Дотронься до меня, прошу… иначе я умру

И тогда Му Цин понял — он не сможет отказать… — Давай так же… — Повторил Фэн Синь, переведя на него расфокусированный взгляд. И Му Цин ответил: — Давай! И тут же испугался собственных слов. Он мало что знал про оборотней Нежных объятий, но, судя по словам Фэн Синя, нельзя было им поддаваться, иначе — смерть. Нельзя было предаться, пусть и таким желанным плотским утехам, потому что это сулит лишь погибель. Му Цин пересел поудобнее, подогнув под себя ноги, Фэн Синь тут же оказался рядом и впился руками ему в шею. Но это прикосновение было не сильным и не жестоким, оно было таким, словно Фэн Синь уже давно желал это сделать но, по каким-то причинам сдерживал сам себя. И вот, наконец, дорвался. Му Цин разрешил. Сейчас можно будет… Фэн Синь принялся наглаживать ему шею, попутно выдыхая прямо в лицо, и Му Цин обмяк под этими прикосновениями. Неужели… Сейчас… Фэн Синь дотронется до него… Везде… Всегда… Только он… И его руки… Его пальцы… Его губы… Задней мыслью Му Цин подумал о том, что они всё-таки тут умрут, и самым ужасным было то, что он был согласен! Он, чёрт возьми, был согласен умереть в этой неге вместе с Фэн Синем. Если вместе с ним, то не жалко. То не зря… Лишь бы почувствовать его… Лишь бы дотронуться до него… Никогда бы, никогда Фэн Синь не позволил потрогать его, но вот сейчас… Му Цин обхватил его лицо руками. Что делать дальше, он не ведал, он просто хотел, чтобы Фэн Синь был ближе… Ещё ближе… Так близко, как только возможно. Оба они сидели на холодном полу пещеры, но именно здесь, под ними, из-за жара, которое источали их разгорячённые тела, земляная твердь словно расплавилась. И воздух между ними нагрелся. Му Цин погладил скулы Фэн Синя, наконец, пробуя на ощупь его кожу, понимая, что он не ошибся, когда представлял её мягкой и бархатной. Фэн Синь же принялся тереться носом о его лицо: — Му Цин… — М? — Останови… — М! — Останови меня… Его нос щекотал Му Цину щёки, шею, лоб. И так хорошо было от этого… Разве он мог сейчас оттолкнуть его? Оттолкнуть эти долгожданные прикосновения. — Я же ненавижу тебя… Я же ненавижу тебя… — Попытался Фэн Синь. Но от этих жалких попыток убедить самого себя в какой-то ерунде, выглядел лишь смешно, никак не серьёзно. — Пускай… — Согласился Му Цин. — Ненавидь сколько пожелаешь, только не останавливайся… Фэн Синь… — Му Цин… Нельзя же… Умрём… — Пускай…  Не в силах остановиться, Му Цин притянулся ещё ближе. И когда это Фэн Синь сделался ему таким родным, что он согласен даже на то, чтобы его ненавидели, лишь бы не уходили, лишь бы не оставляли, лишь бы не отталкивали… Одинокая слеза скатилась по лицу Му Цина. Было чертовски обидно. Было бы досадно вот так умереть, только-только познав всю прелесть чувств, которые можно испытывать. Ну, а если не умрут, то, должно быть, это первая и последняя ночь, когда Фэн Синь смотрит на него вот так… С обожанием, с любовью, со страстью… Фэн Синь снова прижался к его лбу своим лбом. Он уже так делал ранее. Видимо, только это прикосновение было более-менее безопасным для них. Всё остальное — табу, опасность, невозможность! — Му Цин… Му Цин ладонь от его лица не убирал. Большим пальцем дотронулся до нижней губы Фэн Синя и тот поспешил поцеловать палец. Аккуратно, нежно… Му Цин тут же вспыхнул. — Ещё… — Стой… — Только не останавливайся! — Взмолился Му Цин, почувствовав неладное. Только не сейчас! Только не отстраниться! — Дай сюда свою руку! Если ты сейчас не потрогаешь меня, то я, клянусь, умру! Умру быстрее, чем меня убьют Оборотни! Фэн Синь на секунду поддался и протянул ему руку. Их пальцы переплелись. Фэн Синь принялся перебирать в своих руках пальцы Му Цина. На ладони ещё не зажили свежие порезы от Хунцзина, так что свежая кровь осталась на руках Му Цина. Запах крови немного отрезвил обоих, но Цветы, напротив, возбудились. — О, да! — Давайте же! — Ха-ха-ха! Вот сейчас! — Вот сейчас вы умрёте! — Ха-ха-ха! Теперь они уже не завлекательно хихикали. Их «ха-ха» скорее были похожи на злобный смех убийц, предвкушающих