С лёгким прикосновением руки Принца Эллиота

***

Прошёл час? Два? Кто знает, может, и больше. Внутренний хронометр, к сожалению, давно барахлил, отказываясь отсчитывать минуты с должной точностью Я по-прежнему прижимал к себе Амира, случайным образом вдыхая нежный ванильный аромат. Он же, затаив дыхание, цеплялся за мою шею в отчаянной попытке найти хоть какое-то утешение. К счастью, постепенно это безумие начало проясняться. Его кожа обрела более здоровый оттенок, дыхание замедлилось, а сердце, до того колотившееся в исступлении, вновь отбивало привычный умиротворяющий ритм. Мне и самому заметно полегчало. Напряжение почти что спало. Но вот Авиатские твари не успокаивались. Одни, обезумев,  с остервенением царапали когтями преграду, клацая полусгнившими клыками и пуская на нас слюни. Другие яростно набрасывались друг на друга, в клочья разрывая и без того истерзанные тела. Все они выли, рычали и хрипели, а стоны сливались в оглушительный хор, пробирающий до костей. – Чего разбушевались? – невольно проворчал я, нахмурившись, но стараясь придать голосу небрежности. – Я думал, тебя только животные недолюбливают. А оказывается, это на всех нелюдей распространяется. Смотри, аж пена из пасти брызжет. – Ну уж извини, – огрызнулся Амир. –  Не всем же быть такими обаятельными, чтоб аж солнышко в затылок целовало с каждого восхода. – Ты сейчас назвал меня обаятельным? – Не обольщайся, – Амир не выдержал и тут же легко толкнул по предплечью ладошкой. – Ладно, ладно. Не злись. Лучше покажи лицо. Хочу понять, насколько всё плохо. – Хуже некуда, – принц приподнял голову и взглянул мне в глаза своим почерневшими склерами без зрачков. Внутрене я попросту не мог не восхититься этим зрелищем. Они словно как девственная тьма ночного неба, еще не тронутая сиянием звезд. – Проклятие, да? – Ну... – принц на удивление немного потянул с ответом. В итоге, выдав сухое, почти безжизненное «Ага. Ты прав», приложил голову обратно, сразу же их запрятав. – Хоть не болит? – По-разному. – А метка? Я видел, как ты прижимал к ней ладонь, когда всё началось. – Сейчас ничего не чувствую. – Совсем? – не унимался я. Поскольку чувствовал, что все не так просто. Но давить не хотелось. Не сейчас. Он и так измучен. – Легкое жжение осталось, – еще тише прошептал принц. – Жжение? Где? Могу посмотреть? – Ты уже, – ответил он. – Глаза. Жжётся, когда проходят. – Покажи ещё раз. Я осторожно отстранил Амира, стараясь не причинить дискомфорта. Его лицо по-прежнему казалось чуть бледным, но взгляд уже не был таким отстраненным, пусть и избегающим. – Посмотри на меня. – Не хочу, – ответил он, чуть отворачиваясь. – Амир, – повторяя имя, с еще большей нежностью приложил свои ладони ему на щечки, стараясь успокоить и заставить, наконец, поймать взгляд. Лишь тогда мы снова посмотрели друг на друга. В этот раз ситуация изменилась. И черные глаза обрели белые линии. Это было похоже на россыпь далеких звезд вперемешку с яркими молниями пробивающихся сквозь кромешную тьму. Зрелище завораживало, пугало и манило одновременно. Так же на щеках проступил легкий румянец, едва заметный на фоне общей бледности, от чего внутри всё сжалось. У меня рождалось нечто, что с трудом поддавалось контролю. Желание? Любопытство? Или просто… восхищение? Не знаю. Но одно было ясно наверняка: оторваться невозможно. – Как же так вышло? В тот день, когда ты вернулся в Академию после недели отсутствия, все думали, всё прошло благополучно. – Благополучно? – горько усмехнулся он. – Да уж, благополучно… Попробуй скажи это моему отцу. Он бы скорее окрестил это грандиозным провалом. – Мне говорили: «Избранный» не сможет двигаться, говорить и мыслить. Разве обычно проклятые это не буквально воплощенная смерть, лишенная души и воли? – Просто живая бездушная оболочка. Верно. Но я стал некоторым исключением. И опережаю твой вопрос: «Есть ли какой-то секрет?» Нет. Секретов не знаю. Просто так вышло. Волею случая оказался тем, кто способен обуздать проклятие. Вот и все. – А твоё состояние? Что это было? Раз уж обуздал, разве оно не должно тебя оставить и перейти к следующему принцу? – Это не так работает, – тяжело вздохнув, он отпихнул меня руками и сразу же отсел, отвернув лицо. – Человек либо проклят, либо нет. И раз уж оно меня настигло, то никуда не уйдёт. Конечно, я смог удержаться и не дать себя поглотить. Но оно не исчезнет просто по этой причине. А всего лишь будет подавлено до определённого времени. – И насколько часто наступает это «время»? – Примерно одну-две недели в несколько месяцев, от двух до трех раз на дню. Как видишь, итог тот же. Держусь. – Поверить не могу... Мне всегда твердили, что проклятие Винетов непоколебимая истина. Закон, против которого невозможно пойти. И вот передо мной  живое доказательство того, что закон этот может быть нарушен или… искажен? А что насчёт метки? Это тоже часть проклятия? Как они связаны? – Лично с проклятием никак. Мой ублюдок-отец решил, что может разобраться с проблемой самым примитивным