Идеальное алиби

      К великому счастью Виктора, он просыпается не от капель дождя, падающих ему прямо на лицо. И даже не от сырого ветра, который вчера утром норовил сорвать с него одеяло. Он просыпается лишь от негромкого стука в дверь.       «Уже хорошее начало дня», — ещё не до конца придя в себя ото сна, думает Виктор.       Он, продолжив лежать, откликнулся:       — Да?       — Доброе утро, мистер, — послышался за дверью голосок Джулии. — Это Джулия, — добавляет она.       — Я понял уже, что это Вы. Да, доброе утро. Чего Вам?       — Я хотела пригласить Вас на завтрак, — неуверенно и даже робко говорит Джулия.       — На завтрак, — бормочет Виктор, поморщившись. Джулия этого наверняка не слышала. — Я же Вам вчера ясно сказал, чтобы Вы не приглашали меня ни на какие мотельские мероприятия.       — Это и не мероприятие, — слышится из-за двери. — Это завтрак.       — Да, но я вчера говорил Вам.       — Простите, — мямлит Джулия.       Виктор молча потягивается в своей кровати.       «Ты ничего не ел вчера, как ты до сих пор жив?» — удивляется внутренний голос.       «Сам не знаю», — признаётся Виктор.       «Так поешь, в чём проблема?»       «Не знаю».       «Поешь», — голосом Виолы советует внутреннее «я» Виктора.       «Наверняка это за дополнительную плату. Вообще не люблю это слово…»       «Какое слово?»       «Дополнительная плата».       Голос смеётся в ответ.       «Да, отвратительная фразочка», — соглашается «Виола».       «Вот-вот».       — Ещё раз простите… — тихо извиняется Джулия, но достаточно громко, чтобы это мог услышать Виктор.       — Ладно, я позавтракаю, — со вздохом говорит Виктор. Почему-то он не слишком рад этому, хоть его желудок счастливо бурчит на решение хозяина.       — Как замечательно! — восклицает Джулия. — Хорошо. Не знаю, когда завтрак будет готов, но столовую Вы без труда сможете найти. Если там ещё ничего не будет, то можете посидеть в лобби, — пропевает она.       — Договорились, — бесцветным голосом откликается Виктор.       Джулия уже не отвечает ему, Элфорд слышит лишь быстрые шаги по коридору.       «Надеюсь, сегодня дождя не будет», — мелькает в голове у Виктора, когда он выглядывает в окно.       «Надейся», — говорит ему внутреннее «я» таким голосом, будто при этой фразе это «я» пожало плечами.       Дождя и правда не было, зато было кое-что другое.       Виктор действительно легко находит столовую. Она неподалёку от лобби — всего пара проходов и дверь налево. Когда он заявился, в столовой уже сидело пять человек. И это ещё не считая самой Джулии, которая только знай себе успевала подносить тарелки.       «М-да, зачем она только добровольно взвалила на себя труд повара, официанта и бармена сразу?» — с каким-то сожалением подумал Виктор, встав в дверях столовой. Такие же постояльцы, как он сам, ему были не особо интересны, чего не скажешь про Джулию — она у него очень даже вызывала интерес.       «Может, денег нет их нанять. Об этом не подумал?» — ответил Виктор самому себе.       «Может, и так».       «Интересно, когда Джулия так пашет во время завтрака, она мотель закрывает для новых гостей, которые могли бы пожаловать на ресепшен?..»       «Наверное, не в прямом смысле «закрывает». Возможно, просто ставит на ресепшен табличку — «Вернусь через столько-то минут».       «Почему бы и нет».       — О, здравствуйте, — приветствует его Джулия.       «Ты тут столько стоишь, а она тебя заметила только сейчас? Как невежливо…» — отчитал её внутренний голос Виктора.       — Доброе утро, — снова говорит она, тепло улыбнувшись. — Присаживайтесь, пожалуйста, — приглашает Джулия и указывает Виктору на свободный стул.       — Доброе, — холодно говорит Виктор и садится.       Рядом с ним располагался какой-то толстяк с бородой, который почему-то напомнил ему вчерашнюю Барбару, хоть у неё и не было бороды. К счастью для неё, наверное. Виктор громко хмыкнул и отодвинулся со стулом от жердяя, а жердяю, кажется, вообще было всё равно: он активно работал вилкой в своей тарелке, никого и ничего не замечая.       «Линолеум будет пухом Барбаре», — саркастично сказал голос.       «Или паркет», — вставил Виктор мысленно.       «Может, у неё там кафель. Я, честно говоря, уже забыл, что у неё там».       «Пол в её кухне будет ей пухом».       «Её похоронят в земле или уже похоронили».       «Не порть мне завтрак».       — Как спалось? — интересуется Джулия, поставив по правую сторону от Виктора ещё пустую чашку.       — Отлично спалось. А Вам? — из вежливости спрашивает Виктор.       — Тоже хорошо, — отвечает девушка и уходит на кухню.       Виктор, воспользовавшись случаем, принимается разглядывать новых гостей мотеля, но они выглядят совершенно обычными людьми, никакой изюминки ни в ком нет, совершенно ничего примечательного: какая-то старуха в неопрятной одежде; дед в потёртой кепке, который, возможно, был её мужем; этот гадкий толстяк; мальчик-подросток чуть младше Виктора и девочка-подросток намного младше Виктора. Что ж, старики выглядели обычными стариками, жирняк — обычным жирняком, а подростки вполне были похожи на среднестатистических подростков. Ничего необычного. И никого.       — Давайте включим телевизор, — кряхтит дед, дрожащим пальцем указывая на кубообразный телевизор с выпуклым экраном.       — Сиди, старый, — фыркает старуха и опускает его руку своей рукой. — Какой тебе теловизар, ешь и радуйся, что дали поесть.       — Не указывай мне, что делать, — отвечает старик, сдвинув брови. Он хлебает суп из ложки и несколько капель падают с его рта на белую скатерть.       Виктор с отвращением морщится и больше не смотрит на этого неаккуратного дедулю.       В столовую заходит Джулия с полным подносом еды.       — Деточка, будь добра, включи новости, — просит старик. — Я так привык смотреть новости по утрам, что теперь не могу без этого. Это меня как-то… успокаивает…       — Да, конечно, — спешно говорит Джулия, ставя поднос на стол как раз возле деда, который хрустит своим ломтем хлеба и раскидывает крошки во все стороны.       Виктор отвернулся и закашлялся.       — Вам нехорошо? — взволнованным голосом спросила Джулия, обеспокоенно взглянув на Виктора. Кажется, она не понимала, в чём дело.       — Всё… в порядке, — выдавил Виктор, под столом нервно забарабанив по коленкам.       — Тогда замечательно, — кивнула Джулия, взяла пульт с комодика у стены и включила первый попавшийся канал с новостями. — Вас всё устраивает? — вежливо уточнила она, взглянув на старика.       — Да-да, спасибо, молодая леди, — прошамкал тот, запивая хлеб водой.       В телевизоре раздался приятный голос ведущей, который и правда как-то слегка успокоил Виктора.       Джулия взяла поднос со стороны деда, обошла стол и поставила к Виктору.       «Так это была ещё и моя еда…» — ужаснулся тот и даже поёжился в действительности.       «Ага. Рад?» — коротко отозвался голос.       «Несказанно просто», — с неприятным шоком ответил Виктор.       — Вам чаю или кофе? — спросила Джулия, доброжелательно улыбнувшись.       «Так, ну, в чайник, по идее, крошки не должны были попасть… — задумался Виктор. — Сложно случайно попасть хлебной крошкой прям в носик чайника, тем более что он не широкий, а довольно узенький… Задача непростая…»       «Давай, высчитай тут ещё теорию вероятности, — подкололо Виктора внутреннее «я». — Она ждёт, отвечай уже что-то, ты и так выглядишь как олигофрен!»       — Чай, пожалуйста, — как можно спокойнее сказал Виктор, косо поглядывая на чайник.       — Конечно, — произнесла Джулия всё с той же улыбкой.       Она взяла чайник с подноса, от которого Виктора уже порядком начало тошнить, чуть наклонила его, и вуаля! — горячий темноватый напиток полился в чашку Виктора, который старался сосредоточиться только на своём чае и больше ни на чём, чтобы никакие деды со своими хлебами в голову лишний раз не лезли.       Наполнив чашку, она поставила чайник обратно.       — Добавить молоко или сахар по вкусу? — бодро уточнила Джулия.       От слова «сахар» Виктор скривился так, будто его уже напоили чаем с сахаром. Да и слово «молоко» у него тоже не вызвало положительных эмоций.       — Ничего, — как-то слишком резко сказал Виктор. — Просто чай.       — Как скажете, — пожала плечами Джулия.       