Уродство.

Первая встреча сотрясла жизнь повара от начало до конца. Он и не думал, что бывает такие люди, как он, которые борются до конца ради своей мечты, и ради тех, кто слаб. До конца, до крови по всему телу ради спасения товарищ и незнакомых ему людей. Санджи подумал, что он псих, раз не смотрит на шипы и бьет врага. Не показывает боль и дальше борется так, словно он сделан из стали. Зефф посоветовал ему учиться у него, как надо бороться за свою мечту; за других людей. Санджи видел, что он теряет много крови, и начал волноваться за человека, которого совсем не знает, но ему на один миг показалось, что знает его всю свою жизнь.  — Ему никогда не победить того, у кого есть внутренний стержень. — сказал Зефф, смотря на официанта.  — Что ты имеешь ввиду? — недоуменно спросил Санджи.  — Мне кажется, у этого парня нет ни капли сомнения, ни капли страха. У него есть замечательное оружие — его уверенность убивает любые сомнения.  — Уверенность?  Санджи еще тогда подумал, что он невероятен, ведь не сомневался ни на секунду, продолжал бороться в подобной ситуации, когда его до потери крови избивали.  Он спас его от мешающих людей, которые хотели застрелить этого восхитительного человека.  Он немедля бросился на дно, когда ему сказали, что море не любит фруктовиков. Санджи обнимал его, когда вытащил со дна моря и задумался об этих парнях, которые ни на шаг не отходили от цели. Что мечник, что его капитан действовали без промедления. Кок думает, что это влияние безрассудного человека, и по этой причине мечник стал таким.  Официант выбрал его для своего маленького корабля. Санджи отказывался, а внутри сильно желал принадлежать в его команде, чтобы с улыбкой говорить «вот этот балбес мой капитан».  И сам того не осознавая, вывалил ему свою душу. Рассказал о своей детской мечте, которую еще не осуществил, но когда-нибудь последует за ней. Официант слушал его внимательно и широко улыбался, поддерживая его восклицанием.  И даже то, что он отказал Зефф, взять его в команду, было сильно для повара, потому что осознал, что упрямый балбес все время его слышал.  Санджи не мог отказаться от своей мечты, от официанта, который готов предоставить путь. Сперва думал, что отправляется с ним только ради себя самого; что ему не будет важен официант, у которого шило в жопе.  За спасением Нами, Санджи понял, что ошибался, когда считал, что плывет только ради своей же мечты. Ему внезапно захотелось увидеть, как капитан становится королем пиратов и сделает многое ради его защиты, чтобы открыть этот путь. Как и все остальные члены команды.  — Я под командованием самого сумасшедшего капитана во всем мире! — говорил кок, делая вызов врагам.  Многие были рады победе, и даже команда, которые поставили на кону собственные жизни ради этого. И никто из них не задумывался, кто с чем пожертвовал в первой же битве с самыми сильными врагами.  Капитан смеялся как обычно, объедался, обещал, что Нами с этого момента никогда не будет плакать; что постоянно будет улыбаться; сделает что-угодно, но что-то было не так.  Санджи замечал кривую улыбку, которая трескалась, но когда заводит об этом разговор с остальными, то никто из них не стал говорить, что согласен с ним. Они отмахнулись, говоря, что капитан всегда был таким улыбчивым. Все это в его характере.  — С капитаном что-то не так, тебе так не кажется? — шепчет Санджи, смотря на рыжеволосую. Сидели вместе за столом и ели все, что было там. Заводит теперь с ней разговор, чтобы утихомирить свое волнение; чтобы удостоверится — ему просто показалось.  — Разве наш капитан не удивителен? — сказала она с улыбкой на лице, выпивая саке. — Я о том, что во время битвы, когда мы не видели что они там делали, он стал выбрасывать все вещи, которые принадлежали мне. Точнее, Арлонг заставлял сидеть за тем столом и рисовать, рисовать для него карты. Я плакала по этой причине, Санджи. Луффи невероятен.  — Да? — удивился Санджи и кинул взгляд на капитана, который улыбался вместе со всеми и громко разговаривал. Он сидел с маримо. Замечает как капитан долго смотрит на старпома и улыбается, а тот будто и не замечает. Кок хмурит брови и переводит взгляд на Нами. — В той битве он действительно творил чудесные вещи. Жаль, что мы не видели, правда?  — То, как он дрался? — она прошептала в ответ. — А зачем, если итак было понятно, что он выиграл? Он в любом случае выиграет. Я в него верю.  Санджи замолчал, задумываясь об её словах.  Они праздновали целых три дня без остановки. Это того стоило, ведь быть в рабстве столько лет врагам….  За эти дни он пытался зацепить красивых девчонок, и ему даже удавалось. Вот только что-то странное в груди не уходило, стоило ему взглянуть на веселящегося капитана, который все еще ест и не отходит от старпома. Маримо веселится, посмеиваясь и продолжает выпивать саке.  — Зоро, — говорит Луффи, смотря на пьяного мечника, который все еще пьет и пьет. — ты не слишком много пьешь?  — На себя посмотри! — смеется он. — Ты продолжаешь есть мясо. Вон, в руках еще четыре куска мяса есть.  — И то правда. — посмеялся в ответ, — Слушай, ты не хочешь меня выслушать? Я про битву с Арлонгом. — веселым тоном спрашивает, и замечает как тускнеет взгляд старпома.  — Войны не делятся как они победили врага. — отвечает он, и с ухмылкой посмотрел на капитана. — Ты хочешь похвастаться?  — Да! — закричал в ответ и громко посмеялись. — Хотел поделиться с ощущением. — неловко ёрзает и активно хлопает ресницами, задумываясь над тем, о чем пытается рассказать. Ладони за один мог вспотели и ему стало нехорошо. Сердцебиение участилось, а в легких стал мало попадать воздух. — Просто хотел понять, бывает ли в драках нечто иное, чем бой кулаками.  — Когда я говорил, что мы не делимся как собственно победили, я был серьезен, капитан. — улыбнулся Зоро, отпивая саке и ахнул с наслаждением. — Бой есть бой. Неважно с каким трудом ты победил — об этом не делятся. Главное, ты выиграл и спас жителей острова.  Луффи улыбнулся в ответ нежной, но в той же мере грустной улыбкой, кинув на него мягкий взгляд, когда старпом того не замечает. Капитан сглатывает и встает с места, говоря, что не наелся, пойдёт искать еду.  Санджи встречает капитана после того, как выходит из дома с дамой, которая согласилась провести с ним ночь. Он мило прощается с ней и подходит, чтобы спросить, как у него дела.  А улыбка все та же, сомнительная, разбитая. Санджи все еще думает, что ему просто кажется.  Эшафот — место, где казнили самого Короля Пиратов. Место, где сплотились два пирата: Альвида и Багги. Место, где они познакомились с Смокером, который позже станет их докучать.  Санджи был страшно испуган, когда увидел на том самом месте, где был казнен Король Пиратов, капитана, который с чего-то продолжал смеяться в лицо смерти.  — Простите! Я умер! — и смеется тогда, когда на его голову летит огромный меч. Санджи прекрасно помнит, как он и маримо бежали быстро, чтобы помочь, но каждый подумал, что это конец. Они не успевают.  Смокер тоже удивился, что пират, который на волоске от смерти, будет так улыбчиво говорить про смерть.  Смокер заинтересовался им в тот же самый миг, вспомнив про Роджера — человека, который до своей смерти улыбался перед всеми. Ему хотелось быстрее поймать и убить, пока не стало слишком поздно.  — Меня зовут Смокер. Я капитан морского дозора, и я не позволю тебе сбежать с острова! — кричит и используют всю свою мощь, чтобы поймать мугивару, но не учел тот факт, что он был гораздо сильнее его, хоть и выглядит таким беззаботным, беспечным. И не знал, что ему будет помогать такой сильный человек как Драгон.  — Чтобы стать Королем Пиратов! — вдохновенно кричит Луффи, и все продолжают говорить о своей же мечте перед отправлением в Гранд лайн.  И вот снова Санджи замечает, что до этого острова он говорил про свою мечту с такой уверенностью, но сейчас былое не ощущалось в нем, хотя другие ничего такого не заметили, говоря, что ему предвиделось то, чего на самом деле не было.  Казалось бы, коку пора задуматься над тем, о чем думает — вдруг ему реально кажется, однако стойкое ощущение, что многие просто не видят глубину этой улыбки, стало сильнее.  Все крепче что-то липкое прилипало в грудь кока. Даже тогда, когда он помогал Лабуну не биться головой о стену горы — чем-то напоминал самого кита. Такого отчаянного, разбитого человека.  В острове Виски пик все было как обычно. Буянили, цепляли девчонок, выпивали, и ели много всякого.  Санджи и не знал в какой момент, но не увидел среди веселящихся капитана, который обычно был в центре в таких событиях. Вышел, чтобы поискать и заметил его сидящего у моря с маримо, и ему пришлось притаиться. Смотреть на них издалека, чтобы подслушивать, даже если так нельзя.  — Темная ночь, в которой отлично видны звезды на небесах! — сказал Луффи, глядя на старпома, который все еще выпивал. Он кивает ему и что-то бормочет. Луффи улыбается, глаза превращается в полумесяц.  — Если ты еще раз собираешься поделиться битвой с Арлонгом, то будь стойким и прояви терпение. — напомнил Зоро, лениво расположившись спиной к земле. Прилег, чтобы отдохнуть, и не заметил, как появляется разбитая улыбка, которая стала широкой.  Санджи испускает дым от сигареты, наблюдая только за капитаном и думает про себя, что это за битва такая, что он несколько раз попытался поделиться с маримо. Зоро уходит, говоря, что саке закончился, и его снова напаивают.  Кок предполагал, что капитан уйдёт за ним, чтобы также поесть, но он остался сидеть на месте, обнимая свое колено. И тогда он подошел к нему, и уселся рядом, чтобы спросить то, что его гложет.  — Ты наелся, капитан? — поинтересовался он.  — Удивительно, но да! — сразу же ответил он, расхохотавшись и несколько раз ударил по животу, но Санджи больше не верил, потому что он превращался в шар, если наедался, а сейчас он выглядит обычно.  Вытаскивает с кармана сигарету и закуривает.  — Ты в порядке? — тихо, шепотом. С украдкой смотрит на веселого капитана.  — Конечно! — и ударяет его в спину. — Я всегда навеселе! Почему ты здесь, Санджи? Нашел девушку? Здесь их полно!  — Почему меняешь тему? — спокойно спрашивает он, и на этот раз смотрит прямо в округленные глаза, в которых все еще блестят огни.  — Я не меняю тему, Санджи! Ты чего так? — смеется он, — Просто интересуюсь. Кстати, почему бы тебе не пойти за Зоро? Он напьется и где-нибудь снова уснет.  — С ним ничего не случится. — ответил Санджи. — Ты и сам это прекрасно знаешь, так почему отсылаешь меня за ним? Луффи теряется, и смотрит уже не с улыбкой на лице.  — Что с тобой? Я просто заволновался! Я всегда беспокоюсь за вас всех!  — Что случилось, капитан? — твердо спрашивает он, не отрывая свой взгляд.  — Ничего со мной не случилось. Чего ты? — смеется он вновь, но по-прежнему не сдвинулся с места. Немного закрывает глаза, и говорит, что засыпает.  — Ты уклоняешься от ответа. — хмурит брови, но ничего не может поделать, потому что у капитана есть такая способность — быстро засыпать. Не важно в каком месте, он все равно может быстро отключиться.  Он упал спиной и громко захрапел, но Санджи не собирался уйти, хотя хотелось пойти к девушке, которая ждала у себя дома. Остался рядом с капитаном, ложась набок и неотрывно смотрит на прекрасно подрагивающие ресницы во время сна.  Вскоре он тоже уснул, но когда проснулся, его уже на месте не было.  Подозрительно и то, когда выяснилось, что пираты притворились хорошими, Зоро один вступался в битве, а капитана нигде не было. Он пришел чуть позже, говоря, что заснул, и начал драку, помогая Виви. Но Санджи знал, что он давно проснулся, так где же он был?  Ведет себя и после битвы отлично, говоря, что ему все равно какая будет еда. Носорог или ящерица, какая была для него разница, если капитан так говорит? Скрывается, сказав, что сделает так, как велит Нами, но истинная причина заключалась в капитане, который все также добро улыбается и веселится с Усоппом. Он на сто процентов теперь уверен, что капитан что-то скрывает; что точно что-то случилось с ним во время битвы с Арлонгом. Обещал самому себе, что непременно узнает.  Днем, когда Нами заболела лихорадкой, стал для него сближением с капитаном. Он снова увидел его с новой стороны, и после ему не удалось убежать от последствия. Не смог отрицать очевидное.  Полярные мишки были готовы биться ради такого человека, как он. И даже тот факт, что Санджи был в без сознаний, а Нами не просыпалась из-за болезни, он все равно шел только вперед, игнорируя тяжесть двух людей и холодную погоду. Несмотря на врагов, которые встречались по пути, капитан думал только о накама, которых непременно должен спасти.   То, как он ради них залез на самую вершину голыми руками и ногами… Санджи, услышав про это от Докторины, чуть не прослезился. Чувствовал вину за то, что доставил ему проблем.  Гоняясь за оленью, Санджи раздумывал как снова начать разговор. И все свело по течению к моменту, когда застал его смотрящего на улицу, где был виден приближающий враг. В глазах плескались какая-то тоска и страх. Последнее на него совсем не был похож. Такой человек, как он, никогда не страшился. Или это все была чертова оболочка?  — Капитан? — обратился к нему, подходя сзади и посмотрел с окна на Вапола.  — Ой, ты меня напугал! — сразу рассмеялся. — Он приближается. Надо набить ему морду, чтобы больше не приближался к острову! — хотел было уйти, но Санджи крепко удержал, схватив за руку, что послужило к непонятной реакции. Луффи быстро убрал его руку с испугом, а затем рассмеялся, говоря, что просто испугался.  На него так не похоже. Санджи пришлось встать на его пути без касания.  — Расскажи, что случилось, когда ты дрался с Арлонгом. — спросил напрямик, замечая, как на один миг он превратился в сломленного человека, а затем в привычного, который так много смеется. — Не понимаю о чем ты, ихихих! — чешет затылок. — Идем драться! Нельзя терять времени!  — Говори, капитан! — жестко спросил он. — Не пущу, пока ты не расскажешь всю правду. Я заметил еще тогда, когда ты закончил битву. Что стряслось?  — Санджи, отойди! — совсем серьезно сказал, сжав кулак, но сам смотрел вниз.  — Глазки свои прячешь? — пыхтит от злости Санджи. — Чем я хуже этого маримо? Ты столько раз пытался с ним поделиться, а со мной ни разу!  Луффи отошел назад и побледнел, что несвойственно.  — Ты все слышал?  — Ты можешь рассказать мне все, что тебя волнует, капитан. — испускает дым со рта и вздыхает, смотря на встревоженное лицо напротив и понимает, что попал в точку. Что-то правда произошло в той самой битве.  — Такое нельзя рассказывать, Санджи. — его голос резко вонзился в сердце кока как нож, и стало больно. Луффи по-доброму улыбается, с лица не сходит чертова улыбка с трещинами. — О победе не хвастаются. — Вынь из головы ересь, которую наплел безмозглый мечник! — фыркнул он. — Если нужна помощь, об этом просят. Если я сам предлагаю помощь, капитан, то лучше всего высказаться.  Луффи немного молчит, глядя на лицо кока и снова улыбается, но на этот раз его блестяще красивые глаза стали слезиться.  — О таких вещах стыдно говорить, Санджи, но думаю, что мне немного волнительно. Санджи проглатывает ком в горле, но не показывает удивление.  — Почему? Что случилось?  — Ничего такого! — отмахнулся он, не переставая улыбаться. — Всего лишь изнасилование, которого я не ждал. — быстро сказал и прокашлялся, вновь почесав пальцами затылок. — Видишь? Ничего страшного! Пойдем драться!  Луффи побежал, обойдя потрясенного кока, чтобы выйти на улицу и одержать победу.  Санджи уронил со рта сигарету, и каменеет при одной мысли, что кто-то трогал капитана не так, как бывает в сражениях. Зачем вообще Арлонгу понадобился сделать такое извращение? Санджи поворачивается к окну и видит, как капитан уверенно дерется и пытается выиграть.  И ему стало ясно, почему он стал таким разбитым.  Теперь не знал как найти к нему подход, чтобы облегчить его ношу, ведь каждый раз, когда он подходил за разговором, капитан весело смеялся и уходил, оставив его одного. Говорил, что все в порядке и больше не подходил к нему. Даже за едой. Не крал, ничего не делал. Терпеливо дожидался завтрака, обеда и ужина.  Когда дело дошло до критического момента; когда на город обрушится через некоторое время бомба, которая заберёт много жизней; когда все накама тратили время на поиск, Санджи думал о том, как справляется капитан, у которого противник Крокодайл.  Никто не видел их бойни, кроме Робина, но она была без сил и лежала дальше. Она не замечала ничего странного, кроме битвы, которая происходила вне её зрения.  — Думаешь, что сумеешь меня победить? — усмехался он, смотря на запыхавшийся вид пирата, который соблазнительно истекал кровью. — Твоя резиновая способность, знаешь, наталкивает на одну мысль. Понимаешь, о чем я? — криво усмехается, стоило мугиваре задохнуться от отвращения. Ему теперь стало страшно за свою жизнь, и начал отбиваться от песчаных рук, волн, которые распространялись по разрушенной комнате, чтобы схватить его не за тем, чтобы прикончить, а чтобы всадить по самое не хочу.  Луффи дрался как мог, но способность не    срабатывала против песка, а сила стремительно уходила из него, делая как легкую мишень.  Когда попался под его руку, пытаясь ударить с огромной силой, которую высосал из своего организма, шичибукай схватил за руку и прижал к себе, при этом облизывался, словно хищник, который наконец нашел свою добычу.  — Твоя резиновая способность многих будоражит, знал? Все, кто наслышан о тебе с помощью листовок, жаждут о встрече с тобой. Разве это не удобно для нас?  Резко разворачивает к себе спиной, и придавливает к сломанному полу своим весом, чтобы он не трепыхался, и снимает с него штаны с бельем.  Луффи пытается убежать, выйти с крепкого захвата, чтобы не повторялось то, что ломало его психику, вопреки этому не удавалось ударить с такой силой, чтобы он отлетел от него назад. Крокодайл слишком сильно прицепился к нему, что уже никуда не сбежать.  Боролся до конца, несмотря на заднюю боль, которая растягивалась под его большой размер; несмотря на унижение; несмотря на тошнотворный и развязный стон под ухом, он делал все, что в своих силах, но понимал, что это стал его слабостью. Против этого ему не выйти полностью победителем.  Смог выбраться лишь тогда, когда шичибукай кончил прямо в него, и теперь ему надо было игнорировать унижение и биться до конца. Конечности дрожали так сильно, что он едва мог стоять на своих ногах. Пытался не слышать омерзительные слова, когда он говорил, что мугивара должен быть в его команде в качестве парня, который будет подставлять задницу когда он захочет.  Идеальная резина для таких, как он.  Ярость и боль берет свое, и Луффи дерется как в последний раз, избивая шичибукая руками.  — Яд уже действует. Ты все равно умрешь, мугивара! — наслаждается он. — Почему все еще стоишь и дерёшься?  — Ты не понимаешь за что я борюсь! — кричит Луффи, и бросается вновь кулаками. — Умру так умру, но она моя накама!  Крокодайл становится грустным, хоть и насладился юношей.  Победа не принесла для него радость и счастье. На улице все праздновали, а он услышал ужасные слова в тот момент, когда собирался в последний раз отправить его в полет. То, что заставляет страшиться.  — Когда-нибудь мы снова встретимся, и тогда я опять тебя унижу.  Кобра нес на спине Луффи, который был без сил. Его встречали накама, которые не успели нарадоваться победой, поскольку были измотаны дракой. Кобра опустил капитана пиратов на землю, и стал искренне благодарить за принесенную им свободу стране.  Все устало рухнули на землю, теряя сознание, но только Санджи оставался стоять на месте, видя капитана, который стоял на своих двух и просто смотрел на него в ответ.  Санджи смотрел на капитана, и чувствовал его боль, которая нахлынула на него внезапной силой, от которой ему уже не уйти. У Луффи были такие смертельно усталые глаза, и это не такие, от которой ощущалось усталость от битвы. В них было иное, которое разрушало всякого, кто хотел жить спокойно.  И они всего лишь смотрели друг на друга. Луффи чувствовал, что наконец нашел человека, который без единых слов поймёт, о чем шепчет его душа. Санджи чувствовал его страдание всей своей душой и подарил капитану самую нежную улыбку. Сквозь них прошлась такая понятливая, но в то же время смертельная нежность, которая засосала их в воронку печали.  Санджи успел подойти прежде, чем усталость наконец дала о себе знать, и капитан рухнул в его объятие, как настоящая игрушка. Кок и сам упал в без сознание, но бережно обнимал человека, у которого образовалась черная дыра на душе.  Смокер, который дошел до Гранд лайна только ради Соломенной шляпы, чтобы поймать и отправить в тюрьму, убить, был сбит столку, когда закончилась война в Алабасте. И даже Ташиги решилась защитить пиратов, нежели выступать против них. Оба отказались от звания, которые хотели для них присвоить, чтобы скрыть неприятный для правительства факт: страну спасли не они, а грязные пираты.  