Уродство.

Пирожный остров был расположен в Новом мире. База являлась местом Большой мамочкой, которая была убита. На вершине здания острова имеются огромные структуры в форме свечей, что делает Замок похожим на торта. Большинство зданий в острове сделаны из сахарной глазури. После краха города успешно восстановили сыновья и дочери Большой мамочки, не унывая от потери.  — Будьте начеку! — предупредил Трафальгар, подходя к команде Соломенной шляпы. — Нам не стоит сражаться. Лучше всего сразу найти Пудинга в Сладком городе. Можем перестраховаться намазавшись кремом, чтобы нас не узнали. Надо слиться в толпе.  Трафальгар зря понадеялся, что его услышат, ведь они команда Луффи. Зоро вытащил меч и источал огнём из-за разрушительного гнева. Даже Нами и Усопп вытащили свои оружии, чтобы начать войну.  С кем сражаться, если Большая мамочка мертва? Ни к чему была кровавая война, по мнению Трафальгара Ло, однако никто из них не собирался его слушать.  — Ты серьезно решил, что я оставлю все как есть? — зарычал Зоро, смотря исключительно на остров Пирожного, когда корабль, наконец, остановил свое движение. — Здесь умер наш общий друг, наша накама, а мой капитан был травмирован из-за Катакури, который проживает здесь! Думал, я позволю ему остаться безнаказанным? — закричал со всей силой, что сладкие птицы от испуга стали хаотично летать. — Мы должны отомстить за Санджи и Луффи! — со всей силой и от злости закричала Нами, а на небе начали вспыхивать молнии. — Почему я называюсь пираткой Соломенной шляпы, если не могу сражаться за него?  — Я уничтожу этот остров к чертовой матери! — тяжелым голосом произнёс Усопп, у которого были готовы множества оружии из огненного шара.  Трафальгар видел и сделал шаг назад, понимая, что все было изначально бесполезной.  — Ты не сможешь сражаться против Катакури! — попытался еще раз остановить затею о уничтожении Пирожного острова. — Ты погибнешь! — Не сдохну! — тут же ответил Зоро. — Я умру лишь тогда, когда убью всех шичибукаев, которые сидят в тюрьме! Убью всех, кто дотронулся до Луффи! Не остановлюсь, пока не перебью всех!                                       *** — Проклятье! — выругался блондин, не сумев отпинать цепь, прикованные к его же ноге. Слабыми, скованными движениями кое-как смог достичь до определенного места и тяжело испустил из себя воздух, смотря на семью, которые были заточены в клетке на веки вечной. Отец был убит семьями Большой мамочки, а остальные братья и сестра остались живыми, но сидят в подвале и едят то, что готовит им Санджи. Естественно, в одиночной камере по одиночку, чтобы не сбежали с помощью друг друга. Как иронично, не правда ли?  — Братец, ты опять здесь. — хмыкает Ичиджи, красноволосый брат повара. Замечает, как хмурит брови младший, прислоняясь к стене напротив. Живо берется за еду, чтобы съесть, а потом исподлобья вновь наблюдает за израненное тело младшего.  Его руки искусаны до боли, что некоторые были свежими и кровоточат. Линий от ногтей остались на коже, безжалостно напоминая о страданий младшего брата.  — Снова кусал свои руки? — и проглатывает вкусное бенто, а затем уставился на повара.  — Они болят, но не больнее здесь. — указывает руками сердце и хмурит брови.  — Слишком сильно страдаешь по своему капитану, который все это и устроил.  — Он был выну… — Ой, вынужден, — издевательским тоном перебил его. — Ля-ля-ля, больше нечего добавить? Когда в детстве мы думали, что ты ошибка, то ошибались мы сами. Ты так его безжалостно заколотил, что оставил тебя здесь. Отец впервые гордился бы тобой.  — Заткнись! — устало произнёс Санджи.  — Никогда не пойму то, что ты делаешь с собой. Что это вообще значит? Всегда залит собственной кровью. Пудинг вообще к тебе подходит? Ты делаешь супружескую обязанность: ложиться в одной с ней постели?  Санджи закрывает глаза, и они начинают слезиться, думая о Луффи.  — Какая к черту Пудинг? Мы даже не женаты.  — злится он, поджав губы. — И она сама ко мне ближе на метр не подходит. Все время твердит, какой я плохой, и как ужасно поступил с собственным капитаном. Думает, что я ничего не понимаю и не знаю. — Верно, но тебе же все равно. — хмыкает Ичиджи, склонив голову набок.  — И правильно делает. Я не могу выдержать прикосновения чужих людей. Только нужен Луффи, и никто другой.  Ичиджи скривил лицо от отвращения.  — Как омерзительно!  — Тебе не понять. — сухо сказал, кинув мимолетный взгляд на брата, от которого былой красивой внешности почти не осталось. Изможденный за короткое время.  — И замечательно, что не понимаю ваших никчемных чувств. Смотря на то, как ты мучаешься, я в раю.  Катакури вездесущий. Хоть у повара была возможность свободно пересекаться по коридорам, готовить для семьи, он все равно был в узде очень крепко. Бруле следила за ним через зеркала, а Катакури избивал, когда Санджи делал попытки сбежать отсюда. Затем оставил эту затею, потому что скрыться от них было невозможно.  Ичиджи знал завороженный взгляд Санджи. Почему он на него иногда так смотрит, что становится все странным, а потом стало понятно, когда младший стал рыдать и пытался к нему зайти, но хорошо было то, что клетка была заперта.  — Тебе опять привиделся Луффи? Я не твой капитан. Очнись. — добродушно произнёс брат, смотря, как он приходит в себя и тяжело дышит.  — Он не уходит из моей головы.  — Ты сходишь с ума, Санджи. — после небольшой паузы, он продолжил: — Я слышал, что ты стал часто падать в обморок и не просыпаться днями напролет.  Санджи весь вспотел, чувствуя, как боль снова накатывает, а по телу вновь бежит нестерпимый зуд, и он хватается за кожу в шее и царапает, оставляя красные линий. Этого мало. Невозможно было утихомирить, успокоить себя. Желчь в груди все поднималось до горла, и ему хотелось блевануть. Согнулся по полам, касаясь лбом к холодному полу, и начал часто дышать.  В этот момент пришла к нему Пудинг. Она была одета в роскошное, голубое платье. Длинные волосы были распущены. В глазах же блестела огонь ненависти, смотря на сидящего повара, который когда-то должен был быть её мужем. С того самого дня, она благодарна судьбе, что не сделала роковую ошибку — выйти за него замуж. Девушка понимает, что при таком отношении к собственному капитану, кок оставался добрым ко всем остальным людям. И сейчас каждый день готовит своим родным, которые никогда его в ответ не любили. Естественно, что и Санджи их не любит, но сердце для них оставалось добрым. Ну, так почему он не может быть таким по отношению к капитану, который самый добрый, милостивый пират на этом свете?  Она смотрит на него сверху вниз, скрестив руки.  — Приведи себя в порядок в конце концов. Собираешься всю жизнь вредить самому себе? Чтобы ты знал, все это ничем тебе не поможет! — презренно хмыкнула. — И кстати, мы должны пожениться.  Санджи почувствовал, как ухает вниз его сердце. И поднял на неё тревожный взгляд.  — Что ты такое говоришь? Ты это не хочешь.  — Ну, конечно же! — почти закричала, и сзади неё подошел высоким ростом Катакури. — Но моя семья решила, что я должна продолжать свой род. А ты подходишь на роль жениха. Как изначально планировали — мы сегодня же поженимся.  — Нет… — нахмурил брови кок, смотря на суровое лицо её брата.  — И чтобы ты знал, Санджи, — она стала указывать пальцем. — день нашей свадьбы будет самым несчастливым для меня.  — Пудинг, не надо расстраиваться. От него требуется только одно. Потом как обычно будет жить здесь, глубоко под землей.  Пудинг задохнулась при одной мысли, что собирается рожать от него, и весь этот процесс зачатия наводил на неё огромную тоску. Брат осторожно пальцем погладил по её голове.  — Все будет хорошо, Пудинг.  — Не в этом дело. — она отмахнулась от теплого пальца брата и вновь повернулась к сидящему. — Неужели мы не можем найти более подходящего человека? Столько времени держали его тут, а потом решили поженить меня. И даже дело не в том, что он худший, омерзительный человек, а в том, что… несмотря на такую боль, Луффи особенно им дорожил. Я не могу поступить по отношению к такому человеку, как Луффи, так ужасно! Катакури, понимаешь меня?  Он понимает о чем она говорит. Соломенная шляпа великолепен. И узнав, что с ним за все это время творилось от уст сестрёнки, был в таком ужасе, что был благодарен самому себе за то, что отказал ему. Он и не собирался, конечно, но боится сейчас просто подумать о таких вещах. Как же было больно знать, что самый добрый человек так пострадал от людей, которые слишком жестоки. Санджи вспоминал улыбку любимого, и невесомо касался пальцами в губы.  Что же получается? Его любимый капитан выиграл?                                       *** — Пудинг, город в огне! — произносит Катакури, заходя к ней в комнату прямо в тот момент, когда она красила губы для свадьбы, которая должна была начаться через несколько минут.  — Не понимаю. Как это в огне?  — Команда Луффи разгромили все. Все убиты, и через двадцать минут они дойдут до нашего города. Советую тебе бежать отсюда вместе с Санджи. Я вас догоню. Вместе с ним будут другие, поэтому не волнуйся. Он не сможет убежать.  Брат хотел развернуться и уйти, но вскрик сестры остановил его шаг, и обернулся вопросительным лицом.  — Зачем им сжигать наш город? — со слезами произнесла она. — С ними есть Луффи? Брат нахмурил брови в раздумий.  — Ты права. Его среди них нет.  — Значит, они выяснили, что Санджи был убит. Где наш человек? Её ведь тоже нет среди них, верно?  — Да… — спустя минуту ответил Катакури удивлённо. — Что ты тогда предлагаешь?  — Мы их встретим. Разузнаем, что они хотят, а потом постараемся разгладить ситуацию. Я не хочу, чтобы уничтожили наш остров.                                       *** — Стойте! Вы перегибаете! Достаточно! — кричал Трафальгар, следуя за Зоро и остальными, которые сжигали и убивали всех на своем пути. — Подумайте же на минуту! Это остров человека, который нам чем-то помог! Здесь живет Пудинг! Хотя бы ради неё сделаете благоразумное решение!  Зоро так внезапно остановился, что шичибукай отпрянул назад.  — А ты не задумывался, почему она помогла, при этом убив Санджи? — огрызнулся, и мечом оттолкнул от всех Трафальгара в сторону. — Зачем ей помогать? Внезапно стала хорошей?  — Она нам нужна! — без колебания ответил он. — Не смей её убивать.  — И не собирался. Помучаю её настолько, что мало не покажется! — и команда стали быстрее бегать, чтобы дойти до города, где жили Катакури с Пудинг.  Через время они увидели тех двоих, которые стояли вместе, ожидая их прихода, что было очень сомнительно.  — Прежде чем начинать войну, я бы хотела обьяс…  Никто не стал слушать её бормотание. Команда сразу же бросились убивать Катакури, что её истошный крик затерялся в битве за выживание. Трафальгар не вмешивался, наблюдая за ними и подмечал, что Соломенная шляпа настолько драгоценный человек, что ради него команда готова уничтожить целый остров. Держал его в руках, и смотрел на бледное лицо, которое уже теряло свою краску. Из него медленно уходила жизнь.  Когда Катакури пал, пытаясь защититься от нескольких ударов, Зоро собрался вонзить мечом прямо в сердце, а бедная девушка не могла выдержать еще потери и закричала настолько, что, наконец, её услышали все.  — Санджи жив!  Катакури воспользовался минутной слабостью врага и всего лишь оттолкнул их от себя, приземляясь сам далеко от них, и кашлял обильной кровью.  Огонь ненависти в их глазах сразу угасли, сменяя на удивление. Все обратили на неё свое внимание.  — Что ты сказала?  — Санджи жив! Прошу вас, оставьте Катакури в покое. Он не причинял никакого вреда Луффи. Мой брат не такой человек, но мне прекрасно все известно, почему вы подумали именно так! Мы не обижены на это, но, прошу вас, оставьте нас в покое, когда мы отпустим Санджи!  — Вы все это время держали его? — агрессивно закричал Усопп. — Я убью тебя.  — Нет! — она не плакала, сжимая руку в кулак. — Тогда не смогу вам помочь, и вы не увидите его!  — Хорошо, где он? Привези его сюда! — сказал Зоро.  Пудинг отчаянно посмотрела на брата, который вытирал рот от крови. Катакури тяжело вздохнул, понимая её молчание, глаза, которые кричат о боли, встал с места и через пять минут привез сюда самого Санджи.  Надо ли говорить о том, как же они были счастливы увидеть их накама? Некоторые решили , что он так поранился из-за Катакури и остальных, которые следили за ним, поэтому ни к чему не удивились, а мерзавец кок вел себя так, будто никогда не был в чем-то виноват. Пудинг прорывалась рассказать им обо всем, но обещала Луффи молчать, поэтому с жарким сердцем терпела лицемерие. Ей стало так тошно, когда команда плакала из-за того, что их кок оказался живым, и её можно было понять.  Жалкие минуты длились так медленно, что тянулось сердце. Ей хотелось поскорее закончить и сбежать отсюда, лишь бы не видеть их радость. Особенно Санджи, который не собирался им рассказывать то, что он творил с их капитаном.  — Я должна вернуть ему память? — осторожно опустилась на землю и села, смотря на умирающего. Слёзы никак не сдержать, и она просто зарыдала в голос. Катакури находился рядом с ней и вновь положил руку на плечо, давая ей понять, что ей нужно это сделать; что только он сможет её понять. — Я не хочу, чтобы он умирал, но…  Она не хотела возвращать ему память, потому что помнить свою жизнь до этого равносильно к самоубийству.  