Дотронься до меня, прошу… иначе я умру

— Что это было? Му Цин попытался встать, но получилось не с первого раза. Почему-то по телу разлилось приятное тепло, а ноги предательски подкашивались. И так хорошо сделалось каждой клеточке его тела. На коже рук ещё не до конца сошли последние мурашки. Внизу живота что-то томно тянуло, а скулы свело. Му Цин оглядел себя и пришел в ужас. Вот стыд! Его одежда упала с одного плеча, оголяя белую кожу на груди. — Ой-ой! Он принялся поспешно запахивать свой черный халат даоса, по ходу осматривая самого себя. Похлопал по бедрам, по ногам… обнаружил, что в штанах как-то мокро и постыдно прикрывшись, поспешил сесть. Посмотрел на Фэн Синя: — Я что… Конечно, он всё помнил. Всё до последнего бесстыдного вздоха, все свои бесстыжие просьбы, обращённые к Фэн Синю, всё то распутство, которое позволил себе, когда был к нему так близко. И все прикосновения к нему. Му Цин сжал руки в кулаки так, словно бы до этого дотрагивался до чего-то запретного. Хотя, наверное, Фэн Синь таковым для него и являлся. Запретным. И ни в каком другом случае он бы не позволил себе ни тереться о него голым плечом, ни дотрагиваться до разгоряченного лба.  А эти фразочки? Что это ещё за просьбы потрогать и обещания умереть в противном случае?! Следующим действием Му Цин закрыл себе рот ладонью. И, наконец, взглянул на Фэн Синя. Тот лишь приоткрыл левый глаз. Губы распахнуты, тяжёлое дыхание, широкая грудь, вздымающаяся от коротких вздохов. Цветы и тут не удержались от комплиментов: — Вы поглядите только! Малец-то не промах! Кончил первым! — Эй, милый хвостик, иди сюда, помоги теперь и нам. Му Цин мгновенно вспыхнул и тут же зажмурился. Да, минутой назад он бы без промедления сорвался с места. И пусть его бы всё равно удержал барьер, построенный Фэн Синем, но он хотя бы предпринял попытку. Сейчас же, несмотря на то, что блаженная нега отступила и стало чуть получше, он не мог ручаться за то, что всё кончилось. Он хотя бы мог трезво оценить ситуацию. Но тут Фэн Синь усугубил. Он позвал каким-то не свойственным ему тоном с придыханием: — Му… Цин… И волна жара с новой силой накрыла Му Цина. Он зажмурился сильнее: — Просто яд, просто яд, просто яд… — Шептал он, словно наставления из сборников. Фэн Синь продолжил: — Ты как? Му Цин ответил: — Я-то в порядке… Я только не понял, что произошло… Фэн Синь усмехнулся, хотя эта улыбка далась ему с большим трудом: — Не понял он… Ты достиг предела, вот что произошло… — А это… хорошо или плохо? — Поинтересовался Му Цин и почему-то посмотрел себе между ног. Там уже новым глубком собиралось возбуждение. Неужели опять? Неужели ещё раз? Запах от цветов никуда не делся, более того, на неискушённого плотскими утехами Му Цина действовал в десять раз сильнее, чем на кого-либо другого.  — Что ты так смотришь? — Жалобно спросил он. Фэн Синь не ответил. Сейчас он пытался унять волнение в сердце, которое разыгралось внутри него, когда Му Цин достиг своей разрядки. Он не был уверен, что сейчас в состоянии произнести что-то связное. Его щёки пылали жаром, а глаза не могли оторваться от одной единственной фигуры. Му Цин же закончил приводить одежды в порядок и, убедившись, что его халат плотно завязан, принялся за растрёпанный хвост. — Не… Не надо… — Попросил Фэн Синь. — А? Чего не надо? — Волосы… Не надо… Фэн Синь всё ещё часто и прерывисто дышал, словно ему это доставляло огромную трудность. С каждым выдохом изо рта вырывался слабый хрип, словно слизь собралась в гортани. — Но мне надо… Я думал… Я быстро… — Быстро он… — повторил Фэн Синь. А про себя