Я люблю тебя

      Одним нажатием на плечи Вуди усаживают на диван. Раф сидит справа от него, Донни слева, а Лео стоял напротив и возвышался. Пальцы Вуди дрожали. Одно дело, когда противостоишь одному, но не когда троим сразу. — Ну? — требовательно интересуется Леонардо, скрестив руки на пластроне. Его пальцы напряжённо и ритмично барабанили по руке, нервируя Вуди ещё больше. Лидер не обращал на звук внимания, пристально глядя на доставщика, словно может пронзить его взглядом. — Ничего не хочешь сказать? Что тут, собственно говоря, можно вообще сказать? Всё, что им нужно было знать, они уже знают. Не долго думая, Вуди повторил вслух свои мысли. Раф с угрозой заскалился. — Не хочешь разговаривать? Значит, предпочитаешь решить всё так, как я это люблю? — Вуди, у тебя был половой акт с несовершеннолетним, — монотонно заявил Донни. Казалось, что он даже не моргал. — Почему ты решил, что имеешь на это право? Диркинс почесал затылок, нервно сжав колено рукой. — У него возраст согласия же наступил. У Донателло дëрнулось нижнее веко. — Возраст согласия в Нью-Йорке — семнадцать лет. Вуди широко раскрыл глаза и вздрогнул на месте. — Семнадцать?! Не может быть, должно же быть шестнадцать. — В Южной Каролине так конечно, — взгляд Лео казался ещё более холодным, чем несколько минут назад. — Как и в 31 штате. Но в Нью-Йорке это семнадцать лет. Вуди сглотнув образовавшийся комок в горле и провёл ладонью по потному лбу. — Ох, мне жаль, ребята, я не знал. — Незнание законов от ответственности не освобождает, Диркинс, — Раф больно ткнул его пальцем в предплечье. — Ты трахался с ребёнком. Нашим ребёнком. Я не шучу, за такое убить мало. — Даже если бы возраст согласия действительно был бы шестнадцать лет, Майки слишком юн, чтобы давать полноценное «да» на подобное, — Лео сильнее выпрямил спину, из-за чего казался ещё выше. — Тебе же девятнадцать лет. Думаешь, что если ты совокуплялся не с человеком, то тебе сойдёт это с рук? Законы на нас не действуют, но мы сами можем его вершить, когда дело касается нашего брата. Вуди открыл было рот, чтобы сказать один факт для своего оправдания. Майки уже исполнилось семнадцать лет в Измерении Х, поэтому по факту они имеют право этим заниматься. Однако Вуди закрыл рот. Он обещал, что никогда не расскажет об этом даже под угрозой расстрела. Майки ему доверяет, и Вуди своё слово сдержит. — Вы правы, — Вуди хмуро кивает. На самом деле они в какой-то степени действительно правы, Майки слишком юный, чтобы действительно соглашаться на подобное. Он прекрасно видит, как это всё выглядит со стороны. — Я знатно облажался в этом плане. Мне не следовало… — Диркинс прикусил язык. Неловко говорить о сексе в присутствии трёх парней, так ещё и братьев твоего парня. Это слишком личное, чтобы произносить подобное вслух. — Ну, вы знаете. Я больше не стану его никак ни к чему подталкивать, пока он в самом деле не будет готов. Братья хмуро переглянулись. — Мы тебя хорошо знаем, Вуди, — твёрдо заявляет Раф, выдыхая. Если он обращается к нему по имени, значит спокойствие его настигло. — Знаем, что ты бы не воспользовался Майки в грязных целях. — Десять минут назад вы что-то об этом не вспоминали, — шёпотом пробормотал Диркинс, имея в виду нападение на него. — А чего ты ожидал? — Донни приподнял одну бровь с таким взглядом, будто говорил с невеждой. — Это наш младший брат. Вполне естественно, что мы слегка будем его