«След. Уроки морали»

Юлия лежала на больничной койке, бледная и измученная. Яркий свет резанул по глазам, заставив Юлию болезненно поморщиться. В голове словно взорвалась граната, и каждая клеточка тела отзывалась мучительной болью. Она попыталась пошевелиться, но резкая боль пронзила все тело, заставляя ее замереть. Слезы текли по вискам и впитывались в подушку, но она не обращала на них внимания. Это были не слезы боли или страха. Это были слезы окончательной капитуляции. Она сражалась с тьмой много раз, вырывалась, выживала. Но тьма всегда возвращалась. И на этот раз у неё не осталось ни одного аргумента, чтобы снова подняться. Она просто лежала, превращаясь в ещё один шрам — на этот раз на собственной душе. И этот шрам был самым страшным, потому что он не болел. Он просто был. Юлия медленно открыла глаза, с трудом фокусируя взгляд на белом потолке. Палата больницы казалась Соколовой зловеще стерильной. Белые стены, приглушенный свет, запах лекарств и стерильностью, запахами, которые сейчас казались ей чужими и враждебными. Все это давило на нее, напоминая о том, что произошло. Она лежала, ощущая тупую боль в каждой клетке тела, и пыталась собрать обрывки воспоминаний в единую картину. Она дышала ровно, как велел врач, ранее но каждый вдох отдавался глухой, знакомой болью в животе. Не там, где сейчас ныли свежие ушибы, а глубже — там, где шрам от пули, вошедшей когда-то в бляху ремня, тянулся грубым узлом. Первое, что увидела – капельницу, свисающую над её головой. Дыхание было затрудненным, словно грудь сковывала невидимая броня. Она попыталась пошевелить рукой, но резкая боль пронзила плечо, заставив застонать. Ноги она тоже не смогла почувствовать, но возможно это от лекарств. Нападение, лица незнакомцев, ярость, страх… Резкая вспышка боли, как осознание, больно кололо в солнечном сплетение. Он вернулся в город, неожиданно, как и она когда-то, ради него. Зачем? Этот вопрос эхом отдавался в голове, Все казалось одновременно чужим и до боли родным. Ночь. Она ловит виноград, небрежно брошенный им в воздух. Смех, легкий и звенящий, наполняет комнату. Они много целуются, с плеча предательски падает бретелька платья. Он, не отрываясь от губ, подхватывает ее, медленно ведет пальцем по ключице. Он хватает её лицо двумя руками, смотрит в глаза, пытаясь разглядеть там все ответы, и они снова целуются, хорошо, что у неё выходные, и отпрашиваться у Рогозиной не придётся, она не отпустит его, а он её. Им так много надо сказать... Или этого не было? Это всего лишь имитация, сон. Он опять приходил к ней во сне. Но потом утром, она поехала... нет, она вышла из дома и упала от резкой боли. Она потрогала ноющую шею. Она не знала, что с горлом больше: горло больно садило или очень пекло от сухости. Но шея очень болела, будто её связывали. Она глотнула ком, который так насаждал. Испытав сильнейший удар боли, который заставил её зажмуриться. Недавнее покушение, произошедшее у самого ее дома, оставило на теле не только синяки и ссадины, но и глубокий отпечаток в душе. Каждый вздох отдавался болью, каждое движение причиняло страдание. — Юля, — услышала она голос, пришлось закрыть глаза и сконцентрироваться, руки не послушалась, а чтобы повернуть хотя бы шею сил хватило. Там стояла Валентина Антонова. Её лицо выражало смесь тревоги и облегчения. Валентина подошла ближе, присаживаясь на краешек кровати. Юлия случайно поймала себя на мысли, что сейчас она как никогда рада видеть патологоанатома ФЭС здесь. Но не как врача. — Как ты? Мы все так перепугались. Юлия попыталась заговорить, но горло отозвалось