Сокровенные ритуалы

Чжоу Цзышу крутился у зеркала непривычно долго. Самолюбование никогда не было ему свойственно, отражающие поверхности использовались в сугубо технических целях — безукоризненно нанести маскировку или довести облик до требуемого. В конце концов, жизнь при дворце загоняет в определенные рамки. Это помимо службы. Очередная попытка собрать волосы во что-то приличное окончилась неудачей: гребень выпал из пальцев, шнурок юркой змейкой ускользнул на пол, а подобранные в хвост пряди снова рассыпались. Чжоу Цзышу бы выругался, только это все было слишком смешно. Глава тайной организации, хоть и бывший, брат принца (а вот тут очень хотелось бы быть “бывшим”, но увы), глава школы… сидит половину утра не в состоянии причесаться. Смех да и только. Это даже не раздражало. Да, старший Е раскидал их как щенков, да, сам Чжоу Цзышу не мог особо пошевелить одной рукой, а Вэнь Кэсин ходил весь пятнистый, словно дикий кот. Боли из-за гвоздей Чжоу Цзышу почти не чувствовал, а синяки можно было залечить специальной мазью. На душе было легко. Между ними не осталось секретов. Не осталось тайн и лжи, и сердце Чжоу Цзышу пело от этого. Его чжицзи, его глупый шиди был здесь, рядом, и Чжоу Цзышу собирался всё устроить наилучшим образом. Надо было только дождаться друзей. Он поднял гребень и шнурок, попытался снова причесаться одной рукой, но пальцев коснулись другие прохладные пальцы. Чжоу Цзышу обернулся сидя. — Позволишь? — Вэнь Кэсин осторожно забрал гребень. Было что-то в этой робкой, тихой просьбе, в тревожно-ожидающем взгляде. Что-то хрупкое и ломкое. Очень важное. — Конечно, — не раздумывая кивнул Чжоу Цзышу. Сел прямо, расслабился. Первые прикосновения были почти неощутимы. Вэнь Кэсин был бережен до крайности. Он вел гребнем почти без нажима, помогал себе второй рукой. Чжоу Цзышу следил за ним в отражении: сосредоточенное лицо, чуть сведенные брови; собственные пряди волос, колышущиеся от движений и дыхания; покрывшаяся корочкой ранка на губе. Можно было смотреть бесконечно. Мелькнул мимо лица шелковый рукав — Вэнь Кэсин потянулся за маслом, взял несколько флаконов, понюхал каждый. Чжоу Цзыщу не чувствовал уже, но знал, что тот, который выбрал лао Вэнь, пах магнолией. Вэнь Кэсин растер в ладонях каплю масла, провел по всей длине темных волос. И снова, распределяя масло, вплетая пальцы. Снова и снова. Словно бы не мог заставить себя остановиться. Чжоу Цзышу поймал себя на том, что ему нравится. Он бы хотел, чтобы Вэнь Кэсин не переставал. Гладил и гладил его волосы бережными руками, перебирал пряди. Но тот снова взялся за гребень, расчесал от затылка до кончиков, не дергая, плавно, ловко расправляясь с запутанными местами. Снова и снова, превращая все волосы в гладкое шелковое полотно. Наверное, стоило возмутиться и устыдиться, он, Чжоу Цзышу, в конце концов не юная дева, такое обращение было излишним. Но он не мог. Не хотел. А когда Вэнь Кэсин начал кончиками пальцев массировать кожу головы, то Чжоу Цзышу и вовсе тихо вздохнул, а позже даже едва слышно застонал. Удивительные руки Вэнь Кэсина могли не только поразительно ловко убивать и заботливо лечить. Они могли дарить удовольствия иного толка. Было в его прикосновениях что-то невыразимо трепетное. Робкое. Благоговейное. Ни пошлость, ни желания тела. То была близость иного рода. Нежность сердца, воплощенная в медленных движениях пальцев. Вэнь Кэсин выглядел зачарованным, словно его допустили к чему-то священному. Он снова провел гребнем, устраняя беспорядок, который сам же и создал. Отложил его в сторону, подобрал часть волос, взял шнурок и ловко завязал. Провел по сплетениям, пригладил несуществующие выбившиеся пряди. Словно бы не мог заставить себя перестать касаться. Чжоу Цзышу тоже не хотел, чтобы все прекратилось сейчас. — Готово, — хриплым голосом произнес Вэнь Кэсин. Соскользнул пальцами по открывшейся коже, задел уши. Словно бы случайно едва-едва провел по шее. Волна мурашек стремительно понеслась по коже во все направления и осела в сердце трепетной нежностью. — Спасибо, — поблагодарил Чжоу Цзышу, поймав взгляд Вэнь Кэсина. Тот опять вздохнул рвано, прикрыл на мгновение свои глаза. — Тебе спасибо, — на грани слышимости произнес он, потом встрепенулся и уже громко ответил: — эта жена всегда готова послужить мужу. — Болтун, — фыркнул Чжоу Цзышу, поднимаясь. Их ждал Чжан Чэнлин и незаконченная уборка в доме. А Чжоу Цзышу поймал себя на мысли, что хочет вернуть подобную услугу Вэнь Кэсину. Потом. Потом, когда вернёт себе все чувства, когда сможет сполна насладиться гладкостью шелка темных с легкой рыжиной волос, почувствовать запах, не упустить шумный вздох от осторожных прикосновений. Возможно, прикоснетя губами — это если уже совсем осмелеет. Когда не упустит ни единой мелкой детали. Да, так и будет.