опекать. — Слегка?! — Вуди вытаращил глаза. Золотая троица казалась совершенно невозмутимой. Да уж, Майкстер может гордиться своими телохранителями. — Вы угрожали меня кастрировать! Раф пожимает плечами: — Но ведь не кастрировали же. — Вуди, почему именно Майки? — задаëт вопрос Донателло. Вуди недоумённо приподнял бровь. — Что ещё за вопрос? — На самом деле очень хороший вопрос, — с неким давлением в голосе указывает Лео. — Почему из всех парней ты выбрал именно Майки? Чем мутант-черепаха лучше красивых, на твой взгляд, парней? Вуди фыркнул с улыбкой на губах. Перед глазами пролетел первый момент, когда между ними пролетела искра. Вуди смотрел на то, как грациозно Микеланджело управлял кусаригамой, как его глаза сияли во время драки, как шутки слетали у него изо рта. А потом самого Вуди слегка ранили, и Майки был рядом с ним. Он проводил его до дома, помогал его матери с ужином, думал о нём. Как вообще можно не любить такого хорошего парня? — Майки — это Майки, — нежно пробормотал Вуди, начиная теребить пальцы между собой. — В этом всё его преимущество. Лео недоумённо приподнял бровь и переглянулся с Донни, который в ответ на немой вопрос просто пожал плечами. Лео потëр переносицу. — Вообще мимо, Вуди, это не аргумент. Что для них можно считать аргументом? Вуди поднялся с дивана, чтобы быть с Лео на одном уровне роста. — Майки просто охренеть какой классный, — смело выдает Вуди, приподняв подбородок и скрестив руки на груди. — Он как блинчики с ягодами и сиропом на завтрак, понимаете? Каким бы злым ты ни проснулся, он одним своим появлением поднимает мне настроение, — Вуди принялся медленно жестикулировать руками, желая через жесты продемонстрировать всё, что он чувствует к Майки. — Ему достаточно просто улыбнуться мне, чтобы самый хмурый день обрёл яркие краски. Донни удовлетворëнно хмыкнул. — Что ж, это хорошо… — Я ещё не закончил, — говорит Вуди через плечо, вновь возвращаясь к гляделки с Леонардо. — Ребята, вам так повезло, что у вас такой брат, серьёзно. Прошло немного времени, прежде чем до меня дошло, что он всегда рядом, когда мне плохо. Готовит куриный бульон, если меня раздражает кашель; обнимает, если я злюсь или расстроен; кидает мне в лицо водяную бомбочку, чтобы развеселить меня. Я ещё ничего не говорю о том, как с ним интересно проводить время, он очень разносторонняя личность. Лео слегка улыбнулся. — Ладно, тогда… — Чувак, я всё ещё не закончил. Мы можем говорить обо всём. Мне приятно слышать его звонкий голос, касаться его, обсуждать с ним всё на свете, потому что от разговоров с ним у меня невероятно тепло в животе. — Окей, мы поняли, — пытался сказать Раф, но Вуди, даже не глядя в его сторону, предупреждающие поднял указательный палец вверх. — Я не договорил! Раф и Донни устало переглянулись и закатили глаза. Лео же едва сдерживался, чтобы его уголки губ не поднялись на всё лицо от искренней радости за младшего брата. — А ещё глаза у Майки сказочно красивые; напоминают мой любимый пляж, куда я ездил с мамой, когда жил в Южной Каролине. Как-нибудь приглядитесь, чтобы убедиться, что нет глаз прекраснее, чем у него. Мне с ним хорошо. Одно только существование Майки на этом свете впихивают в меня желание жить в этом проклятом городе, который вечно любят захватывать пришельцы и динозавры. Благодаря ему я начал любить свою работу, — Вуди широко улыбнулся. — Я серьёзно, он так хвалил меня за эту должность, хотя мне просто