болезненным спазмом, заставивший открыть рот от боли и сжать глаза. Валя увидела непонимающе лицо девушки. — Тебя нашли возле дома, без сознания. Скорая сразу забрала. Юля лишь слабо кивнула, давая понять, что слышит её. Воспоминания возвращались медленно, как будто просачиваясь сквозь плотную завесу тумана. В палату вошел врач. Его лицо выражало сочувствие и профессиональную отстраненность. — Коллега, — кивнула Антонова. — Вы тоже врач? — Он внимательно осмотрел её и пострадавшую. — Я врач судмедэксперт и патологоанатом в Федеральной Экспертной Службе. Это наш оперативник. Врач нахмурился. — Мы получили её в безсознательном состоянии, на тот момент я не мог сказать, что с ней, сейчас, в плане как-то серьёзных травм, или точно определить как и от чего они получены будет сложно, это пусть ваши эксперты копают. Но жить она будет — Коллега, — позвала врача Валентина, — какие итоги? Врач вздохнул, его взгляд скользнул по Валентине, затем вернулся к Юле. — Состояние стабильное, но тяжелое. Множественные ушибы, сотрясение мозга. Психологическая травма очевидна. Потребуется время и терпение. Мы сделаем все возможное, чтобы облегчить ее страдания. Избиение ногами вызвали ушибы мягких тканей, ссадины, кровоподтеки. — Более серьезные последствия? — Органы целы, переломы рёбер, — он достал снимок, — здесь трещены. Валентина кивнула, понимая всю серьезность ситуации. — И ещё, на шеи следы ожога. — Ожога? — Это похоже что атаковали по спины, но при этом... — Вырубили шокером, — посмотрела на снимок фото Валентина. — У меня к вам просьба, передать это все мне. — Да, я понимаю расследование внутри структуры. — Верно, вот постановление под подписью руководителя Галины Рогозиной. Она подошла к Юле, взяла ее за руку, Юля сжала ее руку в ответ, благодарность и надежда слабо вспыхнули в ее глазах. — И ты опять скажешь мне и не такое переживали? — Юля в ответ слегка улыбнулась. Врач задал несколько вопросов. Юля отвечала тихо, стараясь скрыть дрожь в голосе. Иногда просто кивала. Она чувствовала себя хрупкой и беззащитной, словно тонкий лед, готовый сломаться под малейшим давлением. Юлия зажмурилась, но образы полезли изнутри, яркие и ядовитые. Не холод асфальта под щекой, а шершавое дерево огромного креста за спиной. Не грубый толчок в подъезде, а прикосновение чужих, жадных рук к её полуголому телу. Она стояла, как вещь, как товар. В одном белье. Унижение было таким всепоглощающим, что даже страх отступал перед ним. Она была не человеком, а объектом. И кричать было бесполезно, потому что любой звук только распалял тех, кто смотрел. Мысли путались, перед глазами всплывали обрывки вчерашнего дня. Темнота, внезапное нападение, яростные удары… Юля закрыла глаза, пытаясь отгородиться от этих воспоминаний. Ей хотелось лишь одного – чтобы этот кошмар поскорее закончился. К горлу подкатывала тягучая тошнота, порывы которые ели сдерживались. Юля улыбнулась, глядя на Валентину, а потом выпрямилась и взглядом показала себе на плече, изображая погоны. — Галина на ковре у, — она показала глазами вверх, — ей сказали на собрании с Султановым. Так что, можно сказать, узнала первая. Она лично выехала на место. А Султанов не в курсе. Ему сказали, что ты уехала, и несчастный случай не с тобой был. Генерал Султанов, обычно излучавший спокойствие и уверенность, барабанил пальцами по гладкой поверхности стола. Его взгляд, направленный на Рогозину, был холоден и резок. В кабинете Руслана Султановича тишина звенела, лишь резкий, словно удар хлыста, голос хозяина нарушал ее гнетущую плотность. — Галина Николаевна, вы клятвенно заверяли, что