Лифт

Крылатые существа гаэлляне жили на самом верхнем этаже дома. Их осталось всего двое, и говорят, что им больше десяти тысяч циклов. Как гипотетическая жизнь многих рас возникла от слияния двух разнонаправленных сил, так, верят гаэлляне, двумя особями существование расы будет закончено. Или переведено в некую высшую форму, как это по легенде стало с Эматниль. Они говорят, что видели Эматниль, те жили в последние дни свои на этаже F, а гаэлляне поселились на этаже E. Но вскоре Эматниль исчезли, лифт привёз гаэллян на этаж F, и дом начали заселять иные существа. Появилось мнение, что этажи определяют близость расы к высшей цели. Если говорить о гаэллянах, то это было похоже на правду. Но если рассмотреть всех, кто жил ниже, то больше похоже было, что этаж определяется политическим и экономическим влиянием соответствующей расы в Галактике. Если это и есть "высшая цель", то я — аоркегн. — Уже начинается, — прошептала Маэврин. — Начинается что? — не понял я. Но она проигнорировала мой вопрос. — Урук, мы хотели бы, чтобы нас провожали друзья. В силу работы своей консьержем, я знал всех жильцов дома. Ну, или почти всех. Но это не значит, что все они были моими друзьями. Ладно, меня попросили, и я сделал, что мог. Я позвал, прежде всего, своих братьев: Уррука и Урукка, благо, они оба дремали у меня в каморке. Землянка Ли с этажа 9 без промедления откликнулась на мой зов. Пришла небольшая семья церросов с этажа 1 в количестве девяти особей, которая довольно часто общалась со мной после того случая с Брынском. Мой знакомый рифианин Гдендрель с этажа D. Таржиманин с этажа E появился в холле, стоило только подумать о нём. Интересно, на какое же расстояние распространяются их телепатические способности? Земляне Крис и Гвен как раз вернулись с прогулки, и я попросил их задержаться. Как будто проходя мимо, в дом зашёл лордэргонец Низвив с этажа C и заинтересовался неожиданным собранием. Увидев его, Круэрос кивнул: — Этого будет достаточно. Собравшиеся в холле перешёптывались между собой, повторяя, по сути, один и тот же вопрос: "Что сейчас будет?" Но они тут же замолчали, когда гаэлляне повернулись к ним. Тогда Маэврин заговорила: — Друзья! Увы, пришёл тот час, когда представители планеты Гаэлла станут историей, которая затем превратится в легенду и, в конце концов, станет мифом или будет просто забыта. Мы не хотели поднимать шумиху, но и не хотели просто уйти, не попрощавшись. Поэтому мы собрали здесь только нескольких добрых соседей. Уйти? Куда? Почему? Едва слышный шёпот в помещении вторил моим мыслям. — По правде говоря, мы очень боялись уходить, — продолжил Круэрос. — Последние из расы, но мы не оставили после себя ничего даже близко такого грандиозного как... Как этот дом, например. Ну да, ничего похожего на этот дом, только несколько миллиардов артефактов на десятках тысяч планет по всей Галактике. — Вы хотя бы сохранили вашу родную планету, — вставил рифианин. — Я имею в виду, до того, как звезда взорвалась. Вот, церросы разрушили свою планету, но, ничего, не расстроились. Теперь их на каждой планете — хоть эшпой ешь! — Эшпой? — поинтересовался я. — Ну, это то, чем мы... — А, я так и подумал. Извините, что перебил. — Почему же вы уходите, если вам страшно? — спросила Гвен. — Пришло наше время, — ответил Круэрос. — Это то, что объединяет все пятнадцать рас — смерть. Это не конец, это новое начало. Даже звёзды гаснут и галактики гаснут. Когда-нибудь и Вселенная погаснет, но только чтобы дать начало новой Вселенной. — Но вы ещё так многому могли научить нас! Маэврин улыбнулась. — Это не так. Мы и сами многому научились у вас. — В доме грядут большие перемены, — сказал Круэрос. — Скоро сюда заселятся три новые расы. — Три? — удивился Гдендрель. — Но ведь освобождается только один этаж. — Дом сам решит, кто достоин проживать в нём, — отвечала Маэврин. — Некоторые из вас должны принять тот факт, что различия между ними незначительны. Она указала на Криса и Гвен, державшихся за руки. — Некоторые должны побороть