Дозорный был так удивлен, когда охотник на пиратов сказал, что не собирался его спасать от смерти, но не смог отклониться от приказа капитана.  — С чего мы должны его спасать? Оставим его умирать! — кричит Зоро, но капитан, который и сам тонет, говорит, что надо его все равно спасти. — Спаси его! Если не спасем, то он умрет!  — Я исполнял приказ капитана, Смокер. — отвечает ненавистным голосом Зоро, смотря на шокированного дозорного. — Не благодари. Это просто одна из его прихотей. Забудь об этом.  Однако как он мог забыть об этом случае? Смокер никак не мог.  Очнувшийся мугивара кричит, где этот чертов Крокодайл. Затем поворачивается к дозорному и пугается. — Когда же ты наконец будешь серьезным? — спрашивает он шепотом, смотря на пирата напротив, который готов ударить, если дозорный начнёт первым.  Смокер впервые в жизни почувствовал себя на правильной стороне. Каждый раз, когда встречал смышленого пирата, который делает то, что хочет, он обнаруживал, что чувствует как становится похожим на самого себя. Это была самая лучшая его версия, ведь благодаря Соломенной шляпы он отказался от глупых принципов дозорного, но и уйти от них пока не может, потому что пираты все равно оставались преступниками.  Закрывает глаза и мягко шепчет.  — Уходи. — пираты удивляются, и он продолжает: — Но это последний раз, когда я тебя отпускаю. Когда мы встретимся снова — пощады не жди.  Несмотря на то, как к ним бежали дозорные под командованием Смокера, они смогли убежать прямо на восток, а Зоро торопил капитана, чтобы успели скрыться прежде, чем они настигнут.  Луффи по-доброму смотрел на дозорного и широко улыбнулся. Смокеру показалось, что вокруг становится светлее от чудесной улыбки мугивары.  — Знаешь, а ты мне даже нравишься! — и хихикнул, сказав то, что думает.  Смокер покраснел до ушей, услышав сказанное от солнечного пирата, и взял в руки свой длинный меч.  — Пошел вон! — закричал он, предупредив, что пират должен бежать, а не стоять и говорить смущающие вещи. Со стороны наблюдала за ним Ташиги, которая понимала, почему он их отпускает.  Наблюдает за убегающего пирата вслед за которым побежал охотник на пиратов с улыбкой на лице, потому что всякий знал, как Луффи завоюет сердце любого своей простотой и добротой.  Именно после такой сцены Смокер стал больше сомневаться в себе. Конечно, он был уверен лишь в одном: он непременно будет следовать за ним, чтобы поймать. Что будет потом, он пока не знает. Дальше не видит, как он бросает его в тюрьму, будто все это какая-то несбыточная часть его жизни.  Понимает только одно — мугивара должен жить.  Его сердцебиение заколотилось, когда к нему подошла Ташиги, которая не стала упоминать, что все видела.  Все это останется секретом, который позже всплывет наружу.  Незаметно для всех Санджи учился перебинтовывать, спрашивал у Чоппера целебные мази, готовил их сам, а затем поздно ночью приходит в отдельную комнату для капитана, которую специально заранее запросил у короля Кобры. Никто из накама не учуяли неладное.  Ночью, когда все спят, он стоит в его комнате и по-доброму смотрит на измученное лицо капитана, который медленно открыл глаза и уставился на кока. — Я принёс тебе целебную мазь. Надо мазать прямо там, и я тебе помогу, если ты, конечно, позволишь.  Капитан неловко пошевелился, раздумывая над его словами. — Я сам. — тихо ответил Луффи, и напрягся, смотря на мазь в руках повара.  Кок еле заметно кивнул, подходя к койке ближе, а капитан прилег набок, сжимая руками простыню, и пытался утихомирить свое дыхание, которое внезапно участилось, а сердцебиение забилось быстрее, чем обычно. Повар уселся с той стороны, где видно его лицо, чем сидеть сзади и смотреть, заставив капитана еще сильнее волноваться.  Рука немного растянулась, и он закрыл глаза, потому что было стыдно перед накама, который и не смотрел на него, впиваясь взглядом в пол. Было больно. Все жжется внутри, но ему надо было мазать изнутри все кожу. Луффи стало тошно, и глаза невольно прослезились.  — Ты не мог бы покинуть комнату, — нетерпеливо попросил капитан, но тихим голосом. На что кок никак не отреагировал. Лишь поднял голову и покачал головой. — Нет, не могу. Я должен удостоверится, что ты сделал это до конца. Иначе рискую, что ты подхватишь какую-то инфекцию или это долго не будет заживать, и будешь чувствовать боль еще несколько дней. Ты сам знаешь, все мази, которые приготавливал Чоппер, действовали мгновенно. Я старался сделать точно так же.  — Ты сам это сделал? — удивился он, и в ответ Санджи кивнул. — Зачем?  — Ты бы хотел, чтобы остальные узнали?  Луффи живо покачал головой, и поджал губы. — Вот и ответ на твой вопрос.  Луффи больше не стал задавать вопросы, и продолжил мазать целебной мазью.  — У него… слишком большой и длинный. — объяснил свою медлительность Луффи и со стыда зажмурился. — Извини, что долго делаю, и… — Ничего страшного, Луффи. Было бы лучше, если бы сделал это я. — и кинул осторожный взгляд на капитана, и встретился с доверчивым лицом.  — Было бы лучше? Но это же для тебя будет отвратительно ковыряться рукой в чужую промежность! Да и… у тебя нет способности резины, поэтому придется… — и заткнулся, переводя свое дыхание. Глаза уставились вниз к ноге кока, а мысли просто путались.  — Я не вижу здесь ничего постыдного. — уловил его мысль повар. — Я сам на это решился, так что все нормально. Обещаю, что буду осторожным.  — Нет. — не согласился Луффи. — Ты раньше говорил, что твои руки золотые, что их нельзя пачкать. Они же… Они же будут в говне, если… — и со страданием уронил голову в подушку, а затем вынул руку из зада, потому что закончил мазать. Живо отвернулся и встал с койки, чтобы помыть руки, ведь воняла.  Кок медленно шел сзади него, чтобы в случае чего успеть поймать, и молча наблюдал, когда он намыливал руки. — Точно также помою руки. Я же не стану сразу готовить немытыми руками. — и улыбнулся, когда встретился с его глазами. Однако Луффи все равно отрицательно покачал головой, возвращаясь в койку. Он двигался медленно не из-за раны на теле, а из-за травмы в заднице. Она влияла на психику парня, чем удары во время битвы. Их-то можно понять, ведь война…  — Нет, не надо, Санджи…. — произнес убито, и прилег отворачиваясь от него спиной. — Не хочу, чтобы твои золотые руки пачкались из-за меня. — устало закрыл глаза, и тяжело вздохнул, втягивая побольше воздуха, но в легких ничего не поступает из-за камня в груди.  Санджи не мог к нему прикоснуться, потому что умом понимал, ему не понравится любое касание. Сел рядом ближе к животу парня и положил голову на свои локти, которые скрестившись, были расположены на койке.  — Иди к себе, Санджи. — все также убитым голосом просит Луффи. — Остальные заподозрят, если увидят тебя здесь. — Все в порядке, капитан. — тихо отвечает он, закрывая глаза. — Я скажу, что только пришел тебя проведать, если утром зайдут. Да и я пораньше встану, а ты не волнуйся, и лучше спи.  Луффи благодарно одарил его мягким взглядом, потому что в глубине души не хотел оставаться одному в большой комнате.  Продолжались три дня, в котором повар не отходил от капитана, когда оставались наедине. Продолжались тихие перешептывания ночью, где капитан помогал себе сам, а кок всего лишь находился рядом, а после, когда засыпают, ему приходилось слышать рыдание жертвы, потому что снились кошмары с участием Арлонга и Крокодайла. Санджи не мог обнимать, просто прикоснуться — капитан не позволял.  Обнимал себя, прижимая к животу колени, а потом слушал тихое убаюкивание и успокаивающее пение повара. Не видел, но ощущал слезы повара, когда он рыдал от безысходности, боли. Им приходилось заглушивать раны, чтобы никто не услышал.  Можно ли простить Санджи, который больше не просил капитана рассказать о случившемся другим накама, ведь они поймут? Можно ли его оправдать, когда внутри себя больше желал быть единственным для капитана, знающего его травмы, и делал все, чтобы остальные ничего не начали подозревать?  Санджи и не понимал в какой момент он стал думать о капитане в другом ключе. Однако начал себя ненавидеть за это.  Корабль дрейфовал по море, пока один из накама не увидел остров, в котором был пиратский парк аттракционов, разные развлечения, и там находились все пираты.  Девушки были против, но Санджи заверил всех, что им стоит отдохнуть после битвы. Не прочь расслабиться, но истинная цель была в другом. В том, что он беспокоился о психическом состоянии капитана, и хотел, чтобы он отдохнул, забыл о проблеме.   Спустившись на странный остров, где уже слышится издалека приглушенные песни с разных сторон. Накама быстро обрадовались, потому что каждому было не прочь поразвлечься, дать себе время на временный отпуск. Лишь Нами не расслаблялась, рисуя карту.  Атмосфера в острове была праздничная, вокруг многие пираты ходили навеселе. К ним навстречу вышел странный пират с одной ногой, но каким-то чудом передвигался без надлежащей трости. С улыбкой на лице стал объяснять всем, где, что находится на этом прекрасном острове. Порекомендовал сначала заплатить приличную сумму для несколько человек прежде, чем войти в остров и расположиться в удивительно красивых комнатах отеля.  Сумма не превышала той стоимости, о которой могла подумать Нами, и с удовольствием заплатила все, что от неё требуется. Решили находиться здесь только пять дней, и им всем было достаточно для отдыха.  — Кстати, почему здесь нигде не развешены листовки пиратов? — поинтересовался Усопп. На стене нигде не были листовки с пиратами, какие суммы за их головы требовались.  — Этот остров для мирного отдыха, поэтому никто здесь ничего не вешает. — объяснил любезным тоном. — А если видим, то сотрудники убирают и сжигают. Мы не хотим войну там, где есть развлечение. Вы должны здесь отдыхать, а не бояться того, что кто-то начнёт охоту за ваши головы.  — Логично. — хмыкнул Зоро.  — Мне определенно нравится этот остров! — заорал весело Усопп, поворачиваясь к капитану счастливым видом. Санджи предполагал, что травмированный капитан не станет больше радоваться и прыгать как было когда-то, но был удивлен, когда капитан, пытаясь ничего не показывать, вел себя так, как было до острова Нами. Он сразу же побежал, счастливо и громко посмеиваясь с стрелком прямиком в отель, чтобы сперва отоспаться, а потом на следующий день выйти погулять. Да и сейчас уже повечерело.  — Кто с кем будет спать? — спросила Робин. — Я с Нами. А вы должны решить.  — Я мог бы спать в комнате с Зоро. — сказал Усопп счастливым видом и повернулся к нему, а у того был отстраненный вид.  Укол в сердце почувствовал в этот момент только Санджи, потому что на секунду появившаяся грусть на лице капитана заставил его отвернуться от команды и уставиться в толпу людей, которые были на улице. Их было слишком много.  — Мне без разницы. — ответил Зоро и уловил взгляд улыбающегося капитана. Луффи быстро пришел в себя и захохотал внезапно.  — Тогда остаётся Чоппер, Санджи и я! — и повернулся к отстраненному повару, который в первую же секунду предложил бы спать в комнате с девушками, но до странности молчит.  — Нет, остаётся еще две комнаты. — отозвалась Нами. — Кто-то будет спать один. — Я не хочу быть в одиночестве… — намекнул смущающийся Чоппер, с украдкой смотря на капитана и повара, и Луффи буквально засветился. — Тогда ты будешь в комнате с Санджи, а я буду один!  — Да, это лучшее решение. — хмыкнула Нами.  Санджи взял на руку Чоппера и прошел вместе с остальными по коридору, ища свою комнату, а затем повернулся, отпуская доктора с рук, и тот затоптал в внутрь восторженным восклицанием, а сам повар проследил взглядом куда направился капитан. Понял, что его комната расположена прямо к нему напротив, а Зоро с Усоппом за стенкой, и девушки дальше их.  Спустившись на следующий день вниз, где собрались пираты, они решили сперва подкрепиться завтраком. Санджи присел рядом с капитаном, а после него сел Зоро, которому абсолютно плевать и не замечал ничего. Да и повар не станет себя выдавать, что ревнует.  Капитан по середине уплетал в щечки вкусные блюда и ему не терпелось покататься на аттракционах. Френки, Чоппер, Усопп и Луффи не могли усидеться на месте и первыми рванули на улицу, когда девушки закончили завтракать. Санджи последовал за ними, будто и сам был в восторге, но на самом деле присматривал за капитаном, но не так очевидно, чтобы окружающие стали задаваться вопросами.  Он был слишком скрытен.  Колесо обозрение было очень большим и высоким и им стало так интересно посмотреть на остров с высоты. Санджи делая вид, что разговаривал с девушками и случайно зашел в кабинку вместе с капитаном, и остались наедине, когда другие вошли после них в другие кабинки. Они медленно поплыли наверх, и кок кинул взгляд на любопытного капитана, который стал ходить туда-сюда для того, чтобы разглядеть остров с разной стороны. Санджи тоже смотрел через большое окно, но больше всего интересовали милые глаза капитана, и он не мог сдерживать свою улыбку.  — Ты в порядке, капитан? — наконец озвучил волнующий вопрос, и неотрывно следил за его реакцией. — Да! — счастливо улыбнулся Луффи. — Благодаря тебе сейчас я в порядке, и этот остров здорово помогает мне расслабиться и позабыть о случившемся.  — Правда? — поднимает брови, не до конца поверив его словам и дожидается его ответа. Капитан в ответ перестает улыбаться, и стал тише себя вести рядом с ним.  — Ну…. Ты будто насквозь меня видишь. — улыбнулся смущенной улыбкой. — Я в порядке, но естественно пережитое не забывается. Просто на время могу расслабиться и не думать об этом.  — Будь со мной всегда честен, Луффи. — тихо, но стальным голосом просит Санджи, смотря на него исподлобья. — Я хочу знать все, что происходит с тобой, хорошо? — Зачем? Тебе не нужно все знать. Это моя проблема. — Да, которую хочу нести вместе с тобой. — невозмутимо быстро отвечает Санджи, заставив капитана вздрогнуть. — Ничего страшного, Луффи. Я готов подождать.  Луффи не ответил, отводя глаза назад, где за ними кабинка Зоро и Усоппа с Чоппером.  — Тебе ведь нравится Зоро, я прав? — интересуется Санджи, замечая, как капитан быстро поворачивает голову и уставился округленными глазами.  Ми-ло-та.  — С чего ты это взял, Санджи? — голос стал еще тоньше. Кок усмехается, скрестив руки.  — Я по твоим глазам все вижу. Они становятся печальными, когда видишь его с кем-то другим. Ты часто на него смотришь, и я это замечаю.  «Потому что смотрю лишь на тебя» — Ох, это так заметно? — Луффи будто плавится, падая на пол в кабинке и закрыл свое лицо своей шляпой. Сидел и обеими руками пытался прикрыть свое смущение.  Санджи захотелось прикоснуться к нему, но вместо этого просто сильно сжал руку.  — Да, поэтому не пали себя. — откровенно соврал, но хорошо для него, потому что наивный капитан не поймёт. Не копнет поглубже, не станет смотреть на остальных, они замечают или нет. Хорошо для себя лишь потому, что капитан перестанет так разглядывать старпома и не будет выводить его из себя. — Вдруг остальные заметят. Я-то могу держать язык за зубами, но за остальных не отвечаю. Ты и сам понимаешь.  Следит за движениями, как капитан вернулся на место, но по-прежнему скрывает лицо.  — Хорошо, больше не стану так смотреть. — кусает свои губы и тяжело вздыхает. — Ты прав. Я не хочу, чтобы остальные узнали. Ты добрый, Санджи. Никому не расскажешь! — и открыл лицо, убрав соломенную шляпу назад, заулыбался широкой улыбкой, а затем хихикнул, осветив сердце повара новым чувством.  — Да, никому не расскажу. — Санджи неотрывно следит за каждым его движением и неосознанно приоткрывает рот, а когда капитан смеется или улыбается, то повторяет за ним, будто завороженный.  Они смотрели на остров с высоты и одновременно ахали от восхищения. Остров был не таким большим, как показался на первый взгляд. Место только для разных развлечений и ничего больше, поэтому хватает на всех пиратов, которые решили отдохнуть именно здесь. В некотором месте были разного типа бассейны, а рядом с ними головокружительные горки, которые и большие и высокие. Парк не был предназначен для детей, поэтому их и не было в самом острове. Разные магазины вдоль длинной улицы, где пираты гуляют в основном вечером с возлюбленными. Было много чего прочего для развлечении, что за один день не хватит времени, чтобы обойти остров развлечений и отдыха.  К обеду они решили бесплатно поесть в кафе. Луффи взял себе много всякого, а остальные в меру, но при этом каждый остался доволен вкусным блюдом.  — Хочу в бассейн! — выкрикнул радостно Усопп, как только они встали со стола, что получил смачный удар от Нами. — Не нужно так орать!  — Хочу в бассейн! — закричал Луффи, поддержав стрелка, что заставил улыбнуться Усоппа и Санджи. Второй быстро спрятал улыбку, делая вид, что согласен с Нами, которая стала читать лекцию об уважении.  Через несколько минут они подошли к зоне бассейна, где уже были слышны радостные вопли других пиратов.  — Жаль, что фруктовикам нельзя. — начал нудить Чоппер, жалостливо смотря на своих накама.  — Я разузнала, что фруктовикам можно купаться в бассейне, но только там, где указан знак фрукта. — подала спокойным голосом Робин, и тепло улыбнулась, когда фруктовики стали радостно прикрикивать.  — О, это вызывает восхищение к этому острову. Удобство для всех пиратов! — воскликнул Брук и первым отправился в бассейн.  Девушки присоединились к ним через несколько минут с полотенцами, а Зоро и Санджи с надувными кругами, чтобы фруктовики не утонули.  Вскоре все стали плыть в бассейне, но в небольшом и неглубоком, чтобы пираты с дьявольскими фруктами не утонули, потому что не умеют плавать. Санджи материализовался рядом с Робин, чтобы в случае чего смог спасти, но девушка отлично держалась и не утопала.  Самое ужасное в сегодняшнем бассейне было то, что кок проверял себя с помощью Нами и Робин. Раньше их голое тело взбудоражило его организм и постоянно находился рядом, делая все, что они попросят, но в данный момент он с ужасом обнаружил, что делает вид, будто ему все нравится. А взгляд ненароком постоянно падал на капитана, который барахтался в воде, пытаясь удержаться, но даже неглубокий бассейн не давал ему держаться на плаву.  К счастью или нет, с ним находился Усопп, который веселился с испуганного или веселого вида капитана, который уходил вниз, а потом его вытаскивал, но при всем никто из них не обижался — Усопп на то, что постоянно вытаскивает со дна, и Луффи на то, что его иногда специально топят, лишь бы поглядеть на его испуганное лицо.  — Ты так смешно выглядишь, когда махаешь руками! — смеется Усопп, который плывет, а капитан сидит у спуска и болтает ногами.  — Фруктовики не умеют плавать! — смеется в ответ капитан, касаясь к шляпе, а потом оставляет её там, но и не может отойти.  — Я посторожу твою шляпу. — внезапно произносит Санджи, приземляясь рядом с ним.  Луффи одаривает его взглядом полный счастья, благодарности, хотя для Санджи прийти сюда к ним было трудно. Нужно было держать свое лицо до конца, находиться с рядом с девушками, будто ему в радость, и стойко терпел свою ревность, который с чего-то решила о себе напомнить — Усопп помогает капитану плавать. А ведь этого хочет сам Санджи, но и не может найти подходящий момент.  — Иди сюда! — сразу выкрикивает стрелок счастливым видом, притягивая Луффи властные обе руки.  Они плавают вместе, точнее, Усопп держит капитана непозволительно к себе близко, и это видит лишь повар, потому что не понимает, от чего так ему стало плохо. Плывет рядом с ними, успешно притворяется наслаждающимся человеком, улыбается и даже смеется, общаясь с остальными.  Зоро плывет с Чоппером, а тот вовсе и орет от радости.  Капитан посмотрел на мечника добрым взглядом и замечает то, как на него смотрит повар, но он был слишком простодушен, чтобы понять его глаза. Быстро отвлекается на стрелка, который держит его на поверхности и дает ему полное наслаждение в воде.  — Ну, как тебе? Все нормально? — беспокоится Усопп, заглядывая в капитана. — Все отлично! Мне все нравится, Усопп. Прости, что заставил тебя позаботиться обо мне! Давай, я на время выйду, а ты плыви в свое удовольствие!   — Спасибо! — кричит он, оставив Луффи, а сам начинает свободно плыть в бассейне, игнорируя тяжелый взгляд повара. Не замечает, потому что Санджи долго так не смотрит. Прячет глаза, улыбается, ведет себя как обычно, поэтому ноль подозрений.  И Луффи в привычном своем поведении ничего сущего не делает, чтобы остальные догадывались. Он открыто смотрит на своих накама и смеется рядом с ними. Продолжает громко разговаривать и нести чушь, играет с Усоппом, Чоппером и т.д. Никто не замечает как ломается капитан, который для всех остальных ничего в нем не поменялось.  