Соколова у вас под колпаком. И долго мы будем смотреть, как она играет со смертью? Может, сразу выпишем ей билет на пенсию со всеми почестями? — генерал метал в Рогозину стальные искры взгляда, приправляя слова ядовитым сарказмом. После этой грозовой отповеди в голосе Султанова прорезались фальшивые нотки участия. — Как там Юлия? Рогозина, пряча под маской спокойствия клубок тревоги, доложила о штатной ситуации, умолчав о том, что худшие опасения обрели зловещие очертания. — Юлия отсутствует, в момент инцидента дома ее не было. Атака была направлена не против сотрудника ФЭС, а против гражданского лица. Вероятнее всего, ошибка не установленных лиц. Состояние пострадавшей стабильное. Обстоятельства тщательно выясняются, — сухо отчеканила Рогозина, стараясь не выдать ту бездну, что разверзлась под ногами. — Галина Николаевна, ну сколько можно? Вы сами понимаете, что поводом атаки была именно Соколова. Их спутали не просто так. И куда это Юлия уехала посреди рабочей недели? У вас там в ФЭС дел мало? Так я добавлю, хоч в кулечек из газет, хочешь в карман насыплю, газет то у нас теперь много. — С этими словами он бросил в сторону Рогозиной увесистую стопку бумаг. Бумаги с глухим стуком приземлились на стол перед ней. В кабинете повисла тяжелая тишина. Генерал ждал, прожигая ее взглядом, полный негодования и скрытой угрозы. — Руслан Султанович. — вдруг подняла тон Рогозина. — Мы знаем, кто был целью атаки. Я вам доложила все в докладе. Юля уехала по делу в Наевске. До неё доведут об плане, который вы выдвинули. Валентина набрала быстро сообщение: "пришла в себя, среднее стабильное, полученные травмы не смертельны, но неделю отдохнуть придётся. Очень слаба. Телефон пиликнул. — Да, Андрей. — Ну как она? — Среднее стабильное, радует, что больше травмы только от сапог и шокера. — Значит вырубили, а потом били. — Камеры около дома дали что нибудь? — Ничего, все так же чёрный силуэт в маске, лицо идеально скрыто... Валентина отключила связь. — Эй, девушка, вы из СЭФ, ну или ЭФС! — Валентина приостановилась, услышав обращение. — Простите, это ко мне? — Да точно, ФЭС, — прочла она на форме. — Наверно вы не по месту, я патологоанатом. — Отлично, что вы еще здесь. Я от главврач, который Юлию Александровну лечит. Вот, — она протянула прозрачный мешок, — Это личные вещи Юлии Александровны: телефон, документы и ключи. И еще вот, главврач просил передать. Это результаты обследований Юлии Александровны после того, как она к нам поступила, — пояснила медсестра. — У Юлии ушибы, травмы… Валентина прервала поток слов медсестры, все этого она уже слышала и через мгновение услышала: — И, эм… — Я слушаю, — Валентина оторвалась от бумаг. — Не уверена, что это важно, но есть следы, микротравмы… — девушка замялась. — Следы чего? — поторопила Валентина, уже догадываясь. — Ну, близости... - она поняла как это прозвучало и обьяснила - И во время того ее кто то царапал а она кого то в ответ Валентина мысленно чертыхнулась: "Только этого еще не хватало!" Валентина спускалась вниз, ожидая лифт, обдумывая, как получить ДНК, при этом не получить от Юлии, не обратила внимание, что её явно кто то наблюдает из далека. Соколова опять разлепила глаза, когда в палате уже было темно. Рядом кто то, сгорбившись, сидел на стуле и что-то то ли резал, то ли чистил, тяжело дыша. Юлю выдало дыхание частое резкое. Кричать не вышло, хоть очень хотелось. Силуэт резко встал и развернулся к мусорке, запахло мандаринами. Он аккуратно сделал шаг, а потом обратно просто развернув корпус. Юля вытянула руку, пока силуэт стоял спиной, она молила