Она уже было снова потянулась руками к подносу, чтобы начать накладывать Виктору еду, а у того глаза на лоб полезли от осознания, что эта глупая ничего не поняла и не заметила, что дед накрошил в его, Виктора, еду. Тогда он выпалил:       — Джулия!       Девушку и правда это остановило. Она замерла и внимательно взглянула на Элфорда, который в несвойственной для себя манере назвал её по имени. Вернее, ему это было свойственно, просто сказал он это таким… странненьким тоном.       — Да? — возвысив голос, спросила Джулия.       Виктор чуть не засмеялся… от нервов, конечно, от чего же ещё, но он быстро унял этот смех, совершенно подавив и спрятав обратно в глотку.       — Вы… не могли бы мне положить только тот омлет… э-э-э… справа от Вас… вернее, справа на подносе, — запинаясь, пробормотал Виктор, время от времени скашивая глаза на деда, но тот выглядел совершенно невозмутимо. Виктор даже позавидовал такой беззаботности и небрезгливости старика. Хотя, чего ему быть брезгливым, это же не ему в еду полетели крошки из чужого вонючего рта с наверняка гнилыми зубами. Элфорда аж перекосило от таких мыслей, так что он постарался заблокировать в памяти тот момент.       — Только омлет? — изумилась Джулия. — Отчего же так? Я тут Вам и блинчики сделала… и ещё…       — Нет, спасибо, — оборвал её Виктор. — Только омлет, пожалуйста. Больше ничего.       — Хорошо, — чуть нахмурившись, задумчиво сказала Джулия и подала Виктору тарелку с омлетом. — И ещё хлеб, — она потянулась рукой к левой стороне подноса…       — Нет-нет-нет, — заволновался парень. — Спасибо. Больше ничего.       — Ладно, — пожала плечами Джулия.       — Молодой человек, — окликнул Виктора сосед слева.       Элфорд без желания повернулся и встретился взглядом с толстяком.       С каждой проведённой здесь минутой Виктору становилось всё труднее себя контролировать. Ему пришлось ущипнуть себя за ногу, чтобы, будучи раздражённым и очень разозлённым, не наговорить лишнего.       — Молодой человек, — снова позвал Виктора сосед, уже тронув Элфорда за белую рубашку своими жирными от печенья пальцами. Виктор тотчас же отдёрнул руку.       — Да? — процедил он.       — Если Вы не хотите хлеб, я мог бы забрать его себе, если Вы не против.       «Да подавись ты своим хлебом!» — хотелось заорать Виктору и выскочить из-за стола, но он лишь прожигал ненавистного соседа взглядом и мысленно проклинал.       — Берите мой хлеб, мне он не нужен, — сказал вслух Виктор, вздохнув и посчитав до пяти для собственного успокоения.       Толстяк счастливо ойкнул.       — Спасибо большое, мне как раз его не хватало, — с улыбкой поблагодарил бородатый мужчина.       «К печенью? Тебе не хватало хлеба к печенью?» — скривился Виктор, неодобрительно взглянув на соседа.       «Мало ли. Может, он всё ест с хлебом. Даже хлеб с хлебом».       «Да, скорее всего».       Джулия тоже улыбнулась ему и подала ломоть хлеба соседу Виктору. Тот благодарно кивнул Джулии и начал жевать, вгрызаясь в ароматный мякиш.       Виктор брезгливо отвернулся.       — Приятного аппетита, — пожелала Джулия. Её улыбка уже начала надоедать, но Виктор лишь хоть и через силу, но улыбнулся ей в ответ.       — Убийца! — вдруг закричал дед.       Виктор вздрогнул и поозирался по сторонам, мол, не его ли имеют в виду.       — Человека убили! — воскликнул старик, указывая на экран телевизора.       Заметив, что показывают не на него, Виктор спокойно выдохнул.       Всполошилась и расположившаяся возле деда сонная бабка, ранее клюющая носом прямо за столом.       — Что? — сипло уточнила она, но в глазах был испуг. — Где и кто?       — Не знаю, — ответил на все вопросы сразу старик.       — Убийца? — переспросила Джулия, нахмурившись. — У нас?       — Нет, в Портсмуте, дорогая моя, — произнёс старик, после этого отхлебнув воды из стакана, которой он потом чуть не подавился, потому что закашлялся не вовремя.       — Я это и имела в виду, — пробормотала Джулия, но не слишком громко, чтобы не обидеть гостя.       — Раньше не слышал ничего об убийствах здесь, — заявил толстяк слева от Виктора.       Подросткам было не до этого: они сидели по соседству и беседовали о чём-то своём, проблемы взрослых их совершенно не волновали.       