поблагодарил Му Цина за то, что тот не послушался. Пока Му Цин возился с волосами и думал, что делает это очень непринуждённо, Фэн Синь упивался его обликом и старательно подавлял желание. В какой-то момент он начал ругать себя и заставлять отвернуться или хотя бы закрыть глаза, но всё-таки не смог. Единственное, на что он был способен, это уместить одну из рук на собственном паху. — Ах… — Простонал он. Это движение не ускользнуло от Оборотней. — Что это? Что это за звук? — Вы только посмотрите! — Он собирается насладиться лаской! — Дружок, поверь мне, я сделаю тебе намного приятнее. Давай, выходи, и поиграем. Фэн Синь лишь на долю секунды отвлёкся, чтобы перевести взгляд с настоящему Му Цина на Му Цина-оборотня.  В мыслях у него не было ничего такого. Не собирался он ни себе помогать, ни кому-либо ещё. Просто подумал, что от простого прикосновения хуже не будет. Как же он ошибался. При виде разгорячённого оборотня, который принялся завлекательно поглаживать себя в самых неприличных местах, Фэн Синь не смог удержаться. Изнывая от желания, он повернулся к Цветам. — Куда ты? — Тут же среагировал Му Цин. Он испугался не на шутку. Вряд ли он сможет справиться с Фэн Синем, если тот вознамерится покинуть пещеру. — Сам же сказал мне сидеть и не двигаться! Хоть Фэн Синя и накрыло страстью, но он всё ещё понимал, что выходить строго запрещается. — Я просто… Посмотреть… — Ты мне наказывал не смотреть на них! — Да что ты! Фэн Синь не выдержал и закричал, но крик вышел совсем не злобный, а скорее жалобный. Он остановился в паре чи от собственного лука, который, под действием заклинания, не позволил бы ему выйти из пещеры и трижды поблагодарил себя за то, что вообще додумался установить барьер. Опёрся руками о пол пещеры, в безысходности опустил голову и пару раз сплюнул, освобождая рот от густой слюны. При этом несколько капель пота упали с его лба. Фэн Синю сделалось совсем нехорошо. Он позвал: — Му… Цин… — Не надо… — Подойди… — Не надо, не зови меня! — Не зови его, зови меня! — Тут же сообразил один из оборотней. И голос его при этом был точно такой же, как у Му Цина, не отличишь, если наверняка не знаешь, где находится настоящий. Все голоса смешались в пещере. Перемежаемые с тихими стонами-выдохами, они летали туда и сюда, отталкивались от стен и создавали эхо: — Ах… — Ох… — Жарко… — Больно… — Мои корни… Оборотни наперебой выдумывали поддразнивающие речи, чем туманили голову Фэн Синя. «Началось…» — Подумал он. Действие яда для него началось позднее, чем для Му Цина, потому что он позднее его вдохнул. Но, кажется, он больше был не в силах терпеть… — Му Цин! — Позвал он. Тот испуганно уселся в углу пещеры и блестел обсидиановыми глазами. — Подойди… — Нет… — Прошу… — Нет… — Мать твою, подойди ко мне, я ничего тебе не сделаю! — Ты сам сказал не двигаться с места! Фэн Синь обиделся. Откуда же ему было знать, что он пожалеет о собственных словах. Только разум накрыло каким-то ласковым упоением, и он сказал: — Ты… ты хотел… чтобы я… дотронулся… Му Цин покраснел с новой силой и почему-то снова схватился за живот: — Фэн Синь, не надо… — Ты же умолял меня… — Фэн Синь… Я понимаю тебя, мне тоже было плохо, но ты просил меня потерпеть, и я терпел. И стало лучше. Не прошло, но стало немного лучше, поэтому, пожалуйста, ты сейчас тоже потерпи… Но Фэн Синь словно пропускал мимо ушей всё то, что его не особо интересовало: — Всего-то потрогать… — Ты меня слушал? — Слушал… У тебя такой… красивый голос… — Фэн Синь! — Говори… Не молчи… У тебя так хорошо выходит говорить моё имя… —Фэн Синь… — Это Му Цин