что б у неё было время, что б нажать на кнопку, но не подавая признаков того, что она его видит. Секунда две три: "почему никто не приходит?" она зажмурила глаза и нервно глотнула. Резко открылась дверь. — Юлия Александровна, что то случилось? —Юля, — услышала она голос с ухмылкой. — Лёня, — беззвучно выдала она. — Извините, она просто напугалась. Юля все хорошо, я все сейчас обьясняю. Лёня дождался пока медсестра уйдёт. — Ну радует, что профессиональный навык у тебя остался. Это приказ Рогозиной, теперь каждый работает и живёт парой. Это очень не удобно конечно, Михалыч вон с Ломовым уже 3 день яичницы уминает. Они оба готовить не умеют. — он улыбнулся. — В тот день, когда ты попала сюда, нас собирал Султанов, если раньше на него давили, сейчас стали угрожать, потом шантажировать, следили. Потом сказали, что будут убивать нас, если он не понимает. — И ты решил меня добить? — спросила она взглядом. — А здесь мы меняемся, и тебе не скучно, и ты в безопасности, Султанов ж не знает, что с тобой, для него ты застряла в Наевске. Ребята наши звонят, я на минуту, ладно. Выходя из палаты Юли, Лёня замер. В конце коридора мелькнула знакомая макушка. Да быть не может! Он не мог здесь быть. Не узнать его было просто невозможно. Он сделал шаг, что б поздороваться но коридор был пуст. Словно мираж какой. Лёня огляделся. Неужели померещилось? Но он же точно видел его! Или просто нервы шалят после всего случившегося с Юлей? Лёня покачал головой. Загадка на загадке. Надо будет у Юльки спросить, может она что знает. Хотя вряд ли. Если бы знала, сказала бы. — Да, Андрюх! — Добыл? — А что так пафосно то, а? Она наша коллега, а не подозреваемая. — С её то условиями труда, — услышал усмешку Белой. — Из под ногтей материал есть. После смены отдам вам. Леня не имел чёткого плана, но закрыв глаза, обдумал, что он скажет. И шагнул мимо палаты Юлии по длиному коридору на выход, кивнув сержанту — Здравствуйте! — Здравствуйте! — Он подошёл к врачу и откашлялся что б не прикрывать диалог, — Вас предупреждали по телефону, старший лейтенант Субботин, ФЭС, у меня несколько вопросов к вам для расследования. Диалог пошёл далеко не по плану, Лёня мялся, не от того, что интимно, а от того, что это Юля, его друг и коллега, как спросить это корректно? -Результаты ваших действий, показал что у пациентки был контакт с человеком, как вы понимаете, нам нужно бы узнать имеет ли этот человек участие в нападении, и не были ли он... Доктор понял, чего мнется старлей — Я вернусь на боевой пост, а то мало ли что! Он приоткрыл дверь и скользнула в палату, от звука девушка открыла глаза. — Скажи, по мимо дела в Наевске, есть ли кто то, кто мог бы тебе угрожать? Девушка помотала головой. — Где ты была вчера ночью? Это же была твоя последняя смена? — Девушка помотала головой. Не её, это она точно помнила, даже без программы в телефоне, которая жалобно скулила, как тамогочи, напоминая о смене на работе. Она взяла телефон и набрала. — Вчера была не моя смена, я была дома не одна и из дома не выходила, ничего подозрительного не видела. Это допрос, Лёнь? — Извини, Юль. Но я обязан понять, что это было? Рогозина поручила расследование, между нами, что б потом все доложить. Он не мог сказать про следы, ему опять было неудобно, Юлия была не просто прекрасной девушкой, она была сестрой для него, которая и подыграет, если надо, и даст звонкий подзатыльник. По итогу, когда он возращался в Москву, ему выдали несколько простыней девушки, её рубашку и медкарту в копии. Леонид Субботин вышел из больницы, где лежала оперативница после покушения, чтобы