Туи.

Туи.

      Тэхену говорили о том, что нельзя общаться с пациентами реабилитационного центра, куда он устроился на практику не без помощи своего отца. Про одиноко стоящее здание почти на самом берегу моря, ходило много легенд, но работать там было самой заветной мечтой у будущего врача-психиатра Ким Тэхена.       Приехав туда, молодой специалист числился на должности медбрата и просто помощника, так как в силу своей неопытности, его просто не допустили одного общаться с пациентами.       Клиники для людей с отклонениями психики всегда интересовали парня, и именно поэтому он решил стать врачом-психиатром.       В первую неделю пребывания там Тэхен познакомился с персоналом, узнал некоторые местные байки и шутки, попробовал основные блюда от местного повара и привык к своей небольшой комнатке, в которой жил один.       Позже молодой человек узнал имя местного мастера на все руки, работника Мин Юнги, который занимался мелким ремонтом всего центра: что-то прибить, что-то повесить, что-то прикрутить. Парень был всегда занят днем и встречался с Тэхеном только вечером, после отбоя, когда все пациенты расходились по своим палатам. Они вместе кидали мяч на небольшой баскетбольной площадке, прогуливались по узкими дорожкам вдоль высоких и стройных туй и делились друг с другом всем, что произошло за рабочий день.       Вечер за вечером, неделя за неделей, время летело очень быстро, и Тэхен понял, что привязался к Юнги. Тот, в свою очередь, тоже испытывал нежные чувства. Встретившись в очередной вечер недалеко от площадки, молодые люди очень долго молча стояли, смотря друг на друга, а затем Юнги просто поцеловал Тэхена.       Парень понимал, что скоро уедет домой и продолжит учиться в университете, а Юнги останется здесь, приколачивая отвалившиеся полки, затягивая болты на кранах и проверяя электрику.       Когда Тэхен решил встретиться с Юнги в очередной раз, тот не пришел. Не пришел он и в следующий вечер, а днем его не было видно, и парень даже не знал, где именно может находиться его рабочая подсобка или склад с инструментом, о котором он не раз рассказывал.       Завтракая как-то в столовой и пытаясь высмотреть Юнги среди персонала, Тэхен пережевывал невкусную на этот раз кашу и о чем-то сосредоточенно думал. Женщины-медсестры, сидящие с парнем за одним столиком, обсуждали какого-то «местного баскетболиста, который снова не двигается и не разговаривает», когда парень неохотно к ним прислушался.       Поинтересовавшись о «спортсмене», Тэхен выяснил, что того зовут Нам Сону и он уже пять лет находится в клинике. За последние полгода его состояние сильно улучшилось, но буквально на днях у него случился приступ, и Сону снова превратился в «живую куклу»: он сам не двигается, не говорит, не ест и не ходит в туалет. Тэхен настолько заинтересовался этой историей, что попросил показать ему Сону, на что медсестры только переглянулись.       Молодой человек в компании двух женщин шел по длинному коридору, в котором было очень тихо, по сравнению с другими отделениями. Дойдя до последней палаты, одна из женщин открыла дверь. В инвалидной коляске, спиной к входящим, сидел парень. Он смотрел в окно и никак не реагировал на происходящее вокруг, даже когда Тэхен обошел его и ужаснулся от знакомого до боли, ставшего любимым лица. Перед ним сейчас был Мин Юнги. Тот самый Юнги, который был мастером на все руки и работал в клинике не первый год. Тот самый, что кидал с ним мяч поздними вечерами, тот самый, что рассказывал ему о звездах, когда они смотрели в ночное небо, тот самый, что обнимал его, целуя на узкой дорожке между высоких и стройных туй. Это был Мин Юнги. Тот самый Мин Юнги, который стал любимым для Тэхена.       Женщины поправили Юнги съехавшую с плеча футболку, чуть больше отодвинули штору и вытерли вытекающие из приоткрытого рта слюни.       — Он слышит? — со стеклянными от слез глазами спросил Тэхен.       — Да. И все осознает, только немного по-своему. Его привезли в таком состоянии, и он был в нем почти год, потом постепенно начал оттаивать. Пару раз чуть не разрушил палату, но для его диагноза это нормально.       Тэхен все еще не понимал как. Как его смогли так обвести вокруг пальца, как он не догадался, что Юнги — вовсе не работник клиники, а самый настоящий пациент, и самое главное — как он выбирался из палаты.       Увидев краем глаза небольшой предмет, похожий на отвертку, торчащий из-под матраса, Тэхен уже хотел сообщить об этом женщинам, но мельком взглянув Юнги в глаза, поймал его изменившийся взгляд и слегка нарисовавшуюся улыбку. Грустную улыбку, в которой читалось «прости». Тэхен не выдержал, он вылетел, словно пуля из палаты, забежал в какое-то небольшое помещение с кучей склянок и пробирок и упал на колени. Он рыдал, стараясь максимально заглушить эмоции и не привлекать к себе внимания. В голове не укладывалось еще и то, что медсестры звали Юнги — Нам Сону. Они звали его Сону. Получается, Юнги полностью выдуманный? Его не существует? Имя этого парня — Сону? Нам Сону?       Тэхен бежал. Он бежал так быстро, что не чувствовал своих ног. Выбежав из клиники, он побежал через парк, где гуляли пациенты, и уперся в железное ограждение. Ему хотелось вырваться из этого ада, забыть все то, что он только что видел, не знать, не слышать, не помнить, проснуться…       — Юнги! — кричал парень, смотря на разбивающиеся о камни волны. — Почему ты так со мной, Юнги?

