Из графьёв до низов

Кагами зря мечтал о выходных. Попав в новый мир, он не мог расслабиться и секунды. — Мам, не понял, какой праздник намечается? — искренне недоумевающим голосом воскликнул Тайга, вскидывая брови вверх. Очень жаль, что у его «матери» не было его двойных бровей, в отличие от его родного отца. Тайга всегда в душе мечтал посмотреть, как будут его ворсистые и объемные брови выглядеть в женском варианте лица. Атсуко всплеснула руками, чересчур громко восклицая: — Но вы же всегда вместе с ребятами украшаете торговую площадь к парзднеству Восхода солнца, мой мальчик. Как ты мог забыть, что праздник приближается? Вы ещё на той неделе это обсуждали. Тайга вспомнил, что только неделю находится тут, и явно ничего ни с кем не мог обсуждать в тот момент. — Видимо, забыл, неделя была трудная, — промямлил Кагами не слишком уверенно, но добродушная Атсуко только потрепала сына по щекам, умиляясь, как такой взрослый и умный мужчина мог что-то забыть. — И что я буду делать, не напомнишь? Может в этом году что-то изменилось? — спохватился Кагами. — Пошли, там посмотрим, лишние руки всегда пригодятся, — заключила «мать», и они вдвоём выдвинулись к городской площади в светлое воскресное утро. Сегодня день действительно располагал к празднику. Солнце ярко висело не небосклоне, выставляя напоказ свои самые жаркие бока, — так и говорило: «восхваляйте меня». При этом ни одно облачко не подплывало близко, и без тени день выдался очень солнечным. Тайга при всей своей непроходящей усталости от прилива света находился в приподнятом настроении. Снег, покрывающий все улицы, проулки и строения, также отражал солнечные лучи, высылая набеги световых маяков в глазах, отчего зрачки плясали, как на дискотеке. Селяне вовсю копошились, приводя в порядок главную площадь. Мужчины расчищали свежевыпавший снег, устанавливали некие постройки, вроде качелей и мангалов для жарки мяса, только в старинном стиле, протягивали ленты с разноцветными, вышитыми орнаментом флажками. Тайга залюбовался слаженной работой, подмечая, что в двадцать первом веке не всегда встретишь настолько любящих своё поселение и слаженно действующих соседей. Люди-то не всегда мусор за собой выкинут, не то чтобы досуг организовать. Но, видимо, селяне, не знавшие интернета и телефона, выкручивались как могли, развлекаясь тем, что праздновали по любому поводу. Кагами усмехнулся, думая о том, что уж Восход солнца, судя по названию, хоть каждый день можно было восхвалять. Для Кагами работа нашлась моментально, он не успел толком и оглядеться. То инструментом поработать, забивая недостающие гвозди в длинные обеденные столы человек так на сорок; то принести молока или воды для приготовления теста к праздничным блюдам; то ещё какой мелкой работёнкой запрягали. К обеду народ уже вовсю пировал, в основном сухомятку: кексы, пряники, коржики, разные пирожки в любых видах и с любыми начинками, рисовые лепешки, блины, печенье и всё запивали соджу или же компотом. Тайга тянулся на запах спиртного, как только родившийся младенец к материнской груди. Его ломало так, что аж кости хрустели, как будто переламывались деревянные ветки. Но все добродушные люди как назло, только поманив, жестом фокусника тут же убирали бутылки подальше, что просить выпивку в дальнейшем казалось грубым тоном. Жаль, что это был не светский вечер, и официанты не сновали среди толпы с разносами в руках. Такао не было видно, что очень вначале удивило Кагами, но после он подумал, что это даже к лучшему. Если Такао перед всеми знакомыми его опозорит, то Тайга не сможет сдержаться и завяжет с ним драку прямо на главной площади, разрушая атмосферу прекрасного пред весеннего праздника. А этого делать сильно не хотелось, потому что Кагами начал ощущать очень тёплое чувство, словно солнце уже прогрело его всего и внутри, и снаружи. Атсуко давно сбежала к подружкам, обсуждать последние сплетни и помогать с готовкой. Как понял Кагами, основная часть праздника будет вечером, но и днём деревенские как будто были чересчур взволнованы чем-то, слишком отличающимся от обыкновенной праздничной суеты. И через какое-то время Кагами наконец понял в чём было дело. Люди начали расступаться, становясь в круг, пропуская двойку лошадей, запряжённых в искусно украшенные сани. Рослые мужики, Мурасакибара и Окамура, поставили небольшой стол и два стула, больше похожие на троны, чем на обыкновенные табуретки, на каких сидели все местные во время обеда. Женщины выставили