Не они слышат сдавленный вопль, которого сдерживает, чтобы другие не услышали. Не они видят как капитан страдает от ночных кошмаров, и приходится лежать в комнате с выключенным светом. Не им приходится наслаждаться холодным ветром продуваемый из окна, когда капитану становится тяжело дышать. Не они видят горькие слезы, которые не перестают течь с глаз, а на утро обнаружить, что он наконец-то уснул, но просыпается через час. Не они видят, как капитан сперва ест перед ним все, что захочется, а в комнате, когда останется один, его рвет в ванной комнате.  Видит только Санджи, который находится рядом с ним постоянно после того, как Чоппер засыпает. Он вытирает его слезы, и терпеливо сидит рядом с ним. Поет мелодию, чтобы он быстрее заснул. Не касается пальцами, и только с разрешением.  Капитан быстро привыкает к его надежным плечам, когда из него стремительно быстро выходит вся еда. Привыкает к теплым пальцам, которые вытирали слезы.  Он привыкает к Санджи, и на душе становится легче пережить то, что ему было предписано.  Если рядом он, то капитан переживет всех. В последний день в острове решили устроить большой пир ради пиратов, а в двенадцать часов проведут фестиваль фейерверков.  С самого утра пираты Соломенной шляпы, особенно девушки, проводили время в магазине для одежды, чтобы провести последний день отпуска в шикарных костюмах.  Вечером, когда начался фестиваль пираты собрались в одно место. Нами была в роскошном, красном платье, которое подчеркивает её великолепную фигуру. Грудь была видна. Робин в черное, но также элегантное. Зоро, по наставлению длинноносого, пришлось одеться в черный костюм, а Санджи был одет в серый.  Ничего не подозревающий Луффи сидел за барным стойком, но не собирался пить, потому что ему не нравится, да и не умеет пить. И его хорошее настроение быстро улетучивается, когда рядом с ним садится незнакомый пират, но назвать его уродом язык не поворачивается. Луффи почувствовал как дико колотится сердце от паники, а на лице привычная для всех широкая улыбка, которая все скрывает, да и остальные, которые в данный момент танцуют, не заметили бы подвоха. То, что к нему пристает незнакомый пират, опуская руку в ляжку и невольно сжимает и пристально при этом смотрит на лицо Луффи.  Капитан всегда побеждал врагов. Один только его удар сносит всех слабаков, но, когда действуют именно так, вгоняя его в ступор своим желанием о чем-то похотливом, капитан не мог уже двигать конечностями. Прирос туда, где сидел и не мог не вымолвить ни одно словечко, потому что вся сила уходила на чувство панической атаки, а перед глазами белая пелена, которая затмевала его разум.  Помощь приходит прежде, чем Луффи мог откинуться назад от сильного переживания. Санджи буквально втиснулся между ними, грубо отталкивая от него назойливого пирата, и усевшись рядом с капитаном, повернул голову врагу и одарил морозным взглядом.  — Что-то нужно? — также ледяным голосом спросил, а враг тут же ретировался с этого места, потому что жизнь дороже. Санджи поворачивает голову в сторону капитана, и видит его тяжелый взгляд, а на лице по-прежнему так же треснувшая улыбка, которая для остальных выглядит как обычно.  — Капитан, я… — Спасибо, что спас меня. — шепчет он, и пытается быстро рассказать, потому что через три минуты снова включится песня. — Ты всегда меня спасаешь. Я не могу им противостоять. — его голос надломился, что повар чувствует, как собственное сердце сжимается от боли. — Я ведь сильный, правда? Почему, когда они так делают, вся моя сила из меня уходит? Я должен сам себя защитить.  — Травма у тебя сильная, капитан. — объясняет повар. — Нет ничего страшного в том, что ты не можешь двигаться. Насилие всегда плохо действует жертвам. Их почти невозможно исцелить, если такое повторяется. Позволь мне сделать это за тебя, капитан. — и нежно улыбается, смотря на округленные глаза. — Зови меня. Не стыдись, пожалуйста. Всегда зови меня, если что-то подобное повторится вновь, хорошо? Но я и сам постараюсь всегда быть рядом, чтобы проследить за тобой.  — Странно, — спустя минуту сообщает Луффи, — что он так сделал. Я прилично одет. Не так, как было в тех островах.  Санджи окидывает его мягким взглядом с ног до головы и подмечает, что и сам его хочет, и поспешно отводит взгляд вперед. — Луффи, это их никогда не останавливает. В одежде ты или без — им все равно, если объект привлекает.  Луффи тревожно задышал и активно поморгал ресницами, переваривая его слова.  — То есть, я в любом случае не застрахован от повторения. — и кивнул под себя, проглатывая огромный ком в горле, что прослезились глаза. — Я не в безопасности.  — Рядом со мной ты всегда будешь в безопасности. — отвечает Санджи твердым голосом, что капитан моментально успокаивается при одной мысли, что Санджи будет рядом.  В моменте, когда они смотрели на фейерверки, Луффи и не понял, что остальная команда куда-то запропастилась или он сам забрел туда, откуда его не просто найти. Сидел на берегу моря и вздыхал от тяжести в груди, и смотрел на прекрасные фейерверки, которые громким звуком взрывались на небе.  Рядом опустился Санджи, и он уловил запах сигареты, который согревал его душу.  Это запах безопасности.  На небе причудливо меняется цвета и формы взрывающегося огненные искры. С пулей вылетают и возникают в черном небе со звездами на секунду освещая вокруг своими прекрасными формами. Фейерверки громкие, но не менее красивые. Они восхитительные, их надо видеть глазами, а не просто слышать. Появляются на секунду и исчезают, падая на землю, но не достигают. Некоторые образовывают некие непонятные формы, а другие похожи на цветки. На них любуются все жители острова, а на берегу моря двое пиратов. Один из них не отрывает взгляд от огня и счастливо улыбается, а другой не может не смотреть на другого, и душа не хочет перевести взгляд на небо.  Луффи улавливает его взгляд, когда с восторгом хотел произнести впечатление, и улыбка тает, замечая мир в глазах накама. Повар слишком проникновенно смотрит, что капитан и не может сказать хоть одно слово. Слова застревают в горле.  — Я хочу тебя беречь. — почти шепотом начинает кок, но его слышно, потому что капитан сидит рядом. — Луффи, — проговаривает его имя слишком чувственно, что сердце капитана ёкает. — все эпитеты и метафоры в полной мере никогда не смогут описать то, что ты делаешь со мной и то, какой ты человек в жизни любого человека на этом белом свете. Враги на то и враги, но даже они готовы признать, что ты прекрасен. — Санджи проглатывает слюну и тяжело вздыхает, но не отводит взгляд в сторону. — Когда я вижу тебя в толпе людей мое сердце озаряется светом. Я просыпаюсь и засыпаю, думая только о тебе. О том, как я хочу быть с тобой и спасать твою душу каждый раз, когда ты будешь утопать в печали собственных мыслях. Хочется вытаскивать и не уставать. Я и не устану, если мои попытки будет давать свои плоды. Мне постоянно хочется быть рядом, чтобы первым увидеть твои слезы, твою улыбку, слышать смех и не важно какой. Хочется дышать одним твоим воздухом, чтобы, когда ты выдыхал, я ловил твой вздох и впитал в свои легкие, понимаешь? — его голос сменялся на дрожащее и нетерпимое. — Я хочу, чтобы ты рассказывал о боли только мне. Хочется ощущать тебя не только морально, но и физически. Чтобы твое тело стало неотделимой частью меня, понимаешь? Я не причиню тебе вреда. Мне очень мало тебя. Очень.  — Санджи… — напрягается капитан, и сглатывает, переваривая его признание в любви. Судорожно дышит и начинает думать о том, когда все это началось. Он в нем такое совсем не замечал.  — Не отказывай мне, пожалуйста. — вдыхает шепотом кок и заглядывает в глаза.  — Санджи… — и начинает ловить воздух ртом и глаза мгновенно прослезились. Санджи учит его дышать медленно, показывает, и улыбается, когда капитан успокаивается. Затем крепко сжал его руку, оглядываясь назад, чтобы не быть обнаруженными.  Луффи роняет слезы и все еще смотрит в голубые глаза своего повара, и надломленно улыбается, понимая, что погряз в то, о чем он не догадывался и не думал.  — Я буду в безопасности? — соглашается на его признание капитан со слезами. Кок не верит своим же ушам и широко улыбается, вытирая его слезы и утвердительно кивает.  — Конечно.                                       *** — Ты правда полагаешься на свою команду так преданно, что никогда в них не будешь сомневаться? — усмехается бог Энель, смотря на капитана Луффи, который все еще стоит на своих двух. — Ты думаешь, я не смогу узнать твою душевную муку, которая пожирает тебя изнутри? — и смеется злым смехом, видя, как Луффи дёргается и глаза расширились. — Твои друзья смогут тебе помочь, но не тот, на которого ты полагаешься. — советует он, потому что даже такой враг, как бог Энель, сжалился над ним и пытается помочь простыми словами. — Ты и сам в глубине своей истерзанной души все видишь и знаешь, но тебе стоит вырвать корнем эту привязанность к своим накама, чтобы вышвырнуть из своей команды блондина, который тебе «помогает». Это добром для тебя не кончится. Даже у тебя, мугивара, должна закончится всепрощающая доброта, иначе погибнешь сам.  — Все они кричат о тебе! — восхваляется Энель, стоя на вершине и слушает молитвы. — Неужели ты вновь будешь израсходовать все свои нервы и силы на людей, которые тебе совсем не знакомы?  Несмотря на то, что Бог использовал против пирата 200 миллионов вольта, чтобы остановить от удара, не получилось абсолютно ничего.  Несмотря на такую жестокую боль, Луффи терпел все.  Освобождение от очередного врага для острова стал глотком свежего воздуха.  Находясь на корабле капитан никак не мог выкинуть из головы слова Бога.  — Душа твоя разрывается. Скоро разобьется твое сердце и ты совсем станешь неживой куклой, чтобы покинуть мир. Для такого человека, как ты, мугивара, стоит ли заканчивать жизнь в несчастье?  Луффи прячет лицо в ладонях, слушая тихое и спокойное дуновение ветра.  Поворачивается к двери, где оттуда были слышны звуки счастья. Веселились остальные, кушая то, что приготовил кок. Ему хочется вернуться к ним и дальше притворяться, но его ноги не слушаются стоило услышать скрип открывающей двери. Он поворачивает голову и видит Санджи, прислонившегося к дверной проеме. Мгновенно дыхание замедляется, а затем его плечи быстро опускаются и приподнимаются, когда он приближается к нему.  — Ты справишься. — мягкий голос отрезвляет разум, но и заставляет замереть.  Их отношение не назвать идеальным. В этом моменте капитан переживает серию насилия над ним. Тот человек, который клялся о преданности и о том, что никогда не коснется, словно стал другим человеком за несколько недель. Он стал забирать его воздух сильнее, чем враги, которые пытались воспользоваться его слабостью и способностью.  