способом. Видишь ли, меня с рождения готовили быть следующим. По подсчетам один ребёнок из шестидесятого поколения должен уродиться и унаследовать проклятие сразу после смерти предыдущего проклятого. И волею случая этим ребёнком оказался именно я. Так что... Она... Нужна для кое-чего. – Для чего? Говори конкретно. – Пожалуй, воздержусь от подробностей. Это болезненный уголок моей души, ворошить который совсем не хочется. Я еще не готов обнажать перед тобой эти раны, да и вряд ли когда-нибудь буду. – Амир, мы находимся в Авиате. Буквально в перепутье между людскими и адскими землями, среди кучи тварей. В крайне близкой, почти что интимной позе, после того, как я около нескольких часов утешал тебя. Поверь, если кому и нужно сейчас излить душу, выговориться, так это мне. В конце концов, чтобы вырваться отсюда, необходимо знать больше. Не хотелось бы столкнуться с неприятными сюрпризами в процессе. – Л-ладно, я понял, – Амир тяжело вздохнул и отвернулся, словно собираясь с духом. Его плечи слегка подрагивали, но я не стал его торопить, терпеливо ожидая, когда тот заговорит. – Метка нужна для момента отсоединения души. – Что за отсоединение? – не в силах противиться искушению, я медленно вознес руку, и кончик пальца робко коснулся шеи Амира, аккуратно проведя по линиям вниз. От неожиданности принц вздрогнул и стремительно отхлопнул по руке. Прикрыв татуировку ладонью. Лишь спустя томительные мгновения, словно выныривая из глубин небытия и нервно сглотнув, он выдавил из себя ответ: – Проще говоря, убьёт телесное воплощение при переходе. Свернет шею или снесёт голову, точно не знаю. – Убьёт? Но... Но зачем? Какой прок от твоей смерти? – Как только проклятие мной завладеет, душа отсоединится и пока не достигнет Межмирья, в ту же секунду метка уничтожит все остальное. А значит, не будет связи между телом и душой. И я останусь там навсегда, без возможности выбраться и переродиться. А порочный круг семейного проклятия прекратится вовсе... Наверное. – Что значит «наверное»? – Так думает мой отец, – пожал он плечами. – Самолично нашел один не самый надежный, но вполне возможный вариант. Так мне набили эту татуировку, а где-то к годам восьми поставил на активацию. Но это уже неважно. Раз уж усмирил проклятие в ночь семнадцатилетия, о ней можно сейчас не беспокоиться. – Ага, как же! Я же видел как ты за неё схватился, когда начался приступ. – Ну... Да, она всё еще активна и выжидает. И стоит наступить времени очередных приступов, сразу же активируется и готовится к моменту, когда дам слабину. Но я же держусь пока, так что все в порядке. – Ключевое слово «пока», – пробормотал я, чувствуя, как внутри все похолодело. Неужели ради прекращения этого проклятия Император был готов принести в жертву собственного ребёнка? Допустим, он не может повлиять на исход. Но обречь его на вечное заточение в Межмирье, лишив возможности переродиться в будущем? Жестокость и бесчеловечность. И как после этого можно оставаться спокойным и сдержанным? – И ты все это время молчал? – Знает лишь доктор Аргус и пару профессоров на пару с директором. – И они ничего с этим не делают?! – Никто не станет лезть в чужую страну со своими уставами и принципами. Тем более, когда речь идёт о правящей династии. Да и что они сделают? Погладят по головке и скажут: всё будет хорошо? Спасибо, не надо. От этого только хуже. – Только одного понять не могу. Причём тогда тут Его Высочество Ривэри? Зачем понадобилось впутывать и его в эту грязную историю? – я подался вперед, чуть склонив голову. Принц все еще избегал взгляда, но, казалось, кожей ощущал жажду, с которой я ловил каждое его дыхание. – Рири никто не должен был трогать, – тот грустно вздохнул. – Сам удивился, когда увидел. Однако отец объяснил это тем, что если со мной чего случится, младший принц будет следующий. От услышанного у меня чуть ли не отвисла челюсть. Расчетливость Императора Винета поражали воображение. Использовать собственных сыновей, как пешки в игре с судьбой, обрекая их на вечные страдания и муки. Что за отец так поступает? Мерзость. Если бы у меня были дети, я скорее сам познал муки ада, чем допустил подобное. Сердце сжалось от боли и сочувствия. – Что, шокирован? Добро пожаловать в мой мир. Здесь все немного… сложнее, чем кажется на первый взгляд, – Амир, заметив мое замешательство, попытался разрядить обстановку ироничной улыбкой. – Не то слово, – ответил я, все еще пытаясь осознать услышанное. – Надеюсь, после этого оставишь меня в покое со своими вечными допросами? – Нет, – ответил я серьёзным тоном. – То, что ты сейчас поведал, переворачивает саму суть нашего конфликта. – Что? Даже не думай сейчас говорить о том дне! – процедил он сквозь зубы. – Я не намерен это обсуждать. Сейчас, ни потом, никогда! – Почему нет? Если каждое твое слово – истина, тогда я вынужден признать: корень нашей размолвки кроется гораздо глубже. И это не просто дурацкая ситуация, а куда хуже... Ведь если бы я знал, что ты тогда на самом деле был проклят, тогда... – Хватит – возмутившись и нахмурившись, принц снова одарил меня своим вниманием, показав весь спектр негодования. – Больше не лезь. Если не понимаешь, то лучше перестань. – Я лишь хочу, наконец, прояснить всё. – выкрикнул, сам не осозная, насколько громко это получилось. На что Амир вздрогнул, словно от удара, и пошатнулся. В его глазах возник неприкрытый испуг. Он замер, превратившись в статую, высеченную из льда. – Зачем опять лезешь, куда не надо?! – Я не могу иначе! – выпалил прежде, чем успел подумать. – Можешь! Просто не хочешь. Как и всегда! Терпеть не могу эту лицемерную маску добродетели, которую так любишь на себя натягивать, при этом искренне веря в свою непоколебимую доброту. Принц отвернулся, обрывая нить нашего разговора. Но меня уже захлестывало бушующее море чувств, остановить которое было практически невозможно. – Знаешь что? – нахмурился я, направляя в его сторону указательный палец. – Мы все равно это обсудим. Вот вырву нас из этой западни, а потом уже вернёмся к разговору. Нравится тебе это или нет. Хоть убей меня потом, хоть выбей все зубы и сломай нос. Плевать! – Как ты собрался это делать, умник? Выход только наверх. Летать мы не умеем, так что взбираться надо самостоятельно. Что будет затруднительно, учитывая всех этих монстров. Если некоторых и прибьем с легкостью, с другими придётся провозиться. И это еще молчу о тех тварях, что поджидают на поверхности. И, увы, моё тело сейчас не в состоянии продержаться долго. Даже на ногах не устою. А за очередной прилив приступа и вовсе не отвечаю. Я и оглянулся, тщательно изучая все, что было вне купола. Орда чудовищ заполонила собой почти все видимое пространство. Все остальное – каменные плоские стены без выступов. – Хм... Есть пару мыслей. Сколько при тебе клинков? – Ты о чём? – Десятисантиметровые стилеты на ремешках. Сколько их? – Эм... – Амир в задумчивости протянул руки, будто перебирая четки в ладонях. Пальцы забегали в беспорядочном танце, пытаясь ухватить ускользающую мысль, но тщетно. В отчаянии он замотал головой, словно отгоняя назойливых мух. – Не знаю. Может, десять или одиннадцать. – Доставай все. Без единого звука он встал и опустился на одно колено, вынув скрытый на щиколотке стилет, а вместе с ним и второй, извлеченный из-под  другой штанины. Третий – из рукава, за ним четвёртый. Затем чуть приподнял верхнюю часть одежды, извлекая тонкий чёрный ремешок. Таких набралось ровно десять. Он сразу же отдал их мне. – Этого хватит? – Достаточно, чтобы сделать подобие ручной лестницы, – ответил я и, выпрямившись, подкинул один клинок вверх. За ним второй и остальные, изображая некое подобие не самого умелого жонглёра. Пока ни один не успел упасть, сцепил между собой четыре длинных пальца, и лезвие зависло в воздухе. После, описав дугу, с тихим стуком вонзились в каменную стену далеко за пределами. – Отлично. С этим решили. Теперь давай следующий, – я протянул руку, и Амир на мгновение застыл в нерешительности. – С чего взял, что есть еще? – Дословно: Десять-одиннадцать. Для человека, чья паранойя о собственной безопасности столь велика, что заставляет его прятать целый арсенал, ты проявил бы непростительную беспечность в отношении столь важной детали. Их точно одиннадцать. – Эм… – он замялся, однако, быстро смирившись, едва заметно кивнул. – Ладно, ты прав. Достану. Но отвернись. – Зачем? – Просто отвернись! И не поворачивайся, пока не скажу. – В штанах прячешь, что ли? – Нет, конечно! – засмущался он. – П-просто сделай, как говорю. – Ладно, ладно, – пробормотал я, закатывая глаза и с показным безразличием отворачиваясь спиной. Позади не было слышно ни шелеста ткани, ни щелчка пряжки ремня. Видимо, ошибся. – Всё, – произнёс принц через несколько секунд. И я тут же обернулся, застав момент, когда Амир аккуратно потер ладонью губу от стекающей слюны. От чего в голове мелькнула тень непристойной мысли. – Ты сейчас его из глотки вынул? – Да. И не смей шутить. Если из твоих уст вырвется хоть намек на пошлость, клянусь, познаешь гнев небес, направленный точно в твою уязвимую точку. – И не собирался. Но лучше этим не пользоваться таким образом. Обладание подобным даром, насколько известно, крайне небезопасное. Так и задохнуться можно. – Тебя забыл спросить, – Амир отмахнулся, словно речь шла о царапине на коленке. – Лучше скажи, что собираешься делать? – Хочу провоцировать монстров на еще большую агрессию. А потом проскользнуть, пока те будут заняты междоусобицей. Для этого буду использовать кровь. – развернув небольшой кусочек ткани от кофты на земле, порезанным пальцем провёл по шершавой поверхности, оставляя багровую отметину.  