И когда вернула то, что украла стал для неё плохим поступком. Ощущала всем телом и сердцем, что совершила самую ужасную ошибку на свете. Катакури низко опустил голову, когда Луффи открыл глаза.  Пудинг резко встала и отошла в сторону, падая в объятие брата, который сидел.  Луффи чувствовал себя таким разбитым, будто буквально вчера пережил «смерть» Санджи, и бился с Кайдо. Резина скукожилась на несколько минут, и он молча разглядывал радостные лица всех накам.  Взгляд падает на кока и болезненно издал из себя непонятный звук, и поспешно отвел взгляд на других, которые его окружали теплой заботой. Которые плачут от радости, что их капитан снова с ними. Теперь осталось вылечить травму с помощью доктора, который сидит в тюрьме.  С трудом выдержал касание кока, когда сделав вид, что тоже счастлив от того, что капитан очнулся, обнимал очень крепко. Его ладони чесались, чтобы оттолкнуть от себя повара, но ради остальных он стерпел и взгляд Санджи, потому что видел, что творится вокруг.  Вонь от огня, которого с усилием пытаются притушить. Луффи видел все вокруг, и то, что команда любого убьет за него.  Зоро доверительно и привязанно смотрит. Усопп держит его за руку, и улыбается, говоря, что сделал и сделает для него все, что он пожелает. Робин клянется, что всегда будет рядом, в случае чего успеть помочь. Нами обещает, что не будет его бить. Френки говорит, что сделает для него увлекательные конструкций, чтобы ему было весело, а Чоппер рассказывает, что будет его лечить еще усерднее. Все пытаются ему помочь, кроме кока, который странно молчит в стороне и не отрывает от него взгляд.  Нет, здесь было что-то иное.  Кок усмехается. Издевается глазами — он говорил про то, что Луффи все равно к нему вернётся — не важно живым или нет.  А, ведь так и случилось.  Луффи поворачивает голову в сторону плачущей девушки и незаметно качает головой, говоря, чтобы она молчала. И Пудинг покорно слушается, отводя взгляд на брата, и уходят от них.  Трафальгар странно смотрит на уходящих даже тогда, когда команда мугивары движется в другую сторону, возвращаясь на корабль. Видит, как оборачивается на него Пудинг, и не понимает вовсе, почему же она так сильно расстроена и не готова отпустить Луффи? Дело в привязанности? Или в том, что он хороший? Ему показалось, что в этом кроется нечто иное. Нечто болезненное… но шичибукай понять не может, что в них прячется.                                        *** Предположение о том, что после восстановления памяти, его фрукт вернёт былую силу и капитан станет прежним собирается стать мечтой, поскольку он все еще временами засыпает и просыпается через день, но снова мало ест. Возвращение памяти не принёс им долговременную радость.  Луффи впервые остался в комнате совсем один поздно ночью, и к нему заходит Санджи. Молчаливо озаряется вокруг, и садится рядом с ним в кровать, чувствуя при этом напряжение любимого.  Для кока мир стал сероватым, дымчатым, где ничего вокруг не было видно, кроме сияющего капитана, который вел его в путь к себе. А Луффи об этом даже не догадывается. О том, насколько он сошел с ума, пока оставили одного в той земле, когда разум разъедал остаток мозга. Ничего не оставалось, чем медленно убивать себя мыслями о том, как прекрасен был его капитан, когда смеялся, улыбался или спасал всех людей. Как его кожа была тянущей и мягкой! Его морской запах сводил его с ума, и всегда мерещился, ощущая его носом и вдыхал в легкие, пытался сохранить в себе.  — Ну, здравствуй, капитан! — прошептал он, оказываясь с ним наедине первый раз за неделю, потому что от него не отходил остальные люди на корабле, и его это начало сильно нервировать. Настолько, что другие стали задаваться вопросом об его состояний, но он ровно улыбался; отвечал, что с ним все в порядке, хотя на деле хотелось до крови в глотке заорать им, чтобы они, наконец, отстали от его любимого, потому что, вообще-то, он тоже соскучился, и весьма сильнее, чем они.  Луффи немного вздрагивает, не поднимая на него глаза. Пялится куда-то в пол.  — Ты стал милее, чем был. — шепчет он снова, подмечая под себя, что очень маленький рост капитана дал ему очарование, от которого невозможно отвести взгляд. Хотя… кок и раньше смотрел только на него.  — К слову, нам больше не надо прятаться. Я рад, что остальные про нас знают.  — Они думают, что ты помогаешь мне. Думают, что ты хорошо ко мне относишься. — разбито и надломленно отвечает Луффи, наконец, поднимая усталый взгляд на любимого.  