Холод

Роберт Хоббсон был ярко рыжим молодым человеком девятнадцати лет, еще более высоким, чем его отец Майкл. Из рукавов серого пиджака торчали длинные руки. Пиджак не был впору и придавал Роберту Хоббсону комичный вид мальчика-переростка, небрежного как продавцы газет, которые толпились перед парками. В парках, на улицах. Громко выкрикивали: «Свободу Ирландии!». Газеты «The Cork Examiner», «The Irish Times» бежали по рукам прохожих и они утыкали свои носы в них, мать «Посылки» всегда покупала две. Девочка не раз рассматривала лица на них и рекламу. Мать не раз говорила про Роджера Кейсмента и свободу для каждого человека. Чем отличается католик от протестанта «Посылка» не знала - они выглядели одинаково и ни один не был похож ни на ярмарочного монстра, ни на ярмарочного клоуна. Как будто эти «католики» и «протестанты», которых почему-то так много вокруг, превращались постоянно друг в друга, меняя пиджаки. «Посылка» много думала об этих волшебных пиджаках, которые позволяют менять облик в те долгие часы, когда мать вела разговоры в спальне или гостиной. «Посылка» мечтала о пиджаке, чтобы превратиться во взрослую и получить самый быстрый велосипед. Роберт Хоббсон просил называть его «Бобби», уверенно вел «Посылку» к огромному кораблю. Очередь. Бобби остановился, стянул свою кепку: - Мы окажемся в океане! Мы окажемся в Америке! - произнес парень восторженно. «Посылка» ничего не ответила. Посмотрела на него снизу вверх своими голубыми глазами. - Стой здесь! Держись здесь за наши вещи! - Бобби прижал руку «Посылки» к ручке чемодана. Джейн и Майкл Хоббсоны решили не продавать чемодан, принадлежавший умершей Арлин, матери «Посылки». Родители Роберта посчитали, что сын с ним выглядит, как джентльмен. Дети, которые шли по трапу были одеты в то, во что переодели «Посылку» Хоббсоны - купленные по дешевки вещи дочери Дойлов, которая месяц назад не дожила до восьми. Серые клетчатые пальто и шарфы. Матери этих детей были похожи на Джейн Хоббсон, они были нервными и не улыбались. Мать тоже не всегда улыбалась, но улыбалась на много чаще. Ей бы понравился этот корабль. Восхитительный и огромный, как кит. За те две недели, что «Посылка» прожила в комнате с «зубастыми» стульями тетя Джейн без остановки ругалась и ворчала. Быть может, дело в очереди, что в ней тяжело стоять? - подумала «Посылка», - Как только они взойдут на корабль всё поменяется, все принцессы из сказок боятся покидать свой замок. Группа мужчин, похожих на Бобби, шутили друг над другом. Бобби вернулся. Протянул леденец. Посадил на плечи, взял чемодан: - У нас есть время. Поглазеем на красивых? - Повез на плечах к другому трапу. «Посылка» видела шляпы, совсем как у матери. Женщина гордо шла вперед, а за ней вторая и мужчина, который улыбался и озирался по сторонам, как будто что-то искал. За ними крупная женщина со своей горничной, ее лицо показалось «Посылке» знакомым, она точно бывала у них в гостиной, в том доме, где мягкие стулья со всеми спинками. «Посылке» хотелось бы ей крикнуть приветствие или попросить Бобби зайти с этой стороны без очереди, но слов не было. «Посылка» открыла рот, пошевелила губами и вновь их сомкнула. - О… Это Фанни! Посмотри! Фанни Веллингтон! - Бобби махнул рукой и его возглас поддержали другие. Женщина в розовом платье с толстым мужчиной в шубе и при бакенбардах, - Певица! Я её слышал! Можешь себе представить, мы плывем с ней на одном корабле! Я хочу посмотреть хоть одним глазком на неё ближе и вновь услышать ее голос! Неземная Фанни! Райская птица! Здесь тоже, наверно, работают кассиры, как мой приятель Эмиль в театре. Хочешь послушать ее? «Посылка» была