Лишних встреч не бывает, как и случайных совпадений.

      Мой дом всегда отличался особым способом приветствия: гробовой тишиной. Тусклый свет, проникавший через окна, только подливал мрачности в котел одиночества. Включив освещение, я с притворной бодростью проговорила:       — Добро пожа-а-ловать! — на протянутой ноте мой голос дрогнул, ведь я уверена: они снова уехали. Снова оставили меня здесь, не замечая, как мне хочется убраться подальше от этого монстра, хотя бы на пару дней. И ведь даже… записки не оставят…       — Ты живешь одна? — в его голосе проскользнуло что-то тонкое. Почти сочувствие. Почти. Видимо мои мысли сыграли с эмоциями.       — Не то, чтобы одна… — не стала утаивать правды, ведь, по сути, обе наши семьи пренебрегают нами, — просто, кхм, родители… часто выезжают за пределы города на неопределенный срок. Но сейчас это не имеет значение. Ты весь продрог и заливаешь прихожую, так что бегом в ванную под горячий душ!       Я быстро, деловито, будто это обычный гость, а не невозможность, стоящая посреди моего дома, подтолкнула его в спину. Пальцы на мгновение коснулись ткани его одежды, и от этого касания по коже пробежала странная дрожь — не восторг, не страх, что-то третье, непонятное.       — Значит так, мокрую одежду кидаешь в тот тазик, с душем разберешься, моешься и вытираешься… — протянула последнее слово, озадаченно обводя взглядом комнату, в которой вдруг не обнаружилось полотенец (за исключением моего), — это шутка такая? — заметалась маленькая девочка в душном помещении. Почему в душном? Да потому что парень моей мечты без стыда и совести начал измываться над моей скромной душонкой, эротично снимая камуфляжную куртку, совершенно не осознавая, что устроил бесплатный стриптиз. Что ты творишь…       — …Карма, — неожиданно выдохнула разгоряченная я, мгновенно отворачиваясь. Вот таким образом наиглупейшие умы выдают себя с потрохами, предварительно заводя себя же в ловушку.       Реакция была мгновенной.       Рывок и я снова «задушена». Только вот роль удавки играла в этот раз собственная… футболка… Кармы. В голове вдруг появились два шарика красного и синего цветов, первый из которых предлагал обморок от устрашающих демонических глаз, а второй — от избытка чувств. И я все больше тянулась к синему шарику, потому что касаться спортивного тела парня одно удовольствие. Удовольствие…       «Я принесу тебе столько сласти, что ты начнешь задыхаться от удовольствия, — с придыханием говорил он, делая новый, более глубокий порез, заглушая неистовые крики мерзкими поцелуями со вкусом собственной крови…»       — Мерзкое животное, — слова сорвались сами собой, глухо и хищно, будто сказанные не мне и не ему.       Он не понял.       Хватка у горла ослабла почти незаметно, не как жест уступки, а как пауза между действиями. Он ожидал иной реакции, привычной, логичной, той, с которой умеют справляться. А вместо этого получил тишину и что-то слишком странное, чтобы сразу дать этому имя.       Мир поплыл.       Я позволила себе откинуться назад и упёрлась затылком ему в плечо, словно так и должно быть, словно это естественно и правильно. Тело вдруг стало тяжёлым и чужим, мысли растеклись, спутались, а взгляд, должно быть, стал мутным, расфокусированным, будто я смотрела не на него, а сквозь. Глубже.       Он замер.       Я чувствовала это по тому, как перестали двигаться его пальцы. Как дыхание на секунду сбилось. Он не понимал, что происходит. Не понимал меня. И, возможно, впервые за всё время оказался не тем, кто контролирует ситуацию.       Этого короткого замешательства хватило.       Я осторожно высвободилась, будто ничего и не было, будто мы просто стояли слишком близко в тесной ванной. Не глядя на него, прошла к двери, чувствуя на себе его настороженный, цепкий взгляд.       — Можешь взять мое полотенце, — тихо сказала я, держась за ручку двери. — Я поищу одежду.       И вышла, аккуратно закрыв за собой дверь, оставив его наедине с паром, водой и вопросами, на которые у меня пока не было сил отвечать.