Затем свернул все в небольшой шарик, наполнив камнями для веса. Вроде бы неплохо. Достаточно, чтобы кинуть подальше и не сдуло ветром. Затем, особо не обговаривая план, бросил самодельную приманку в самую гущу тварей. Тот, упав, разорвался, рассыпав камни вокруг, придавив ткань с отпечатком крови на голову одного из огромных монстро-жаб. В ту же секунду поднялся невообразимый гвалт. Твари набросились друг на друга, разрывая в клочья. Воспользовавшись замешательством, машинально схватил Амира за руку и потащил к спасительной «лестнице». Добраться до стены оказалось не так сложно, как я предполагал. Монстры были слишком увлечены кровавой бойней, чтобы обратить на нас хоть какое-то внимание. Амир, хоть и держался из последних сил, ловко цеплялся за рукояти, подтягиваясь вверх. Я же следовал за ним по пятам, стараясь не терять равновесия. Каждый следующий стилет давался все труднее. Руки горели, мышцы ныли, а воздух вокруг становился все более разреженным и холодным. Амир, добравшись до верха первым, протянул мне руку, помогая взобраться на последнюю ступень. Перед нами открылся жуткий пейзаж: выжженная земля, усеянная костями и обломками скал, и клубящееся багровое небо с серыми тучами. Вдалеке виднелись очертания гор, но до них было бесконечно далеко. И ни одного открытого портала поблизости! К сожалению, много времени на размышления нет. Ведь позади та самая яма, из которой послышался дикий вой и скрежет когтей. Твари заметили пропажу. Бежали мы долго, особо не разбирая дороги. Амир, несмотря на свое состояние, держался молодцом, не отставая ни на шаг. Однако я видел, как ему тяжело. Бледное лицо, учащенное дыхание и дрожащие руки говорили сами за себя. В какой-то момент он споткнулся, чуть не упав. Мне удалось удержать его, не давая рухнуть на землю. Но проблемы на этом не закончились. – О, нет... – приметив в дали огромную свору гнилых полупсов, замер как вкопанный и судорожно оглянулся. Куда ни кинься, они везде. Разношерстные, отвратительные, от крошечных до гигантских. Зловонные, сильные, исполненные лютой злобой. – Флориан, в глазах снова темнеет... Я... Ой! Т-ты ч-чего?! – Молчи и не дрыгайся! – огрызнулся я, машинально подхватывая Амира на руки. Он, конечно, не пушинка, но и не обуза. Просто ситуация дерьмовая. Очень дерьмовая. К счастью, в одном уголке замаячила пещера. Темная, зловещая, но это лучше, чем быть разорванным на части. Не сбавляя скорости, я влетел внутрь. Сразу же, воспользовавшись моментом, закрыл проход теми же мелийскими камнями, создавая прозрачную стену. Затем бережно опустил Амира на землю, и, ладонями обрамив его лицо, заглянул в глаза. Они действительно вновь покрылись легкой плёнкой тьмы, но с некоторыми изменениями. Зрачки, прежде поглощенные мраком, теперь пылали багровым оттенком. – Прости, – пробубнил он. – Если бы не мои неконтролируемые феромоны и приступы, было бы куда проще. Не человек, а ходячая катастрофа. – Ты вовсе не катастрофа. И, в конце концов, мы же выбрались из ямы. Самое сложное позади. Остались мелочи. Лишь найти открытый портал и выйти. К слову, у меня есть даже идея, как это сделать, не выходя из защиты, – ответил я и, отойдя на пару шагов, поудобнее схватился за оставшийся стилет. Обнажив его, влил в лезвие искру малой силы. И вот уже ладони пылал огненный клинок, вытянувшийся в подобие меча. С настоящим, конечно, не сравнится, но хотя бы облегчит задачу. Сейчас нужно найти подходящую стену. Такую, чтобы была достаточно толстой и не обвалилась от удара, но и не слишком твердой, чтоб пробить. Осмотрев пещеру, мой взгляд остановился на одной из них. Подойдя ближе, прикоснулся к поверхности, ощущая шероховатость и прохладу камня. Затем замахнулся огненным клинком и нанес первый удар. Камни разлетелись в стороны, обнажая серую породу, создавая небольшое углубление. В нее же заложил небольшую скопленую чистую энергию. – Погоди… Нифит? – Амир удивлённо вскинул брови, едва не задохнувшись от изумления. – Да ладно! Неужели и такое умеешь? – Без понятия, но попробовать можно. – Ну конечно! Теперь у тебя обязательно все сто процентов получится. Типичный «идеал», – Амир, будто разочарованно вздохнув, недовольно закатил глаза. И учитывая их нынешний вид, эта досада показалась даже милой. Долго не отвлекаясь, сразу же сосредоточился, стараясь вспомнить все детали, которые видел. Профессор объяснял, что Нифит — это своего рода связь с природой. Возможность почувствовать её изнутри. Когда все вокруг сияет, как на людской земле, подобная сила весьма бесполезна. Там особо ничего не разберёшь. Но здесь все кишит отравой. А значит, почувствовать даже тонкий намёк на свет, излучаемый через демонические круги, будет найти проще. Главное — правильно рассчитать параметры и направить энергию в нужную точку на лбу. Когда все было готово, сразу отошел назад. Затушил клинок, огоньки. Сел на землю в позу лотоса и приложил ладони к друг другу, за секунду до поставив между бровей маленькую кровяную точку. Прошло немного времени, прежде чем я понял, как это может работать. И с горем пополам все же смог ухватиться за тонкую нить. Чтож... Это потребует больше времени, чем хотелось бы. – Эм, Флориан..? – принц аккуратно коснулся моего плеча, пару раз тыкнув пальцем. – Прости, что отвлекаю. Мне... Кхм... Мне что-то совсем не хорошо. Веки мои распахнулись, и взгляд невольно метнулся к