Враги с привилегиями

Сынмин находился на стадии принятия того факта, что ему понравился анальный секс. От воспоминаний о скольжении горячего члена внутри низ живота сводило судорогой. Сынмин уже договорился сам с собой, что в том, что ему хотелось повторить, не было ничего плохого. Он спокойно принял тот факт, что пассивная позиция его более чем устроила. Гей. И что с того? Сынмин так-то никогда не считал, что сексуальные предпочтения человека должны осуждаться. Он не относил себя к обществу тех людей, которые считали, что все мировые проблемы вызваны американцами и геями. Сынмин принадлежал к особой касте (и был в ней единственным), по его мнению во всем виноват был исключительно Хёнджин, даже в глобальном потеплении, ведь зад Сынмина полыхал настолько ярко, что мог растопить несколько тон льда. Не подумайте, что он горел от грубоватого секса! Исключительно от негодования. Принятие всей ситуации разбивалось о то, что настолько хорошо было именно с Хваном! Сынмина штормило и рвало на кусочки от того, что ему понравилось с Хёнджином. Член в заднице — допустим. Хван в ЕГО заднице — нет. Нет. НЕТ!!! И если еще можно было как-то смириться с фактом, что сам секс оказался приятен, в конце концов для этого договор и заключался, то с тем, как именно Сынмин вообще дошел до ситуации, что пришлось прогнуться под Хёнджина, ужиться было нелегко. Это ж просто возмутительно, что Хван ловко прокатил его на правилах. Многоходовка с медицинской справкой вызывала праведный гнев. Обобщая: Сынмин (в своих мыслях) не возражал против того, чтобы его взяли еще раз, но отомстить был обязан. Самым унизительным событием того вечера стала необходимость признать, что Хёнджин переиграл его. И если сам секс Сынмин вспоминал почти с обожанием (естественно без лиц!!!! Никаких Хванов во влажных мечтах), то момент, когда ему пришлось отдать презерватив и прогнуться, Ким хотел стереть из памяти. Такой удар по гордости было сложно пережить. Сынмин был унижен, но не сломлен. Он не мог не попытаться провернуть что-то типа того, что сделал Хёнджин. Он тоже собирался обратить правила договора против вражеской стороны. Ким хотел вынудить Хвана почувствовать то же, что ощущал он: горькое чувство поражения. Дело оставалось за малым: 1 — придумать, как заставить Хёнджина нарушить правила 2 — ткнуть носом в нарушение 3 — трахнуть Хвана, чтобы счет стал 1-1 (одно очко — одно очко) 4 — злорадствовать Сейчас Сынмин находился на первом этапе. Мало было просто придумать, как вынудить врага нарушить договор, необходимо сделать это так, чтобы сопутствующий урон вышел максимальным. Ох, не простил Сынмин исключение из сборной по плаванию. Было всего пять вещей которые были запрещены. Оскорбления были отметены Сынмином, как то, за чем Хван будет сильно следить. Да и по части словесных оборотов лидирующую позицию занимал Ким. Хёнджин предпочитал выражать презрение молча. В том, что Хван внезапно решит его поцеловать, Сынмин не верил. Как заставить Хёнджина отлынивать от секса, Ким не знал (и не хотел придумывать). Оставалось два рабочих варианта: нарушение первого и пятого правила (секс вне дома и измена). На этом Сынмин и построил план. Лучшим в этой стратегии было то, что минимум усилий давали максимум результата. Все как Сынмин любил. Немного опасно для собственной задницы, но ему в этом отношении было уже нечего терять. Несколько дней у Сынмина ушло на приведение психики в порядок. Все это время он позорно бегал от Хвана. Только построение коварного плана смогло привести его в чувство. Он как-то привел хаос в голове в извращенный порядок. Что удивительно, Хёнджин особо не возникал, Сынмин списал это на собственную гениальность в области пряток и на воскресенье, единственный день, свободный от посещения пар. Окончание генеральной уборки в голове выпало на вторник, комплексы и остатки загонов были профессионально заколочены в дальних шкафах подсознания. За руль сложной машины с номерами Ким Сынмин снова уселся злой