нужны были деньги и я пришёл по объявлению. Я люблю Майки, потому что он Майки, — Диркинс прикусил нижнюю губу. — Милый, смешной, интересный, очаровательный, слегка чокнутый и охренеть какой классный. Вот теперь можете говорить. Довольно впечатляющая речь. Если Раф и Донни просто удивлённо смотрят на спину разносчику пиццы, то вот Лео прекрасно видит как сияют глаза Вуди, когда он говорит о Майки. — Ну ты, конечно, развёл здесь сопли, — единственное, что сказал Раф с непроницаемым выражением лица. — Долго репетировал? Вуди разворачивается к ним лицом, поставив руки на пояс. — Я просто говорю, что думаю. — Ладно, — Лео приподнимает руки в локтях и обходит Вуди. Он встал рядом с младшими братьями и требовательно уставился на Вуди. — Допустим, соблазнение Майки у тебя действительно в планы не входило. — Но он это сделал, — вставил Рафаэль свои пять центов с непроницаемым лицом. — Давайте покалечим его. Лео широко раскрыл свои глаза и уставился на брата. — Раф! — Да я же осторожно его побью, не по лицу же, — улыбнувшись с оскалом произносит Раф. При этом он смотрит прямо в глаза напуганного Вуди, желая ощутить чужой страх. — Нет, мы этого делать не будем. — Ну, ты как хочешь, а я его покалечу. Раф действительно поднялся с места, но Лео быстро нажал ему на плечо и спустил обратно на диван. Темперамент тут же нахмурился и скрестил руки на груди. — Если ты обидишь Майки, твоя жизнь окажется без вести пропавшей, — хмуро заявляет Донателло. — Донни! — Закопаем глубоко, Диркинс, — добавляет Рафаэль. — Да так, что найдут лишь тогда, когда твоё тело разлагаться начнёт. — Парни! Спасибо миру за то, что хотя бы Лео старается быть на его стороне. Лидер команды переместил свой хмурый взгляд на Вуди. — В общем, мы не собираемся лезть в ваши отношения. — Нет? — Раф и Донни одновременно повернули к нему свои головы. Лео приподнял руку вверх, чтобы они замолчали. — Однако он наш младший брат. Если из-за тебя у него появится хотя бы одна слезинка, хотя бы один синяк, что угодно, что нам не понравится… — Лео сделал существенную паузу. Вуди вздохнул. — …тогда вы меня заживо закопаете у меня на заднем дворе, я уже понял. — Вуди, пойми нашу осторожность, — взгляд Донни наконец-то смягчается, что можно считать добрым знаком. — Ты не первая любовь Майки, ему сильно нравился Крис Брэдфорд когда-то. — Мне казалось, что вы не знали, что ему нравятся парни. — Мы не знали, — добавляет Раф. — Сейчас сложили всё вместе. В принципе это было очевидно, у Майки сердечки в глазах плавали, конечно, он тогда втрескался в эту псину. — А он оказался сорокалетним ублюдком, который на хвосте вертел какие-либо отношения с ним, даже дружеские, а это было всё, что нужно Майки, — Донни скрестил руки на груди и прижался панцирем к спинке дивана, прожигая стену хмурым взглядом. — Майки было очень тяжело тогда. Его обманули, оскорбили и жестоко отшили. — Я никогда так с Майки не поступлю, — серьёзно заявляет Вуди, полностью уверенный в своих словах. — Я не позволю себе причинить ему боль. Клянусь. Удовлетворённые братья Майки кивнули. В этот момент послышался щелчок турникетов. Ребята повернули головы в сторону Эйприл и Кейси. — Отлично, вы в порядке, — О’Нил с облегчением выдохнула, поправляя свой чёрный воротник. — Я звонила двенадцать раз. — Реально, йоу, я уже начал волноваться, что вы втянулись в какую-то драку без меня, — добавил Кейси, сложив руки в замок за спиной.