чью-то скорейшую смерть. Да и тон голосов Оборотней тоже изменился. Он уже не был ласковым и нежным. Он стал пугающе жестоким. Фэн Синь расцепил их пальцы и слегка отстранился. Он здорово испугался. В груди что-то кольнуло, а возбуждение ненадолго спало. Перед ним был Му Цин. Глаза прикрыл, хмурился, но был невероятно желанным. Его Му Цин. Этот выскочка и воображала, которого непонятно почему отметил Принц, сделал своим слугой, забрал с собой на Небеса, назвал неогранённым алмазом. За что? Что такого в нём было, что так оценил Принц? И что такого в нём было, от чего Фэн Синь сейчас себя не помнил от желания? — Это не яд… — Вдруг сказал он сам себе. Тихо-тихо… Но Му Цин услышал. Глаза не открыл, но нахмурился сильнее. — Это не яд! — Повторил Фэн Синь. — Я действительно хочу тебя… Чтоб тебя! Мать твою, Му Цин! Что ты со мной делаешь? Наконец, Му Цин открыл глаза, и во взгляде его плясало непонимание. «Почему ты остановился?» — Говорил весь его вид. — Черта с два мы тут сдохнем! — Грубо произнёс Фэн Синь. — Эй! — Обиделись Оборотни. — Что ещё такое? — Ты почему прекратил? — Всё же уже было как надо! Негодование разлилось по поляне с цветами. Они презрительно улюлюкали, желая продолжения порочной сцены. И наперебой принялись предлагать: — Давай же! Сожми его покрепче в своих объятьях! — Почему вы прекратили? — Ты же пылаешь от желания! Продолжай! Но Фэн Синь уже все понял и решил для себя. Он больше не поддастся! Он встал и первый раз за ночь ноги его не подвели, не подкосились. Му Цин воззрился на него: — Что ты делаешь? — Это не яд! — Опять и ещё более твёрдо провозгласил Фэн Синь. Вряд ли он выглядел бойко или свирепо, его вид не внушал ничего благоговейного, скорее был немного жалким, но голос был вполне твёрд. Фэн Синь потряс головой, сбрасывая с себя ненужные мысли. Да, он хотел прямо сейчас обнять Му Цина, да эта ноющая боль между ног мешала соображать трезво, но кое-что прямо здесь и прямо сейчас он понял. — Фэн Синь… — Опять позвал Му Цин. И тогда Фэн Синь обернулся на него: — Да плевать! Плевать, что ты парень! Плевать, что я тебя ненавижу! Больше всего на свете я хочу, чтобы ты был рядом! И это не яд! Это действительно моё желание! — Ах… — Такие речи разволновали и без того трепещущую душу Му Цина, и он посмотрел на Фэн Синя снизу вверх, словно тот был его главным в жизни героем. Вид у того был, конечно, вряд ли героический, но всё равно был мил Му Цину. — Что ты хочешь этим сказать? Фэн Синь… а… потрогать… ты обещал… — Я знаю! — Коротко и твёрдо отозвался тот. — В этом то и дело! Я хочу. Но если сделать это здесь, то это ни к чему не приведёт! Наш разум затуманили эти твари! Они только и ждут, чтобы мы сдались, и тогда они убьют нас. — Эй, ты кого опять тварями назвал, гадкий мальчишка! — Да-да! Показать тебе ещё кое-что? — Смотри сюда, почему ты отвернулся? — Показывайте сколько угодно! Да только у вас не получится! Не получится убить нас! — И он уселся снова, но уже чуть дальше от Му Цина, чем несказанно разочаровал его. Как раз в тот момент, когда хочется быть ближе… — Му Цин! Я хочу всё это испытать с тобой, но так, чтобы я точно знал, что ты при этом будешь в безопасности. Чтобы ты не умер от моих прикосновений! — Фэн Синь… — Чтобы я наслаждался тем, что и ты дотронулся до меня! Чтобы я прочувствовал это сам, а не потому что мне это внушили Оборотни! Не под действием этого ужасного яда! Я хочу, чтобы всё было по-настоящему! Только ты и я! Мы с тобой! — Фэн Синь… — Хочу, чтобы мы были вместе! И тогда я сделаю всё, что попросишь! И дотронусь, куда попросишь! Обещаю! Но не тут! Мы не умрём тут! Сначала мы выберемся! Целые и невредимые! А уж потом… Если ты… Если ты… Не откажешься от своих слов… Если… Если всё ещё будешь хотеть меня… Тогда я… — Фэн Синь! Хватит! Я понял! Ты делаешь только хуже, смотри, я снова на пределе! От таких пламенных речей, возбуждение Му Цина поползло вверх с новой силой, сметая все преграды на своём пути. Он поспешил скукожиться, потому что, наконец, понял, что именно имел ввиду Фэн