принцу. В его облике читалась какая-то растерянность, а в глазах плескался неестественный, почти болезненный испуг. – Болит что-то? – От вони голова кружится. И... Ты убрал свет. Тут темно. – Чтобы использовать Нифит, нужна полная отдача силы. Эти искры вытягивают слишком много, так что... Ох, ладно. Прости. Иди сюда, – легким движением потянул принца за руку, и он, потеряв равновесие, подался вперед, камнем рухнув в объятия. – Вернуть огоньки пока не могу. Потерпи немного. А если смрад станет невыносимым, дыши мной. Так будет легче. Принц немного опешил. Но ничего не ответив, словно послушный зверёк, прильнул носиком к плечу,  втягивая запах. От его легкого обжигающего дыхания,  касающегося иногда участков кожи на шее, стало даже щекотно, рождая еле заметное покалывание. Как Амир умудряется быть таким противоречивым? Недавно только извергал гнев, сыпал упреками, чуть ли не клялся в ненависти. И вот, словно ничего не бывало, робко просит об утешении. Что за эмоциональные качели? – Флориан, – тишина вновь вдруг рассыпалась трещиной его голоса. Он звучал довольно нежно, слегка смущённо и немного неуверенно. – Да? Что такое? – Ты тоже воняешь. – У меня немного специфические феромоны, – ответил ему, стараясь казаться беспечным. – Не всем может нравиться. – Я не сказал, что мне не нравится. Я сказал, ты воняешь, – тихо хмыкнул в ответ, но отстраняться не стал. Он, казалось, даже глубже зарылся носом, чем вогнал меня в дикое смущение. Ну вот, опять. Самый настоящий манипулятор. Горе тому, кто осмелится полюбить это очаровательное чудовище. – Ладно, сиди тихо, – проговорил я, устраивая его поудобнее. Затем, снова сомкнув веки, собираясь погрузиться в очередные поиски. Однако ненадолго, поскольку Амир вновь заговорил: – Флориан. – Что? – Прошу, не говори никому о проклятии. Сохрани это в тайне. – Об этом можешь не переживать. – И еще кое-что... – продолжал он чуть ли не шёпотом. – Можешь больше никогда со мной не разговаривать? Не подходить, ни смотреть, ни думать... Когда вернёмся, ни о чём не спрашивай и просто исчезни из моей жизни, хорошо? – Так, – тяжело вздохнув и слегка нахмурившись, серьезно был намерен отложить свои дела. – Заметь, сейчас не я начал этот разговор. Так что теперь не отвертишься. – Я лишь попросил… – А я лишь ответил отказом. Хочешь, чтобы отстал? Хорошо. Там, в Академии, быть может, отстану. Но прежде, раз уж мы еще тут, давай обсудим это. – Сказал же. Не хочу ничего обсуждать. Почему тебя вообще это так волнует? – Я, может, помириться хочу. А ты мне предлагаешь связи оборвать. – Примириться будет трудно. Ты ведь ранил меня... Сильнее, чем кто-либо когда-либо смел. Твой удар достиг так глубоко, что оставил кровоточащую рану, не заживающую болью обиды, превзошедшую все, что знал прежде. Мне было настолько неприятно, что даже говорить об этом мерзко. Но самое ужасное в этом то, что я и сам отчасти виноват... Поэтому не думаю, что это возможно. Есть слова, которые нельзя забрать обратно. И вещи, которые не склеить. – Ох, Амир, – я печально вздохнул, затем нежно улыбнулся. – Ну, подумаешь, разбил Эверт. Давай будем честны. Это же и правда просто безделушка. Целых три года минуло. Неужели такая мелочь стоит стольких переживаний? – Для тебя, может, и нет. А я до сих пор всей душой ненавижу тот день, когда ты подошёл и дал тот гребёный Эверт. – Я искренне хотел как лучше... – Лучше? Хах... Ну да. В этом весь ты. Как там все о тебе отзываются? Флориан Риовэлли, наследник славного имени и несметных владений. Золотая ложка во рту, друзья, девушки на любой вкус, осознанная мощь. Высокий, как древняя башня, статный, с безупречными чертами лица и силой. Словно выкованной из самой стали истинной формы альфа-самца, сошедшего со страниц бульварного романа. Благоухающий свежестью, безупречно выглаженный и облаченный в форму Академии, всегда сидевшую безукоризненно, словно с иголочки. Естественно, по всем канонам добрый, умный и популярный. Кажется, нет ни одного человека в Академии, кто бы не слышал твоего имени и громко не восхищался тобой. И ни одного, кому бы ты «случайно» не протянул руку помощи в какой-нибудь мелочи. Только вот, лично я вижу тебя лицемером, закутанного в тогу добродетели. И это твое «хотел как лучше» безумно раздражает. – Оу... – я удивленно вскинул брови, совершенно не ожидая такого откровения. – Не будь последнего, я бы решил, что тобой движет чёрная зависть. – Зависти во мне, как желчи, – процедил он, отстраняясь. Затем спиной вжался в стену, руки обхватили колени, будто ища защиты. – Знаю, это очень по-детски. Но мне правда всегда было завидно. Я ведь, как ты, по сути, ничего не добился. Даже думал постоянно: Вот-вот вернусь в Тимерию, помру… а Флориан останется. Здесь, среди этой толпы, в круговороте жизни. А я..? Вспомнят ли они обо мне хоть раз? Хоть раз зададутся вопросом, куда же делся Амир? Хах... Глупости… Меня и сейчас то никто не замечает. И чего только добился? Ни друзей, ни взаимной любви... – Взаимной любви? – вздрогнул