***

      Майки делает очередной очень маленький глоток, стараясь ничего не пролить. Это было трудно, поскольку руки невыносимо тряслись. Мастер Сплинтер же выглядел совершенно спокойным. Он смотрел на Майки, ожидая начала разговора, чем только сильнее заставлял нервничать. — Микеланджело, — начал Сплинтер, поскольку язык его сына прирос к нëбу, отказываясь говорить. — Ты уверен, что у тебя всё хорошо? — У-у-у м-меня всë нормально, — Майки растянул на лице нервозную улыбку. — Л-лучше просто не бывает. — Складывается ощущение, что ты хочешь мне что-то сказать. Майки отложил кружку на поле додзё. Немного чая ещё оставалось, но он понимает, что просто откладывает неизбежное. — Не то что бы хочу, но вам надо это знать. — Та-ак? Майки выдохнул, отгоняя свои мысли из головы, как надоедливых мух. Чем раньше он сообщит, тем лучше… Или хуже. — Я поцеловался с парнем, — резко выдал Майки, зажмурив глаза и опустив голову. — И мне понравилось. Настолько понравилось, что м-мы начали встречаться. Повисла мёртвая тишина. Безумно тяжёлая тишина, в которой Майки отказывался открывать глаза. Руки снова беспокойно затряслись. Почему же это так сложно? В этот момент он ожидает, что мастер Сплинтер захочет тростью выбить из него эту дурь. Было страшно признаваться в своей ориентации братьям… Но Сенсей — это совсем другой разговор. Отец медленно поднялся с места и обошёл Майки стороной. Как только он прошёл мимо, глаза черепахи раскрылись, но взгляд всё ещё был прижат к полу. Дрожащие пальцы крепко сжали колени. В горле бешено колотилось сердце. Майки неуверенно приподнял взгляд и увидел как Сенсей наливает в свою белую кружку жидкость из бутылки, в которой до всего этого обычно хранился алкоголь. — Настолько страшная весть, что трезвым её не переварить? — слова вырвались изо рта быстрее, чем язык успел их остановить. Хвост Сплинтера начал двигаться по полу, и Майки вновь опустил взгляд и прикусил язык. — Только не сердитесь, Сенсей. Пожалуйста, не сердитесь. Я не знаю, как так вышло, но так получилось. Я такой. Мне очень жаль, если я вас разочаровал, но можете хотя бы не ненавидеть меня за то, что я не могу контролировать? Сложно объяснить, как это работает, но мне очень жаль… — всё тише и тише бормотал Майки. Мастер Сплинтер развернулся к нему, и Майки тут же замолк. Он чувствовал чужой страх. Похоже, это значит, что Сенсей в ужасе. Или это его собственные эмоции? Не ясно. Возможно, им обоим страшно. За то время, что он думал, мастер Сплинтер уже уселся обратно напротив него. Майки смущённо уставился на бесцветную жидкость в кружке Сенсея, которую он протягивал. — Выпей. Майки растерянно наклонил голову. Прочитав вопрос у него на лице, мастер Сплинтер прочистил горло: — Это не алкоголь. — А что тогда? Святая вода? — Выпей, — требовательно повторил Йоши, сильнее выпрямляя руку в сторону сына. — Тебя трясёт. Майки принимает кружку и медленно подносит её ко рту. Как только она достигла его, он в один присест осушил самую обычную воду. Что ещё остаётся? Что ему делать? Это метод «кнута и пряника»? Сначала напоим, а потом отметелим? Микеланджело опускает кружку между ними. Взгляд смотрит в пол без какого-либо желания подниматься. — Я вырос в Японии, где подобные отношения осуждаются обществом, — наконец заговорил мастер Сплинтер. Подобные слова не очень ему нравятся. Учитель аккуратно провёл рукой по боку кружки. — Нас с Ороку Саки предупреждали о тех ситуациях, которые ждут клан Хамато, если мы очерним его честь. Однополые отношения были в списке вещей, ведущих к смертельному позору. Челюсть Майки задрожала, он вновь закусил внутреннюю сторону щеки. — Это было так убедительно. Людской род, популяция происходит от союза мужчины