гений, прогнав несчастного холерика, который пытался как-то барахтаться после унизительного секса. Короче, мразь очухалась и была готова оказать сопротивление. Сынмин, игнорируя истеричные мысли, что вечером ему предстоит снова оказаться в постели Хёнджина, с более менее ясной головой спешил навстречу прекрасному дню. До вечера еще дел невпроворот. Встреча с руководителем по курсовой, например. Ныть и собирать себя по частям он будет, если план пойдет по п… , как в 50 процентах случаев. Сегодня особенный день, ведь Сынмин впервые за три года обучения идет от остановки не прямиком в университет, а в Старбакс, тот самый, в котором Хёнджин каждое чёртово утро покупает свой гребаный айс американо без сахара, а потом полдня таскается с чертовым стаканом в руке, даже если тот пустой. Сынмин на то и лучший враг, чтобы знать даже кофейные предпочтения противника. Местный Старбакс маленький, тут можно только взять на вынос, ни одного столика, и почти никогда нет очереди. Потрясающая удача. Дергая дверь на себя, Сынмин листает галерею телефона, устанавливая некое фото на экран телефона. Он напускает на себя милый вид и идет к кассе. Сейчас наступает единственный этап плана, в котором можно серьезно накосячить. — Девушка, здравствуйте, — мило улыбается Сынмин. — Вы не дадите мне что-нибудь без кофеина на свой вкус? Сотрудница магазина расплывается в ответной улыбке. Так редко с утра заходит кто-то вежливый, и в хорошем настроении. — У нас есть сезонные напитки, не желаете? — Давайте. — Какой? — Самый вкусный на ваше усмотрение. Девушка кивает и приступает к готовке. Пока работает блендер, взбивающий какую-то зеленоватую жижу, сотрудница предлагает Сынмину расплатиться. Ким выбирает способ оплаты наличными. Чтобы достать кошелек, он кладет на стойку телефон, который моментально выходит из спящего режима. На экране загорается фото Хёнджина. На нем парень спит на парте, подложив локоть под голову, поставив учебник на манер ширмы. Сынмин сделал это фото, когда Хёнджин настолько сильно вырубился, что пропустил окончание лекции. Ким так и не придумал, куда применить снимок, но вот его час настал. Девушка чуть дольше приличного пялится на фото. Хёнджин на нем получился очень милым. — Вы знаете его? — спрашивает Сынмин. — Конечно, это наш постоянщик. — Большой айс американо без сахара и немного корицы, — с обожанием выдает заготовленную фразу Сынмин. — Именно! — кивает бариста. — Не могу вспомнить как его зовут… — Хёнджин, — подсказывает Ким. — Вы тоже его знаете? — Конечно, это мой парень, — с нотками влюбленности почти пропевает Сынмин. — Да? — удивляется бариста. — Угу, — изображает сильную грусть Сынмин. — Вообще-то мы поругались. Бариста принимает наличные, дарит жалостливую улыбку и протягивает Киму готовый напиток. — Не переживайте, я уверена, что все будет хорошо. — Тогда, может, вы сделаете айс американо для него? — Конечно, — сотрудница Старбакса снова улыбается. Через минуту она протягивает Сынмину готовый напиток. Он благодарит и отворачивается к специальному столику с крышечками и специями. Ловким движением в стаканчик отправляется кое-что кроме корицы. Сынмин перемешивает готовое зелье палочкой и надевает крышечку. — У вас есть маркер? — спрашивает Ким. — Вот, возьмите. Сынмин рисует аккуратное сердечко на картонном стаканчике. — Знаете, — Ким с самым несчастным видом обращается к баристе, — я боюсь, что этот американо окажется у меня на голове, если я вручу его сам. Вы не могли бы его передать? Хёнджин обязательно к вам зайдет. — Аааа.. ммм.. — бариста совершенно сбита с толку, — могу, конечно. — Спасибо, — искренне говорит Сынмин, кидая в коробочку для чаевых несколько купюр. — Не говорите, что это от меня. Скажите, что сегодня всем красавчикам бонусный напиток. Девушка смеется и кивает. Её явно очень умиляет образ несчастного романтика. — Хорошего дня, — прощается Сынмин, покидая кофейню. Ну вот теперь, если бариста выполнит просьбу, то у Хвана будет адски веселый денек.

