Mein Tod.

Мне снится сон. Каждый чертов день после того, как умерла моя бабушка, мне снится один и тот же сон. Как высокий мужчина лет сорока-сорока пяти крепко пожимает мне руку со словами: —Час настал. —с отчётливым немецким акцентом говорит он И я просыпаюсь. В холодном поту и непонимании того, что происходит. Каждый день на протяжении сорока дней я вижу одну и ту же картину, которая с каждым разом пугает меня все больше и больше, сжимая все мое естество внутри. Эта фигура наводила на меня такое странное чувство, будто мы связаны с ним уже очень много лет, но никогда не знали друг друга. И будто бы настало время, чтобы сделать это. Но я понятия не имею, кто он. Его ярко-зеленые глаза с карим отливом внутри то и дело заглядывали прямо в душу, охватывая весь разум и сердце, заставляя думать о том, о чем задумываться не следует приличному советскому гражданину. И все это за каких-то пару секунд. ***

Проснувшись с резким вдохом от нахлынувшего ужаса, Мария открыла глаза. На улице было пасмурно, и прохладный ветер дул из раскрытого мамой окна. Ведь советские граждане каждый день проветривали окна, дабы организм был закалённым и готовым встретить вирусные заболевания! Мария Викторовна-- семнадцатилетняя ученица четвёртого курса музыкального училища, комсомолка и член молодёжной группы творческого объединения МАССОЛИТ. Честная советская гражданка, резво отстаивающая советскую идеологию, любимица своих родителей и гордость семьи. Длинные рыжие волосы, голубые глаза и фарфорово-розовая кожа делали её стан ангельским и пречистым, что весьма привлекало молодых людей вокруг неё. Однако Мария не давала никому прикоснуться к себе, оставляя парней лишь в позиции верных друзей и товарищей. Девушка была полна стремлений, жизненных сил и амбиций. Но никогда не знаешь, что день грядущий готовит человеку. —Мама, я на учебу!— скоро надевая новенькое белое платьице, купленное на первые заработанные сбережения, молвила Мария.— Буду поздно: Михаил Александрович просит забежать к нему в Грибоедов и обсудить наше будущее выступление.—наскоро расчесав волосы громко сказала девушка. —Хорошо, доченька, возвращайся скорее! Светлана Николаевна быстро подбежала к Марии и легонько поцеловала её в щеку, окинув в спину милостивым гордым взглядом за свою радость. Мать очень гордилась дочерью за то, что она училась в таком приличном заведении, да и еще и под покровительством самого Михаила Александровича Берлиоза—одного из заседателей МАССОЛИТа, который в столичных кругах считался одним из лучших заведений для развития творчества советского гражданина. Выбежав из подъезда и пожелав доброго утра сидящим на скамье тетушкам, Мария поспешила на трамвай. Бежав изо всей мочи, сломя все ноги и изойдя испариной на лбу, она не успела. Ругнувшись у себя в голове, а не вслух, ведь порядочному человеку выражаться такими словами не подобающе, девушка стала думать, как сейчас поступить, ведь пара начинается уже через двадцать минут, а от её дома, хоть он и не так далеко от училища, ехать столько же. И даже если она поймает какой-то попутный транспорт, время очень сильно поджимало рамки, заставляя студентку волноваться еще сильнее. Что же делать? Ничего не оставалось, как выйти на край дороги и голосовать. Ближайший трамвай придет только через полчаса, а такого времени Мария не имела. Волосы развевались на ветру и путались, что создавало раздражительность у девушки, смешиваясь с волнением, и все это слилось в такую суматошную сумбурность в её голове, что хотелось только одного: поскорее доехать и начать учебный день. Вскоре с остановке подъехал автомобиль. Он вызвал в молодой гражданке такое изумление, какое описать будет трудно. Черный как смоль M-1 поразил её своей грациозностью и громадностью. Словно какая-то диковинная машина остановилась перед нею. Я про такое даже в книжках не читала. Какое потрясающее изобретение! И стоит наверное целое состояние… Окно автомобиля опустилось, и гражданин с высоким звенящим голосом, лица которого не было видно, сказал: —Гражданочка, вам куда? —Мне бы к училищу музыкальному, да поскорее, если можно. —Прошу, садитесь-с!