я, зачем-то зацепившись за это, только услышав. – А что, есть кто-то, кто тебе сильно нравится? – Хах... – тот горько усмехнулся, но глаза поднять не посмел. – Я говорю о любви, Флориан. Не о симпатии. – Разве есть разница? – Какой тупой вопрос. Конечно, есть! Тебе ведь нравится твой друг Равель. Но это не значит, что туда переплетены какие-то иные чувства, верно? А все те девушки, которые тебя окружают? Хочешь сказать, ни одна из них тебе не нравится? – Ну... Я... – Но любишь ли ты их? Возьмем твою девушку. Разве можно сказать, что она тебе просто нравится? Это как если бы сказал: " Мне нравится Синти. Равель. И... ну, скажем, Шейла, Бивиета, Зак и Генри...". И что теперь бежать на свидание со всеми подряд и строить отношения? Нет, конечно. Значит, разница всё-таки есть. К своей половинке ты явно испытываешь нечто большее, чем просто симпатию и сексуальное напряжение. Если же нет, то она ничем не отличается от тех девушек, с которыми ты просто иногда спал. – Ах... Ну... – я вдруг призадумался, почувствовав в груди нечто странное. Однако не успев ничего толком осмыслить, Амир резко затороторил, обрывая нить мысли. – Впрочем неважно. Я лишь пытался показать, насколько мы разные. Ты окружен друзьями, поклонницами, у тебя есть все, чего только можно пожелать. А я… я просто жалкий. У меня не то что кого-то близкого, даже друга не сыщешь, который хватится после моей пропажи. Полный неудачник. Надо было быть более открытым, научиться строить взаимоотношения с окружающими, поддерживать их. Но... В этом оказался слишком слаб. Легче спрятаться в кокон одиночества, пусть и зная, что он душит не хуже верёвки. Легче молчать, чем выносить на суд собственные мысли и чувства, рискуя быть непонятым, осмеянным или отвергнутым, – продолжал он, медленно потирая щечки от стекающих слез тыльной стороной ладони. – Да. Ты превосходишь. Легче находишь общий язык, принимаешь помощь и готов помогать сам. Людям с тобой легко. Однако есть в тебе одна крайне отвратительная личность, которая почему-то всех, кроме меня, обходит. То, на чем твоя доброта заканчивается. Ведь сделав нечто ценное, сам же это потом и обесцениваешь. – Что? Я никогда ничего не обесценивал. – Не обесценивал? Чтож. Позволь напомнить. Ты объявился в тот самый момент, когда я был на критической точке внутреннего отчаяния перед отъездом в Тимерию. И после разговора дал Эверт. Вот, казалось бы, ничего необычного. Просто кусочек стекла с частичкой солнца внутри. А так тепло на душе стало. Просто дал его мне. И, по сути, будто бы сказал: «Хей, я помню о тебе. Помню о том, что ты боишься темноты. Вот тебе свет. Всё будет хорошо». И это согрело до глубины души. Не столько даже ценный дар, призванный усмирить страхи, сколько непоколебимая уверенность в моем возвращении, которую даже на миг не подверг сомнению. Не могу до сих пор передать словами то невероятное чувство, Флориан. Тёплое и необъяснимо восхитительное. Даже умирать стало не так уж страшно. – Ты же... Только что сказал... Ненавидишь этот день. – Истинно так. Ненавижу. И жажду вычеркнуть из памяти, словно кошмарный сон, не только это, но и все, что последовало за ним. Я вернулся в Тимерию, и меня сразу же заперли в гробнице Императорского кладбища. Замуровали камнями и оставили наедине с надвигающейся тьмой. В тот роковой вечер я ждал смерти с обреченным смирением. Метка причиняла невыносимую боль, пульсировала, удушала и была готова войти в фазу уничтожения сразу же, как только душа отсоединится, однако... – принц вдруг замолчал и опустил голову вниз, уводя взгляд. –... Душа не покинула тело. Я чувствовал, как проклятие пытается завладеть моим разумом, как метка сжигает плоть. Но держался. Держался из последних сил, цепляясь за воспоминания, за те моменты, когда чувствовал себя живым и... За тот лучик света, который возник в самый невыносимый для меня момент. Эверт и правда засиял. Не помню, как тогда смог совладать с руками, но необъяснимым образом, он оказался у меня в ладонях. Я тогда подумал, что вот же... Все еще могу держаться... И пока горит свет, все будет хорошо. Справлюсь. Обязательно справлюсь. А потом вернусь и... искренне поблагодарю его. – Амир... – я хотел было что-то сказать. Однако принц сразу же перебил: – Не знаю, как долго длился этот кошмар. Время потеряло всякий смысл. Существовал только непрекращающийся поток боли и отчаянная борьба за сохранение себя. А Эверт… Он был единственным источником надежды в этой кромешной тьме. Меня проведали лишь через неделю. Нашли лежащего без сознания на алтаре с шариком, зажатым в руке. Жрецы, конечно, не могли понять, как я выжил. Как метка не убила меня? Они задавали много вопросов, но не получили ни одного внятного ответа. Я собирался поговорить с тобой сразу по возвращению в Академию, но все никак не решался подойти, поскольку вокруг постоянно вился рой: то стайка твоих поклонниц, то знакомые, то друзья... Мне не хотелось делать это на виду. Потому, решил немного подождать. Однако, в какой-то момент