Лишних встреч не бывает, как и случайных совпадений.

      Переполох на улице все продолжался и то, что дождь вновь набирает силу никого не колышет. Люди в «Желтке» вообще удивительно живучи - как плесень, как сорняки, как мы сами - поэтому оперативно раскрыли зонтики и продолжили перепалки. Мне всегда нравились наши соседи, в отличии от моих родителей, которые совершенно не переваривают этих, как они выражаются, «шляп и некомпетентных особей». От одной фразы становится скверно. Скверно, потому что в ней слишком много презрения и слишком мало жизни.       Но еще сквернее становится от того, что мне сейчас опасно появляться на улицах: Стефан-охотник ходит по пятам. Зверь с человеческим именем. Не сложно догадаться, чей он сын. Его отец - уважаемый человек, спокойный, сдержанный, без показной жестокости. Но кто я такая, чтобы судить? Сыновья не всегда наследуют лица отцов. Иногда они наследуют только тень.       Но сегодня зверь спит. И упустить такой шанс преступление против самой себя.

***

      У нашего городка есть изюминки. Странные, бесполезные, но мои. И одной из них является озеро, которое приобретает форму полумесяца. Всегда нравилось представлять, что это озеро отражение уничтоженной процентов на семьдесят луны в иной реальности, и каждый раз озаряюсь улыбкой. Мне становится… легче. Знать, что где-то есть мир, которому тоже не повезло.       Наш провозглашённый универмаг как раз находился неподалёку от озера, у самой воды, текущей с гор. Я шла туда слишком уверенно для человека, который боится быть замеченным. Но страх иногда маскируется под решимость.       И вдруг мое тело пропустило удар. Холодный пот мгновенно выступил на лице, смешался с дождём, и зонтик выскользнул из пальцев, полетев к скалистому берегу.       Путеводитель к невозможному.       Создавая новый рекорд по спотыканию, я одним махом оказалась рядом с зонтиком. Мир внезапно перестал быть устойчивым. Он закружился, словно решил собрать все капли дождя в один вихрь и унести с собой последние остатки здравого смысла. Пространство сжималось. Становилось неправильным.       Сужалось. До меня. И до него.       — Это… — взгляд на красные волосы. — Это… — Черты лица, знакомые до боли, до навязчивых снов, до тысяч пересмотренных кадров. — Это… — смотрела я на знакомую экипировку, — это совершенно невозможно!       Разбивая вдребезги колени, я пыталась отдышаться. Грудную клетку вдруг схватил спазм, перекрывая кислород. Я хватала ртом дождь, как рыба, выброшенная на берег, и смотрела на тело, распростёртое рядом.       Он не двигался.       Я ударила себя по щеке. Потом ещё раз. Ничего.       Он не исчез.       — Да как так? — мой изумленный шепот прозвучал раскатом грома. Поняв, что избиение себя не изменит ситуацию (да и душеньку стало жалко), я приблизилась к нему. Дрожащая рука коснулась сонной артерии и случились две ужасные вещи: первая — он не растворился в воздухе. Вторая — у него был пульс. Никогда не думала, что буду так бояться живого человека, но… Неужели это сон?       — Нет, я бы давно проснулась, — вслух продолжила я.       Тронула его за плечо. За руку. За всё, что попадалось под пальцы, будто проверяя настройки реальности. Герой из экрана был тёплым. Тяжёлым. Настоящим.       — Может летаргический?       — Нет, сомневаюсь, — вдруг прозвучал хриплый, но озорной голосок.       — Тогда как ты объяснишь этот бред? — завопила запутанная я, не сразу сообразив, что…он говорит.         Ему хватило этой паузы, чтобы ловко вывернуть мою руку и быстро проделать удушающий захват. Но я не задыхалась. Это был запугивающий маневр, чтобы шокировать еще больше.       — Да куда уж больше, — тихо выдохнула итог мысли. — Спасибо, что уж на камни не повалил.       — Это легко исправить, если ты не объяснишь ситуацию, — вот как резко озорство сменяется металлом. Словно малый парниша превратился во взрослого мужчину. Хотя так и происходит в жизни. Люди могут кардинально измениться за одну пережитую историю. Как алмаз, ставший бриллиантом. Это…       — Не заставляй меня ждать, — процедил он, наклоняя меня ближе к острым камням. Эх, такую мысль не дал додумать. Но это заботило уже меньше, потому что заметила дрожь. Едва уловимую. В голосе. В теле. В том, как он держал захват. Ему страшно. Очень страшно прибывать в неизвестном месте, неизвестного мира.       — Хорошо, только давай перенесем наш разговор в местечко потеплее