Кок долго всматривается на него, куря сигарету, а когда вынимает со рта, тяжело вздыхает. Затем грубо сплевывает сигарету, когда вновь стал курить. Глаза вспыхивает опасным блеском, всматриваясь на капитана. Ему катастрофически не хватает воздуха. Настолько, что дышать невозможно. Его так сильно мутит по нему, что иди и заплачь в углу. Но кок стойко терпит, чтобы не наброситься на него. И это впервые, когда терпение завладевало его организм, несмотря на выпуклость в штанах.  Луффи ожидает чего угодно, но не бездействие повара.  — Я бы… Знал бы ты как сильно я скучал по твоему телу? По тебе? Я сейчас так голоден, не представляешь, Луффи, но тебе стоит принять прежний облик. Я не могу это сделать, когда ты такой маленький, что похож на ребенка. Но даже так, ты слишком меня притягиваешь.  Луффи сглатывает ком в горле, и натягивает на лицо улыбку. Однако она была искренняя, потому что иногда травмированные люди уже не различают, где правильно, а где нет. Они настолько в дерьме, что свежий и чистый воздух покажется для них отравой. Они привыкают жить в постоянном страхе, абьюзе. Для них все это становится нормой, и работает, как ломка. Как наркоманы не могут жить без таблеток, наркотиков. Их буквально ломают.  Луффи стал таким же, когда осознает, что с ним плохо, и без него паршиво.  Притягивает руку, и когда Санджи крепко сжимает в ответ, то немного краснеет.  — Не мог бы ты остаться здесь? Ложись рядом, и спи со мной. Не хочу остаться один.  Санджи никогда бы не отказался от подобного, и с радостью лег рядом с ним, прижимая к себе тело парня.  Луффи играется его пуговицей в костюме, и посмотрел на него, запрокинув голову. Встречается его взглядом и затаивает дыхание.  — Когда мы доплывем до тюрьмы — меня вылечат от тебя. — шепчет так, что только собеседнику слышно.  В ответ повар хмурит брови, задумываясь о сказанном. Затем расслабляется, откидываясь спиной к постели и лежит.  — Тогда и мне стоит вылечится от тебя. Перестану тебя любить. Пусть и меня исцелит.  Луффи в ужасе привстал и посмотрел на ухмыляющегося лицо повара.  — Ты должно быть шутишь? Почему тебе необходимо вылечится? Ты не болеешь.  — Я болен тобой, Луффи, и ты это прекрасно знаешь. Хочешь, чтобы я страдал в одиночестве, пока ты исцеляешься от меня? — наигранно злится. Луффи катастрофически не хватает его близость, и начал паниковать лишь от одной мысли, что повар больше никогда на него не взглянет. Не посмотрит в его сторону с любовью на глазах, не улыбнётся так, что разом разорвет его грудную клетку, не прикоснется с любовью, его кожа перестанет гореть от прикосновения повара.  Больше ему не станет плохо.  — Мы вылечимся друг от друга, когда тот дед вылечит все наши боли. — шепчет Санджи, и привстал, меняя положение на сидячее. Берет сигарету и вновь курит, задумываясь о будущем без любви к капитану. — Разве это не означает, что ты спасешься, Луффи? — кинул на него взгляд. Санджи знает все эмоции капитана, и то, что он думает прямо сейчас. Ненормальная любовь кока показала свои плоды, потому что капитан мучается от того, что он потеряет все. Ему теперь кажется, что без любви все будет пустым, и не хочет допускать, чтобы это произошло.  Его действительно ломает.  Повар гордился собой, потому что вел себя так, что сам капитан не мог уже отказаться от него, ведь тому доказательство попытка оставить его в острове, чтобы убежать, но это не увенчалось успехом — капитан умирает из-за него; из-за того, что совершил жестокость над ним, и теперь нормальная жизнь для капитана не будет. Осознав, что без кока ему не обойтись; что без него мир тускнеет, и сам же умирает, Луффи бы не стал прибегать к такому лечению.  Разве это не успех?  Степень поражения у Луффи была настолько глубокая, что иногда видя сны с участием кока, он путал реальность. Думал, что в наяву обнимает или плачет от боли на теле, рыдал, когда спит. Бормотал что-то под себя, и пугал этим остальных, которые итак взволнованы его состоянием. И никакая помощь, веселая обстановка и попытки разговорить о травме, чтобы ему полегчало, не давали ему облегчения. Он все глубже погружался в себе. Санджи не подходил к нему после первой встречи. Не впускал в кухню, говоря, что он готовит для них завтрак, обед или ужин. Такие глупые ответы давали ему порцию боли. Луффи не ходил к нему, терпеливо ожидая ночи. Думал, что он придет к нему, когда все уснут, но это не происходит. Санджи стал относиться к нему холодно. Ни разу не взглянул на него, не прикасался и даже не разговаривал, привычно для всех осыпая горячие комплименты на девушек.  