***

Сынмин понимает, что план удался, когда в аудиторию через десять минут после начала лекции вплывает Хёнджин. Он никогда не приходил вовремя. Каждый чертов день вваливался, как король мира. С пренебрежением относился к учебе на этом несчастном юрфаке. Может, поэтому Сынмин так сильно взъелся на него. Хвану проложили ковровую дорожку в один из самых престижных ВУЗов, в то время как Ким свой путь выгрызал. Но все это не важно сейчас, потому что сейчас у принцессы юрфака в руке был единственный и неповторимый стаканчик с сердечком. Успех! Сынмин старается не улыбаться как дурачок, каждый раз, когда Хёнджин делает глоток. Годы тренировок научили его сохранять лицо беспристрастным, но, черт, как же Ким ждет закономерного результата. И получает. Ближе к концу пары Хёнджин начинает неловко ерзать. В маленьком перерыве Сынмин не успевает уследить, куда делся патлатый. Во время второй лекции Хван становится намного более нервным. Дважды он по стеночке выходит из аудитории. Хван старается не привлекать внимание, и у него получается. Никто не замечает, что с ним что-то не в порядке, кроме человека, который замечает всё его касающееся. На третью пару Ким приходит с маленьким опозданием, но только для того, чтобы усесться на место перед Хёнджином. Хван выглядит бледно и напряженно. Сынмин не собирается его жалеть, это только начало. Чувствуя прожигающий спину взгляд, он снимает с себя олимпийку, оставаясь в спортивной майке. Через минутку Сынмин слегка оборачивается, скашивая глаза. Хёнджин сидит, сгорбившись за столом, спрятав лицо в сгибе локтя. Супер. Через десять минут Хван подрывается и сбегает из аудитории с вещами. Сынмин вежливо отпрашивается у преподавателя, чтобы лично проверить, как у Хёнджина дела. Спойлер: скорее всего хреново. Найти врага не супер сложно, ведь Ким знает где искать, а проверить одно и то же место на каждом этаже не так уж сложно. Сынмин заходит в туалет в тот момент, когда Хёнджин на сухую кончает в раковину. Полудурок — думает Ким, — Хоть бы в кабинку зашел. Хван дрочил, включив холодную воду, но ни она, ни разрядка не сбивали эрекцию. Хёнджин до искр в глазах сжимал яйца, но налитый кровью ствол все равно болел сильнее. Он не понимал, что с ним происходит, такой фигни никогда не случалось. Как хорошо, что Сынмин полностью в курсе, что не так с Хваном. Он не пожалел средства для потенции, возможно даже слегка переборщил. — Не переживай, через 3-4 часа пройдет, — любезно сообщает Сынмин. — Что? — Хёнджин только сейчас замечает, что не один в туалете. Черт. Мозг окончательно перетек в штаны. — Я спрашиваю, вкусный ли был кофе? Хван находился не в том настроении, чтобы реагировать адекватно, а тут виновник и решение проблемы сам пришел в лапы. Стоит весь такой самодовольный, в своей ублюдской майке, которая показывает больше, чем скрывает. Агрессия ударяет в голову, распаляя возбуждение. Хёнджин приходит в себя в тот момент, когда Сынмин оказывается плотно прижатым к входной двери туалета. — Хочешь взять меня прямо сейчас в этом туалете пока все на лекциях? — спрашивает Сынмин так, будто это именно то, о чем он мечтал всю жизнь. Хёнджина ведет от этой фразы. Не только у Кима были беды с башкой после их первого раза. Они дали друг другу определенную власть, и теперь с этой силой придется считаться. Хвану до звона в ушах хочется драть Сынмина, пока тот не начнет умолять прекратить. — Что ты сделал? — Немного возбудил тебя, — пожимает плечами Ким. — Вот же мразь, чего ты добиваешься? — А ты не знаешь? Сынмин смотрит с вызовом на Хёнджина и намеренно томно дышит. Он видит как врага выворачивает наизнанку, как каждую секунду дергается кадык, как грудь ходит ходуном, как трясутся руки, в попытках расцарапать дверь. Наконец, что-то меняется в зверином взгляде, и у Хёнджина подгибаются колени. С тихим хныканьем он опускается вниз, проезжаясь пахом по ноге Сынмина. Он помнит, что нельзя, нельзя трогать его вне квартиры, но хочется так, что выть охота. Хван с шумным вздохом стискивает зубами ткань одежды на бедре Сынмина, ведет носом по оголившемуся животу. Он сидит на ступне Кима и продолжает тереться пахом о голень. — Тебе больно, принцесса? Хёнджин плотнее утыкается лицом в бедро и сдавленно скулит. Сынмин смотрит на него сверху вниз. Чувство победы ослепляет его. Получилось. Хван на коленях. Нет, Хёнджин не сорвался, и договор не нарушен, но и план еще не дошел до логического конца. В первый капкан Хван не попался, но как же ему идет место в ногах Сынмина. Ким бы очень хотел продолжить стоять здесь, пока Хёнджин не кончит, но нет. С врага еще не достаточно. Сынмин поднимает Хвана на ноги, прерывая одну из лучших сцен за последние годы. — Я не дам тебе кончить, Джин. Это еще не всё на сегодня. Удачи тебе при встречи с руководителем по курсовой, — тихо шипит Сынмин. — Клянусь, вечером тебе п… — Тшшш.. — прерывает его Ким, — не давай обещаний, которые возможно не сможешь сдержать. Потом отворачивается и покидает туалет. Месть продолжается.

