доказательств их виновности…       Скорее всего, мы боялись, что все это окажется неправдой. И мы бы не знали, что делать с этой ложью.       Однажды Чума-дель-торт дала мне совершенно особое задание, подготовленное лично для меня. Она рассказала, что в одной волшебной школе заправляет ужасный директор, который мучает детей и использует их в своих целях. Я сразу же подумала, что она скажет убить его, но задание оказалось гораздо неожиданнее.       По-видимому, с этим директором ее связывали какие-то особые отношения. Она сказала, что я должна влюбить его в себя… Должна сделать слабым. А после она бы явилась и, вдоволь над ним поглумившись, убила бы его. Я думаю, ты уже догадался, что речь идет о тебе…       Сарданапал оторвался от письма.       «Так вот почему она признавалась мне в любви! – со злостью подумал он. – Потому что так ей приказала Чума!»       Черноморову хотелось разорвать это письмо в клочья и даже не дочитывать. Но все же, любопытство взяло верх.       В первую неделю моего пребывания в Тибидохсе я, как и приказала Чума, расставила по школе слухачи.       Честно, Сарданапал, спустя несколько месяцев я забыла об этом, поскольку мои мысли были заняты совсем другим. Если бы я помнила, то вела бы себя осторожнее и заранее сказала бы тебе об этом. Но потом уже было поздно.       Вернемся к началу моей жизни в Тибидохсе.       Поначалу я верила Чуме, настолько убедительной она мне показалась, и я пыталась сблизиться с тобой. Однако ты практически все время отсутствовал. Помню, что тебя постоянно вызывали в Магщество.       Впервые какие-то сомнения поселились в моей душе после происшествия в лесу в октябре.       Помнишь, как ты спас меня от толпы нежити? В моей голове просто не укладывалось, как человек, про которого мне рассказывали всякие ужасы, вдруг берет и спасает мне жизнь.       Я тогда еще несколько дней пролежала в магпункте и решила поговорить с Ягге. Я спрашивала у нее, хороший ли ты человек. Она мне сказала, что ты самый добрый волшебник на свете (в чем позже я убедилась и сама).       А после я спросила у нее, почему у тебя нет жены, раз ты такой хороший. Ягге рассказала мне историю с островом.       Наверно, пришла пора признаться, что девушкой, которую ты должен был спасти, была я… Я не знаю, почему Древнир соврал тебе, сказав, что я умерла. Возможно, он считал, что так будет лучше.       И ты тоже мне снился. В моих снах ты искал меня в темном лесу, но я не могла и пошевелиться.       «Меди… Я должен был спасти именно ее, – Сарданапал ожидал чего угодно, но только не этого. – И как я сам не догадался? Медно-рыжие волосы… Но почему Древнир мне соврал?»       Черноморова очень волновал этот вопрос, однако еще больше ему хотелось дочитать письмо.       Уже сомневаясь в своем задании, я решила написать письмо Чуме-дель-торт, где высказала свои предположения о том, что она ошиблась. Однако некромагиня продолжала настаивать на своем.       Тогда-то я и поняла, что все не так просто…       Знаешь, могу без преувеличения сказать, что период моей жизни в Тибидохсе был самым лучшим. Помнишь, как я болела, а ты сидел со мной ночи напролет? Я еще тогда думала, что ты не хочешь со мной общаться, потому что я темная волшебница. Но после я догадалась, что причина была вовсе не в этом…       А помнишь, как мы лепили снеговика и дурачились, словно малые дети? Знаешь, тогда я впервые забыла про Чуму и про ее задание. Мне просто было хорошо и легко рядом с тобой.       Впервые за сутки на лице Сарданапала проступило легкое подобие улыбки.       А потом я вдруг поняла, что действительно влюбилась в тебя… Мне хотелось всегда быть рядом с тобой, но не по заданию Чумы. Потому что так хотела я.       Мне захотелось разузнать, почему Чума так хочет твоей смерти, и весной я пробралась в черномагическую школу. Я покопалась в документах некромагини и нашла там много чего интересного. Информация о Древнире, о его убитых учениках (руку к этому приложила Чума), о тебе… Я поняла, что она совсем не та, за кого себя выдает. Именно она была истинным злом, с которым надо было бороться. После возвращения я начала думать о том, как спасти тебя.       А потом как-то неожиданно, но весьма желанно, ты признался мне в любви. Я ответила тебе взаимностью. Эти чувства накрыли меня с головой. Знаешь, эти моменты были самыми прекрасными, и я навсегда сохраню их в своей памяти.       Помнишь тот день, когда я рассказала тебе о нападении? Как ты уже догадался, именно я разговаривала с Чумой-дель-торт, поэтому мне и были известны все особенности ее плана.       Но я не спешила раскрываться перед ней, я хотела, чтобы она и дальше думала, что я на ее стороне. А тем временем, у меня уже был готов свой план. Я хотела убить Чуму раньше, чем ты узнаешь, что я была ее шпионом. Но все пошло совсем не так… Чума оказалась всего лишь ранена, а ты узнал обо мне всю правду.       Знаешь, почему я побоялась посмотреть в твои глаза, когда Чума рассказала о том, что я была ее шпионом. Я боялась, что увижу там боль и разочарование. Я знала, что больше не смогу оставаться в Тибидохсе. И мне хотелось, чтобы последнее, что я запомню во взгляде на тебя, была твоя любовь ко мне…       Сарданапал, я обещаю, что отыщу некромагиню и убью ее, даже если это будет стоить мне жизни. Она поломала много жизней и судеб, и пришла пора расплатиться за это.       Я не знаю, хватит ли мне смелости отправить тебе это письмо. Но если ты сейчас его читаешь, то знай, что я правда любила тебя, и продолжаю любить каждую секунду своей жизни.       Меди».       Сарданапал отложил письмо в сторону и встал из-за стола. По его щекам текли слезы.       – Я тоже люблю тебя, Меди, – тихо прошептал он, смотря куда-то вдаль океана.       «Я столько всего не знал о Медузии… Какая же сложная у нее была жизнь, – подумал Черноморов, продолжив стоять у открытого окна. – Она ни в чем не виновата, просто так сложились обстоятельства. Меди была совсем юна, когда Чума забрала ее к себе и подвергла своему влиянию. Но она молодец, сумела выпутаться из этого… А вот я виноват. Ведь именно я не прибыл на тот остров вовремя и не спас ее. Но у меня еще есть время все исправить. Я найду тебя, Меди…».