свою жадность. Она покосилась на лордэргонца. — Некоторые — найти в себе смелость. Холодок прошёл по спине, когда я поймал на себе её взгляд. Затем Маэврин посмотрела на таржиманина. — Это последняя твоя возможность. Ты мог бы перенять опыт тысячи циклов! Для нас таржиманин молчал. Для неё, может быть, что-то говорил. Маэврин опустила взгляд. — За всё то время, что мы общаемся, таржимане никогда не читали наши мысли. Даже когда мы им специально разрешали. "Это всё равно, что заглянуть в будущее", отвечали они. Что ж, это твой выбор. — Пора, Маэврин, — сказал Круэрос и взял её за руку. — Прощайте, друзья. Они повернулись к лифту. — Вы все удивительные и уникальные существа, — сказала Маэврин. — У каждого из вас своя цель и свои средства. Но здесь и сейчас вас можно назвать лишь одним словом. Двери лифта открылись. Маэврин и Круэрос зашли в лифт и в последний раз повернулись к нам. — Соседи, — закончила Маэврин свою мысль. — Не забывайте об этом. Двери закрылись. Мы стояли в нерешительности. По крайней мере, минуту молчания исчезнувшая раса заслужила. Молчание нарушил рифианин. — Эй, так, теперь этаж F свободен? Может, лифт поднимет нас? Вас? Кажется, таржимане были ближайшими кандидатами на верхний этаж. — Не спеши, друг, — резко выступил Низвив из лордэргонцев, которого не приглашали. — Мы купим верхний этаж. Лордэргонцы — самые крупные рассадники капитализма в Галактике. Они гордятся тем, что изобрели денежную систему. Мы все понимаем, что денежная система была изобретена раньше космических полётов, но тут вот какая штука. Наша раса, например, шестьсот циклов уже как избавилась от денег. Мы развили технологии и начали производить ресурсов столько, что их хватало всем в избытке, и смысл денег отпал сам собой. Их, правда, быстро заменила сложная система рангов и поощрений, но это уже другая история. Но когда мы встретили другие расы в космосе, встал вопрос о равноценном обмене товарами и услугами с ними. Тут-то лордэргонцы и изобрели... денежную систему. Да такую, что навязали её и нам. Из выдающихся заслуг лордэргонцев следует упомянуть такую. У них было принято, что если лордэргонец найдёт что-то, и никто в течение нескольких циклов не оспорит право на это, то он получает это в свою собственность. Таким образом были "распилены" все объекты в солнечной системе, включая само солнце, все видимые с планеты звёзды и т.п. И вот, однажды, великий лордэргонец Бух-к'Орсве заявил своё право на... загробный мир. Долго его гоняли по судам, но так как из религии у них на тот момент уже ничего не осталось, кроме собственно денег, в итоге никто не смог оспорить его право на собственность. Ещё несколько циклов судов, и Бух-к'Орсве добился того, что все умершие лордэргонцы должны были платить ему налог за "проживание" в загробном мире. И, разумеется, его дети унаследовали эту "землю". А дети умерших унаследовали гигантский долг его семье. Эта комедия продолжалась до тех пор, пока лордэргонские учёные официально не объявили, что у них нет никакого загробного мира, и после смерти они просто исчезают. Надо ли мне говорить, что подобные субъекты не достойны проживать в нашем доме даже на первом этаже (если иерархия этажей действительно имеет место быть). Тем не менее, они как-то (и у кого?) умудрились купить этаж C, то есть тринадцатый. — У кого вы купите? — возразил рифианин. — У дома нет владельца. — Этаж C они у кого-то же купили! — возразил мой брат Уррук. — Вы вообще слушали Маэврин? — вмешалась Ли. — Она сказала, что дом сам решит. — Не понимаю, о чём вы спорите, — мамаша Брынска взмахнула всеми четырьмя руками. — У церросов, наоборот, на нижнем этаже живёт тот, кто важнее, потому что ближе к выходу, на случай пожара или землетрясения. Ценю церросов только за их несгибаемый оптимизм. — Вы бы ещё вспомнили х'элиосов, которые строят дома вниз, под землю, — усмехнулся рифианин. Напряжение накалялось, каждый пытался вставить свой аргумент в пользу того, чтобы жить на верхнем этаже. Ситуация выходила из-под