Джулия промолчала, не желая никак комментировать это. Виктору уже была известна причина.       — Я тоже, — поддержала его старуха.       Старик сначала покачал головой, а после пожал плечами.       — Не припомню такого, — скрипит он.       — И кто оказался жертвой? — непринуждённо интересуется Виктор, аккуратно отрезая ножиком кусочек остывшего омлета и накалывая его на вилку.       — Пока неизвестно, — за всех отвечает сосед Виктора, хоть и спрашивали не его.       — Вот, сейчас узнаем, — нетерпеливо восклицает старик. — Сделайте погромче, пожалуйста, — почти умоляет он Джулию, а её и не нужно просить дважды.       Та прибавляет громкость с пульта, и все замирают, прислушиваясь к голосу ведущей.       — Вчера убили Барбару Тафт, женщину в возрасте пятидесяти восьми лет. Ранее она работала в Лондоне, находившись в составе жюри… Барбару зарезали в её собственном доме её же ножом, сделав это весьма жестоким способом. У неё было только одно смертельное ранение — …       «Тоже мне «жестокий способ»… Нашли жестокость, ха…» — немного печально подумал Виктор.       «И не говори», — посетовал его внутренний голос.       Виктор решил не дослушивать до конца новости и прекратить это безобразие.       Он поразмышлял о пережёванном хлебе во рту старика и хорошенько представил его, чтобы вызвать у себя рвотный рефлекс. К счастью, это отлично сработало: его по-настоящему чуть не вырвало.       — Выключите, прошу вас, это портит мне… аппетит, — выдавил Виктор, прикрывая рот рукой и делая страдальческое выражение лица.       — Мне кажется, у Вас просто омлет остыл, — хмыкнув, заметил толстяк.       Виктор сделал ещё более измученный вид как раз в тот момент, когда на него кинула взгляд Джулия.       — Боже! — вскрикнула она. Девушка моментально выключила телевизор и подбежала к Виктору. — Вы так бледны! Кажется, Вам нехорошо! — запричитала она, прыгая возле Виктора и не зная толком, что предпринять.       — Да, я чувствую себя довольно… ужасно, — врать приходилось на ходу, оттого и выходило не очень складно.       — Может, Вам воды? — взволнованно спросила Джулия.       — Пожалуй, — произнёс Виктор, глубоко вдыхая воздух и судорожно хватаясь за край стола.       — Я сейчас, — пообещала Джулия и выбежала из столовой.       — И чего официантка постоянно бегает возле него, — недовольно пробурчал паренёк младше Виктора. — Будто он особенный…       — А ты завидуешь? — подколола его девочка, видимо, его сестра. — Походу, да.       — Заткнись, — рявкнул её брат, гневно зыркнув на неё.       — Сам рот закрой, пустое ты место, — не осталась в долгу девочка, а потом ещё и показала брату язык.       — Дети, — одёрнул их толстяк, — ведите себя прилично.       «А, так вот, оказывается, в кого эти двое… Ясно теперь. А что он хочет при том, что у него у самого ужасные манеры?» — звонко рассмеялась Виола у Виктора в голове.       — Мы прилично себя ведём, — лениво откликнулся мальчик.       — Нет. Это вам не дом, где можно творить всё, что вздумается.       — Официантка вчера сказала, что можем чувствовать себя здесь как дома, — вставила девочка, но их отец не успел им ответить, потому что в столовую влетела Джулия, расплёскивая по пути воду из стакана.       Она тотчас же подала уже наполовину пустой стакан Виктору с немного виноватым видом.       Элфорд с удовольствием принял стакан из её рук и жадно выпил всю воду, после этого облизнув губы.       — Вам уже лучше? — спросила Джулия. — Может, желаете чего-то ещё?       — Да, мне уже лучше. Спасибо за проявленную внимательность ко мне, больше ничего не нужно, — вежливо поблагодарил Виктор, выдернув бумажную салфетку из салфетницы и промокнув её внутренней стороной губы. Он кивнул и положил использованную салфетку рядом с тарелкой с омлетом.       — Вы почти не притронулись к омлету, — заметил бородатый мужчина, посмотрев на омлет, а потом на самого Виктора. — Как невежливо.       «Этот идиот ещё меня будет вежливости учить!» — возмутился Виктор, но вслух лишь сказал:       — Спасибо и Вам за проявленную внимательность.       Элфорд надменно улыбнулся и встал из-за стола.