Невольный свидетель.

      Директор не сразу заподозрила что-то неладное, ей казалось, что Киврин просто увлечён рабочими обязанностями. Но когда она старалась проявлять инициативу сама, чародей тушил её порывы, иногда даже находя повод ретироваться из кабинета.       Так прошёл почти месяц. Естественно, такого малого количества контакта с магом ей не хватало. Он редко стал оставаться с ней и за пределами работы. Что-то точно было не так. А Ивана, кажется, все устраивало.       В душу Киры закрались мысли об остывших чувствах, и ещё хуже - о любовнице.       В очередной раз, когда Шемаханская хотела поцеловать зама по науке, он ответил лишь на объятия, отшатнувшись после от поцелуя. Кира нахмурилась и внимательно посмотрела на него. — Что та... — Кира, меня ждут в отделе Хронометрики, - быстро уведомил он, отходя к двери, — я обещал ребятам помочь с починкой часов, извини. - печально улыбнулся и ушёл.       Шемаханская топнула ногой от злости, вперивая взгляд в хлипкую дверь. — Опять не успела, - прошипела она, словно змея, — что же такое!       В голове стал складываться план, как бы подловить странно изменившегося мужчину так, чтобы он не смог сбежать.       Через пару часов на улице стемнело: поздняя осень дышала морозной свежестью. Коридоры института опустели, сотрудники спешили по домам.       Кира знала - её любимый заместитель сейчас в своём кабинете, потому решительно направлялась туда.       Дверь открылась без стука. В кабинете царил полумрак, светила только настольная лампа. Взгляд Ивана проследил за гостьей, которая мигом закрыла замок и в несколько уверенных шагов оказалась перед Кивриным. Он отложил часы и отвертку на стол, повернулся в сторону вошедшей, намереваясь подняться, но, почему-то, не смог. Кира прожигала его алмазными очами. Она за считанные секунды опустилась на его колени, окольцевала шею в объятиях. Теперь ему не уйти. — В чем дело, Кира? - спокойно осведомился хозяин кабинета, очерчивая ее бедра ладонями. — Это я у тебя хотела спросить, - изнуряюще сладко ответила она. — В каком смысле? - сохранял спокойствие маг. — Ваня, я же вижу - что-то случилось. — С чего ты взяла?       Его невозмутимый вид и тон стали нервировать директора, отчего она прижалась к нему крепче. Киврин рвано выдохнул воздух, но не поменял положение тела. — Иван, - гипнотизировала суровым взглядом. — В последнее время ты будто охладел ко мне. Мы реже видимся. Такое чувство, что ты вообще избегаешь оставаться со мной наедине. — Сейчас мы одни, и я никуда не убегаю, - натянуто улыбнулся он, проведя ладонью по волосам с медным отливом. — Я серьёзно, - громче произнесла девушка.       Киврин, наконец, остановил бегающие глаза. Посмотрел глубоко, а радужка его будто потемнела. Так он смотрел на неё в те моменты, когда Кира лежала под ним, когда готов был подарить ей всю вселенную и даже больше.       По спине девушки пробежал холод, но мужчина прижал её к себе с новой силой, окутывая теплом. — Прости, - шепнул он ей на ухо. — Нужно было сказать раньше. Месяц назад, в тот день, когда я вернулся с Соловца, и мы были вместе, в кабинет заглянул Сатанеев...       Кира побледнела. — Он видел, как я обнимаю тебя, как целую тебя. Поэтому я так быстро ушёл. Я обязан был его догнать.       Шемаханская продолжала слушать мерный голос мужчины, а сердце её готово было выпрыгнуть из груди. — И догнал. Применил чары забвения. В тот момент хотелось его удушить, чтобы он больше никогда не доставлял нам проблем.       Чародейка судорожно выдохнула горячий воздух, опалив его шею. — Из-за этой ситуации я и стал осторожничать. Не хотелось, чтобы по моей нелепой случайности кто-то усложнил тебе жизнь.       Шемаханская посмотрела в синие глаза: теперь они светились грустью вперемешку с лаской. Мужские ладони ощутимее сжали женскую талию, а губы опустились на шею, оставляя на нежной коже россыпь поцелуев. — Почему ты не сказал сразу? — Из-за одного Сатанеева заставлять тебя нервничать? Я все решил, не тревожься сейчас, пожалуйста. — Я уже себе такого напридумывала, Ваня... - шепнула девушка. — Прости, что заставил волноваться, дорогая моя... - с хрипотцой ответил он.       Кира расслабилась в его руках, отдаваясь полностью.       Спустя месяц, они наконец-то поцеловались горячо и жадно, пока воздух окончательно не вышел из лёгких. Иван бесцеремонно сжимал её ягодицы, гладил талию и подрагивающие бедра. Никто не был в силах терпеть долгую своебразную разлуку, желая, наконец, показать все чувства, накопившиеся за месяц.