и женщины, так и создаётся семья. Так процветает наш мир. Обычно и правильно. Майки тихо фыркнул. — А через некоторое время моя жизнь приобретает иной оборот. Ороку Саки предал клан Хамато, устроил пожар в додзё и убил всех, кто мне дорог… А также забрал мою единственную дочь. Майки знал эту тяжкую предысторию Сенсея. Он был на самой страшной части, поэтому мутант не рискнул его перебивать. — И на этом ничего не закончилось, — мастер Сплинтер издал грустный смешок. — Я переехал в Америку и нашёл четырёх черепашек, которые стали для меня детьми, а не домашними питомцами. Жизнь стала сложнее, как и моя позиция насчёт многих вещей. Майки неуверенно приподнял глаза на отца. Руки перестали дрожать. — Единственное, что меня волнует, — это чтобы мои дети были в добром здравии, — их взгляды встретились. Глаза мастера Сплинтера с нежностью и добротой смотрели на него. — А главное, чтобы они были живыми. Это самое важное. Послышался мальчишеский всхлип. Голубые глаза Майки наполнились слезами, которые только и ждали своего часа. — Ты можешь любить, кого хочешь. Даже если б я был бы против, я не имею права вмешиваться в твою личную жизнь. Это сугубо твой выбор. — Папа, — тихо пробормотал Майки и резко прижался к его груди. Руки крепко вцепились в кимоно крысы-мутанта. Сплинтер обнял своего ребёнка и больше ничего не говорил, поскольку рыдания Микеланджело были громче любого голоса. Он поглаживал сына по голове. Его уши были опущены от чувства разочарования. Не в сторону Микеланджело, нет, Сплинтер был абсолютно искренним. Он чувствовал разочарование от того, что «другие» люди вынуждены бояться, что подумает их семья. Будто они какие-то ошибки природы, звери или полные ничтожества. Хамато Йоши так ненавидел мнение большинства народов, которые доходили до крайности в своей агрессии и ненависти к не традиционным отношениям, что могли прибегать к такому уровню наказаний, что после смерти попадали в ад. Ему хочется быть выше этого. Он действительно чувствует лёгкость в душе, когда говорит, что его не волнует, с кем его сын встречается. Хотелось бы, чтобы мир был добрее к таким людям. Спустя некоторое время рыдания Микеланджело стихли, но он не выпускал отца из хватки. — Так значит, — отец насмешливо улыбнулся. Его сын менял тяжёлую атмосферу в комнате шутками. Возможно, в данной ситуации нужен тот же подход, — мне всё же стоит волноваться по поводу мальчиков? Майки хихикнул. Отцы такие отцы, обычно паникуют, когда у дочерей появляются парни, а тут у сына. Интересно получается. Черепаха ослабила хватку, но сам Сплинтер не выпускал его из своих объятий. — Похоже на то. — Кто наш счастливчик, что смог заполучить твоё сердце? Кейси Джонс? Майки резко вырвался из объятий, ошарашенно глядя на Сенсея. — Что? Фу, нет! Он далеко не в моём вкусе. Сплинтер слегка рассмеялся. — Нет, серьёзно, как вы могли такое подумать? Мы с ним просто друзья. Далеко не мой типаж. Он такой же противный как Раф. — А Вуди Диркинс? — в глазах Сплинтера сияли дьявольские огоньки. Майки невольно улыбнулся и закатил глаза. — А вот он полностью мой типаж. Йоши задумчиво хмыкнул и начал размеренно гладить свою бороду. — Как всё началось между вами? Майки прикусил губу и ещё шире улыбнулся. — Раз вам так интересно…