— все той же подскакиваюшей интонацией молвил он. Мария поспешно уселась на заднем сидении, удивляясь красоте новой модели Советского Союза. Девушка начала аккуратно разглядывать незнакомца: на нем был клетчатый костюм, белые взъерошенные волосы и маленькие очки, которые сползли на самый край переносицы. Его бегающие глаза, словно у чертенка, приносили чувство сомнения и недоверия к этой персоне. —Сильно опаздываете? —Вовсе нет. Однако времени не так много. Проехав еще пару километров , он сказал: —Очаровательно выглядите! Вы бы понравились нашему хозяину…— последнюю фразу он обронил очень тихо, но девушка успела зацепиться за нее слухом. Это звучало как бред сумасшедшего: как понравилась? Какой хозяин? Она ничего не ответила на это, лишь сказала, увидев, что они уже приехали к училищу: —Вот тут остановите, пожалуйста. Клетчатый гражданин остановил машину, резко затормозив, да так, что Марию Викторовну слегка затошнило. —Хорошего дня, гражданочка!— помахав рукой, одетую в светлого цвета перчатку, сказал неизвестный. Студентка кивнула головой и быстро убежала на учебу, постукивая лакированными туфельками на небольшом каблучке. Она с большим трудом открыла тяжёлую дверь заведения и сломя голову неслась к аудитории, в которую зашла уже практически вся группа. Заскочив в класс последней, Мария получила замечание от педагога: --Мария Викторовна, вы припозднились. Вам стоило бы выходить из дома раньше. "Вот ведь старая карга. Я и так встаю ни свет ни заря, хотя и живу не так далеко. А она мне ещё изволит указывать время моего прихода."--подумала про себя Маша, но ничего не сказала и просто учтиво кивнула головой. Заняв предпоследнюю парту, девушка достала тетрадь, чтобы записывать конспект по такому не самому интересному предмету как арифметика...

***

--Маш, у тебя есть конспект по теории сольфеджио?--крикнул одногруппник из другого конца коридора, когда Мария уже собиралась выходить из заведения. Учебный день был окончен, на часах было шесть часов вечера, и самое время было идти в МАССОЛИТ, где её ждал Берлиоз со своими новыми указаниями. --Да, есть. Но я не дам тебе этот конспект.--нервно выдохнув ответила она. --Это почему же? --Я тебе дам тетрадь, а ты как всегда её не вернёшь, ты так уже три тетради себе забрал, и повторно такого счастья мне не нужно. --Ну Машенька, красавица...--жалобно заглянув в глаза сказал юноша. --Нет. И студентка, твёрдо отчеканив своё последнее слово, открыла дверь и вышла из заведения. "Мне всегда так трудно отказывать. Ну что мне стоит дать ему тетрадь? Ни-че-го. Но он так паршиво каждый раз относится ко всему добру, что я для него делаю. И так каждый раз. Какое бы хорошее дело я не сделала, люди не придают этому значения и ранят меня своими ответными поверхностными и неблагодарными действиями. Да, Мария действительно была очень робким и добрым человеком. Она не могла отказать кому-то, если её сильно упрашивали. Её легко было вывести на эмоции, когда на девушку начинали давить. Она была очень ранимой и чувствительной к окружающему её миру. А смерть бабушки Надежды вообще чуть ли не сразила её. Надежда Сергеевна была весьма серьёзно больна в последние года её жизни, однако никто не знал настоящую причину не недуга. Надежда была ведьмой, которая тщательно это скрывала, а если кто-то это и знал, то она ни под каким предлогом это не обсуждала. Среди родственников Марии ходили слухи, что она связалась с самим Сатаной, но не просто так, а потому, что она очень хотела понравиться какому-то мужчине. Это у нее вышло, но ненадолго. Вместе с этим Дьявол отнимал её жизненные силы, одновременно помогая в колдовстве, за которым часто обращались к ней люди из высшего света для своих грязных и корыстных целей. Но внезапно от переутомления нечистыми обрядами у нее развилась страшная головная боль, причину которой врачи так до конца и не выяснили. Последнюю фразу, которую услышала девушка от Надежды Сергеевны, это: «Внученька… Он придет. Только на встречу к нему не приближайся…» Маша долгое время не понимала, что это означает. Ровно до сегодняшнего дня. *** —Михаил Александрович, да вы мне просто открыли глаза!