почему-то прошептал. И сделалось так хорошо. Выходит, ему нравится? Ему нравится его голос? Ему нравится, как он зовёт его? Нет-нет-нет! Только не сейчас! Сейчас нельзя поддаваться! Когда наконец-то нега немного спала, он просто не может позволить себе снова свалиться в эту истому. Но, как назло, Фэн Синь не прекращал: — Подойди… — Нет… — Я потрогаю тебя… Ты же этого хотел? — Фэн Синь, терпи! — Да что ты заладил, терпи да терпи! Ты же только что сам… Ты что, больше меня не хочешь? Не в силах больше удерживать свои эмоции, Фэн Синь немного привстал и сделал пару неуверенных шагов к Му Цину, чем очень напугал его: — Ты куда? — Му… Цин…  — Оставайся там! Ты же сам говорил, что мы должны сидеть по разные стороны! — Да мало ли что я там говорил. Ты хочешь меня? — Что? — Хочешь или нет? — О чем ты! — Ты говорил, что хочешь! Уже нет? Му Цин тяжело сглотнул. И что теперь отвечать? Он сказал тихо-тихо, но чтобы Фэн Синь услышал, неуверенно, но только чтобы не нагнать на себя слишком уж много подозрений: — Хочу, конечно… — Тогда иди… — Нельзя же! — Кто сказал? — Ты сам и сказал! — А ты забудь, что я говорил до этого! Фэн Синь был уже очень близко, а Му Цин просто не хотел отступать от него. Потому что страстно желал… Потому что, несмотря на то, что он уже разрядился, он всё еще хотел… Хотел Фэн Синя… Его прикосновений… Его губ… Он не понимал, действительно ли это яд, или же это он сам всегда так хотел, просто скрывал, даже от самого себя… Хотел, чтобы Фэн Синь был таким. Напористым, но не злым. Навязчивым, но не ненавидящим его. Поэтому Му Цин позволил ему прямо сейчас прижать себя к стене пещеры. Дыхание Фэн Синя обожгло лицо. Он продолжал издавать слабые полустоны. Но вот сейчас, когда они встали вплотную, Фэн Синь шумно выдохнул: — Ах… Му Цин… Цветы снаружи были вне себя от увиденного, на некоторое время они даже замолкли, чтобы с упоением наблюдать за разворачивающейся картиной. Только некоторые Оборотни, что нашли себе пару и были вполне довольны друг другом, придумывали разные непристойности и стонали: — Ах… — Ох… — Ещё… — Потрогай мой корень… Погладь его… — Сейчас я потрусь о твой бутон… Не нужно было смотреть туда, чтобы знать, чем именно они занимались, но этих речей вполне хватало, чтобы покраснеть от макушки до пяток.  Уши у Фэн Синя заалели, да так ярко, разве что не светились во тьме пещеры. Му Цин не знал, куда ему деться и просто не представлял, за что ухватиться руками, поэтому он просто впечатался в стену. А Фэн Синь навалился на него, прижался всем телом, и только тут Му Цин почувствовал, как что-то твёрдое упёрлось ему в бедро. — Фэн Синь! — Он не удержался и положил ему ладонь на грудь. Он хотел всего лишь оттолкнуть его, но это возымело совершенно противоположный эффект! — Да… — Простонал Фэн Синь ему прямо в губы. — Какой да?! Отойди! Сейчас же! Му Цин кое-как вырвался и хотел было отойти, но почему-то застыл на месте, не в силах двигаться. По его телу прошёл ток. Он подошёл ко входу, чтобы немного восстановить дыхание. — Не может быть… Неужели… Снова?!  