«След. Уроки морали»

Утро ворвалось в комнату настырными лучами солнца. Юлия Соколова с трудом открыла глаза. Голова гудела, словно после ночной смены, хотя сегодня был ее выходной. *Отдых...* – с горькой усмешкой подумала она. Не любила она сбивать режим, а вчера засиделась допоздна за отчетом. Тело сопротивлялось, протестовало против подъема. — Блин, звонок! – внезапно всплыло в памяти. Вечером звонил телефон, но она, уставшая, проигнорировала его, а потом и вовсе забыла. Она нащупала смартфон на тумбочке. Экран мигнул, показывая несколько пропущенных вызовов – все от Галины Николаевны Рогозиной. Ох... Сердце екнуло. Пропустить звонок начальницы в их работе означало автоматически вызвать беспокойство. Хорошо хоть, ОМОН не подъехал с проверкой. "Ну хоть живая я, Галина Николаевна, извините... Ой ты Господи, ты Боже мой " – мысленно пробормотала Юлия, набирая номер. — Да! – энергичный голос Рогозиной прозвучал почти сразу, на фоне приглушенного гула двигателя. Она явно была в служебной машине. — Галина Николаевна, доброе утро. Извините, что не взяла трубку вчера, со мной все в порядке. Юлия старалась, чтобы голос звучал бодрее, чем она себя чувствовала, но легкая сонная хрипотца все же прокралась. Галина Николаевна на другом конце провода, казалось, даже вздохнула с облегчением. — Рада слышать, Юля. Но боюсь, твой выходной отменяется. Срочно приезжай. У нас... сложное дело. То самое, из Наевска. Оно добралось до верхушки, и Султанов требует собрать всю группу немедленно. — Надеюсь, это не очередной "сюрприз" от наших лабораторных гениев? – осторожно поинтересовалась Юлия, имея в виду их техников, любивших тестировать новинки в самый неподходящий момент. — Увы, нет, – голос Рогозиной вдруг потерял деловитость, в нем зазвучала тревога. — Статья, что на нас накатали в СМИ, передали вверх, дошла до Султанова. Он лично требует твоего присутствия. И всех. — Статья? Про то убийство чиновника? Почему Наевское УВД само не разбирается? – насторожилась Юлия. — Юля, это не для телефона! – отрезала Галина Николаевна. — Жду. Девушка отбросила телефон и буквально сорвалась с кровати. В голове крутились обрывки мыслей: "Зачем всех? Почему так срочно? Что в той статье такого взрывоопасного?" Суета помогла немного стряхнуть остатки сна. Она подошла к шкафу. Взгляд невольно упал на два висящих рядом кителя – ее и... Константина. Пальцы сами потянулись, коснулись грубой ткани его формы. В памяти всплыли отголоски прошлого: совместные засады, бессонные ночи над картами, яростные споры из-за тактики и внезапные моменты полного, безмолвного понимания. Но Константин ушел. Ушел из ФЭС, ушел из ее жизни, переведясь в другое подразделение. Его выбор. Она не винила, но пустота осталась. Форма... Это был не просто дресс-код. Это символ. Символ принадлежности к команде, к общему делу, ради которого не жалко было ни сил, ни сна. Она помнила, как трепетала от гордости, впервые надев свой китель. Тогда это казалось началом великого пути. Сейчас, глядя на чуть потускневшие погоны, она ощутила лишь смесь ностальгии и легкой горечи. Многое изменилось. Соколова резко отвернулась от кителей. Сегодня нужна была не форма, привлекающая внимание, а что-то нейтральное, чтобы раствориться в толпе. Но воспоминания, как заноза, оставались. Наскоро вытащив темную блузку и синий деловой костюм – первые попавшиеся вещи – она натянула их. В зеркале отразилась бледная, невыспавшаяся девушка. Силы возиться с макияжем не было. Несколько небрежных взмахов тушью для ресниц, беглое проведение бесцветной гигиенической помадой по губам, которые все равно щипало от сухости и легких трещинок. — Ну, хоть что-то, – скептически оценила она свои труды, уже хватая сумку. На пороге, вспомнив, она резко вернулась и схватила ключи от своей скромной иномарки. Юлия вышла из подъезда. Утренний воздух был свеж, солнце приятно пригревало лицо. Она направилась к машине, припаркованной в дальнем углу двора, мысленно уже прокручивая возможные варианты Наевского дела. Предвкушение работы, пусть и срочной, немного взбодрило. Она не услышала шагов сзади. Не успела даже обернуться. Резкая, сковывающая все мышцы боль ударила в спину, заставив вскрикнуть. Тело