***

— Вы чего такие напряжённые? — с усмешкой выдаёт Кейси, смотря на компанию из черепах и разносчика пиццы. — О, привет, Диркинс. Надеюсь, ты пришёл с пиццей. Умираю от голода, а в моём холодильнике только овощи и яйца. Вуди прочистил горло и неловко улыбнулся. — Всю пиццу, что я сегодня принёс, мы съели с Майки, прости. Кейси тоскливо матюкнулся, за что получил тычок в бок от Эйприл. — Тебе было бы полезно немного здоровой пищи, Джонс, авитаминоз не шутки, — ухмыляясь, заявляет Донни. — Ой, не надо меня тут пугать заумными словечками, неповторимый Кейси Джонс сам знает, что ему есть, — прищурившись в сторону черепахи с фиолетовой маской, хоккеист хмыкнул. В этот момент сëдзи раскрываются, и из додзё выбегает совершенно счастливый Микеланджело. — Помяни чёрта, — Раф закатил глаза. Майки не обращает внимания на гостей и мчится прямиком к своему парню. Он обнимает его за шею и рывком притягивается к его губам. Братья мигом застонали от этих нежностей, ничуть не удивлённая Эйприл ласково улыбнулась, а вот Кейси заметно побледнел на месте. — Майки, ради Бога, делайте это тогда, когда тут нет свидетелей, — Раф раздражённо нахмурился. Майки только в этот момент оторвался от крайне довольного Вуди, так и не разрывая объятий. — И кто тут вздумался меня учить? Парень, которого невозможно оторвать от Моны каждый раз, когда она попадается тебе на глаза? — в глазах Майки горели привычные чертята. — Ах ты маленький… Лео кладёт руку на плечо Рафа с какой-то нежной улыбкой. — Правда ведь хорошо, когда у него хорошее настроение? Раф терпеть не может этот блаженный тон старшего брата, от него у него всё зудит под кожей. Он сбрасывает руку Лео и недовольно фыркает. После же засматривается на Майки, который снова полез к Вуди за поцелуем. На этот раз Раф искренне улыбнулся этой картине, но, заметив ухмылку Донни, тут же принял на себя серьёзное выражение лица. — Эм… — первое, что сказал Кейси за весь этот испанский марафон страсти в реальной жизни. — Так вы что… Гомики? Эйприл на автомате дала Кейси просто настоящего отцовского леща по затылку. Лео, Раф и Донни же посмотрели на Джонса с осуждением. — За что? — Серьёзно, Джонс? — хмуро высказывается Эйприл, скрестив руки на груди. — Серьёзно? — А что я сказал? — Полную глупость, — добавил Донни. — Впрочем, это же Кейси Джонс, нет ничего удивительного. Майки и Вуди хмуро переглянулись. Ярлык «гомики» им вообще не нравился. — У тебя с этим какие-то проблемы? — Вуди хотел шагнуть вперёд, но Майки остановил его своей рукой и двинулся к хоккеисту первым. — Что-то не так? — Н-ничего, просто я думал, что вы нормальные. Эйприл снова продемонстрировала мощность своего подзатыльника. Кейси раздражённо цыкнул и прикрыл затылок. — Прям сказать ничего нельзя, сразу по голове. Будь добрее, будь толерантнее, — Кейси закатил глаза. — Да в моё время матери отлетали, как обоймы в пулемёте. — Ну да, — легко отвечает Майки. — Давай, продолжай. Я фрик, ничтожество, отребье, сукин сын, идиот и всякое, что идёт у тебя дальше по списку. Вперёд, я всё выдержу. Лео смешно скорчил мордочку. — А когда я его практически также назвал, он заперся в комнате и не выходил, — тихо прошептал Лео так, чтобы слышали только Раф и Донни. — Да не собирался я тебя оскорблять, чувак, — Кейси поморщился и отряхнул свою чёрную куртку. — Просто это как-то, ну, — хоккеист неуверенно пожимает плечами, — странно, не находишь? Я не представляю парней, которые хотят парней. — Я бисексуал, а не гей, — Майки тяжело вздохнул. — А я гей, — добавляет Вуди в стороне, приобняв черепаху в оранжевой маске. — А он гей, — подтверждает Майки и улыбается. — И знаешь что? Я потратил весь свой страх, когда планировал рассказать это братьям и Сенсею. Так что твоё осуждение я не осуждаю. Я устал бояться этого, — Майки развёл руки в стороны и похрустел шеей. — Я теперь очередной фрик для тебя? Очнись, Кейси, я всё тот же, — Майки шагнул ещё раз в сторону Джонса, на что тот автоматически сделал один шаг назад. Мимика черепахи немного дрогнула, но он старался держать лицо. — Я всё та же черепаха, ни больше ни меньше. Изменились только мои личные отношения, вернее они никогда не