Лифт

Землянка с этажа 9, которую называли Ли Чанчунь... или как-то так, частенько любила приходить на первый этаж и болтать со мной, удовлетворяя мой повышенный интерес к их расе. Расам. Она, в свою очередь, удовлетворяла свой повышенный интерес ко мне. Даг! Что же я говорю? К гурианам, конечно. К гурианам. Довольно высокая даже по земным меркам спина Ли возвышалась надо мной ярко-красной стеной. Она перенесла всю нагрузку на вытянутые назад руки, выгнула спину и бессмысленно глядела в потолок. У землян это называется "расслабиться". Гуриане очень высоко ценят форму плеч, а потому плечо для нас — весьма интимная и эротичная часть тела. Украшенные всевозможными способами наплечники — едва ли не основной элемент гурианской одежды. Поэтому эта бесстыжая земная мода на оголённые плечи меня, признаться... согревала в тот вечер. — Как вы видите? — спросила она. — Мне говорили, что у вас четырёхмерное зрение. — Ну, для меня это нормально. А объяснить это на словах, я думаю, нельзя. — Четвёртое измерение это разве не время? Я покачал головой. — Нет. Четвёртое измерение это четвёртое измерение. Ну, вот, как вы оставляете двумерное изображение на листе бумаги, так же я могу представить ваше зрение. А вот как вы можете представить моё... Я ненадолго замолчал, задумавшись, как они могут представить моё зрение, но тут Ли отозвалась: — Кажется, я понимаю. Примерно. — Примерно? — Мы можем перевести трёхмерное изображение на двумерную плоскость. Также можно изображение с двумерной плоскости додумать до третьего измерения. Не очень точно, правда. Таким же образом я могу представить четвёртое измерение. Вот это отличительная особенность землян. Всех трёх землян. Они умеют додумывать то, чего им не дано увидеть или услышать в принципе. Как они это делают? "Воображение", — подхватил вошедший, точнее, влетевший в помещение таржиманин. Таржимане общаются исключительно телепатией. В связи с тем, что у них нет звуковой передачи информации, у них нет и имён, как таковых. Возможно, были когда-то, но надобность в них отпала. Ведь, если ты обращаешься к таржиманину, он телепатически понимает, что ты именно к нему обращаешься. Впрочем, и в этом надобности мало, так как они очень любят встревать в разговор. — Воображение присуще многим расам, — возразил я. — Они используют его для изобретательства. Но никто из них не тратит время на то, чтобы представить, как выглядит четвёртое измерение или ультрафиолетовый спектр, или как звучат высокие частоты, в то время, как их органы физически не способны это всё воспринимать. "Зато так они пытаются понять нас". Понять? Да, наверно, я бы лучше понимал землян, если бы мог, как они, "вообразить" их зрение. Хотя... "Этого всё равно недостаточно для понимания", — опередил мою мысль таржиманин. Ты можешь влезть в их голову, но даже этого недостаточно для понимания. Я нарочно съязвил, зная, что он услышит это мысль. Ни с того ни с сего Ли засмеялась. — Что? — спросил я. — Что он тебе сказал? — Я не знаю. По-моему он просто внушил мне смех. — Эй, — я обратился к таржиманину. — Так нельзя! Фейеменское соглашение, помнишь? Вам нельзя внушать. Но Ли махнула рукой. — Он говорит, что у нас для таких случаев есть такое понятие, как "шутка". Но так как таржимане давно разучились шутить, он решил пойти коротким путём. Это всё равно противозаконно. Таржиманин проигнорировал меня и медленно поплыл к лифту. — Да, хорошо, я попробую, — ответила, кажется, ему Ли. — Что он сказал? Ли повернулась ко мне, как-то загадочно улыбаясь. — Урук, когда у тебя заканчивается смена? — В A3 часов. Мы тоже пользуемся шестнадцатеричной системой, кстати. Она посмотрела на наручные часы. — А это сколько до конца в земных часах? — Чуть меньше двух. Почему ты спрашиваешь? — Урук, можно пригласить тебя на чай? "На чай"! Я встречал эту фразу в одном романе. У землян это означало предложение вступить... в интимную связь. Как я уже говорил, земляне и гуриане были физиологически очень похожи. И я имею в виду, очень похожи. Мои языки, казалось, боролись друг с другом. Мне сложно было подобрать слова, и дело не в трудности перевода. Я бы с трудом выговорил и на родном языке что-нибудь. Это было слишком неожиданно. Я должен был отказаться, но мне не хотелось обижать Ли, я очень дорожил ею и нашей дружбой. — Что с тобой, Урук? Я всего лишь пригласила тебя на чай. — Ну, м-мы... Ли... я конечно... н-но м-мы ведь не... Я поймал на себе её взгляд. Он был настолько строгий, что, казалось, она выросла ещё в полтора раза. — Урук, о чём таком ты думаешь сейчас? Я начал издавать цокающие