мы случайно встретились в коридоре между занятиями. Ты стоял у окна, задумчиво глядя на уходящее солнце. Казался таким же, как и прежде. Спокойным, невозмутимым, расслабленным. Я хотел подбежать. Но в тот момент будто что-то остановило. Страх? Смущение? Не знаю… Помню, что на миг просто замер на месте, наблюдая издалека. Затем ты повернулся, и наши взгляды встретились. На твоем лице мелькнула легкая улыбка. А потом... – принц осекся на полуслове и лишь титаническим усилием сдерживал рвущийся наружу поток эмоций. – Потом мы... – Не надо, – остановил я его, взмахнув рукой, ощущая, как по щекам разливается обжигающий стыд. Я помнил все по-своему. Но теперь, когда Амир так подробно расписал, что с ним происходило, о своих чувствах и о проклятии, то стало безумно стыдно за своё поведение. Как же трудно вспомнить... Для меня это был просто мимолетный уход. Амир уехал, поскольку должен был пережить семнадцатилетие. Я дал ему Эверт на время, поскольку знал, что он боится темноты, и вряд ли кто-нибудь бы озаботился дать ему хоть одну свечу. Но все остальное... Даже не задумывался. Ни о том, что творилось в его душе, ни о том, как он вообще это пережил. Как будто отмахнулся от чего-то незначительного, не стоящего внимания. А когда он вернулся, даже не задался вопросом: «А как прошло?», «Как ты, Амир?». Ничего из этого. Я лишь... Попросил вернуть мне мой Эверт, раз он ему больше не нужен. И когда это произошло, Амир отказал. Я не мог понять, почему он не хочет вернуть мне мою вещь? Ведь я дал тот шарик не навсегда, а лишь на время до возвращения. Но, видимо, мы друг друга не поняли. И потому, нормально не разобравшись, повздорили. Я привык к нашим перепалкам, поэтому не воспринимал их всерьез. В конце концов, было ли в наших отношениях что-то еще, кроме этой вечной брани? Сколько раз мы сходились в словесной схватке? Кажется, каждый раз, при каждой встрече. Но в тот раз что-то надломилось. Настолько, что когда слова стали оружием, а гнев застилил глаза, Амир, не думая, швырнул этот злополучный Эверт о стену, и тот, просвистев в опасной близости, разбился вдребезги. Мы оба тогда замолчали. Всего на несколько секунд. А затем, не сговариваясь, разодрались. Набили друг другу лица, переломали по пальцу, и, кажется, он даже пару раз плюнул мне в лицо. Нас разнимало несколько человек, которым также попутно влетело. То была настоящая мясорубка. В сравнении с последующими схватками первая отличалась звериной беспощадностью. Тогда я, упрямый осел, гнул свою линию, но теперь… теперь все в корне изменилось. Знай тогда, как это было для него важно, не то, что не спорил, и дышать лишний раз бы не посмел. – Как бы то ни было, прошу в последний раз, Флориан. Давай навсегда сделаем вид, будто незнакомы. Вернёмся в Академию и больше никогда... Никогда не будем даже смотреть в сторону друг друга. Если ты оставишь меня в покое, я, в свою очередь, приложу все усилия, чтобы больше никогда не искать повода для драки. Договорились? Когда он умолк, я не нашел в себе сил ответить. В груди разрасталась ледяная боль, словно осколки льда впивались в самое сердце. Голова налилась свинцом, мысли спутались, а руки, словно чужие, судорожно сжались от странных ощущений. Сейчас меня переполняет желание высказаться. Хочется прояснить все до мельчайших деталей. Но не обернется ли это жалкой попыткой оправдаться, о которой даже слышать не хочет? – Вставай, – произнёс я серьёзным тоном, вновь воссоздавая огненный клинок. Амир заметно удивился такому напору, но не стал спорить. Он медленно поднялся с земли, в последний раз промокнув почти высохшие после слёз глаза. – Чего удумал? – Я прочувствовал примерное местонахождение открытого демонического круга через Нифит. Теперь будем выбираться способом «ТриВи». Попросту говоря, прорвемся сквозь эту чертову чащу, невзирая на препятствия, и выберемся. – Так не получится, – напомнил он, кивнув головой. – Сил не хватит. – По отдельности нет. Но... Если бы ты поделился своей, вполне смогу прочистить нам небольшой путь. – А?! – Амир недовольно скривил губы от отвращения. – Фу, Флориан! Гадость какая! – Ой, да брось. Мы не в том положении, чтобы думать о приличии. Сам посуди. Ты сейчас не в состоянии. Воспользоваться своей силой, даже если очень захочешь, будет довольно трудно. Плюсом не ясно, когда будет очередной приступ. Но если доверишь часть своей мощи, я стану сосудом, удвоив потенциал. К тому же, в объединение со своей силой стану на уровне какого-нибудь мага класса «А-1». Так мы спокойно прорвёмся и выберемся, наконец. – Фууу... – приложив ладони к ушам, принц демонстративно повторил. – Гадость! Гадость! Гадость! Даже думать противно! Ну уж нет! Это может опасно при несовместимости. А если не сойдётся? – Даже если так. Это не опаснее, чем скурить пачку сигарет за раз. – Все равно нет! Я закатил глаза, прикусив язык от досады. Торговаться в такой момент – верх идиотизма. Демонический круг не ждет, пока Его Высочество натешится своей брезгливостью. – Ладно, – выдохнул