менялись. Я был таким всю жизнь. Прости, если разочаровал. — Так, подожди, — Кейси выставил между ними ладони, сохраняя жалкое подобие личного пространства. — Не сердись, я просто не могу понять. Каким образом тебя начало тянуть к мужикам? Вуди я не так долго знаю, но ты… — Просто так вышло, — спокойно выдал Майки, пожав плечами. — Что с того? — Ну, я явно не буду прыгать от радости, услышав, что мой друг любит мальчиков. — Двадцать первый век, Кейси, — Эйприл тяжело вздохнула и прикрыла лоб ладонью. — Простите, ребята, если моё мнение вас задевает, — Кейси недовольно нахмурился. — К сожалению, ничего не могу с этим поделать. Для меня это не норма. — Ты думаешь, я этого хотел? — у Майки гневно раздулись ноздри. — В один день смотрю на женскую грудь, а потом просыпаюсь с мыслью: «Эй, а сегодня я хочу члены посасать». Вуди мгновенно прочувствовал на себе разгневанные взгляды старших братьев Майки и выставил руки в защитном жесте. — Нет-нет, такого не было! — Мамой поклянись, — хмуро требует Раф. — Я не буду клясться матерью. — Значит, ты врëшь? Глаза Вуди комично широко раскрылись. — Что? Нет. — От чего же тогда не клянëшься? — Матерями не клянусь. Пока на заднем плане происходила перепалка между массовкой, Майки продолжил беседовать с Кейси. — Я не должен тебе ничего доказывать. — Я и не прошу. Встречайся с кем хочешь, — не особо радостно заявляет Кейси, — только не тискайтесь у меня на глазах. — Я тискался с Вуди у тебя на глазах в своём доме, — Майки скрестил руки на груди и склонил голову набок. — Почему-то гетеросексуальные парочки не спрашивают мнения окружающих, когда обжимаются у всех на глазах. — На глазах у всех обжимаются на свадьбах и в кино для взрослых. Майки недоверчиво пришурился. — Кто из нас живёт в канализации, ты или я? Складывается ощущение, что я знаю реальный мир больше тебя, — Майки перевёл взгляд на Эйприл, которая с самого начала выглядела совершенно понимающей. — А ты откуда знаешь? Ты не слишком удивилась. Эйприл неловко хихикнула, спрятала руки за спину, а её щёки порозовели. — Ты слишком много чувствуешь, когда Вуди рядом. Слишком…громко. Майки покраснел в ответ и смущённо хихикнул. После же покачал головой, отгоняя непристойности всякие и вернулся к разговору с Кейси. — Это всего лишь стереотипы, чувак. Я не стану бросаться на каждого парня. Отец мне сказал, что это не болезнь. Как правша и левша, только тут у меня всё сразу. — Было проще, когда я не знал об этом, — Кейси прочистил горло и вздохнул. — Тем не менее, ты мне друг. Я не обещаю, но постараюсь смириться с этим. Ты прав, ты не обязан стесняться меня, когда ты у себя дома… Но сексом у меня на глазах…! — Успокойся, этого не будет, — Майки фыркнул сквозь смех, поставив руки на пояс. — Начнём с чего-то попроще. — Да, — Кейси кивнул. — Хороший вариант. Майки протянул ему руку. Джонс неуверенно опустил на неё взгляд. Черепаха раздражённо простонала. — Да блин, Кейси, у меня есть парень, я его на тебя не променяю. — Откуда мне знать? — Джонс неуверенно теребит руки. Эйприл старается молчать и не психануть на месте. — Ты не в моём вкусе, — уверенно заявляет Майки, опуская руку. Кейси тут же растерянно на него взглянул. — В смысле? А что во мне не так? — Честно говоря, всё, — Микеланджело скептически оглядел его с головы до ног. — Я даже под угрозой отретромутагениться с тобой даже флиртовать не буду. — Почему? — хоккеист недовольно нахмурился. — Почему это вдруг я не могу тебе понравиться? Кейси Джонс всем нравится. — А больше всего своему отражению, — Майки нагло ухмыльнулся и приподнял подбородок. Пару секунд Кейси хмурился, а после улыбнулся в ответ и по-дружески шлëпнул его по плечу. Это хороший знак. — Да, ты всё тот же.