содрогнулось от разряда электрошокера и обмякло, падая на асфальт. Следом обрушились удары – тяжелые, злые, целенаправленные – сапогами в живот, в грудь, в лицо. Мир сузился до боли, хриплого собственного дыхания и тупого стука сапог по телу. Казалось, это длилось вечность. Потом удары прекратились. Шаги удаляющегося нападавшего слились с шумом города. Юлия лежала, не в силах пошевелиться, лицо прижатое к холодному асфальту, во рту – вкус крови и пыли. Сознание поплыло в темноту. * * * У здания ФЭС царило необычное оживление. Несколько репортерских машин, щелкающие фотокамеры, журналисты, атакующие вопросами каждого входящего. Галина Николаевна Рогозина, выйдя из служебной "Волги", ощутила, как сердце бешено заколотилось. Сквозь гул голосов разобрать что-то конкретное было невозможно. — Пропустите! – бросила она охранникам, буквально проскользнув в вестибюль. Пропуск звякнул о турникет. Охранник буднично кивнул: — Доброе утро, Галина Николаевна! "Что здесь происходит? Что за чертовщина?" – неприятно сверлило в голове. Угрозы Султанова, его необъяснимая тревога – все это теперь обретало зловещие очертания. Собрание в ФЭС инициировал не она. Лично Султанов, настояв на строжайшей секретности и соблюдении субординации. Никто, кроме нее и генерала, не должен был знать истинных причин сбора. Все для их же безопасности, как он утверждал. Она вошла в свой кабинет, готовясь к совещанию, когда резкий звонок заставил вздрогнуть. Султанов, уже ожидавший ее, поднял бровь. Галина Николаевна взяла трубку. Голос в трубке был нарочито искажен, хрипл и пугал своей обезличенностью: "Слушай сюда, генерал. Твой ФЭС – ходячий труп. Отойди в сторону. Пока не поздно. Или смотри, как кровь твоих людей зальет твои звезды. Мы везде. Длинные руки, генерал. Очень длинные." Связь прервалась. Генерал-майор Руслан Султанович Султанов почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод, несмотря на тепло в кабинете. Непроверенные каналы, его собственная интуиция – все кричало о реальной и смертельной угрозе. Статьи в прессе, критикующие ФЭС, теперь казались лишь разминкой перед основной атакой. Покушение... Слово эхом отдавалось в голове. На кого нацелились? Кто следующий? Он подошел к окну, глядя на суетливый город. Вопросы требовали ответов немедленно. Времени не было. Рогозина, бледная, но собранная, лишь молча показала ему трубку. Объяснений не требовалось. Султанов кивнул. Он не стал раскрывать Рогозиной все детали угрозы, ограничившись намеками на соображения безопасности высшего уровня. Галина Николаевна, догадываясь о масштабах беды, собрала команду в конференц-зале. Воздух был густым от непроговоренного напряжения. Все чувствовали – грядет что-то серьезное и очень опасное. — Здравствуйте... Товарищ генерал-майор! – Валентина Антонова, первой войдя в зал, замерла на пороге, увидев во главе стола не Рогозину, а самого Султанова в строгих очках. Удивление было написано на ее лице. — Здравия желаю, Валентина Владимировна. Присаживайтесь.– Султанов указал на стул. Удивление Антоновой только росло по мере того, как в зал входили все сотрудники ФЭС: оперативники, лаборанты, даже обычно формально одетый Артём, был в строгом костюме-тройке. Султанов лишь кивал каждому, его лицо было непроницаемой маской. — Так скоро места кончатся, – попыталась снять напряжение шуткой Маргарита Власова. — Кавказский метод, остальным – стоять, – парировал Степан Данилов. Неловкие улыбки быстро погасли. Шутки кончились. Прошло двадцать минут. В зале собрались почти все. Когда вошла Рогозина, на нее устремилось четырнадцать пар встревоженных глаз. — Здравству... Здравия желаю, товарищ генерал-майор! – Галина Николаевна едва не сорвалась на обычное "всем здравствуйте", но вовремя поймала себя. Внутри все сжалось от тревоги, как у загнанного зверя. Она быстро окинула взглядом собравшихся. Не хватает одного. Точнее одной, Юли. Султанов, не заметив ее мимолетного замешательства, начал: — Я рад, что удалось собрать всех сотрудников ФЭС в полном составе. Мои специалисты провели полную проверку помещения на наличие подслушивающих устройств и установили глушители связи. Все, что будет сказано здесь, должно остаться в этих стенах. Его