звуки своим задним языком. Это нервное. — Чай, Урук. Это напиток такой. Два человека садятся за стол, наливают чай в чашки и разговаривают. И тут до меня дошло. — Ты просто пригласила меня в гости выпить чаю? — Да! — А почему нельзя было сразу так и сказать?! — Я так и сказала! — Нет. Стой. Я же не могу. Лифт не позволит. — А ты пробовал? — Я видел много раз. Лифт не пускает представителей разных рас. Ли задумчиво посмотрела на лифт. — Это ещё одна причина, по которой я тебя позвала. Я хочу попробовать. Ладно, попробовать можно, всё равно ничего не выйдет. Но на всякий случай я пнул ногой дремавшего на раскладушке Уррука, своего брата. Как я уже говорил, те, кто не имеет второго языка, не поймут разницы. — Уррук, просыпайся, ленивая ррэовгша. Подмени меня. Признаюсь, у меня есть два брата-близнеца, и мы частенько подменяем друг друга. В самом деле, кто сможет отличить гурианина от гурианина? Уррук что-то пробубнил и отвернулся от меня. — Пожалуйста, Уррук. Я вернусь через, — я покосился на Ли. — Я скоро вернусь. Уррук назвал меня неприличным гурианским словом, что я ему припомню ещё, и лениво поднялся. Я вышел из комнатки консьержа и подошёл к лифту. Двери послушно открылись, но затем некий датчик, просканировав нас с Ли, заблокировал двери, и те не закрывались. Ли посмотрела на меня и протянула свою ладонь. — Ты ведь хочешь этого, Урук? — Да. — Возьми меня за руку, — я взял. — Закрой глаза, — я закрыл. — Ко мне. К Ли. Стоило мне только подумать об этом, как двери закрылись. Я испытал одновременно страх и возбуждение. Впервые на моей памяти лифт закрыл в кабине двух представителей разных рас. Одно это уже было достойно рекорда. — Всё, можешь открывать. Ли вытянула меня за руку из кабины. Я открыл глаза и увидел незнакомый коридор. Нет, этот коридор был очень похож на коридор моего этажа, но он был другой. Немного шире, немного выше, немного светлее и другого цвета. Гурианский вьющийся кугубис не вился вдоль стен, а в конце не стоял фонтанчик с питьевой водой. — Не может быть! — произнёс я. — Может. Ещё как может. Заходи. Ли открыла дверь своей квартиры и по земному обычаю пригласила меня перешагнуть порог первым, чтобы закрыть дверь за мной. Когда каждый день имеешь дело с представителями других рас, приходится мириться с мелкими оскорблениями. Увы, у иных в порядке вещей то, что нам представляется грубым и неприличным. Она попросила меня подождать в гостиной и принесла маленький столик, маленький даже по гурианским меркам. Затем появился чайник и много разной глиняной и фарфоровой посуды. Она пригласила меня сесть на колени, а сама села напротив. — Я думал, земляне пользуются стульями, — проворчал я, усаживаясь на колени. — Сейчас пользуются. Но то, что я тебе хочу показать, это древняя традиция. За этим столом принято сидеть только так. Ли поставила на столик что-то вроде тазика квадратной формы, на него маленький глиняный чайник, нечто вроде фарфорового стакана и маленькую фигурку сидячего старика. Затем достала ложку необычной формы, открыла банку и зачерпнула что-то из неё. — Это высушенные чайные листья. Понюхай. Я принял от неё ложку и вдохнул. От листьев исходил лёгкий сладковатый аромат. Ли взяла у меня ложку и слегка поклонилась, после чего понюхала сама и положила её на столик. Затем она вскипятила воду в большом чайнике и вылила горячую воду в стакан. Из него она разлила воду по широким чашкам, я ещё удивился, почему нельзя было сразу налить воду в чашку, но тут она вылила остаток воды из стакана и воду из чашек на маленький чайник. Вероятно, проследив мой удивлённый взгляд, она объяснила: — Это чтобы прогреть посуду. Допустим. — Урук, как работает этот лифт? — Грубо говоря, на каждом этаже находится одинаковая кабина. Хотя это не так, и на самом деле она всего одна. Она может копировать своё содержимое на любой другой этаж. В понятном вами трёхмерном мире вы находитесь как бы одновременно на своём этаже и на первом. Хотя это не так. А кабина в это время всего лишь поворачивается на 1/16 оборота вокруг оси четвёртого измерения. Она провела пальцем вокруг крышки маленького чайника, сняла её и засыпала внутрь немного высушенных листьев. — Ну, положим, ты всё это видишь. Но ты ведь сам не можешь двигаться относительно четвёртой оси? — В смысле? В этот момент она разложила на коленях полотенце, взяла маленький чайник, поставила на колени, аккуратно завернула его в полотенце, будто это было хрупкое живое существо, взяла в руки и начала ритмично потряхивать. — Ты сам существуешь и движешься в трёхмерном мире. Не означает ли это, что