только испечённый хлеб, несколько закусок и бутылку саке, и как только сани встали, все деревенские поклонились выходящим оттуда людям. Тайга немного опешил, поклонившись последним. С саней вальяжной походкой, сохраняя достопочтенный вид, слезли двое молодых мужчин. Один был очень маленького роста с толстыми бровями, которые для Тайги являлись условным признаком неизбежной и неповторимой мужественности. Другой имел прилизанные тёмные волосы и сальной взгляд, расхаживающий по девичьим лица, как по каталогу с дешёвой косметикой — и красиво, и доступно. Кагами поморщился обоим, не понимая, почему должен раскланиваться перед неизвестными. — Маленький — это староста деревни, Юкио Касамацу, второй — его помощник, Морияма, — неожиданно раздался глухой шёпот. Тайга отвёл взгляд в сторону, чтобы тут же шугануться не пойми откуда появившемуся Такао. Казунари вылез из-под земли как некое природное явление, до сих пор нераскрытое учёными, и Кагами взглядом выдал свои мысли, только лишь вызывая для себя ненавистную насмешку со стороны друга. — Все обожают Касамацу, не потому, что он – глава деревни, — продолжил шептать Такао, перестав кривляться, — а потому, что дельно ей управляет. И с тем, как любят Юкио, селяне ненавидят Морияму. Он хоть и правая рука нашего Юкио, вот только совсем любит по бабам бегать и не всегда выбирает незамужних, а как раз таки наоборот. — Зачем ты мне это рассказываешь? Я всё это помню, — неожиданно решил соврать Тайга, от раздражения сжимая и разжимая пальцы рук. Такао на секунду растерялся, разыскивая в глазах друга ответы на свои вопросы. — Мы же друзья… — растерянно промямлил Казунари. — Я всегда тебе помогал и подсказывал, чего ты не помнил. — Вспомнив позор, который будет вечным флагом висеть над Кагами, Такао всё же ухмыльнулся и не смог не отметить: — Я помогаю тебе даже с собаками. — Заткнись уже, — прорычав, закатил глаза Тайга. — Я хочу послушать, что будут говорить. — Друзья, мы с вами давно не виделись, и мне очень приятно, что вы встречаете нас с Мориямой так тепло и с распростёртыми объятиями, — начал свою торжественную речь глава деревни. — Я желаю всем солнечного дня, давайте же отпразднуем как следует Солнца Восход, покажем небесному светилу, насколько сильно он нужен нам. Так же хочу сообщить радостную весть. Моя поездка не прошла даром, и мы договорились со столицей на торговлю углём. Теперь от самой столицы в нашу деревеньку будет заходить торговый путь, а не как раньше, что нам приходилось ловить караваны на Дальней дороге. Толпа взорвалась рукоплесканиями. Кагами сам не заметил, как быстро набежал народ. Оказывается, деревенька была не такая уж и маленькая, мужчины и женщины ликовали, что теперь смогут напрямую заниматься торговлей сами, вместо того, чтобы только покупать товары извне. У Юкио был приятный торжествующий голос, вкладывающий в каждое сердце своих подопечных уверенность в завтрашнем дне и нарастающую любовь к себе. Тем не менее он не выставлял себя напоказ, а истинно радовался за всех. А вот его помощник Морияма, стоя с Касамацу плечом к плечу, купался в овациях народа, словно он один был удостоен этой почести. Его лицо до того искрилось довольством, что казалось обычного человека стошнит от переизбытка эмоций. Но Морияма крепко стоял на ногах, уже готовый принимать дары в свою честь. Дальше праздник пошёл своей чередой. Первыми вечерних закусок откушали именно представители власти, а после уже простой народ. Все сидели за длинными столами, угощались, разливали огненное пойло. Кагами при маме старался не показывать своё бешеное желание ополоснуть глотку. Но при этом взглядом провожал каждую рюмку соседа. А бутылки летали по столу между присутствующих, будто красовались перед ним, но в руку не попадали. — Тайга, я рада, что ты сегодня воздержался от выпивки, а то с утра потом так тяжело тебя на работу будить, — улыбнулась мама. — Хоть петуха тебе под ухо засовывай. Кагами в ответ криво усмехнулся и под столом сжал пальцы между собой от злости. Хотелось убедить самого себя, что его возмущал не сам факт того, что он стал зависим от алкоголя, а именно то, что он не может сам выбирать налить себе или нет и взять в руку бутылку. Все мужчины за столом наливали своим женщинам, а его матери подливал соджу сосед, вместо сына. Как будто эта злосчастная деревня издевалась над ним, сводила его с ума. — Тайга-а-а, — на заплетающемся языке позвал с другого конца стола Такао, — пошли смотреть представление.

