Беседы у камина

— Это камин, — сказал Карл Роттенбо и утер потный лоб рукой. Жара в конце июля не спадала даже ночью, что уж говорить о вечере! Хоть вовсе не надевай рубашку. Но в таком случае с кожей спины можно будет попрощаться. По молодости он один раз сделал так, а потом половину экспедиции провел на больничной койке, лечась от ожогов. С тех пор подобной глупости он не повторял. — Нет, — покачала головой Валери, его жена. В отличие от мужа она была свежа, бодра и благоухала фиалками, что после целого дня на раскопках было просто удивительным. Карл подозрительно посмотрел на неё. Иной раз она казалась ему ведьмой. Ну не может обычная женщина весь день копаться в земле, составлять каталоги, есть из общего котелка у костра, носить сапоги с утра до вечера и выглядеть при этом как герцогиня на приеме у королевы! Ну да, только легкая испарина на висках и та её красит! Как жить, если ты выглядишь, как зажаренный на костре шампиньон, а твоя жена — как фея? — Так что же это по-твоему? — хмыкнул Карл. По его мнению, все было довольно просто и ясно, но он знал, что Валери видела в вещах гораздо больше, чем обычный человек. Именно она когда-то собрала буквально по крупицам погребальный костюм тибетской женщины, хотя заподозрить хоть какой-то рисунок в окаменелостях было почти невозможно. — Не знаю, — пожала плечами Валери и принялась обмахиваться плотным круглым веером. Жара донимала и её, хотя по ней сказать этого было нельзя. Карл с интересом посмотрел на жену. Нет, она всё-таки очень красивая! — Перестань, — тут же сказала женщина и укоризненно подняла бровь. — Не надо так смотреть! Скоро ужин, и народу вокруг слишком много. Карл немедленно развеселился. Вот умеет она сделать так, чтобы ни жара, ни любые другие неудобства ни досаждали ему! — То есть, — уточнил он, — если бы впереди не маячила перспектива поесть и если бы мы были в уединенном месте, то тебя бы это не остановило. Валери закатила глаза и покачала головой. Ну вот как с ним разговаривать? — Да, — честно ответила она. — Меня это не остановило бы и никогда не останавливало, ты же и сам прекрасно это знаешь! Карл затих, вспоминая о том, как и когда его жену ничего не останавливало. Получалось, что вопросы свои он задавал зря. — Это на тебя лупанарий так действует, — наконец сказала Валери. — Какой лупанарий? — изумился Карл. Древнеримское поселение, над которым они работали этим летом, было слишком маленьким и лупанария не предполагало. — Вот этот, — указала его жена. — Ты же видишь остатки росписи! Картинки, которыми украшены, если можно так сказать, стены, не предполагают другого назначения данного помещения. Мужчина некоторое время рассматривал несколько едва различимых мазков на не так давно очищенных стенах. Ничего, что могло бы подтвердить её слова, он различить не мог, но своей жене он верил. Воображение у неё было ого-го! — Ну посмотри же! — нетерпеливо проговорила Валери, видя, что Карл ничего не замечает. — Вот это изгиб бедра! Вот это поднятая вверх рука! А это лицо! Ну же! Карл послушно принялся смотреть и спустя некоторое время действительно увидел то, о чем она говорила. — Ты знаешь, что восемьдесят процентов всех изображений в интернете порнографические? — спросил он задумчиво. Валери хмыкнула. — Все пишут про разложение современного поколения, а на самом деле ничего не изменилось, ты это хочешь мне сказать? Так и есть. Люди не меняются в своей сути, хотя некий налет цивилизации все же на нас присутствует. — Мы сейчас будем спорить о том, какие антропологические признаки присущи человечеству в целом? — улыбнулся Карл Роттенбо, предвкушая интересный вечер. — Я знаю, что ты будешь защищать молодежь, говоря о том, что все мы проходим разные стадии развития, приходя в большинстве своем к гуманизму и добрым поступкам, но я готов пройти весь путь с тобой с самой первой реплики. Я люблю с тобой спорить, ты же знаешь. Валери помолчала, а потом стала медленно нараспев говорить: — Ложь и злоба миром правят, Совесть душат, правду травят. Мертв закон, убита честь. Непотребных дел не счесть. Заперты, закрыты двери доброте, любви и вере. Мудрость учит в наши дни — укради и обмани. Друг в беде бросает друга. На супруга врет супруга И торгует братом брат. Вот какой царит разврат. Выдь-ка, милый, на дорожку, Я тебе подставлю ножку. Ухмыляется ханжа, нож за пазухой держа. Что ж за времечко такое: Ни порядка, ни покоя! И Господень Сын у нас Вновь распят в который раз. Валери закончила читать стихотворение и, повернувшись к мужу, улыбнулась. Она тоже любила с ним спорить. — Наш современник? — поинтересовался Карл. Валери любила поэзию и собирала сочинения даже малоизвестных поэтов, о которых мало кто слышал. — Гуго Орлеанский, 12 век. — Превосходно, — оценил Карл. — У нас есть двадцать минут до ужина, можем успеть провести краткий ликбез по философским течениям Средневековья. — Нет, — покачала головой Валери, беря мужа под руку. Вечер грозил стать интересным. В лагере ходили легенды об их спорах. — Это мы оставим на ночь. Сейчас нужно что-то менее объёмное. Так вот, это не камин. — Камин, конечно, — широко улыбаясь, ответил Карл, увлекая жену к месту их импровизированной столовой. — Чем же еще это может быть?