хвалёное гурианское четвёртое измерение является всего лишь иллюзией? Я засмеялся. — Ты явно не понимаешь самой сути. Нет, я существую и двигаюсь в четырёхмерном мире. А то, что ты наблюдаешь перед собой — всего лишь моя проекция на привычные вам три измерения. Ли развернула полотенце и вернула чайник в тазик. — Забавно, что ты об этом спросила, — добавил я. — Ведь только что передо мной ты совершала удивительно точные четырёхмерные движения. Я попытался повторить то, как она трясла чайник, но у меня так не получится без тренировки. — Правда? — удивилась Ли. — Теперь понимаешь? Четвёртое измерение существует. Вы не видите его своими глазами, но чувствуете на каком-то другом уровне. Ли в очередной раз налила горячую воду в стакан, раскрутила и вылила воду в чайник с большой высоты. Из чайника она вылила чай обратно в стакан, затем вылила чай на чайник и на маленькую фигурку старика. — Поливая чайник водой, я сохраняю его температуру, а поливая чаем, воспитываю его характер, — объяснила Ли. Я не совсем понимаю, как можно "воспитывать характер" глиняной посуды, но пришлось поверить ей на слово. — Первую заварку не пьют, — добавила она. Она повторила последние действия, но на этот раз не вылила чай в стакан, а, немного подождав, разлила его по двум высоким чашкам. Затем она накрыла каждую высокую чашку широкой чашкой и ловко перевернула. То же она повторила и для второй пары. Как удивительно точны и прекрасны были все её действия, при всей их нелогичности! — Знаешь, мне пришла в голову мысль. Раз так, то почему бы не существовать ещё измерению пятому? А может, и шестому? На самом деле мир имеет гораздо больше измерений, а мы можем наблюдать только их проекции. — Вот глупости. Земляне, вы слишком много думаете о ненужных вещах. Если б вы свой творческий потенциал направляли в правильное русло, давно бы превзошли Эматниль. Ли подвинула ко мне одну из чашек. Со своей она сняла высокую и поднесла её к носу. — Эта чашка называется "Небесная". Она отвечает за аромат чая. Попробуй. Я повторил то, что делала Ли. Чашка была наполнена паром от горячего напитка. Он имел резкий горьковатый запах, но этот аромат подарил мне какое-то чувство покоя и ясность мысли. — Эта чашка называется "Земная", отвечает за вкус и цвет чая. Ли подняла широкую чашку и отхлебнула чай, закрыв глаза и наслаждаясь вкусом. — Ты правда думаешь, что мы сможем когда-нибудь превзойти Эматниль? — Не только я так думаю. Я это слышал от... — но так я и не смог вспомнить, кто ещё мне высказывал такую идею. — В любом случае, он не хотел, чтобы я это разглашал. — А что, если так было задумано? — Как? — Посторонний взгляд. Что если Эматниль хотели, чтобы мы указали друг другу на свои недостатки? Со своей точки зрения. Понимаешь, о чём я? — Угу. Нет. Зачем тогда им запрещать нам встречаться? Ли жестом руки показала мне на мою чашку, предлагая сделать тоже самое. Этот земной напиток мне понравился, хотя сначала он показался для меня слишком горьким. Я сказал об этом Ли, и она отняла у меня чашку и разбавила напиток кипятком. — Полагаю, у гуриан повышенная чувствительность к горькому вкусу. Вот так лучше? После этого я смог уловить гамму вкусов, великолепный бодрящий эффект и сладковатое послевкусие. — Как, говоришь, это делается? — Если коротко, то собираются листья с куста, высушиваются, потом завариваются. — Это ж надо было додуматься! Я отхлебнул ещё глоток. — Ты заурчал! — Что? — Ты урчишь. Как котёнок. — Как кто? — Котёнок. Кошка. Ну, это такое земное домашнее животное. Вот. Она показала картинку мохнатого зверька с большими ушами. — Они так урчат, когда их гладишь. — Ну, это звук, который издаёт наш второй язык. Он означает, что мы испытываем удовольствие. Сказать по правде, мне вообще нравились многие земные продукты. И нравилось, то, что гурианский организм их без проблем воспринимает. Не считая небольшой разницы в восприятии вкуса. — Слушай, если можно просто взять высушенные листья и залить их кипятком, зачем ты выполняла все эти действия? То, что за много циклов покрылось холодной корочкой гурианской логики, теплилось где-то глубоко внутри моего сознания, и я понимал это, но не мог правильно сформулировать мысль. Ли улыбнулась. — Многие сейчас так и делают. Но в древнем Китае было такое учение, они считали, что можно добиться совершенства абсолютно во всём, даже в таких, казалось бы, простых и обыденных вещах, как утреннее умывание или завтрак. Удивительные существа — земляне! — В следующий раз ты обязана мне показать, как вы едите печенье! Ли засмеялась. — Хорошо. Обязательно.