***

— Почему вы их не контролируете?! — Акаши яростно сверкал глазами. И в разгроме главного штаба, который он сам и устроил, режиссёр выглядел по истине жутко. Алекс почти ужаснулась, если бы не пыталась сбить возбуждение при виде этих бешено сверкающих глаз. Айда Рико, не разделяя её мнения, путано водила руками по локтям, не зная как оправдаться. — Ты — вождь этого грёбаного племени пьяных аборигенов, теперь скажи мне, есть ли у тебя подтверждение того, что этот пьяный бездушный сброд, напоминающий мне ораву из зомби фильмов, не проколется о нашей миссии трезвому как стёклышко Тайге? Рико еле собирала себя по кусочкам и выглядела так, что Алекс сама готова была налить ей. — Ты уверяла меня, что они профессионалы?! — продолжал наседать Акаши. — Акаши… — начала Алекс, но была перебита самой Рико. — Труппа и другие работники не рассчитывали на столь тяжёлые условия труда. В отличии от Кагами им приходится скрывать то, как они сами устали таскаться с этим углём. Всё время под камерами и прослушкой они чувствуют себя довольно скверно. А заменить их некому. — Но. Не. Подставлять. Под. Удар. Миссию. Ради которой их вообще тут наняли, — в конце холодно закончил режиссёр, принимаясь яростно раскачиваться в своём стуле. После пяти разгромных кругов, он остановился напротив Момои, переводя свои расшалившиеся нервы на неё. — Сацуки, варианты. — Он был так зол, что стал бросаться обрывистыми фразами. Алекс вздохнула, всё ещё не понимая, почему вместо того, чтобы волноваться, что воспитательный лагерь Тайги может быстро закончиться, она еле сдерживает ликование от вида настолько взъерошенного и сосредоточенного Акаши Сейджуро. Момои собралась быстрее, чем Рико, отрапортовав: — Самым лучшим решением я сейчас считаю налить и Кагами, и если что всё можно будет списать на нетрезвый бред. — Так мы его сведём с ума, а не вылечим, — сказал Сейджуро и устало потёр двумя пальцами переносицу. Потом главный собрался, сел прямо на стуле и взглянул на экраны, как будто оттуда могло прийти волшебное решение всех проблем. — Хорошо, — в итоге спокойным уже голосом сказал Акаши, переходя на командные нотки. — Пусть пьёт, пусть смотрит представление, танцует, развлекается. Ему так же как и всем нужно отдохнуть. Всё же, если б не было трудностей, то этот проект был бы скучным, как игра в шахматы со слабым противником.

***

В центре площади по расчищенной брусчатке выплясывали несколько девиц в полунеглиже. Несмотря на вечерний холод их упругие загорелые тела завлекающе двигались в такт барабанным битам. В один момент в их руках появились красные ленты и они стали обмахиваться ими, словно поглаживая себя и приглашая солнце обогреть их в это холодное мрачное начало весны. Они элегантно водили плечиками, поворачивались спиной, двигая ягодицами в такт музыке. Всё сливалось в один сплошной танец, и уже было неясно девушки подстраивались под мелодию или она под них. Тайга завороженно провожал взглядом плавающие в толпе бутылки, совершенно наплевав на голых девиц. Пока одна чудесная желанная тара не попала к нему в руки. Кагами хлестал соджу прям через горло, чувствуя как мышцы привычно расслабляются, а голова прилично плывёт. Такао развлекался, как и все глядя на подготовивших номер деревенских девушек. Тайга не чувствовал влечения в эту сторону совсем, а потому накидывался на бутылку в желании снова проснуться в своём мире. Точно, этот способ ему не довелось проверить. А может, чтобы вернуться домой, ему ещё нужно выпить стимулирующие таблетки? Кагами всё отдалялся от толпы в более тихие уголки деревни, не желая больше участвовать во всём этом фарсе, не желая знать всех этих людей. А кого он тогда хотел знать? Ради чего он жил всё это время? Отца он только использовал, мать не хотел знать из-за детской обиды, Алекс воспринимал как должное, а Тацую не хотел видеть из-за того, что тот не отвечал на его чувства и в конце так погано с ним поступил. Получается, имея такие негативные эмоции, вероятно он и сам не был нужен всем этим людям. И зачем Кагами тогда возвращаться к ним, зачем жить в их кругу, пытаясь подстраиваться под них? Все эти размышления только подготавливали сознание к последующему глотку. Кагами всё больше распалялся мысленно, и чем круче себя накручивал, тем чаще прикладывался к бутылке. Голова уже слегка кружилась, глаза блестели, а щёки призывно краснели. И Тайге, чтобы напиться, не хватало одной бутылки. А хотелось надуться так, чтобы аж собственных ног не видеть. И Кагами двинулся вперёд на поиски ещё одной бутылки.