***

План провалился по всем пунктам, но Сынмин все равно чувствовал победу. Да, Хёнджин так и не нарушил их договор, его выдержке можно было бы позавидовать. Хван весь день дрочил по университетским туалетам, но так и не притронуться ни к Сынмину, ни к кому-либо ещё. Но у Кима был утешительный приз, в виде того самого сопутствующего урона. Дело в той самой встрече с научным руководителем. Так уж вышло, что Хёнджин в начале учебного года выбрал профессора Ли, женщину лет 35-и, которая иногда делала поблажки студентам за их «благосклонность», Хёнджин не собирался сильно запариваться с курсовой, поэтому выбрал эту мисс, на случай, если не захочет писать исследовательскую в конце года. Да и госпожа Ли была более чем заинтересована в Хёнджине. Вот только, Хван действительно написал курсовую и не собирался спать с преподшей. Теперь можно представить реакцию госпожи Ли, к которой на предзащиту пришел студент с курсовой и со стояком. Угадайте, кого отправили искать нового научного руководителя? А Сынмину гадать не надо, он очень хорошо слышал подслушал, кого и в каких выражениях послали, даже не посмотрев писанину. Злобный Хёнджин сбежал с кафедры, так быстро, что не заметил шпиона, притаившегося в тени. Свою курсовую Сынмин успешно продемонстрировал, и был допущен до защиты. Ким, ужасно довольный собой, отправился на подработку, с которой пока что не был уволен. Его задача заключалась в том, чтобы в одной юридической конторе работать а ля «подай, принеси». Он печатал документы, сканировал, подписывал, перевозил из одного офиса в другой. Работка суетная, но простая, а главное — на неполный рабочий день. Обычно Сынмин приезжал в полупустой офис и успевал сделать все необходимое за 4-5 часов. Сегодня ему надо было отсканировать маленькую пачку подписанных клиентами бумаг и отправить их по разным папкам. После этого ему пришлось отвезти пакет документов на дом к генеральному. Достаточно сильно уставший Сынмин уже собирался ехать домой, когда вспомнил, что сегодня у него другие планы на вечер. И если сам Сынмин был весьма спокойным, то Хёнджин встретил его лаконичным. — Гадина. От этого слова с Сынмина моментально слетает флер усталости. Война еще не окончена. У него тут злой, как тысяча чертей, Хёнджин. — Не только ты можешь использовать правила в свою пользу. — Это было очень больно. Ты заставил меня весь день мучиться от эрекции. — Это твоя единственная проблема? — спрашивает Сынмин, заваливается в квартиру. — Должен признать, я польщен, что между женщиной с курсовиком и мной, ты выбрал меня. — Я бы на твоем месте так не радовался, — зрачки Хёнджина почти полностью затмевают радужку. — Затрахаешь? Точно встанет после дрочемарафона по всем туалетам? Хёнджин шутить не намерен, Сынмин видит, что тот едва держится, чтобы не прописать ему с ноги. Но тормоза у Кима уже отказали, злобное настроение Хёнджина передалось ему воздушно-капельным путем. За десять секунд трепетно убиваемая обида за предыдущий секс, за договор, за бассейн вспыхнула сизым пламенем. — Ты сейчас замолчишь, дашь себя трахнуть и также тихо уйдешь, — предупреждает Хёнджин. — Заставь, — вскидывая голову, отвечает Сынмин. — Сука. — Ты меня оскорбляешь. — Но мы ещё и не в постели. — Зато ты уже со стояком. Не хочешь потереться о мою ногу? Хёнджин срывается с места и налетает на Сынмина. Их желания совпадают: подраться и потрахаться, в любом порядке или одновременно. Хёнджин притягивает врага за грудки, хватает за горло. Сынмин безумно смеётся, пребывает в эйфории от неконтролируемого бешенства партнера. Он не собирается останавливаться, подсознательно отрезая все пути, которые приведут их к ненужным ласкам. Сынмин пинает Хёнджина в пах, тот успевает подставить бедро, избавляясь от одежды. Ким делает несколько шагов назад, уходя с кухни подальше от острых предметов. — Как настроение, Джин? Нет настроения постоять на коленях? Хван