я, стараясь сохранить остатки терпения. – Как знаешь. Будем тогда ждать, пока тебя опять скрючит от боли, и молиться богам, чтобы очередной приступ не совпал с появлением какой-нибудь особо голодной твари со способностями разбить защиту. Уверен, это куда приятнее, чем "гадость" разделить силу. Амир нахмурился, пожевав губу. Он явно колебался, взвешивая все "за" и "против". И все же, устало вздохнув, бросил недовольный взгляд. Даже не пытаясь спрятать вспыхнувшие красные щеки. – Это всё еще мерзко. – Но необходимо, – ответил я и, коснувшись пальцами губ, словно лаская их предвкушением, медленно ввел в рот. Затем, вытащив, протянул в сторону Амира. – Ты знаешь, что делать. Лизни. – Не буду я ничего лизать! – Это работает только через слюнообмен. Либо поцелуй, либо так. Конечно, рот в рот эффективнее, но целоваться мы точно не будем. У меня есть девушка. – Скорее вырву себе язык и скормлю бродячим псам, чем тебя поцелую. – Вот видишь. Мы думаем одинаково. Так что давай лизни разок и отстану. – Может, есть какой-то другой способ? Ну, кроме лизания пальцев и… поцелуя? Может кровь? Или волосы? Или… – он замолчал, покраснев еще сильнее. – Я не знаю. Но нализываться как-то не входило в мои планы. Стыд и позор какой-то! Я усмехнулся, наблюдая за его мучениями. – Боюсь, принц, древняя магия не так уж разнообразна в своих методах. Либо слюна, либо… Знаешь, я тут подумал. А что если мы найдем какое-нибудь животное? Ну, не знаю, какую-нибудь жабу Иль Вет с магическими свойствами. Заставим ее нас облизать. Это же будет куда менее отвратительно, чем… – Флориан, заткнись! – воскликнул Амир, закрыв лицо руками. – Просто заткнись и дай подумать! Я терпеливо ждал. Знал, что выбора у него особо то и нет. К счастью, долго принц не сопротивлялся. – Ладно. Только быстро, – убрал он руки от лица, тяжёло и выдохнув. – Но чтобы я больше никогда об этом не вспоминал! – Всего раз. Потом оба забудем. Амир то ли с отвращением, то ли с неявным смущением взглянул на мою руку, будто это была какая-то мерзкая гусеница. Медленно преодолевая невидимое сопротивление, наклонился, прибрав немного волосы, и прикоснулся кончиком языка к пальцу. Легкое покалывание пробежало по телу, и я почувствовал, как в меня вливается чужая энергия. Мощь Амира была… странной. Тягучей, липкой, как патока. Она не обжигала, как моя, но давила изнутри, заполняя каждую клеточку тела. Стоило сосредоточиться, направляя в огненный клинок, тот тут же вспыхнул с новой силой, став ярче и жарче. Теперь это был не просто магический огонь, а некое подобие плазмы, готовое испепелить все на своем пути. Ощущение было настолько мощным, что едва не потерял контроль над собой. – Готов? – спросил, чувствуя, как голос звучит более уверенно и громко. Амир лишь кивнул в ответ, выглядя немного бледным и измученным. Видимо, передача силы далась ему нелегко. Я же, напротив, чувствовал себя превосходно. Никогда еще не ощущал себя настолько сильным. Я шагнул за пределы пещеры и защитного купола, игриво прокрутив воссозданым оружием. В тот же момент на стороне взревело чудище и бросилось в атаку. Выверенный удар сразу рассек тварь пополам. Плоть зашипела, обугливаясь под воздействием пламени, и тот рассыпался в пепел. За ним последовал второй. Но сразу же раздался вопль, и гнида рухнула на землю. Пламя не только рассекало плоть, но и выжгло скверну, лишая жизненной силы. – Ого! – усмехнулся, небрежно бросив взгляд через плечо на Амира. – Ваше Высочество, да у нас, похоже, пугающе идеальная совместимость. – Заткнись! – выкрикнул он и, едая выдохнув, сразу же вышел из защиты, прильнув прямо к моей спине. Прочувствовав очередной прилив сладких феромонов, остальные монстры чуть ли не всей оравой бросились в атаку. Я вновь стал защищаться, взмахивая клинком с нечеловеческой скоростью. Однако так не может продолжаться вечно. Хоть сейчас легко удаётся их победить, через некоторое время дополнительная сила вернется к Амиру. Тогда они попросто задавят нас количеством. Второй раз поделиться ей он не сможет чисто физически. Поэтому, чем быстрее достигнем демонического круга, тем лучше. Мы продвигались сквозь орду, оставляя за собой след из пепла и обугленных останков. Разрывая тварей, я бежал по возможности на одном уровне, на котором мог бежать Принц. Он же, в свою очередь, очень старался, пусть иногда ноги и подводили. Наконец впереди забрезжил знакомый силуэт. Адреналин и осознание близкой цели придали сил, но внутри все же чувствовал, как резерв иссякает с каждой секундой. – Беги, не оглядывайся! – толкнул принца в тот самый момент, когда один из монстров схватил за ногу. Я взвыл от боли, но тут же обрушил на голову чудовища всю оставшуюся мощь. Тварь забилась в конвульсиях и рассыпалась в пепел. Амир, вырвавшись вперед, уже достиг демонического круга. Он обернулся, протягивая руку, явно не собираясь уходить в одиночку. Последний взмах клинка, еще несколько ударов и вскоре достиг цели, успев сцепиться пальцами. Мы провалились внутрь.