Где-то в глубине пещеры Фэн Синь схватился за своё лицо и горестно воскликнул: — Прости… Му Цин, прости… Я просто… Хочу… Теперь я хочу, чтобы ты потрогал меня… Но неужели ты будешь мне мстить? — Ты думаешь это месть? Оставайся там! Поменяемся местами! Теперь я буду возле выхода! Му Цин протянул в его сторону руку, чтобы, если он не может сфокусироваться на словах, то хотя бы догадался по жестам. И Фэн Синь с шумом уселся на пол: — Ах… Ах… Ладно… Му Цин… Его дыхание становилось громче и теперь напоминало лишь беспорядочные беспрерывные стоны. Видимо, Фэн Синь переносил яд Цветочных Объятий даже тяжелее, чем Му Цин. Было странно, очень странно видеть его таким… беззащитным… уязвимым… открытым… Обычно он всегда собран и весьма строг с Му Цином. Но вот сейчас… Как не пожалеть его? Как не подойти? Не дотронуться до щеки? Не прикоснуться к губам… — Бедняга… — Прокомментировал Му Цин. — Но сейчас бы о себе позаботиться… — Мы о тебе позаботимся! — Тут же подхватили оборотни. — Смотри сюда! — Ты сказал поменяться местами? Сейчас устроим! Но Му Цин поспешил отвернуться. Он и так уже почувствовал, как что-то внизу затвердевает. Это прикосновение к Фэн Синю в углу пещеры не прошло бесследно. Нега по новой захватила его разум. А мысли только и делали, что летали к тому моменту, возрождая в памяти воспоминание, поднимая возбуждение. Пах Фэн Синя, прижатый к его бедру. Горячее дыхание, опаляющее губы. Разгоряченная грудь Фэн Синя под его ладонью… Все эти части Му Цина ещё помнили, ещё не оправились от прикосновений. Ещё горели от запрещённой близости. Да ещё и это Цветы, только и делали, что поддразнивали! Как тут сохранить холодные мысли? — Фэн Синь! — Позвал он. — Что ты делаешь? Это Му Цин услышал, как Фэн Синь копошится в темноте. Уж не раздевается ли он там? — Всё… нормально… А-ах… Послышался скрежет, а затем звон металла. — Фэн Синь! Му Цин немедленно вспомнил, что Хунцзин Фэн Синя всё ещё был при нём и уже собрался подбежать к нему, но… — Нормально! Всё нормально! — Тут же заверил его Фэн Синь. И Му Цин сел обратно. Блаженная нега под действием страха слегка отступила, чему Му Цин сделался несказанно рад. А что до Фэн Синя? Вынув Хунцзин он сделал пару порезов на собственной ладони, окропив кровью пол пещеры. — Сейчас… Вот сейчас станет лучше… — Уверял он себя. Но лучше совсем не становилось. Перед глазами был только Му Цин, если не освещённый луной в проходе пещеры, то хотя бы его облик. И пульсирующей болью отдавало дикое желание испытать запретную сладострастную любовь вместе с ним. Разделить эту пещеру с ним. Дышать в унисон, прижаться ещё раз. Потереться о его бедро непристойной частью тела, что сейчас так ноет внизу живота. И, конечно же, упиваться удовольствием вместе с ним, под завлекательные речи Цветов. — Му Цин… — Опять позвал он и сделал себе новый порез, но уже в области запястья. — Я здесь, — отозвался тот. — У тебя там всё хорошо? — Всё хорошо… — И новый порез… — Му Цин… — Чего? — Ты ещё хочешь, чтобы я тебя потрогал? — Ну… Да… Но я знаю, что нельзя… И снова порез… Таким обраом Фэн Синь просто создал себе рефлекс, что после пореза звучит сладкий голос Му Цина. Поэтому эти увечья, которые в самом начале может и помогали, теперь не приносили никакого результата. Мало того, хотелось резать себя ещё и ещё, лишь бы слышать этот голос, слышать, как Му Цин беспокоится о нём… — Фэн Синь, чем бы ты там не занимался, прекращай! Ты вздумал себя изрешетить? Это же не поможет! — Не поможет… — Согласился тот. Хунцзин со звоном полетел на пол, а Фэн Синь издал ещё один вымученный стон: — Когда же это прекратится, мать вашу… Сейчас я… Сейчас я им… Те Оборотни, которые не были заняты друг другом, отозвались почти сразу: — О, да! — Да! — Ты слышал, сейчас он нам задаст! — Да, радость моя, иди сюда! — Иди-иди к нам! Мы тебя приласкаем. Му Цин удивился: — Что ты хочешь сделать? Выйти? Фэн Синь и сам не знал, чего он хочет. Он знал лишь одно, ему надо что-то делать, как-то двигаться. И это странное желание он никак не мог объяснить. Он просто шёл и шёл вперёд. Только на подходе к краю расщелины