рычит, Сынмин пятится, пока икры не упираются в кровать. Он видит — Хёнджин вот-вот закипит. — Закрой рот! — Хван ловит одну сволочь в капкан своих рук и начинает раздевать. Сынмин не препятствует, вместо этого целует чужую шею, кусаясь до кровавых подтеков. Хёнджин разворачивает и впечатывает Сынмина лицом в шкафчик, и Ким морщится, но не издаёт ни звука. Хван хотел бы разрушить Сынмина, и он стискивает чужие бёдра до лиловатых синяков. Ким хотел бы уничтожить Хёнджина и он кусает пальцы, которые Хван толкает все глубже в истекающий слюной рот. Мокрые пальцы сразу же оказываются в заднице у Сынмина, тот от внезапного вторжения скулит, пытается отстранить чужую руку, оставляя длинные царапины на предплечье. Хёнджин отодвигает ягодицу, проталкивая пальцы глубже. — Ведешь себя как насильник. Как же ты жалок, Джин. — Я вроде просил тебя закрыть рот, — Хёнджин всем своим телом вжимает его в шкаф, прислоняясь настолько плотно, что Сынмин кожей ощущает каждую мышцу и крепкий стояк. — Боишься не сдержаться, принцесса? — Ты очень меня взбесил, Сынмо, — хрипит Хёнджин, кусает за шею и тянется руками наверх. — Придется выбирать, Джин. Ты терпишь или мою болтовню, или мой члеее.. Сынмину самым бесцеремонным образом пихают кляп в открытый на полуслове рот. Дальше слышится только неразборчивое мычание. Сынмин вскидывает руки, собираясь достать мерзкий шарик, но Хёнджин крепко обнимает его, прижимая руки к бокам. Ким трясет башкой, всё еще надеюсь избавиться от игрушки или затылком разбить нос Хвана (как утешительный приз). Сынмин брыкается и извивается. Это станет катастрофой, если он не сможет языком донести свое негодование. Ведь без словесного сопровождения Хёнджин точно не догадается, что Сынмину не нравится с ним трахаться. Тело, к сожалению, врало прескверно, сдавая Кима с потрохами. Борьба с кляпом завершается не в пользу Сынмина, он замирает, облокачиваясь на стоящего позади Хёнджина. — Вы-фа-щи, — по слогам мычит Ким. Очень малопонятно, но всё-таки разборчиво. — Вытащить? Не-а, — убивает все шансы на спасение Хван. — Я же обещал, что куплю тебе кляп, если не заткнешься. Даже сквозь кляп Хёнджин слышит куда его послали. Он разжимает объятия. Сынмин сразу пытается расстегнуть ремешок на затылке, но тот предусмотрительно снабжен хитрым замочком. — Сам не снимешь, — сообщает очевидное Хёнджин, за что получает полный раздражения взгляд. — Ой.. не злись так сильно. Я делаю одолжение, тебе не придется придумывать оскорбления и винить себя за то, что ты забыл огрызнуться. Сынмин отвечает новым мычанием, в нем можно было бы различить «урод», но Хёнджин сделал вид, что не понял. — В качестве аванса я прямо сейчас не буду комментировать твой стояк, — обещает Хван и подхватывает Кима на плечо. Мир в глазах Сынмина вращается и прекращает движение, когда попа приземляется на мягкий матрас, а голова тонет в куче подушек. — Вот так, — наваливается сверху Хёнджин, перехватывая оба запястья и прижимая их по обе стороны от головы. Сынмин наплевав на кляп продолжает выражать негодование. Хенджин слизывает скопившуюся на его подбородке слюну, вызывая новую волну протеста. Ким выламывает руки, пытаясь освободить запястья. Хван ждет когда Ким перебесится и промычит всё, что его душе угодно. — Ничего не понятно, но очень интересно, — говорит Хёнджин, замечая, что у Сынмина заканчивается запас злости. — Продолжай мычать, очень похоже на стоны. Мне нравится, как ты подо мной извиваешься. Ким мгновенно затыкается и замирает. Сынмин с нечитаемым посылом смотрит в глаза, фыркает на манер «как же ты меня бесишь» и складывает обе прижатые к покрывалу кисти в неприличные жесты. — Достал, — рычит Хёнджин и собирая слюни Кима пальцами вставляет их в горячий анус. Одна из рук Сынмина обретает свободу, он снова начинает возиться. Хёнджин уже собирается напомнить, что они тут ради секса, и Ким не может просто так