Благодаря повару и другим врагам, Луффи научился ненавидеть свою силу. В обычные дни он никогда своей силой не пользовался. Стало отвратно при одной мысли, что он умеет тянуться. Когда пользовался, то долго находился в ванной комнате, очищая свой желудок. Никто не замечал как он стремительно тускнел.  Капитан хотел рассказать о своей боли остальным, чтобы найти выход из этого бесконечного ада и поделился этим с любимым, который не разделял его желание.  — Никогда. — отвечал он поздно ночью, сидя в его комнате и прижимая в постель. — Ни за что. Я хочу быть единственным твоим человеком, который знает твою боль и душу. Ни за что на это не соглашусь. Тебе меня мало, Луффи? Я тебе все время помогаю. Исцеляю твою задницу, готовлю тебе и постоянно нахожусь рядом, и это для тебя мало? Что я делаю не так? Скажи, и я сделаю это, если что-то забываю!  У капитана язык не поворачивается рассказать о том, что он сам становится ночным кошмаром. Что он губит его быстрее, чем враги, которые пользуются им лишь один раз.  Санджи целует его везде и всегда произносит, что ему мало. И упивается наслаждением при одной мысли, что капитан принадлежит только ему, и только ему одному он раскрыл свою душу.  Луффи ненормально к нему привязан, хоть и осознает, что умирает внутри, когда ощущает его язык на себе. Ему одновременно хорошо и плохо рядом с ним.  Прощать дается ему легко, чем делать больно повару.  Любуется им, и улыбается разбито, мысленно подмечая, что кок из-за любви перестал видел стеклянность капитана, потому что искренне считал, что помогает, а он и не показывает, прижимая голову повара к себе в грудь, потому что… в какой-то степени оба понимают неправильность в отношении.  Оба не открываются, закрываются друг от друга, показывая белые зубы и затравленный смех.  Оба гибнут среди остальных накама.  — Меня мучает такой сильный зуд, когда начинаю думать, что очередной раз не спас тебя от злых рук, и разрывает на части, когда кто-то касался тебя, а не я, который все время рядом и лечит. Я стал тем, кто тебя лечит, и тем, кто убивает. — впервые в жизни болезненно открылись, когда уплыли от острова, где жил Мория.  Луффи дрожит так сильно, будто долгое время находился в морозильной комнате, и хорошо то, что рядом никого не было. Очередной раз остановились в неизвестном острове, чтобы немного отдохнуть или прикупить полезные вещи, но на корабле они решили остаться, чтобы, вдруг кто-то придет и захочет забрать их корабль? Никто и не догадался что было не так.  — Ты не хочешь меня отпустить? — надломленно спрашивает капитан. В ответ кок истерично смеется, запрокидывая голову назад, и ему стало понятно, что никогда.  — Я попросил Френки сделать комнату рядом с тобой, и сам сделал проход, и закрыл шкафом, чтобы никто не увидел. Чтобы каждую ночь смотреть на твое спящее лицо и лежать рядом. Я был таким человеком, который никогда не коснется до чужого тела, но ты всегда был исключением. — кок не плакал. — Ты… Я не знаю, когда, в какой период времени я начал сходить с ума. Наверное, когда замечал, что ты хочешь рассказать про Арлонга этому тупоголовому мечнику? Когда замечал, что ты больше ему доверяешь или смотришь на него как-то иначе, и мне становилось все интереснее и интереснее. Ты был тем, кто открыл мне путь к миру, и завладевал моим разумом. И после этого ты думаешь, что я оставлю тебя? Просто так? — и повернулся к нему, смотря удивлённо. — Мне страшно льстило, когда ты открыл мне свою боль. Я всего лишь хотел помочь. Я правда просто хотел помочь! — Санджи выглядел таким отчаянным, что походил на сумасшедшего. С глаз потекли обжигающие слезы, которые резко остановились, потому что кок не любил быть слабым перед капитаном. — Я стремился тебе помогать, и просто… просто вылечить твою душевную рану, но потом стал замечать, что… ты засел у меня в голове. Я стал постоянно о тебе думать, и искал любую лазейку, чтобы оказаться рядом с тобой. Думаешь, я оставлю тебя после стольких усилий? — он выдержал паузу, и дрожащим голосом прошептал следующее: — Я прикоснулся к тебе. — и отвел взгляд на остров, но перед собой ничего не видел. — Я… запятнал тебя. И мне мало.  — Давай остановимся на этом… — капитан еле сдерживался, чтобы не упасть лицом вниз, шумно дышал и пытался быть в сознаний.  Кок резко повернул голову, и стрельнул злым взглядом.  — Никогда. — выдыхает он. Капитан опускает плечи, смотря на ноги. — Тебе придется убить меня, Луффи.  Луффи удивлённо поднимает взгляд и сразу же покачал головой.  — Нет, я бы не смог. Нет, никогда, о чем ты говоришь?  — Это единственный для тебя выход, Луффи, иначе я никуда не уйду. Я все равно буду возвращаться именно к тебе. — Ты очень жесток, Санджи. — прошептал Луффи дрожащим голосом.  — Я знаю.  — Ты плохо ко мне относишься.  — Я знаю.  — Ты заставил меня поверить в тебя, заставил залечивать свои раны с помощью тебя и заставил привязаться к тебе так сильно, что уже не отдерешь.  — Я… — Доверительно поворачивался к тебе спиной столько раз, и столько получал в ответ удары, и ты знал, что я все тебе прощаю, потому что также сильно привязан.  — Я… Что? — удивился Санджи, потому что он не предполагал — капитан тоже привязан. Он думал, что ему приходится терпеть, и заныл, не сдерживая свою вопль боли.  — Зачем ты это сказал? — отчаянно закричал он, что капитан мелко вздрогнул. — После такого я точно не смогу уйти.  — Сегодня день откровений, разве нет? Ты первый начал. — поджал губы и глубоко вздохнул, отпуская взгляд с лица повара на ноги, потому что больно было видеть мучение.  — Ты был рядом столько дней, что я не вовремя открыл свое сердце и позволил тебе запустить свои отравленные корни в моем сердце, и ты крепко там засел. И твое насилие над моим телом гораздо хуже тех, кто причиняет такую же непомерную боль. Однако они делают один раз. Их легче пережить через время, но твое… я готов вынести, Санджи, знаешь, почему? Потому что ты роднее их. Потому что ты накама. А других я не знаю.  Санджи становится безумнее обычного. Подходит к нему ближе, и прижимает к себе.  — Простишь меня? Любые мои действия?  Луффи прощал его, когда он издевался над его телом. Прощал, когда больно брал. Прощал каждую ночь, когда повар плакал и просил прощения, а потом продолжал делать то, что ему хочется. Прощал его всем сердцем.  Они начали умирать морально.  Вопреки всему они искренне любили накама и берегут их, поэтому никогда не показывали свое страдание по друг другу. Скрывали мучение, ловко сменяя боль на счастье, когда накама находились рядом.  Были столь скрытны в своих страданиях.  И никто ничего, абсолютно ничего не замечал. Их мука никогда не прослеживалась.                              *** Ломка началась сразу после исчезновения всех накам. Он потерял всех своих близких. Проблемы с доверию из-за отсутствия Санджи, постоянный плачь, и крики не прекращались. Упорно пытался выглядеть как обычно, но все рассыпалось с рук, как песок.  Все ему давалось с трудом, и чуть-чуть полегчало в острове женщин.  Однако влюбившаяся в него Хэнкок не давал ему спокойно жить. Натягивал привычную улыбку, которую уже никак не вынести, и отправился в Маринфорд.  Спасать брата было тяжело, потому что встретил бывшего врага Крокодайла. Чуть не умер, гоняясь за спасением, а теперь его личная боль встретилась с ним лицом к лицу.  Иванков утверждал, что помощь сильных шичибукаев им не помешает, несмотря на то, как сильно сопротивлялся Луффи. Никто и ведь не знал истинную причину.  Говорил, что знает слабость Крокодайла, и что он никогда его предаст из-за этого, поэтому ему можно было довериться.  — Я помогу тебе спасти Эйса, — хитро отвечал Крокодайл, выходя из клетки, а затем остановил мугивару крюком. — Однако для этого ты должен кое-что для меня сделать. Обещаю, это не займет больше десяти минут.  — Мугивара, сделай то, о чем он просит. Он все равно никуда от меня не денется! — доверительно уверяет Иванков, не замечая, как бледнеет Соломенная шляпа.  Смогли бы вы выдержать очередное насилие? Он не смог.  Не те руки обжигали каждый дюйм кожи, когда ласкали по всему телу. Он ревел, когда вынуждал терпеть или делать то, что он не хотел, но стойко выдерживал ради своего любимого брата, до которого хотел добраться и мечтал покинуть свой собственный корабль. Лишь бы уйти от ада. Скрыться от чужих глаз, которые причиняли ему такую боль, что никак нельзя вывести из организма. Будто они запечатались внутри.  — Я ведь говорил, что мы встретимся. Я опять тебя унизил. Ты снова в моих руках, мугивара.                                *** В момент смерти Луффи, которого крепко держал Трафальгар Ло, им помог Крокодайл взявшись из ниоткуда.  — Уводи его скорей. Он не должен умереть. Я столько плохого ему сделал. — отчаянно сказал он, смотря вперед, закрывая своей спиной. К ним внезапно прилетел Багги и случайно их забрал, улетев в небо.  Трафальгар Ло, которому сразу понравился добрый парень в соломенной шляпе, приплыл к нему помочь, поэтому забрал его с собой на корабль, говоря, что он доктор, и обязательно вылечит. — Без него мне будет скучно! — кричал он остальным пиратам, которые недоумевали, зачем ему забирать мугивару.  После удачного побега их настигла Боа Хэнкок. Она тревожным взглядом оглядела всех присутствующих и потребовала выйти капитана, который был залит кровью мугивары.  — Каково состояние Луффи? — обеспокоено спрашивает она.  — Я сделал все, что мог. Его состояние сейчас стабилизировалась с операциями, но больше уже не помочь. Ему нанесли столько ранений, что не смогу гарантировать, что он выживет.  Сбежавшие из тюрьмы начали восхвалять храбрость Соломенной шляпы, говоря, что он отчаянно бился за спасение брата, но в итоге он умер на его же руках. Говорили, что такое не каждому пережить. Хэнкок плакала в сторонке и почти дрожала.  — Ты друг мугивары? — спросил Иванков.  — Нет. — мгновенно последовал ответ от Ло. — У меня нет причин его спасать.  — Я не могу представить что происходит сейчас в голове Луффи. Его кома, наверное, последняя попытка защиты тела от неминуемой гибели. Даже если физически вылечим его, очень боязно, что будет, когда он очнется. — сказала Хэнкок, смотря на море. — И мне надо наедине поговорить с тобой, Трафальгар, о Луффи.  Когда тюремщики уплыли, они остались в комнате, где никого, кроме них, не было. Хэнкок тяжело вздыхала и повернулась к сидящему шичибукаю.  — Что ты знаешь о насилий? — спросила она серьезно, что парень мгновенно нахмурил брови, приподнимая взор на женщину.  — О чем ты?  — Я никогда ни в чем не ошибалась, Трафальгар, и поэтому уверена и в том, что Луффи подвергался насилий. Физический и морально. Он может выглядеть счастливым и смеяться, помогать, но это только на первый взгляд.  — Смело с твоей стороны говорить то, о чем даже не знаешь.  — Я видела и ощущала такое на себе, Трафальгар. — высоко сдернула подбородок и выплюнула эти слова жестким тоном. — И мне ли не знать как это ощущается?  Трафальгар замолчал и задумался о её словах.  — Но он таким не выглядит. Я видел на острове Сао…  — Это то, что он показывает людям. Поверь мне, я знаю таких людей. Такие люди обычно быстрее всех умирали, но Луффи стойко держится, однако после пережитого я сильно в этом теперь сомневаюсь. — она отвернулась от него, и продолжила: — Я хотела ему помочь. Всячески задавала подобные вопросы, не прямо, а косвенно, чтобы не задеть его, но Луффи не открылся. Считаю, что он тебе откроет свою душу, потому что, вижу, он тебе понравился, и даже лечишь.  Трафальгар резко вспыхнул, и закричал, встав со стула. — Не неси чушь! Он мне никто, и нет причин его спасать! У меня иные планы на него!  Хэнкок хихикнула, еще больше раздражая парня.  — Говори себе это сколько хочешь, но женский инстинкт никогда нас не подводил, Трафальгар. Надеюсь, ты его спасешь физически и морально.                               *** Боль стекала по венам, отдаваясь тупой, а затем режущей мукой в сердце. Каждые волосы на теле и голове болели от потери. Сидя в лесу он вспоминал слова брата.  Он так и не рассказал ему. Не важно, хотел сбежать вместе с ним. Любопытно, думает капитан, если бы он рассказал, то Эйс бы непременно сбежал бы, не реагируя на слова дозорного, лишь бы спасти младшего брата от реальной жизни?  Луффи обнимает себя и нервный тик дает о себе знать каждым вздрагивающем движением. Не замечает, что за ним следит Трафальгар, который никуда от него не уходил, терпеливо ожидая его крики или сумасшествие, лишь бы вытащить из груди страдание, но такого не происходит.  Мугивара умирает внутри так тихо, что и не заметишь.  Соломенная шляпа слишком устал, чтобы плакать, и просто проживает все травмирующие событие столько, сколько ему хочется откинуться от такой жизни.  — Мугивара, — окликает шичибукай, уверенный в том, что его не услышат, но мугивара живо поворачивает голову. — Ты меня слышишь?  — Ты кто? — слабо спрашивает он.  — Мы уже встречались в Саобади. — объясняет он, и после недолгого разъяснения, замечает, как мугивара тянет широкую улыбку, показывая свою обычную солнечную сторону.  — Извини, за то, что я тебя не заметил и за то, что не вспомнил! — неловкой улыбкой чешет затылок, и шичибукай пропускает колючий удар в сердце, вспоминая слова той женщины. Значит, она была права?  — Мугивара, как ты? Ты в порядке? — он подрагивающими пальцами подходит ближе, отмечая, что веселым смехом мугивара делает обычный вид, но немного отходит назад.  Догадка оказалась болезненной правдой.  Трафальгар почувствовал резкий укол в груди и ком застрял в горле, потому что такое мучение ему испытывать не доводилось, несмотря на тяжелое детство.  — Конечно! Просто немного грустно за брата, но…  — Хватит врать! — закричал грубо Трафальгар. Он никогда не был мягким. Луффи округлил глаза и мгновенно в глаза заполнились слезы. — Ты ведь делаешь вид, что с тобой все хорошо. Это нормально плакать, потому что ты потерял частичку себя, своего брата, мугивара.  Он успел всхлипнуть, и уже слезы покатились по щекам.  — Я так долго держал свое лицо, что уже не знаю, когда можно дать себе волю эмоциям.  — Ох, мугивара… — ошеломлено прошептал шичибукай, проникаясь его словам, и наблюдал за его рыданиями. Как он просто истошно орал, и уничтожал вокруг, но не использовал свою тянущую силу.  — Я слабак, — рассказывает Луффи, сидя на земле, прислонившись к дереву. — Я такой слабак. Ты бы знал насколько я такой слабак, что не стал бы меня спасать от смерти.  — Мугивара, я тебя не столь хорошо знаю, но ты тот, который заслуживает жизни. Зачем ты говоришь такое? — приблизился к нему, и пытается вытащить из него все, что он прячет. — Что с тобой? Лучше высказаться, чем держать в себе.  — Я не могу сопротивляться, — отчаянно завопил он и затрясся, и не смог дальше спокойно сидеть на одном месте. Что-то в груди мешало спокойствию. Зуд на теле усиливался, и он постоянно дёргался. — Я пытался, но не могу. Я ненавижу свою способность. Почему я съел именно этот дьявольский фрукт? Никто не стал бы мною пользоваться из-за фрукта.  Ло нахмурил брови.  — О чем ты?  — Враги… Они хотят мое тело. Те, которые крупнее меня. Я резиновый и тянусь настолько, насколько им хочется. Они этим пользуются. Я больше не могу.  Откровение не принесло абсолютно ничего.                                   *** С Санджи ему паршиво, и без него также паршиво. Замкнутый круг.  Сколько бы за два года Трафальгар не делал для него многое, чтобы вылечить его рану на душе, ничего не удавалось отвлечь от бед. Сколько бы не тренировали для того, чтобы стать сильнее, ничего не отвлекало от того, что Санджи не было рядом с ним в данный момент.  Он говорил, что кости изнутри ломаются каждый раз, когда понимал, что рядом никого из близких нет. Трафальгару было больно это слышать, потому что помогал с едой, делал много усилий для того, чтобы Луффи побольше рассказал о травме, ведь он так и не узнал много чего, а Соломенная шляпа не рассказывал больше одного раза.  Считал, что нельзя. Считал, что провинился перед Санджи, потому что рассказал левому человеку, даже если он его спас от неминуемый смерти. Считал, что это не оправдание.  Естественно, он недоговаривал, когда говорил, что очень привязаны друг другу; что кок прекрасно его поддерживает и помогает.  Никто не должен был знать. Ведь могут подумать о прекрасном коке что-то нехорошее.  Умом все понимал, но сердце противилось и бесконечно ноет.  Капитан становится сильнее, и спустя два года прощается с Трафальгар, а затем возвращается в архипелаг Сабаоди.  Его сердце усиленно трясется от осознания, что наконец-то увидит долгожданного любимого, который душит его своей любовью.  — Убей меня, Луффи, — произносит совсем тихо Санджи, смотря на прекрасного, изменившегося в лучшую сторону капитана, который стал еще красивее, чем было два года назад и не может отвести взгляд и остановить кровотечение из носа. Вытирает, но снова льется, и ему приходится придерживать своим костюмом. — Я сам не решаюсь повеситься, спрыгнуть с высоты или утонуть.  Постоянное удушение стало для капитана нормой, потому что нахождение повара рядом с ним приносило несчастье и без него ничего не менялось. Луффи дрожит и роняет тяжелые слезы, которые выходят с трудом. Они вновь прячутся в его комнате и смотрят только друг на друга, любуясь красотой.  — Ты скучал? — спрашивает капитан, заглядывая в отчаянные глаза.  — Словами не передать насколько… — отвечает быстро и роняет голову в его плечо, а затем обнимает, запуская одну руку за затылок капитана, и другой рукой держит за талию. Прижимает к себе настолько крепко, что выбивается из груди воздух. Капитан все терпит, и доверительно закрывает глаза, а затем гладит по его голове, пытаясь успокоить его нервы.  Вновь терпит его шаловливые руки, которые блуждают по всему телу. Терпит, когда кок находится в нем и двигается так остервенело, что из него льется кровь. Резиновые кожи быстро исцеляются от ранений, когтей и даже от укусов. Луффи так ненавидит свою способность.  Происходит такие ночи каждый день, пока кок, наконец-то, не успокаивается, но это длится только на три дня, и опять начинается адские постельные мучения.  Когда спрашивает о том, почему капитан не рассказывает о насилий остальным, чтобы освободить себя от оковы на шее, тот отвечает, что Зоро, Нами и Усопп будут самыми первыми, которые не задумываясь, порубят его на куски. Отвечает, что никогда не хотел бы вражды между накама; не хотел бы, чтобы друзья убивали своих друзей.  А сам Санджи никогда не смог бы рассказать о том, что он делает с их капитаном. Не из-за того, что стыдится, а банально из-за того, что сам капитан не рассказывает — это еще одна возможность быть рядом с ним ночью и наслаждаться. Из-за того, что хочет брать то, что душа хочет, пока есть на это время.  Санджи действительно убивается, осознавая, что стал самым ужасным человеком на свете. Будто все сострадательные эмоций притупляются, когда смотрит на Луффи. В голове одна лишь муть.  — Прости меня, Луффи, — плачет поздно ночью кок. — Я не хочу не могу остановиться… — прижимаясь торсом ближе, придавливая резиновое тело в кровать. Луффи широко улыбается, и разбивается от своих же слов.  — Все нормально, Санджи. Я все принимаю и прощаю.                                   *** Какого это знать, что ты для дорогого тебе человека являешься всего лишь тем, кто спас от смерти и больше ничего? Хоть и Соломенная шляпа с добрым сердцем, но трудно было завладеть им, когда душа кричала имя уже другого человека. Трафальгар Ло по договоренности с мугиварой делал вид, что не знает их. Взаимодействовать с мугиварой ему сильно не хотелось ровно также, как и хотелось видеть его постоянно. Был между двух огней, когда встретил улыбчивого человека, несмотря на все пережитое. Под предлогом альянса, и на то, что нужна его помощь против некоторых врагов, он хотел еще подольше продержать мугивару рядом.  Притворяется, что возмущается тем, что делает чертов мугивара с милейшей улыбкой и заразительным смехом, когда меняет каждые его планы, а в конце закатывает вечеринку вместо того, чтобы быстрее убраться. В глубине души любуется им, замечая, как он на самом деле восхитителен, что спасает так много людей, а сам не может быть спасенным, но рядом находится верный Санджи, который вылечит его рану. Хочется ему быть вместо него, но в конце принимает, что поздно встретил распрекрасного человека, поэтому готов лицезреть мугивару только со стороны, издалека.  И Смокер любовался, допивая саке. Сидел рядом с Ло, и беседовали ни о чем, точно зная, что они ничего ему не расскажут про их дальнейшие планы.  Санджи заливисто смеется, когда кормит капитана с рук, а тот, не медля, быстро откусывает, а потом кричит, что было очень вкусно. Вокруг было так шумно и радостно, что уйди с острова — все равно будешь их слышать.  Дозорные вовсю кричат и плачут вслед за уходящими пиратами о том, что им так они понравились; что они самые хорошие пираты на свете. Смокер сидит глупым, непроницаемым лицом, а сердце бьется в унисон, в мыслях подмечая, что не может не согласиться.  