контроля, если кто-нибудь здесь вообще её контролировал. В этом, правда, и была суть спора: мы здесь собрались для гаэллян, и как только они ушли, в холле остался только представитель своей расы. За исключением, конечно, церросов и гуриан. Как-то исторически у нас сложилось, что мы побеждаем не качеством, а количеством. Но если гуриане понимали, что сила количества в единстве, то церросы, несмотря на их множество, пытались всегда и везде проявить свою индивидуальность. Когда я совсем перестал из нарастающего шума разбирать отдельные голоса, я схватил карандаш и постучал им по стойке. — Хватит! Успокойтесь! Замолчите! Те, кто находился ко мне ближе, услышали мой тонкий голос, но вот прекратить спор лордэргонца и церроса под судейством возбудившегося рифианина теперь могли разве что вооружённые варгоны. Чего нам здесь ещё не хватало. Тут какая-то невидимая сила будто погладила меня по спине, я неожиданно ощутил тепло и спокойствие, как тогда, когда сделал глоток чая, приготовленного Ли. Судя по воцарившейся тишине, все испытали это чувство. Потребовалось несколько секунд, чтобы все поняли, от кого оно исходило. Я тогда ещё не знал об этом, но оказалось, что своими телепатическими способностями таржимане могли успокоить любое существо. Полагаю, он мог нас всех усыпить с такой же лёгкостью. "Пусть консьерж попробует подняться". Все обернулись на меня. Вот это было ещё более неожиданно с его стороны. Я-то думал, сейчас он прикажет всем разойтись по своим квартирам, пусть даже внушением, и спокойный и тихий день продолжится. Но нет. Таржиманам было не чуждо любопытство. Я бы даже сказал, таржиманам любопытство было свойственно, более чем прочим расам. — Давай, Урук, ты сможешь! — Ли подтолкнула меня. — Почему я? — Ты же был у меня на этаже. — Урук, ты был на чужом этаже? — спросил Уррук. — Я же говорил, что не надо об этом рассказывать! — Это же запрещено! — Это не запрещено, это попросту невозможно. Я сам не заметил, как покинул комнатку консьержа. — Погодите, может быть, нельзя быть на этаже выше? — придумал я отговорку. — А ниже дозволено. Просто никто не пытался? — Нет, — Гвен покачала головой. — Я же хотела попасть к Крису. — Я думаю, что надо быть вместе с тем, на чей этаж ты хочешь попасть, — предложила Ли. — С проводником? Да, в этом есть смысл. — Но их теперь нет, — верно заметил рифианин. "Лифт сам решит", — услышали все в голове мысль таржиманина. Меня продолжали подталкивать к лифту, но почему-то в этот момент я начал бояться его больше, чем когда-либо. Сам не заметил, как оказался в этой светлой и довольно просторной (для гурианина) кабине. Двери закрылись. — Эм... Этаж F... Пожалуйста? Лифт едва заметно дёрнулся, и я зажмурил глаза. Я почувствовал, что лифт остановился, но боялся посмотреть. Мне казалось, что есть что-то там, на что ещё не готов смотреть ни я, ни один из представителей гурианской расы. Мы ещё не были готовы. А если увидим и узнаем сейчас — то для нас пути назад не будет. Да, этим мы немного хуже землян, мы боимся познания, мы не стремимся к какой-то далёкой запредельной Истине. Она для нас есть только здесь и сейчас, другая нам не нужна. Из ступора меня вывел знакомый голос. — Урук! Ты почему не на рабочем месте? Я осторожно открыл один глаз. — Мама? — Сейчас же твоя смена. Что ты прохлаждаешься? — Но... Я... там... — Пойдём скорее вниз. Маэврин звала меня на что-то посмотреть. — Мама... Они уже ушли. — Как ушли? Я опоздала? — Да... — Какая жалость! А я собрала им в дорогу немного домашнего печенья. Как вы поняли, лифт сработал как обычно, и я оказался на своём этаже. Мы с мамой вернулись на первый этаж, где она раздала всем своё печенье. Каждый вспомнил и рассказал небольшую историю, связанную с гаэллянами. После чего все быстро разошлись по своим квартирам. Думаю, так Маэврин и Круэрос и представляли свои проводы.

***

Такой вот у нас дом. В этом доме есть много историй. И будет ещё больше. Достаточно также свободных квартир. Ну как, я смог вас заинтересовать? Будете заселяться?