свалить из-за кляпа, но Сынмин не пытается вырваться. Он всего лишь переворачивается на живот и поднимается на предплечья. Волосы на его макушке приятно щекочут лицо Хёнджина. — А тебя все на doggy style тянет? — с издевкой спрашивает Хван. И мгновенно получает за это. Сынмин резко бьет головой назад. Не сильно, но достаточно чтобы лицо Хёнджина слегка онемело в районе носа, кажется из ноздри начинает течь струйка крови. — Не нравятся сравнения с собаками? Тогда зачем ведешь себя как сучка? Сынмин пытается снова повторить удар затылком, но Хёнджин уворачивается, уже готовый к этому. Он аккуратно перехватывает Кима за горло, не позволяя опустить голову. Хёнджин массирует большим пальцем зону под челюстью, давит на грани удушения. Хёнджин ставит Сынмина на колени, заставляя опереться локтями на мягкое изголовье. Парень прогибается в пояснице и упирается лбом в стену. На ягодице бледнеет засос, который был оставлен в прошлый раз, лиловым цветом расцветают свежие синяки, а анус выглядит припухшим. Хёнджин прижимается к нему губами и не успевает толком ничего сделать, потому что Сынмин вырывается, разворачивается и скалится с кляпом во рту. (Выглядит при этом как пес у которого пытаются отобрать мячик, но Хёнджин об этом говорить не будет). — Нет? — удивляется Хван. Сынмин вместо ответа указывает головой в сторону презиков на тумбочке. Хёнджин больше не задает вопросов. Он не думал, что Ким воспримет римминг в штыки, но в их случае даже капля ласки может стать губительной, поэтому Хёнджин понимает агрессию и уважает желание врага. Без лишних прелюдий Хван одним грубым движением насаживает Сынмина на себя так, как мечтал целый день. Яйца стукаются о мошонку, ногти оставляют следы-полумесяцы на тонкой талии. Парни стонут в унисон. Хёнджин чувствует легкое головокружение от переизбытка гормонов, а Сынмин плавится от движения члена внутри, и как же он рад, что кляп во рту мешает сказать все те глупости, которые вертятся на языке. ( от «отвали от меня» до «пожалуйста не останавливайся» — и то, и другое, в сущности, катастрофа.) Хван сразу берет болезненно-быстрый темп. С кляпом у Сынмина нет и шанса быть тихим, поэтому он и не пытается, в отместку плотнее сжимается вокруг члена, заставляя Хёнджина стонать в голос вместе с ним. Хван мстит ему за день боли, он оставляет свои метки по всей спине, от особенно сильных укусов Ким гнется и почти кричит. Сынмин тянется рукой к своему возбуждению, но его руку перехватывают и возвращают на изголовье. Хёнджин видит, как с члена капает смазка, образуя мокрое пятно на простыни. Орган сильно налит кровью. Сынмин очень хочет кончить, он пытается освободить руки, чтобы прикоснуться к себе, но ему не дают это сделать. Хёнджин не позволит ему кончить так просто после игр с кофе. Сынмину остается только подмахивать бедрами, каждый раз заставляя выходить Хёнджина и врываться в тело заново, чтобы хоть иногда попадал по простате. Слюни уже текут по шее, стоны настолько блядские, что стыдно. Увы, Сынмин никак не может себя контролировать. С каждой секундой желание полностью отдаться ощущению (и Хёнджину) выжигает остатки здравого смысла. На ягодицу приземляется тяжелый шлепок, от которого Сынмин начинает выть. Горячая ладонь сжимает ягодицу, узел внизу живота стягивает до судороги. Сынмин, теряя равновесие, наконец, сжимает член ладонью, предчувствуя долгожданную разрядку. — Руки выше, мой дорогой, — сладко шепчет Хёнджин. — Ты сегодня наказан. После этого, враг с силой отрывает запястье и возвращается его за изголовье. Сынмин чувствует, как всё тело трясется мелкой дрожью. Хёнджин возобновляет толчки, со всей дури сжимает худые предплечья, не позволяя партнеру уворачиваться, а Сынмин и рад подставляться. Как же хорошо, что есть кляп, который мешает ему начать умолять. Сынмин насаживается все глубже, смаргивая незаметные врагу слезы. Как же сильно он его ненавидит.