— воскликнула девушка после того как Берлиоз рассказала ей концепцию их новой молодёжной постановки: это должен был быть мюзикл о подвиге советского человеке и порицание принципов Российской Империи, то бишь: Вера Бога и социальное неравенство слоев общества— вот были главные идеи, которые отрицались нынешними советскими гражданами. Марию очень воодушевила эта затея, особенно финальные строчки спектакля: « У нас всё поровну У нас всё есть: И что надеть и что поесть!» И распрощавшись со своим начальником Мария решила прогуляться от Грибоедова по Патриаршим прудам до своего дома. Времени ходьбы ей было приблизительно полчаса, и она решила немного подышать свежим воздухом. Приятный ветерок дул от воды, листья шелестели под его маленькими порывами, солнце приятно светило в своем ярком закате. Девушка, ни о чем не задумываясь, брела домой в размышлениях, о следующем: «Вот, еще сольфеджио делать, а потом и музыкальную грамоту повторять…Как же все это жутко интересно! Но еще более интересно, правда ли, что Бога не существует по версии нашей коммунистической партии? Или же все таки существует? Да нет, как же он может существовать, если этому даже нет разумного доказательства? Но не всему же в мире должно быть доказательство…Однако, если же нет Бога, то нет и Дьявола. А как Дьявола может не быть, если все время какая-то неведомая сила подстраивает человеку козни?» За этими размышлениями она не заметила, как прошла мимо поворота, в который ей нужно было попасть, чтобы выйти на верную дорогу к своему дому. И, обнаружив это, Мария Викторовна знатно расстроилась, тихо сказав про себя сквозь зубы: «Твою мать..» И тут же похлопала себя по губам, ведь это неподобающе— комсомолке и отличнице музыкального училища так выражаться. Однако, делать было нечего, людей на улицах было катастрофически мало, и она решила брести, куда ноги ведут. А ноги повели её туда, куда хотел организм: к ларьку, где продавались газеты и, вместе с ними, сигареты. Несмотря на свой юный возраст Мария имела страсть выкурить лишнюю сигарету. А спасалась она от едкого и неприятного запаха, который запечатлелся на одежде с каждым дымным выдохом, мамиными духами, которые Светлана Николаевна подарила ей на семнадцатилетие. Стоило ей бурно ими обрызгаться, а, правильнее сказать, облиться, и запах практически напрочь перебивался. Только сильнее пахло от нее вишневым и яблочным цветом, от чего мама её говорила: «Ах, Машенька, ты своим прекрасным запахом всех женихов распугаешь!» — Здравствуйте, а можно у вас одну пачку «Нашей марки» и свежий номер «Комсомольской правды»? — Мария доброжелательно улыбнулась и положила на маленький выступ прилавка несколько монет. Оценивающе смерив девушку взглядом из-под очков с роговой оправой, продавщица сказала: — Добрый день, гражданочка. Курить в таком раннем возрасте изволите? Не положено. — Да нет, что вы, что вы! Меня отец попросил взять, он только после работы пришел, и так устал, что совсем нет силёнок встать и купить себе сигарет. Я вот живу в доме напротив… Рыжеволосая красавица быстро сочинила эту историю, оживленно рассказав ее женщине. За всю её недолгую жизнь у нее выработался отличный талант— она врала отменно, вернее, приукрашивала свой рассказ так, как это не мог сделать никто. И её порой неправдивые речи всегда сходились с реальностью, что не могло её не радовать. Однако, она прекрасно понимала, что вранье никогда до хорошего не доводит, но иногда ей приходилось это делать из её собственной выгоды. Как например сейчас. Конечно, отец не просил её покупать никакие сигареты, тем более, что Виктор Васильевич уже не курит много лет, а если и курит то только дорогие, толстые папиросы. — Ой, ну раз для отца, тогда конечно, возьмите. Хорошего дня, гражданочка!— моментально изменившись в лице ответила ей женщина. Девушка быстро забрала приобретенные товары и отошла на несколько метров дальше, чтобы скрыться из вида продавщицы. Заслонив одну сигарету рукой, она подожгла её спичкой, коробочка из которых всегда имелась в потайном кармане её сумки. На губах проявился горький вкус табака. — Ай, блять…— тихо проронила Маша, немного обжигая огнем от спички палец. Если из нее вылетало лишнее бранное словцо, она старалась делать это тихо и втайне от других. Не обращая внимания на происходящее вокруг, Мария Викторовна бурно втягивала и выпускала пышные клубы никотинового дыма, наслаждаясь