Синь. Выжить. Им сейчас всё-таки нужно выжить. А уж потом они разберутся со всем остальным. И с чувствами, и с возбуждением, и с ненавистью… Фэн Синь, поняв, что он сморозил, стыдливо прикрыл лицо руками, его уши снова покраснели. А Му Цин улыбнулся: — Я не откажусь… — Что…? — Ты сказал, если я не откажусь, то ты… потрогаешь… — Д-да…  — Ты обещал! — Обещаю… — Я не откажусь… — Хорошо… Они вяло улыбнулись друг другу. Это ядовитое возбуждение не оставило в них никаких сил. Даже ругаться на оборотней больше не хотелось. Хотелось только… Фэн Синь, не отводя взгляда от Му Цина, снова подполз очень-очень близко. Тот наклонил голову, предвидя уже привычное движение. И они снова соприкоснулись лбами. — И больше ничего, — прошептал Фэн Синь. — Хорошо… Этого хватит… — Да что творится! — Принялись ругаться Оборотни. — Всё должно быть не так! — Вы должны наслаждаться плотскими утехами! — Вот упрямые мальчишки! Вы хоть знаете, что воздержание вредно скажется на вашем организме! — Вот-вот! Что ты там сейчас сказал про другой раз? Другой раз у тебя просто не встанет! — Радовались бы, что мы вам помогли! — Не слушай их, — посоветовал Фэн Синь. — Сам знаю, — отозвался Му Цин. Они прикрыли глаза и принялись тяжело дышать, погружаясь друг в друга. Вот так, соприкоснувшись лишь одними лбами можно было удовлетворить потребность в прикосновениях. Вот так, закрыв глаза, не обращая внимания на весь остальной мир, можно было чувствовать друг друга и больше ни на что не отвлекаться. Вот так, дыша друг другу в раскрытые рты, можно было слушать только дыхание друг друга и не слышать постыдных, обидных слов Оборотней. Те больше не могли никак на них повлиять. Фэн Синь расстворился в темноте пещеры. Он чувствовал только лоб Му Цина, который иногда елозил туда-сюда, чтобы напомнить о себе. И это лёгкое трение с новой силой поднимало в нём возбуждение. Но оно уже не казалось ему враждебным. Оно было такое… родное и желанное… необходимое. Словно он знал, что Му Цин сейчас чувствует то же самое. Он не один. Его понимают. Его желают. Его чувства ответны. И от этого лишь сильнее хотелось сражаться против чар Оборотней. А победив, отпраздновать победу вместе. Му Цин ловил каждый вдох Фэн Синя. Неужели всё, что он сказал правда? Неужели сейчас вот так просто можно посидеть рядом и насладиться его обществом. При каждом выдохе горячее дыхание Фэн Синя щекотало кожу Му Цина, и иногда он вздрагивал и тут же расплывался в улыбке. Близко… Очень близко… Но они будут ещё ближе! Обязательно будут! Пусть не сейчас, но Фэн Синь ведь обещал! Он не откажется от своих слов. Они не могли сказать, сколько они вот так просидели под истошные недовольные вопли Цветов Нежных Объятий. Но вдруг послышался совершенно другой голос. Правда этот голос был до боли знаком, хоть сейчас и казался таким чужеродным, среди всех этих голосов поддельных Фэн Синей и Му Цинов. — Эй! Вы слышите! Вы живы? — Кричал голос. Но ни Фэн Синь, ни Му Цин не были в состоянии открыть глаза, так долго они пребывали в блаженной неге. И так сильно устали. Ну и ночка выдалась… — Фэн Синь! Му Цин! — Это Принц за нами пришёл… — Прошептал Фэн Синь. — Он нас спасёт… Му Цин даже испугался, а не почудилось ли им? Вдруг это один из оборотней просто перевоплотился в Принца и удумал новые козни. — Он спасёт… Уже? — Как-то грустно отозвался Му Цин. — Я бы ещё так… посидел… с тобой… — Ребята! — Голос Принца раздался совсем близко, словно прямо над ухом. — Вы живы? С вами всё в порядке! К его голосу прибавился ещё один, принадлежавший явно кому-то очень юному: — Ваше Высочество! Осторожно! Твари приняли их облик! — И этот тут! — Оскалился Фэн Синь. — Дышат! — Радостно воскликнул Принц. — Живы! Подойти сюда, сейчас вызволим их! Эй! Очнитесь же! И Принц слегка подтолкнул обоих, желая растормошить их, но вместо того, чтобы прийти в себя, оба без чувств упали на замлю. И по нутру пещеры прокатился неумолимо вымученный полный наслаждения, нестерпимо волнующий стон. Фэн Синь и Му Цин обмякли и, наконец, освободились от чар Нежных Объятий.