занята леденцом и лицом женщины в черном, не разделявшей симпатий к любимой певице Бобби. Женщина в черном кривила губы, отмахивалась от разговора с женщиной в розовом и слушать её не хотела тоже. Когда мать не хотела слушать про магические пиджаки - кривила губы и говорила: «Дорогая, прошу тебя! Дай мне подумать!» и это означало, что «Посылке» лучше всего помолчать. После очереди на трапе их с Бобби засунули в чулан. «Посылка» посмотрела на раковину. Бобби сел на кровать рядом, развернул сэндвич, протянул: - Плохо, что ты молчишь. Хорошо, что не плачешь, - снял кепку, - моя мать не права, что ты ненормальная… - почесал затылок, расстегнул пиджак, достал вырезки из газеты. «Посылка» хорошо помнила всё то, что сказала тетя Джейн. «Если девочка не будет говорить, то ее могут не взять в пансион в Нью-Йорке! Это будет катастрофа!» и это «Катастрофа!» повторялось раз за разом, когда Джейн пыталась вместе с мальчиками Барни, Смитти, Майки-младшим научить ее произносить буквы и звуки. «Посылка» бы с радостью, но голос исчез, когда мадам Бланк и доктор Джебс сказали ей, что матери больше нет. Бобби протянул открытки и вырезки из газеты. - Это Нью-Йорк. Нижний Манхэттен. Там строят красивые здания. Я буду там работать. У мистера Вулворта на отделке, мне Сэм писал, мой приятель, что он меня сможет устроить. «Посылка» пролистала вырезки и посмотрела на фотографию, под которой было написано «Фрэнк Вулворт». - Как ты определила, что это Вулворт? Ты умеешь читать? «Посылка» кивнула. - Найди мне Гилберта. «Посылка» пролистала черно-белые вырезки и нашла тот портрет, под которым было напечатано «Гилберт». - Архитектор! Сэм мне рассказывал про дом на Уэст-стрит. Жилой дом, а как готический Собор с видом на Гудзон. Вот, - Бобби порылся в кармане, вытащил книжку. «Архитектурный справочник». Желтые страницы. - Я выучил все, что мог! «Посылка» протянула руку и аккуратно приоткрыла страницу, чтобы увидеть что внутри. Отдернула руку. - Я приеду в Нью-Йорк, стану таким, как Гилберт. Вот заживем, представляешь, «Посылка», я буду проектировать здания, ходить в театры с Фанни Веллингтон, а ты вырастешь. «Посылка» вновь прикоснулась к книжке. - Открой, я не буду тебя бить по руке. «Посылка» перевернула первую страничку. - Я даю тебе посмотреть, а ты мне… я не знаю, как воспитывают своих детей такие дамы, как твоя мама. Наверно, не бьют по рукам? «Посылка» кивнула. - И у тебя не было столько друзей и детей вокруг, как в доме моих родителей? «Посылка» вновь кивнула. - Замолчала от страха? Расскажу тебе… Тощий Гарри, мой друг, погиб на верфи, когда строил этот корабль… но он не умер совсем, стал духом и шепнул мне в ухо: «Бобби, отодвинься! Бобби, сделай шаг вправо» и я его послушал, сделал шаг и со мной ничего не случилось, когда стропальщик ошибся с расчетами. Груз рухнут туда, где я раньше стоял. Меня предупредил Тощий Гарри, я вспоминал о нем в тот момент… Твоя мама, она умерла, но не окончательно, наши души всегда охраняют духи, которым мы дороги… Или твой отец, он ведь где-то есть, он может появиться в любой момент. В кепке, как у меня, - Бобби кивнул на кепку - или в модных ботинках, как у сэров из первого класса. «Посылка» подумала о том, что очень может быть, что её отец скрывается под каким-нибудь пиджаком для превращения. Дверь открылась. В их чулан зашел мужчина, а за ним женщина. Бобби их поприветствовал и вновь посмотрел на «Посылку»: - До Нью-Йорка ты вспомнишь, как говорить? Не подведешь меня? Женщина поставила чемодан. Мужчина снял кепку. Бобби обнял «Посылку», прижал к себе: - Выйдем на палубу? Помашем и крикнем о том, как мы счастливы быть здесь!