взгляд обвел присутствующих, подчеркивая серьезность момента. — Итак, начнем... Рогозина снова мысленно пересчитала головы. Юли не было. Она звонила ей полчаса назад! Глушители... Она незаметно попыталась проверить телефон. Никакого сигнала. Беспокойство сжало горло. — Для эффективности, я буду перечислять отделы, прошу поднять руки, – продолжал Султанов, открывая блокнот. — Лаборатория? Руки подняли лаборант и Холодов, Шустов, Ломов который официально был в отпуске, и Белая — Оперативный состав? Поднялись руки оперативников. — Младшие сотрудники и технический персонал? Отчеты позже. – Круглов ответил за группу, которая не была, во имя безопасности и разнос слухов, его взгляд скользнул по Рогозиной, пытаясь уловить хоть что-то. — Я не хотел преждевременно распространять эту информацию во избежание паники, – голос Султанова стал жестче, – но ситуация дошла до критической точки. ФЭС неоднократно получало угрозы. В курсе были только я и Галина Николаевна. Сегодня... Он сделал паузу. — Сегодня угроза поступила лично мне. Как генералу и как куратору ФЭС. Речь идет о подрыве всего, что мы с вами строили годами. Нашего Фэс, репутации, меня лично и Вас. Галина Николаевна – он резко повернулся к ней. — Почему не доложили по цепочке сразу после первого сигнала? По нашим данным, за вами, за ключевыми сотрудниками, ведется слежка. Информация утекает в СМИ, но это лишь дымовая завеса. Есть риск диверсии. Покушения. На сотрудников ФЭС. — Угрозы – не новость, Руслан Султанович, – осторожно начал Круглов. — Особенно на фоне того Наевского дела... И Руслан Султанович, разрешите узнать откуда вы узнали про угрозы? — ФЭС под колпаком, майор, особенно после начала Наевского дела, лично зам министра меня трясёт днями: "Где дело?" "Почему не предпринимаються меры?" я уже устал отписки давать. А теперь оно вообще вышло из под контроля - Султанов побраговел от злости. — Что у вас есть конкретно по Наевск? – Султанов пристально посмотрел на него. — Убийства, товарищ генерал, – тише обычного произнес Андрей, не решаясь поднять глаза. — Чиновники, видные бизнесмены. Информация об одной из жертв, Екатерине Маркеловой, привела нас в больницу, где она курировала секретный, щедро финансируемый проект. Проект был не завершен... — Кто-то очень недоволен, что ФЭС докопалось до связей Маркеловой, – стукнул кулаком по столу Круглов. — Отсюда и заказные статьи в прессе, компромат, слежка в нерабочее время. Попытка дискредитировать нас, запугать. — Учитывая уровень угрозы, – Султанов обвел взглядом зал, – я отдаю приказ о временном группировании личного состава. В зале прошелестело удивление. — Это в ваших же интересах. Пока мы не выявим источник угрозы и его цели, вы – мишени. Каждая ваша ошибка, каждый неосторожный шаг могут стоить жизни не только вам, но и вашим коллегам. Мы должны действовать как единое целое. Я понимаю, это создаст неудобства, но это необходимо. Для вашей безопасности. В этот момент в дверь осторожно постучали. Вошел помощник Рогозиной: — Галина Николаевна, извините, вас срочно. По телефону. Он показал на трубку в руке. Рогозина кивнула, собираясь выйти, но Султанов жестом остановил ее: — Принимайте здесь. На громкой связи. Галина Николаевна взяла трубку, включив динамик. Холодов невольно напрягся, готовый в любой момент пробить звонок, если прозвучит угроза. — Галина Николаевна? Алло? – женский взволнованный голос. — Простите, что беспокою, но... тут... во дворе дома... нашли... девушку. Кажется, мертвая. Ее сильно избили... Рогозина побледнела. Султанов не понимал что это значит, а Галина Николаевна побледнела, потому что знала кто это — Вы уверены, что... не дышит? Где точно? – ее голос был неестественно ровным. — На Звягинцево, дом 14. Во дворе. Она лежит... лицо все в крови, разбитое... Я на работу шла, увидела... — Вы живете в этом доме? – переспросила Галина Николаевна, ловя встревоженный взгляд Круглова. — Да... — Как вас зовут? Я могу перезвонить вам на этот номер, когда приедут оперативники? Вам придется дать показания, это очень важно. — Но у меня работа... Я опоздаю! — Это не важно, вы же понимаете, – твердо вступил в разговор Руслан Султанович. — Ваш прогул будет оформлен официально