Это приводило в ступор.  Луффи выходит на палубу и очередной раз смотрит на небо без возможности разглядеть море. Его маленький рост не позволяет. Хотя бы в ночном небе светится прекрасные звезды. А ему становится душно. Чистый воздух не дает ему отдышаться полной грудью. Что-то внутри удерживает.  Вздыхает, поправив красную футболку, и начинает сжимать руками до побеление костяшек. Так ощущается жизнь без кока? Без его любви? Луффи оглядывается и вновь пытается отдышаться, но не выходит. Глаза начинают слезиться и ему все время кажется, что смерть наилучший выход.  И не замечает приближающегося к нему Трафальгара. Осторожно тихими шагами подходит к нему и становится рядом с ним. Луффи не пугается, когда ощущает его присутствие. Продолжает смотреть на стену корабля невидящими глазами.  — Ты в порядке, мугивара? — мягко спрашивает он. Луффи качает головой в ответ. — Расскажешь мне?  — Я думаю о нем больше, чем каждый любящий человек на свете. — прошептал ему в ответ. — Я задыхаюсь, Трафальгар, думая о том, что со мной станет, если Санджи перестанет меня любить после исцеления.  Трафальгар выразительно поднял брови в изумлений.  — С чего бы ему перестать тебя любить? — не понял он, и почувствовал жесткий подвох. Повернулся к нему полностью, разглядывая его лицо, когда Луффи обернулся.  Он многозначительно посмотрел в глаза шичибукая.  — Луффи? — раздался внезапный, властный голос кока, который стоял сзади них и немного подальше. Оба сразу же повернулись к нему. Шичибукай смотрел с сомнением, впервые ощутив от Санджи злость, а Луффи чувствовал привычное отношение.  Санджи наклонил голову набок, оценивая их выражения лица, а затем злые глаза были направлены в сторону лишнего пирата в их корабле.  Луффи упивается его ревностью, немного прикрыв глаза прежде, чем открыть и позвать остальных, которые еще не легли спать. Кок не знал, что сейчас пытается сделать его капитан, но стоит и молчит, разглядывая его с ног до головы. Все это время, пока он дарил ему холод, пытался доказать, что без него капитану не получится жить, и что лечение будет бесполезным.  — Что-то случилось, Луффи? — спросил Усопп, откусывая мясо. Нами держала в руках свою карту, и недоуменно всматривалась на других.  — Тебе стало плохо? — обеспокоено спрашивает Брук, который держал в руках скрипку. — Мне спеть песню?  — Я хочу ему задать вопрос. — обращается прямиком к коку, который медленно испускает из себя дым.  Санджи проникновенно смотрит. Так, что простым взглядом прямо здесь отнимает воздух капитана. Луффи едва дышит, пытаясь остаться в сознании, потому что так привык к действиям без касания, что кажется невозможным их отсутствие.  Он слегка качает головой, прекрасно осознавая, что капитан будет завороженно смотреть и перестать чего-либо понимать, но вопреки манипуляциям, Луффи стойко стоит и сжимает руку в кулак.  Санджи облизывается и щурит глаза, чтобы капитан окончательно убедился — без него ему не обойтись. Что нельзя рисковать им.  — Я хочу попросить Санджи о том, чтобы он признался о содеянном. — несмело произнёс капитан, а голос все дрожал и дрожал, потому что поступить так с человеком, который стал личным его воздухом, совсем не хотел.    — О чем ты говоришь? — вмешался Френки, вопросительно кинув взгляд на каждого человека, которые присутствовали здесь.  Санджи молчал, смотря исключительно на объект воздыхания.  Зоро хмурит брови, всматриваясь на напряженные плечи капитана.  — Ты никогда не признаешься в том, что ты сделал со мной, потому что искренно верил в хорошее, верно, Санджи? Я все это время пытался тебе сообщить о своем намерении, но ты уходил прочь, оставляя меня одного, и мне ничего не остаётся, чем спросить при присутствии всех.  — С чего ты взял, что я верил в хорошее? — затравленно улыбнулся Санджи, куря сигарету. — Я бредил по тебе, когда ты учел оставить меня там. Убили моего брата по твоему же приказу, капитан, разве нет? Не хочешь признаться в этом? Ты не лучше меня. — скривил рот, понимая, как побледнел Луффи.  Последняя попытка призвать капитана к разуму. Чтобы он не заставлял его признаться.  Луффи делает шаг назад, когда остальные непонимающее громко ахают. Произносят, что капитан никогда не стал бы поделывать с накама такую жестокую вещь, но странное молчание и дрожание Луффи наводит уже на сомнительные вопросы.  — Луффи, это правда? — недоверчиво спрашивает Нами.  — Да, это правда. — отвечает капитан. — Я договорился с Пудинг, чтобы они оставили его к себе.  Переполох начался сразу же после его ответа. Некоторые стали злиться и задаваться куча разными вопросами, которые остались проигнорированными.  — А, ты, Санджи, не хочешь признаться? — Луффи не может произнести то самое злосчастное слово. Кусает свои губы, игнорируя гневы накама, кроме Зоро, который молчит, разглядывая его.  Глаза Луффи мгновенно прослезились, собирая себя по кусочкам.  Санджи молча пожимал плечами, будто не понимает, о чем он говорит, и широко улыбается. Нервирует его своим действием, потому что можно остаться здесь без признания и дальше жить в кошмаре. Разве это не идеально для них?  Кок не собирается умирать от рук своих друзей, поэтому все еще молчит. Не умрет, пока не заберет с собой капитана.  — Ты же ведь меня так любишь, Санджи. — склонил голову Луффи, вглядываясь в любимые глаза напротив. — Ты же ведь так ненавидел, когда я смотрел… на Зоро. — и этим словом повернул голову в его сторону. Мечник стоял ближе к нему и вздрогнул, услышав его слова.  Санджи резко выплюнул сигарету со рта, свирепо разглядывал двоих.  — Если я вылечусь, я могу вспомнить свое былое чувство к Зоро, разве нет? — и обратно посмотрел на долгожданное, злое лицо кока.  Санджи буквально горел огнём.  — Никогда такое не допущу!  — Я не стану лечить себя с помощью доктора, если ты признаешься о содеянном.  Кок моментально успокаивается, но вымученно улыбается, потому что никогда не стал бы признаваться в этом. Он и себе не хотел признаться, что доставлял огромную боль любимому, хоть и говорил про это открыто. Принять — это другое, чем просто знать.  — О чем вы говорите? — ошеломленно спросил Усопп.  Робин тревожно отошла назад, и схватилась за сердце, смутно начиная понимать, что здесь происходит. Зоро все еще потерялся в признание капитана, и не мог уловить суть разговора.  — Я признаю свою вину. — медленно произнёс Санджи, но не мог поднять на них глаза, поэтому смотрел только на Луффи, который ломался от каждых произнесенных слов. — Я признаю, что, начиная с острова для развлечений, насиловал Луффи до острова Пирожных. Луффи оставил меня там по этой причине.  Признание было сокрушительным ударом для каждого. А для Луффи не самым последним.  Он издал тихий скулеж, поворачиваясь к шичибукаю, хотя забыл об его присутствий, но Трафальгар подумал, что он нуждается в объятий и прижал к себе, поднимая, как ребенка.  Луффи с ужасом обнаруживал, что хочет только его прикосновение, и что в его проблеме поможет только повар, который прямо сейчас отчаянно борется за свою жизнь, ведь команда от ослепительной ненависти стали нападать на него.  Один умоляющий взгляд капитана, заставил действовать незамедлительно. Трафальгар поменял местоположение кока рядом с Луффи, который живо опустился вниз с его рук.  Зоро и остальные задыхались от чувства ненависти, поэтому недоуменно уставились на них. Трафальгар не хотел больше помогать, поэтому отошел от них подальше.  — Что ты делаешь? — закричал Зоро с мечом на руках. — Защищаешь его?  — Он накама. Вы не должны его убивать.  — Он сделал с тобой ужасное. О чем вообще речь? — истерично закричала Нами.  — И это исключает того факта, что он был хорошим человеком по отношению ко всем вам? — закричал в ответ Луффи, выглядя до нельзя болезненно.  — Если ты не отойдёшь от него, Луффи, — начал предупреждение злобным голосом Зоро. — то считай, что с этого момента, я больше не в твоей команде. Я уйду, Луффи. Я тебе еще в начале говорил, если ты не способен защищать себя, позволять всем унижать себя, то такой капитан мне совсем не нужен. Луффи не было уже больно, потому что достаточно натерпелся. Ему просто хотелось покоя. Он стойко выдержал их взгляды, направленные к нему, и медленно повернулся к вице-адмиралу, который был здесь. Он хотел с помощью их корабля доплыть до тюрьмы, где его ждёт дозорные с Ташиги.  — Его убьет дозорные. Смокер, я передаю его тебе. — поджал губы, и тяжело вздохнул. — Ты его убьешь. — повернул голову в сторону удивленных пиратов. — А я вам не позволю убивать собственного друга.  Смокеру повторять было не надо. Он с первого раза все понял, и захватил обессиленного кока, который истекал кровью.  Санджи не смог уже пошевелиться. Сбежать было некуда.  