Глупо было надеяться на большее, чем какой-то альянс ради отмщения. Луффи больше не взглянет на него иначе. Трафальгар, будучи живя в их корабле, замечал секундные взгляды Санджи и Луффи, которые успешно скрывали отношение.  И не замечал то, что на самом дело происходило.  Он также был обманут глупыми речами.                                       *** — Я слышал над тобой многие шичибукаи и простые пираты нехило поиздевались! Что с того, что ты побеждал их, если они успевали брать то, что хотели? — хохотал издевательским голосом Доффламинго, оставшись наедине с мугиварой, который сбился с дыхания, и почти потерял свою силу, не имея возможности контролировать над собой. — Зря ты защитил своего друга Ло, который находится в без сознания. Ведь я могу взять от тебя то, что хочу без малейшего стыда. — Сколько не убегай и не прячься, я все равно тебя найду и заберу то, что другие уже отрывали от твоей доброй души остатки совершенного блаженства!  — Твоя резиновая способность блаженна! — восхвалял он, используя свою способность контролирования над мугиварой и заставлял брать в рот. Его маленькое горло тянулся до огромного размера, и истекал обильной кровью помешанная спермой. Луффи трясло так сильно, что постоянно падал в обморок на несколько минут, а когда просыпался то, чувствовал рвоту, которая стремительно выходила из него. Когда просыпался, то чувствовал врага в себе в животе и не мог вытащить, уйти отсюда подальше. Но не с первого раза получалось.  Трусливая мысль о том, что можно прямо сейчас бросить всех и убежать, стала слишком сладкой, чтобы не осуществить задуманное.  Вопреки всему Луффи не смог бы убежать отсюда, как бы сильно не хотел это сделать, лишь бы не чувствовать это унижение каждый раз, когда сражался, оставался, собирая себя вновь и вновь по кусочкам, чтобы найти в себе новые силы.  — Почему бы тебе не остаться рядом со мной, чтобы стать моей игрушкой? — очередной раз предлагал он и смеялся с его лица.  — Для этого тебе сначала придется победить меня! — вставал с дрожащими ногами, чувствуя сильную паническую атаку, но пытался игнорировать ради всех остальных, которые внизу ожидают его победу.  А Трафальгар, который остался без одной руки, оставался лежать внизу и смотреть на их драку, если увидит.  — Если он победит в этой битве, я хотел бы быть здесь и увидеть это своими глазами! Если же он проиграет, я умру вместе с ним!  Это было признание в любви, которую бы, к счастью, не поняли бы остальная команда Соломенной шляпы, и хорошо было то, что повара не было среди них.  Боль же мугивары срастается в костях. Ему было сложно начать драку и сопротивляться к мощным ударам Доффламинго, который снова пытался завладеть его телом.  У всего же должен быть предел, но так почему никто из врагов, хоть на секунду, не задумываются, что издевательство над его телом должен быть свой предел? Луффи знал, что, даже если победит врага — это будет его очередным проигрышем. От того он и рыдает, потому что больше не может выдерживать психологическую атаку.  Его весь трясет от огромной обиды и ненависти к себе.  — Хватит! Сколько можно издеваться? — кричит Луффи, когда остаётся на десять минут без своих сил, когда думал, что смог врезать Доффламинго, но вышло так, что он сам остался без сил, и украли в укрытие какие-то левые враги и опять насиловали.  — Пожалуйста, хватит! — слабые руки его не слушаются и он вновь рыдает из-за ненависти к себе.  Ничего не помогает.  Когда враги делают то, что желали в течение десяти минут, сила возвращается к нему и успевает сразу использовать способность, чтобы убрать их от себя. Луффи дрожащими конечностями одевает нижнее белье и штаны, и начинает ползать по земле, потому что сила снова исчезает.  Перед собой такая темнота, потому что разум уже затмевает плохие события, говоря, что он слишком устал, чтобы начать драться с сильным шичибукаем, который также воспользовался его слабостью.  Жалостная драка, по мнению Луффи, была окончена его же победой, но стоит ли мне писать, что убита была его психика?  Его травмированное сознание не дает ему после победы заснуть, как было до острова, где жила Нами. Он все помнит до мельчайшей подробности и все еще прокручивает в голове.  Лежа на земле, он думает лишь о том, как долго будет такое продолжаться? Когда он вообще спасется от адских мук?  Трафальгар продолжал восхищаться геройством и добротой мугивары, который помогал Ребекке даже тогда, когда пережил худшее на войне с Доффламинго.  Он хотел ему помочь, когда ему отдали личную комнату по просьбе Санджи, но не смог им мешаться, говоря, что он тоже доктор, посколько с лечением прекрасно справлялся его любимый человек, поэтому делал вид, что не знает, чем они занимаются, и оставался рядом с остальными.  Санджи лечил его по-своему. Не сразу проникал руками в промежность, чтобы намазать исцеляющую мазь.  — Тебя опять трогали. — говорил он, нависая над бедным телом, который против своего накама ничего не мог сделать. — Я помогу тебе забыть его тело.  Луффи не сопротивлялся, когда опять ощущал боль в промежности, ведь из-за большого размера врага, кожа буквально стерлись в кровь, но кок плевать на это хотел, ослепленный мыслью, что кто-то оставил в нему свой след, поэтому надо впечатать свой так крепко, что Луффи сможет забыть о вреде Доффламинго.  Луффи терпел и томительно ожидал ту минуту, когда повар прекратит это делать с его телом и, наконец, сладко заснет рядом.  Что же с ним было не так, если сердце тянется при одной мысли, что Санджи, сделав свое дело, уйдет к себе в комнату?  Травма капитана зашла слишком далеко.  Соломенная даже не мог нормально выплакать все свои слезы. Все время Санджи находился рядом и не давал, а остальные не должны были знать, что он настолько уже сломлен, что жить больше не хотелось.                                    *** Добравшись до Зоя никто не заметил как исчез Санджи.  Один из них утверждал, что он ушел на остров Большой мамочки, дабы жениться на её дочери. Луффи готов был в тот момент сломаться; упасть со слона и утонуть в море, но хорошо лишь то, что Ло последовал за ним, чтобы удержать его от падения.  Решил, что будет отправляться вместе с ним, а другие в Вано, чтобы от плана не отойти.                                      *** К страданию должен быть свой конец. Так решил Луффи, находясь рядом с Ло, который с чего-то последовал за ним, чтобы спасти Санджи, хотя не должен, но ему в данный момент было абсолютно все равно.  Разузнав от чужих ртов кем на самом деле приходится Пудинг, и каким фруктом она обладает, в голове созревает наихудший план. И никому про это не озвучивает.  Нами и остальные ни о чем не догадываются, когда капитан стремительно ищет любой выход из ситуаций, чтобы спасти Санджи от верной смерти во время свадьбы.  И никто не знал о тайной встрече Луффи и Пудинга, которая очень удивилась от сделки.  Капитан действительно ничего не ел ради Санджи, и ловко сбежал, спрыгнув с высоты и дождаться его в условном месте без всяких сил.  Трафальгар, который обещал себе не отходить от него, не доглядел за ним и был сбит столку. Стал его искать везде.  Санджи рыдал, когда видел изможденного любимого и медленно к нему подходил, чтобы дать то, что принёс с собой. Капитан тяжело поднимал голову и улыбнулся, когда увидел его напротив.  — Я хочу вернуться, Луффи, но должен спасти этих ублюдков, даже если они причиняли мне столько боли. Знаю, что не справлюсь один, поэтому… я хочу вернуться на Санни.  Луффи впервые смотрит на него устало, проникновенно и даже не улыбается ему в ответ, чтобы, как делает всегда для накама, развеселить и вылечить их раны своей добротой. Санджи чувствует какой-то подвох.  — А ты и не вернёшься на Санни. — дрогнувшим голосом отвечает Луффи, смотря ему в глаза и начинает тяжело дышать от паники.  Санджи замирает и активно хлопает глазами, а затем улыбка появляется на лице. — Ты обманул меня.  — Я тебя не убью, но сделаю так, что ты навсегда будешь оторван от внешнего мира, чтобы ты никогда не смог бы добраться до меня. В этом мне поможет Пудинг.  — Знаешь, Луффи, — смеется Санджи истерически. — когда вернёшься ко мне — не важно каким именно способом, тебя заставят или нет, помни — это судьба, что мы должны быть вместе. Ты никогда не сможешь от меня избавиться, Луффи. Ты обязательно ко мне вернёшься или умрешь.  Откуда не возьмись вышел сзади Санджи его же собственный брат, переодетый в его же одежды и вылитый, как он.  Санджи страшно удивился, когда брат не успел произнести одно слово, чтобы спросить, что сейчас вообще происходит, был убит подготовленным заранее человеком Пудинга.  Проткнули прямо в сердце специальным оружием для Джермы, чтобы вонзить в крепкое тело.  Кто-то в этот момент схватил с земли ногу Санджи и быстро утянул вниз. Он был в ловушке.  Трафальгар пришел и уловил момент ломки мугивары, который плакал, смотря на землю. И подумал, что он плачет, потому что был убит Санджи.  И не заметили, что к ним бежал Катакури, учуяв неладное, когда увидел Пудинга в опасности рядом с мугиварой. Не зная про план, утянул его в бой раньше, растворившись к зеркальном мире.  Пудинг исчезла вслед за ними, оставив Ло, ошеломленного и разбитого.  Луффи предлагал Катакури свое тело, если исполнит его просьбу.  Пудинг была потрясена, увидев все его воспоминании, и понимала, почему он предложил именно это. Катакури вежливо отказался, а затем полчаса делали вид, что дрались, после чего упал спиной, якобы проиграл. По плану Катакури теперь должен следить за Санджи, который легко проиграет, если возьмется сбежать от него.  Пудинг пригласила старушку, и она принимает вид Санджи, согласившись выйти, наконец-то, в свет, а не оставаться здесь навеки вечной и быть униженной собственными родными людьми.  Раньше времени начали бой, где они нашли Санджи и решили убежать от острова. Большая мамочка от гнева последовала за ними, пока Пудинг, втихаря проникла на корабль с помощью зеркала, и стерла память Луффи, ведь он хотел все забыть.  Трафальгар был свидетелем, и конечно, из-за убитого состояния мугивары, крови в теле, не верно подметил под себя, подумав, что и Катакури надругался над ним.  Пудинг все знала, но смолчала, понимая, о чем просил Луффи.  Женщины и девушки всегда помогают при таких случаях, ведь многие знают и понимают, какого это быть жертвой сексуального характера.