…

      — Диссоциативное расстройство, кататонический ступор, шизофрения, диссоциативное расстройство, кататонический ступор, шизофрения, — бормотал парень, постепенно просыпаясь.       Тэхену снилось, как он совершает опечатки, быстро записывая заметки в телефоне о диагнозах Юнги.       — Диссоциативное…       Парень открыл глаза.       — Юнги!       Тэхен тут же соскочил с постели и посмотрел в окно. Утреннее солнце пробивалось сквозь тонкую вуаль, ветер шелестел зеленью деревьев, а вдалеке медперсонал выводил на прогулку пациентов. Только стройные и высокие туи вдоль узкой дорожки стояли неподвижно.       — Юнги…       Парень выбежал из общежития.       «Который сейчас час? Сколько же я спал? Я опоздал?» — этот и другие вопросы плотно засели в голове, но Тэхена интересовало только одно: Юнги.       Вбежав, словно сумасшедший, в столовую, он тут же налетел на заведующую.       — Госпожа Кан, простите…       — Что такое, Тэхен?       — Госпожа Кан, где я могу найти Мин Юнги?       — Юнги? — свела брови женщина. — Наш сантехник?       — Да.       — Ну… у него своя кладовка на первом этаже. Здесь выходишь, прямо по коридору до самого конца, потом налево. А что случилось?       — Кажется, я люблю его! — выпалил парень.       Он бросился бежать со всех ног, провожаемый вопросительным взглядом женщины.       Врываясь в небольшую комнатку, заваленную инструментом, спотыкаясь за какие-то ящики и едва не падая на стеллаж с литературой, ошарашенный Тэхен все же оказался перед глазами не менее ошарашенного Юнги.       — Скажи мне, что я не сплю, — произнес медбрат.       — Вроде бы нет, — ответил Юнги.       — Скажи мне, что ты настоящий, — все еще задыхаясь, сказал парень.       — На, потрогай, — вытягивая руку, улыбнулся Юнги.       — Скажи мне, что тот поцелуй был на самом деле.       — Какой поцелуй?       Тэхен выдохнул. Он внезапно осознал, что никакого поцелуя не было и это был всего лишь сон.       — Прости… мне приснилось… Мне приснилось, что…       Юнги, до этого перебирающий запчасти от новой сантехники, аккуратно сложил красивые гайки в коробочку, снял перчатки и подошел к парню.       — О каком поцелуе ты говорил? — поинтересовался сантехник.       — Прости, мне показалось, что ты целовал меня. Но это был всего лишь сон.       Юнги ухмыльнулся.       — Какие интересные сны тебе снятся…       Он подошел еще ближе и мягко улыбнулся.       — Я не поцеловал тебя до сих пор лишь потому, что не хочу разбивать свое сердце. Ты скоро уедешь отсюда, а я останусь работать здесь. Я просто не смогу без тебя и рискую стать одним из пациентов, чего я очень не хочу.       — Поехали со мной, — сказал Тэхен. — В город.       Юнги хмыкнул и задумался.       Он уже несколько лет работает в этой клинике, и это место стало для него родным. Парня все устраивало ровно до этого момента. Так может быть, пора что-то менять?       — Поцелуй меня, — прошептал Тэхен, смотря в глаза.       — Ты мечтал работать в этой клинике, а сейчас зовешь меня в город…       — Я не вернусь сюда. Мне приснился кошмар. Я не хочу работать в клинике. Буду просто давать консультации.       — Что же такого тебе приснилось?       — Поцелуй меня, или я сейчас наброшусь на тебя сам.       — Это угроза? — улыбнулся Юнги и положил свои руки на талию парня.       — Будем считать, что угроза.       — Такой дерзкий, мне прям нравится.       Устав терпеть, Тэхен схватил Юнги за плечи и, вдавив того в стену, впился в его губы.       — Мне приснилось, — едва разорвав поцелуй, прошептал парень, — что ты меня не помнишь. Что ты болен, что являешься пациентом здесь, и все, что было между нами, все наши вечера — все это исчезло. Я не хочу так. Я против этого. Ты мне нравишься, Юнги. Давай уедем из этого места?       — Вот уж не думал, что брошу работу из-за какого-то парня. Но это Ты. И из-за тебя я готов к переменам.       — Юнги, в туалете на втором снова кран… — мужчина застыл в дверях, когда увидел перед собой обнимающихся медбрата и сантехника, — …кран потек. Не мог бы ты…       — Сейчас посмотрю, господин Ли.       Юнги отошел от Тэхена, взял инструмент и уже направился к мужчине, но тот мило улыбнулся.       — Можно позже, это не срочно, — сказал пришедший и вышел, закрыв дверь.       — Поедешь со мной? — послышалось из-за спины.       — Поеду, — улыбнулся Юнги. — Только кран проверю сначала.       Тэхен вышел из здания и пошел по узкой дорожке. Он остановился около высоких и стройных туй, когда увидел, как работники клиники везут пациента на инвалидной коляске, лица которого он не видел.       — Юнги! — крикнул парень и хотел уже было сорваться с места, как его схватили за руку.       — Чего орешь? Я здесь. Кран подкрутил, больше не течет, но менять все равно надо, — размахивая инструментом, сказал Юнги.       — Юнги…       — Тебе точно пора возвращаться домой. Про это место столько легенд ходит, что тут даже врачи с головой не дружат. И ты туда же.       — Ущипни меня. Я должен знать, что не сплю.       — Может, лучше поцелую?

…

Спасибо, что были со мной.

Zhanna Nuur,

2024г.