по служебной необходимости. ФЭС гарантирует. Назовите ваше имя и контакт. Женщина назвалась. Связь прервалась. В зале повисла гнетущая тишина. Круглов молитвенно смотрел в пространство, мысленно умоляя, чтобы это было совпадение. Его взгляд встретился с Андреем – тот уже искал в его глазах опровержение, но Николай Петрович лишь едва заметно покачал головой, губами показав: "Молчи". Султанов заметил этот немой диалог, заметил, как у нескольких сотрудников перехватило дыхание. — Галина Николаевна, какое ещё убийство вы хотите взять, или что хотите что б написали: "ФЭС расследуют все по блату, теперь точно" — Берем выезд, – резко сказал Круглов, это в интересах наших сотрудников. — Данилов, Майский – немедленно на место. - Рогозина посмотрела на Султанова который прям в глазах читалось: "Черти что творится" –Остальные – по местам, ждать указаний. Всем быть на связи. Все стали уходит, Рогозина осталась и села в кресло напротив Султанова с другово конца — Руслан Султанович, спасение человека создаст иллюзию что мы все контролирует, я попрошу оперативников за группой что б они присмотрелись, возможно, зная что ФЭС на выезде они могут попробовать начать атаку. Кроме того, там.... Когда сотрудники стали расходиться, Валентина Антонова не сдержалась она посмотрела через стекло на Рогозину и Султанова, который как бык на красную тряпку смотрел на Галину. Вздох сожаления сорвался сам собой. — Валь...– подошла Рита — Что случилось? — На Звягинцево... там живет Юля, – тихо, сквозь зубы, процедил Роман Березин. — О, Господи... – вырвалось у кого-то. Маргарита замерла. Она не застала Юлию Соколову в "золотые" времена ее отчаянных операций, пришла, когда та уехала в длительную командировку. Сначала было неловко – ходили легенды о "бесстрашной Соколовой". Но коллектив принял ее, Риту, и мысли о возможном уходе, если Юля вернется, постепенно ушли. Они познакомились лишь на корпоративе после возвращения Юлии. Маргарита иногда видела в ней отражение себя – такой же преданной делу. Но в бесшабашности и готовности лезть на рожон Соколовой ей не тягаться. Рисковать так она не умела. — Значит, не ошибся? – раздался за их спинами голос Султанова. Он стоял в дверях, кабинета Рогозиной, и лицо было каменным. — Невезучая у нас девчонка... Дело – под мой личный контроль, Галина Николаевна. Докладывать мне лично и немедленно. — Степа, Сережа – на выход! – голос Рогозиной сорвался на сип. — Я – за вами. * * * Дорога казалась бесконечной. Галина Николаевна не могла собраться с мыслями. Как смотреть в глаза ее родителям? Когда она, наконец, подъехала к дому 14 по Звягинцево, ее встретили хмурые лица оперативников. Степан Данилов подошел первым. — Да, Галина Николаевна. Это... Юля. – В его глазах была боль. — Опознать можно... Травмы... тяжелые, но не смертельные. Смотрите... – Он отвел ее к месту, где валялись осколки разбитого телефона, куски грязного льда и виднелись темные пятна на асфальте. Саму Юлию уже увезли в больницу. Рогозина подошла ближе. В памяти всплыло место падения, отмеченное мелом. Воображение дорисовало картину: Юлия, скрюченная в позе эмбриона, пальто в грязи, лицо... — Лицо? – спросила она, боясь услышать ответ. — Сильно избито, ссадины, нос сломан, вероятно, была кровь изо рта, – докладывал Сергей, избегая смотреть начальнице в глаза. — Следы ударов тяжелой обувью – живот, грудь, спина... — Но это же не просто грабёж? – в голосе Рогозиной зазвучала холодная ярость. — Ее не добивали. Запугивали? Предупреждали?.. Султанов уже предупреждал о риске, а они не успели... — Смотрите, вот здесь, на шее, – Шилов указал на фотографию, сделанную на месте. — Четкий след от контактов. Ее оглушили шокером. — Ударили током, а потом... били ногами? – Галина Николаевна сжала кулаки. — Зачем? Чтобы... — Галина Николаевна! – крик врача скорой, еще не уехавшего, перебил ее. Мужчина подбежал, держа рацию. — Докладывают из реанимобиля! Пульс стабильный! Дыхание есть! Она жива! Облегчение, смешанное с бешенством, волной накатило на Рогозину. И в этот момент ее собственный телефон залился трелью. Звонил Султанов. Она схватила трубку, не отрывая глаз от кровавого пятна на асфальте. — Да, Руслан Султанович? Слушаю...