Кто бы что не говорил, Луффи ничего не хотел слышать, и скрылся в своей комнате, оплакивая тяжелую смерть человека, в которого был так привязан. Умом понимал, что поступает правильно по отношению к себе, но и осознавал очередной раз, что сердце стало единым целым с поваром, который ожидал собственную смерть в комнате адмирала.  Иногда в комнату адмирала приходил Зоро, и пытался поговорить с Санджи, который не открывал свой рот, истекая кровью, потому что каждый, приходя сюда, вставляли свои пять копеек. Избивали до потери сознания, потому что были разочарованы в нем.  — Понять не могу, зачем ты это сделал? Я хоть и ругался с тобой постоянно, но никогда не ненавидел. Я и сейчас не могу в полной мере ненавидеть тебя, потому что после того, как отошел от твоего признания, понимаю, что ты наш близкий человек, который пережил немалое рядом с нами. Ну, зачем же ты поступал так с Луффи?  Санджи надоело слушать его монолог, и медленно поднял голову, которая пульсирует от боли.  — Пытаешься меня оправдать, маримо? — кривит рот.  Зоро жмурит глаза, и закрывает рот ладонью.  — Теперь понимаю, почему Луффи защитил тебя. Почему он не хотел, чтобы мы убили тебя.  Санджи недоуменно посмотрел на него.  — Мы бы все жалели об этом. Такой человек, как он, несмотря на то, что пережил, до конца тебя защищал, и даже нас. Снова. Как можно сделать больно к такому человеку? — его голос надломился, и Зоро впервые в жизни заплакал. Один раз рыдал после того, как проиграл Михоуку. — Как можно так поступить?  Санджи кривил рот, и качнул головой. Усмехался с друга, который в любви ничего не знал и не понимал.  — Вот поэтому и поступил.  Зоро ошеломленно посмотрел с заплаканными глазами на изуродованное лицо друга.  — Что ты сказал?  — Чистое хочется запятнать. Луффи слишком чистый для этого мира. Мне хотелось попробовать его. Когда начал влюбляться, признаю, я сошел с ума. Он буквально мерещится мне. Везде! Я не отрицаю, что сделал наихудшие вещи, но, будь у меня была возможность вернуться в самое начало, Зоро, я бы ничего не менял. И чтобы ты знал, глупый маримо, я умру, но с попытками выбраться. Я обещаю, следи за мной хорошо, иначе я могу сбежать. А, если я сбегу, то непременно утащу нашего доброго капитана с собой!                                      *** — Ну, снова здравствуй, капитан! — хищная улыбка красит его красивое лицо, которое было с кровью из-за избиения. Время, когда команда должны были прийти в тюрьму и исцелить Луффи, стал отправной точкой для кока, который должен был в этот момент убит.  За день до того, когда должен был умереть, его отволокли в тюрьму, и Санджи не стал сидеть сложив руки. Подговорил всех пиратов, которые находились там, сообщая им время встречи мугивары, когда завтра прибудут сюда за исцелением.  Пираты дожидались ту секунду и началась драка, освободившись от оковы. Все хотели подраться с самыми знаменитыми пиратами, и в эту секунду Луффи был похищен. Очень незаметно, что среди переполоха дозорных и пиратов, никто и не заметил отсутствие главного человека.  Команда Соломенной шляпы никогда не была слабой, и по этой причине смогли убежать оттуда, но с израненным сердцем. Зоро вспоминал слова повара и был получен неутешительный ответ от Смокера, который подтвердил побег повара.  Они смогли незаметно убежать от острова, и в поиск задействовали всех знакомых пиратов. Особенно команду Рыжеволосого. Шанкса.  Абсолютно все пираты искали Луффи, бросив все свои дела.  Гарп забыл то, что он принадлежит в правительство, и тоже начал поиски, помогая Зоро и остальным.  И нашли его не сразу. Спустя год в пещере обнаружились знакомые следы.  Луффи и Санджи были мертвы. Мугивара сидел, прислонившись спиной к холодной стене, а руки были прикованы к цепям, которые расположены выше его головы. Был убит ножом в сердце.  И всякий знал, что он мог с легкостью разорвать цепь и убежать. Неважно, что он сделан из кайросеки.  Санджи лежал на ляжке Луффи.  Казалось бы… пришли бы они на пять минут раньше, то смогли бы спасти капитана, который даже при таком состоянии все еще улыбался. За три месяца Зоро смог перебить всех врагов, которые сделали больно Луффи. Как и обещал, он убил всех ценою собственной жизнью. Однако, когда смерть, которая шла по пятам в тот роковой день, он жалел только об одном. Его сердце сжирало только одно: не смог убить Санджи, когда тот был прикован к цепям в комнате Смокера.