Беседы у камина

— Что там такое говорил администратор? — спросила Аня. Из огромного пухового одеяльного кокона торчал только кончик её носа и сверкали нестерпимо сапфировым блеском глаза. Надо сказать, что вряд ли они со Штольманом вообще выбрались бы из постели, но огонь давно погас, а ярославские зимы (как, впрочем, и затонские) такого не прощали, особенно в не слишком богатых гостиницах. Яков решил, что заказывать номер в тех отелях, которые расположены в центре, было бы неразумно: слепой случай мог подкинуть им какую-нибудь каверзу и на их этаже остановился бы какой-нибудь знакомый знакомого. Через некоторое время весь Затонск знал бы о том, как они провели этот день. И что еще хуже - ночь. Не то чтобы случай специализировался только на дорогих отелях, но все же так риски были меньше. За выбор гостиницы в отдалении от главных улиц приходилось расплачиваться: номер выстыл за рекордный срок. Некоторое время Якова и Аню это не волновало, но теперь приносило ощутимый дискомфорт. Нужно было срочно вставать и исправлять положение. — Что мы выбрали неудачное время для визита к ним, — усмехнулся Штольман с явной иронией. Он в отличие от Ани был полностью одет (холод донимал его, а одеяло он отдал Анне, не подушкой же прикрываться, ей-богу!). — Как?! — воскликнула Анна, но дальше возмущения в голосе дело не пошло. Шевелиться до тех пор, пока поленья не разгорятся как положено, она не собиралась. — И здесь мы выбрали неудачное время?! Когда же оно закончится в конце-то концов? Говорила она весело, потому что сейчас ей это казалось даже забавным, если задуматься. И тут всё не ко времени, и тут они лишние. Горечи, которую она испытывало много лет подряд, в ней не было. Было смутное и задавленное разбухшим от любви сердцем ощущение тревоги и неясной опасности. Можно было шутить и бросаться легкомысленными фразами. Сегодня Затонск, Петербург, Крутин, дочерний и моральный долг и иже с ними не довлели над ними. Хотя бы один день можно быть просто мужчиной и женщиной? Хотя бы одну ночь? Хотя бы несколько часов? — Закончится, — серьезно ответил Штольман, но улыбнулся, показывая, что принимает её правила игры, тон и настрой. — А пока нам посчастливилось попасть сюда в тот день, когда хозяин гостиницы ожидает масштабной проверки из столицы. Она начнется завтра с раннего утра. — Чем нам это грозит? — спросила Анна, подумав над словами Якова несколько секунд. Температура росла, и из-под одеяла показались не только глаза и кончик носа, а подбородок и даже часть шеи. Англичане, конечно, плохо продумали отопление помещений в целом с помощью камина, но для тех, кто сидит перед ним, это был просто рай. — С одной стороны, кроме нас тут всего пять человек этой ночью, — ответил Штольман, с интересом посматривая на порозовевшую Аню, и подбросил еще одно полено в огонь. — И нам удалось отхватить самый лучший номер. — Прекрасно! — оценила Аня, осматриваясь. — Видишь, у них даже балдахин есть, — с совершенно серьезным выражением лица продолжил Яков. Ему сей предмет интерьера бросился в глаза с самой первой секунды, как они переступили порог комнаты. — Вижу, — кивнула Анна, и они некорое время рассматривали бархатный полог с бахромой над кроватью. В гостиницах их обычно ставили, чтобы клопы не падали с потолка на гостей, поэтому сомнения в категории номера только возрастали. — А с другой стороны? — А с другой стороны завтра в шесть утра весь первый этаж будет стоять вверх дном и нам ничего не смогут подать на завтрак! — Как ничего?! — скова воскликнула Анна, в этот раз выныривая из кокона. Штольман тут же стал вычислять, нужно ли ему подкинуть еще одно полено или пока довольно и того, что есть. Взмокшие виски говорили о том, что можно и притормозить. Обнаженная до самого смелого декольте Аня напротив просто требовала, чтобы он немедленно положил в камин всю охапку дров разом. — Я дал нашему коридорному взятку, — повинился Яков. Анна посмотрела на него с интересом. — Утром он принесет нам молоко и булочку. Больше ничем помочь он нам не сможет. Кухня будет закрыта, а за чаем в соседний ресторанчик его не отпустят просто, да и он будет еще закрыт. — Где же он возьмет молоко и булочку? — с любопытством спросила Аня. Ситуация веселила её все сильнее. Особенно веселой частью был Штольман, который явно мучился в своем костюме (который она заставила его надеть из-за холода), глядя на неё. Что бы еще такое придумать, раз уж ей так хорошо удается на него... влиять? — Из своих личных запасов, — ответил Яков. Ярославские зимы переоценивают. По его мнению, в Арфике было холоднее, чем у них в номере. Или это ему казалось? — Мы не будем отбирать еду у несчастного коридорного! — воскликнула Аня, которой в голову пришла чудесная идея. Она вскочила в своём кресле, одеяло упало на пол, а волосы заслонили грудь. — Обойдёмся без завтрака! — Хорошо! — согласился Штольман. Он бы сейчас согласился, даже если бы она сказала, что они уедут в Шотландию и будут выращивать коров, а ему придется надеть килт. Он встал, схватил Аню под коленки и водрузил на плечо. Она взвизгнула от неожиданности, а потом, когда они двинулись к кровати, засмеялась, потому что что-то такое ей и представлялось, когда она задумывала свой революционный подъём на кресле. Свободный дух Франции, который она впитала во время учебы в Париже, призывал её совершить еще какое-нибудь безумство! Долгое время одеяло на полу никому не было нужно. Лишь под утро Штольман вернулся к камину, чтобы вновь развести огонь, и забрал его на кровать. Коридорный, честно пытавшийся отработать свои деньги, принес завтрак, как договаривались, но был вынужден оставить его у двери. За ним так никто утром и не вышел…