вернуться обратно в ФЭС с уликами. Машина с логотипом ФЭС тихо ехала по трассе. Лёня почувствовал, как нарастает тревога. Кажется, его преследуют. В зеркале заднего вида мелькнули фары, а впереди, словно комар, на полной скорости неслась маршрутка. Водитель держался за баранку и смотрел на него. — Да блин, этого только не хватало! Дыхание сперло, кажется он чувствовал, как стал падать под ним пол. Внезапно, все звуки стихли, словно выключили звук. Только в ушах отдаётся эхом крик: "Лёныч, Лёня!" Лёня резко открыл глаза и с грохотом рухнул со стула на пол палаты Юли. Сбивчивое дыхание, липкий пот на лбу, в голове – обрывки кошмарных образов. Сердце бешено колотилось, отдаваясь гулом в висках. Он огляделся. Палата. Белые стены, капельница, мерно отсчитывающая секунды. Юля все ещё спала. Всего лишь сон. Но какой реалистичный! Лёня поднялся, чувствуя ноющую боль в пояснице, и посмотрел на Юлю. "Слава богу, что это всего лишь сон", - прошептал он. Он хотел спать, но боролся с собой, он не помнил уже точно в, какой момент вдруг морфей взял над ним верх. Напротив него с фонариком стоял Данилов, удивлённо подняв бровь. Он подошёл и побил Лёню по щекам. — Я нормально, нормально, кошмар приснился. Я пожалуй такси возьму, а то чёт.... — Точно нормально, а то вон, щас попрошу раскладушку. Родные стены ФЭС, и свет, который падал ровно, всюду произвёл чудесный эффект — Ну как она? — спросила Таня, беря улики. — Терпимо, в полусонном состоянии. Врачи говорят, жить будет, это все, что я смог добыть, ключи, удостоверение, её карточка. — И одежда! А что ищем то? — Все, что может вывести нас на преступника, любая зацепка — А это? — подняла Таню маленькую колбу. — Содержимое из под ногтей, Валя сказала, что Юля возможно отбивалась от нападавшего, когда он её. Я пойду кофе хоть заварю, меня всю ночь кошмары мучили. Во время работы Холодов хмурился, что-то мычал и бурчал под нос. — Дед Андрей, чем ты так не доволен? — отшутилась Белая, — Чёт бурчит там под нос бурчит. — Неправильное у меня чувство какое-то Тань! — В плане? — Насчёт Юли. — Сейчас она пострадавшая, абстрагируйся от этого! — Не в этом дело! Всех собрали и распределили, всем объяснили, а ведь Султанов видел, что Юли нет и вопрос не поднял. — И что? С чего ты решил, что он понял? — не поняла девушка. — У него, по моему, по Юлии собрание сочинений, скоро можно будет рассказы писать, Тань! Юля оперативник, безупречное дело, с 2012 года на службе в ФЭС. — Она не давно опять с госпиталя, решила отлежаться не? — А что, если они специально? – Холодов замолчал, погрузившись в свои мысли. В голове роились обрывки информации, пытаясь сложиться в единую картину. Его интуиция, отточенная годами службы, настойчиво сигнализировала о нестыковках. Он чувствовал, что за фасадом обыденности скрывается что-то большее, что-то, что ускользает от внимания остальных. Возможно, его подозрения беспочвенны, но риск упустить важную деталь был слишком велик. — Если Юля под прикрытием должна была быть, и опять не следили, почему после собрания об этом даже не сказали, ну, об Юли? — По-моему, это паранойя, — усмехнулся Лёня. Юля говорила, что пробыла дома весь день и специально отключила телефон, что б отдохнуть. — Под ногтями найдены крем для смягчения рук и фруктовые составляющие. — Никогда не замечал за ней этой привычки! — отметил Андрей. Кроме врачей и Юли на её одежде нет других составляющих. — О как! А что свидетели теперь порядочные пошли? Не трогуют пока полиция не приехала? Андрей развёл руками. — На коже Юли мужское ДНК, на ранах, ДНК мужчины. — безлико кинула Таня, прибывая