струящимся зрелищем. Она начала курить не так давно, примерно месяц или около двух. — Необычно видеть такую молодую девушку, вроде вас, с сигаретой в зубах. Она повернула голову. Перед ней стоял высокий мужчина в дорогом, искусно сшитом по фигуре костюме и черных грубых сапогах. На правом борте винно-графитового пиджака красовалась фигурная красивая брошь значительного размера, напоминающая остроконечную перевёрнутую звезду. Его лицо имело острые грани подбородка, скулы придавали фигурные очертания, глаза сверкали тёмно-зелёным цветом с жёлтым отливом на свету, а губы таили в уголках насмешливую ухмылку. Его коротко сказанная фраза была произнесена с явным немецким акцентом. Турист? Интервент? Шпион? ----А вам какое дело?--с наигранной серьёзностью и долей борзости спросила гражданка. Немец рассмеялся, обнажив зубы, и продолжил: --Мне-то? Да особенно и никакого. А разве в комсомоле одобряют то, что такая юная девушка губит свой организм в столь раннем возрасте? --Об этом никто не знает.--тут её сильно, до гула в ушах насторожило, что проходимец знает, что она состоит в партии.--Откуда вы знаете про комсомол? --У вас значок на груди, забыли?--ответил он, мелькнув глазами на место частичку красного знамени. --Ах да, точно. Простите, мне нужно идти, меня ждут дома.--Мария поспешно потушила сигарету, предварительно стряхнув с неё плотный слой пепла.--Прощайте. Девушка напоследок заглянула ему в глаза. От его взгляда всё её светлое нутро сжималось, тело слегка потрясывало, а речь становилась такой неуверенной, что ей самой от себя становилось тошно. --Хм. Почему "прощайте", а не "до свидания"? Незнакомец растянул край губ в ухмылке. Его крайне заинтересовало брошенное невзначай её "прощайте". Неужели советские граждане настолько уверены в своём всемогуществе и способности управлять всем, и поэтому думают, что встреча с человеком повторяется лишь единожды, и только они отвечают за количество этих самых встреч? --Потому что мы навряд ли встретимся с вами ещё раз, уважаемый. --Вы настолько в этом уверены? И даже не допускаете вероятности повторной встречи?--удивлённо оглядев глазами девушку спросил загадочно-тёмный незнакомец. Закатив веки, Мария недовольно ответила, словно отмахиваясь от непрошенного иностранца: --Если тому и суждено, то только по воле Сатаны, ибо при других обстоятельствах того состояться не может. Всего наилучшего, товарищ. Она поспешно удалилась, дерзко задев немца плечом. Ноги с каждым шагом увеличивали темп ходьбы в попытках скрыться от него, ибо то, что девушка почувствовала, находясь рядом с ним, было невозможно описать. Давление на глаза и во всём теле от одного его взгляда росло с бешеной скоростью, живот тягостно скручивало, а ладони холодели и становились немного влажными от волнительного пота. Волшебным образом, она быстро нашла дорогу домой и наскоро завернула в поворот, ведущий к её дому. Придя домой, она закрыла дверь на все замки, будто бы за ней гналась стая голодных волков. Она не заметила ни прекрасного заката, ни вечернего пения птиц, когда бежала к дому. Отдышавшись, она зачем-то прислонила ухо к двери, проверяя на слух, нет ли никого за ней. — Машенька, ты уже пришла?— окликнула её мать. Мария испуганно обернулась и ответила: —Да, мамочка, я уже дома. «Твою мать, она же должна быть на работе. Учует ведь запах. Ладно, скажу, что Михаил Александрович рядом со мной курил.» — пронеслось мгновенно в ее мыслях. Однако главным явлением в её мыслях засел таинственный незнакомец. Он въелся черным пятном в её памяти и никак не собирался выводиться. *** В камине трещал огонь, в бокале теплилось алое вино. Свет от огня падал на лежащего близ него кота, переливаясь на фоне блестящей чёрной шерсти. В обитом красной кожей кресле сидел Сатана, закинув ногу на ногу и потягивал напиток. — Я нашел её, господин Коровьев. — Какая прелестная новость!— воскликнул мужчина в клетчатом костюме, оторвавшись от чтения газеты. — Die Herren Nadezhda kümmerten sich nicht besonders um die Sicherheit ihrer Enkelin. — И что же вы планируете делать теперь, Мессир? Воланд пожал плечами, сделав небольшой глоток вина, после чего характерно сжал губы. — Время покажет, господин Коровьев. Время покажет. ***