он понял, что его меч остался лежать где-то в глубине пещеры. И что он собрался сделать Оборотням голыми, потерявшими силу руками? — Фэн Синь… Му Цин позвал и воззрился на него непонимающе и обеспокоено. Он сидел на том самом месте, где ранее сидел Фэн Синь и пытался хоть как-то унять по новой нарастающее возбуждение. Но пока Фэн Синь стонал, сделать это было совершенно невозможно. А теперь же, когда он вышел, в свете луны он показался Му Цину невероятным… — Ты… — Прошептал Му Цин… И Фэн Синь тоже взглянул на Му Цина. Тот распластался возле стены, прижался к ней спиной, а ноги растопырил, кажется, так ему было чуть легче переносить возбуждение. Они посмотрели друг на друга и любовное томление разлилось где-то между ними. — Не подходи! — Попросил Му Цин. — Сам знаю! — Сказал Фэн Синь и опустился на колени. Вышла очень животрепещущая сцена, словно Фэн Синь опустился на колени перед Му Цином, умоляя его предпринять хоть что-то. — Хочу… — Понурив голову сообщил он. — Хочу тебя… Но Му Цин не сказал ему ничего нового. Зачем лишний раз бередить чувства, ведь он знает, что не может ни приблизиться, ни прикоснуться… как бы ни желал, он должен сдерживаться. Фэн Синь дал ему четкие указания. И пока Му Цин был в рассудке, он собирался следовать этим наставлениям. Выйдешь — проиграешь. Поддашься блаженству — проиграешь! Один из оборотней-Му Цинов, который до сих пор был без пары, ласково позвал: — Он просит тебя терпеть, а я не буду просить. Посмотри же на меня… И Фэн Синь посмотрел. И Му Цин не удержался и тоже посмотрел… И как раз в тот же миг, Оборотень отошёл, а за его спиной было целое месиво из Цветов, перевоплотившихся в Фэн Синей и Му Цинов. Они обнимались и целовались, сжимали друг другу корни, ласкали друг друга везде, куда только могли достать. При этом они все были голыми, либо почти голыми, прикрытыми лишь парой лепестков, которые случайно затерялись на только что выросшей коже. По их телам стекало что-то липкое и склизкое, а сами они с упоением растирали это что-то друг по другу, отчего блестели в свете луны и выглядели ещё более волнительно. Однако апофиозом всех этих распутностей стала одна пара оборотней, которая находилась немного поодаль ото всех других. И именно её и заметили Фэн Синь с Му Цином, когда обернулись на звук. Оборотень Му Цин стоял задом, слегка наклонился. Ноги у него были неестественно большими из-за того, что в районе коленок превращались в широкие твёрдые стебли. Но всё, что нужно для плотских утех у этого оборотня имелось. Он опирался на какое-то дерево обеими руками, а задом ритмично подавался к оборотню-Фэн Синю. Тот как раз стоял за его спиной, обхватил руками его бедра, поглаживал, скручивал, ласкал и аккуратно толкался вперёд. Лица у обоих выражали до неприличия огромное наслаждение. При виде них можно было только даться диву, как можно в окружении стольких свидетелей, делать вид, что они тут одни и так отдаваться страсти? Рты они оба раскрыли в беззвучных стонах, а глаза закатили от блаженства. Кажется, и один, и второй, получали неподдельное удовольствие. Желая продлить мгновения наслаждения, они ненадолго прерывались, затем целовались, после чего продолжали свой страстный акт. Настоящий Му Цин за барьером, только что переживший блаженство, волнующее до глубины души, просто не мог оторвать взгляда от зрелища, хотя умом понимал, что надо бы. А Фэн Синь приоткрыл рот, словно уже представил, что это он там нагнулся над Му Цином и вытворяет всё это с ним. Жар заполонил всё его тело и, не понимая, что говорит, он выдал: — Му Цин, давай так же!