в шоке. — Напал мужчина... — очевидно сделал вывод Андрей. — И оставил свое ДНК, не раздевая жертву? — Ты же не хочешь сказать, что её... А почему тогда на одежде следов нет? В лаборатории повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом работающего оборудования. Андрей Холодов, склонившись над монитором, перечитывал результаты анализа ДНК, которые они нашли на девушке, словно не веря своим глазам. Татьяна Белая, стоящая рядом, с тревогой наблюдала за его реакцией. — Тааань! - позвал коллегу Андрей - что и требовалось доказать, скорее всего Юля царапалась но в базе его ДНК нет. — Это может быть, — наконец прошептала Белая, поднимая взгляд. - скорее всего она просто была не одна, она же тоже девушка, хочеться домой возвращаться, когда кто то ждёт, тёплый ужин на столе, и любовь Она подошла глянуть ему через плечо. — Этого только не хватало, — Таня постучала по плечу, — посмотри, кто.... Компьютер пикнул, после чего стал показывать формулы и соеденения. — Этого ещё не хватало, блин! — Только не говори, что ты что-то у Юли нашла, — тревожно сказал Андрей — Это Рогозиной надо сказать, у нас похоже отравление, — кинула Таня. Андрей вскочил к компьютеру, из исходных данных было понятно, что медсестра Дягелева сейчас находится в опасности. — Пошли это Вали, срочно. Андрей сел на стул Татьяны и начал нажимать кнопки, находить компьютер Вали, который входил в обширную сеть компании ФЭС, и найдя её рабочий стол кинул папку: "срочно". — Галина Николаевна, Дягелевой в крови экспериментальный проект, это не те таблетки, которые она пила изначально. Она пробовала на себе проект от генетического маркера. Галина подняла бровь. — Люцидал это средство от которого, как она думала, её проблемы, головокружение, тошнота, потеря ориентации. — Да туда что угодно можно вписать по симптомам, от эпилепсии разной формы до беременности. — Вот, Маркелова не знала, что беременна из-за симптомов, её травили, а когда не смогли убить, напали в городе. Она носила очень гениальный план по лечению генного маркера. — Почему там проблема? Витамины элементы, гормоны. Если они точно работают, как надо на этот маркер. — Соедениние, оно безвредно, если отдельно, но на самом деле туда добавили мышьяк и ртуть. — И это, явно не входило в лекарство изначально, его добавили, в новом составе его полно, — добавил Андрей, — и концентрация в крови у Дягелевой больше. Галина взяла трубку и крикнула. — Дягелева ушла? Черт, — ругнулась она, — три минуты назад, — скорее шепнула Рогозина себе. — Не критично? — общались эксперты. — Да, судя по концентрации.. Холодов побежал куда-то. — Андрей, Андрей ты куда? - крикнула Таня. — Галина Николаевна, я щас приду. — Рогозина напрягла лоб и улыбнулась. Пробегая мимо и найдя Леню в буфете, он позвал его с собой. — Что случилось? Пожар? Галина Николаевна? — Дягелева, у неё отравление. Судя по экспертизе таблетки были пропитаны мышьяком и ртутью, она может умиреть в соеденении с таблетками, которые она пьёт. — он увидел вопрос в глазах Лёни, —наши отметили, что на многих врачах был трекер, отслеживающий их показатели. Я нашёл эту программу, Майский на флешку скачал в больнице, пока там врача отвлекли. Валентина ходила, измеряя шагами морг, двери открылись. — Упала без сознания, — пояснил Лёня, неся ослабевшую девушку на руках. — Ясно, — кинула Валя, — кладите её аккуратно, я буду делать промывание ей и поставлю систему. Она включила фонарик, и открыв глаз, посветила на зрачок, померила пульс и поставила оксиметр. — Можно уходить, ребят, процесс не из приятных. Или вам тоже желудок промыть?