***

Акаши продолжал разносить кабинет и своё рабочее место. Все его заметки летели к чертям, и он разбрасывался листами, словно отправлял в полёт перелётных птиц. — Да вы все тут с ума выжили. Айда, если мой проект провалится, ты потеряешь не только свою долю, но и популярность в наших кругах, — Акаши уже переходил на угрожающе-рычащие нотки в голосе. — Я недостаточно ещё соков выжал из него, чтобы получить внутреннее удовлетворение. Алекс продолжала оставаться молчаливым зрителем. Актёры продолжали выпивать, развлекаться, и многие из них уже теряли головы, исполняя хором пьяные популярные песни. Хорошо, что Тайга уже отдалился от главных выпивал, и мелькал из одной камеры в другую, гуляя по деревне. Вот он уже купил у кого-то свою вторую бутылку и жадно приложился к ней, так и не забрав сдачи. Гарсия угрюмо сжала губы. Не этого они с его отцом хотели. И пока Акаши с Айдой переругивались, всё же Рико могла себя защитить, Алекс следила за камерами. В накаленной до предела обстановке ей казалось, что сейчас должно что-то произойти и им нельзя было упустить этот момент. Подобное чувство брало верх во время баскетбольной игры: когда все настолько забеганы, взъерошены и каждый хочет вцепиться в мяч, то не всякий игрок сможет заметить какую-то уловку или подставу соперника. И тут Алекс накинула наушники, потому что в экранах с главной площади происходило нечто подозрительное. Её подозрения начинали обретать физическую форму в лице Мориямы. Помощник руководителя вёл себя и до этого слишком развязно, по уши провалившись в свою роль, а сейчас начал активнее просачиваться в ряды и голосить всякую ересь. — Кагами-и-и? Где же наша новогодняя ёлка, вокруг которой мы должны кружить, как дети в хороводе? — Морияма, заткнись и уходи с площадки, — сказала Алекс в микрофон, повторив фразу несколько раз. Морияма перед камерой виртуозно избавился от наушника, пьяными пасами отбрасывая его в сторону мусорного ведра. Алекс цыкнула, привлекая внимание Акаши. Тут сам Сейджуро подбежал к микрофону, не упустив действия Мориямы. — Актёр, играющий Морияму, удалитесь с площадки! — командным голосом затребовал Акаши. И от его тона как у громовежца все актёры схватились за то ухо, в котором у них дребезжал невидимый наушник. Но было поздно – парень ни на кого не обращал внимание, выкинув свой наушник и избавившись таким образом от назойливого начальства. Пора было устроить всем выходной. Морияма продолжал выступать, пока Акаши отслеживал Тайгу и орал, чтобы кто-нибудь убрал голосящего с площадки. — Рико! — позвал Акаши. — Не мне же со своей огненной шевелюрой его оттаскивать. Беги сама! — Далеко слишком бежать, — напомнила Айда о том, что их штаб на мельнице находился на самом отшибе немаленькой деревни. — Найди кого-нибудь! — Куроко! — крикнула Айда так, словно взывала к самому чёрту. И парень появился словно из-под земли, призванный великими силами. Алекс снова вздрогнула, не заметив голубой вихрь. — Иди забери Морияму. — А он добежит значит? — сарказм так и сквозил в голосе Акаши. — Сама бежать не хочешь. — Он спортивный, — покраснела Рико. Всё же работа девушки заключалась в найме кадров, а не в погоне за ними. И уж точно она не хотела бегать за своими работниками как Том за Джерри. — Ещё Куроко очень незаметный. — То есть его голубые волосы сейчас расплывутся волшебным облаком, ореолом вокруг башки, и никто не увидит его?! — истерически язвил Сейджуро. — Вот увидите, Куроко вообще никто не замечает, и он сделает всё по-тихому. А мы проследим, чтобы он не столкнулся с Кагами. Сейджуро секунду колебался, но так как вариантов у него не было, то пришлось согласиться. — Засылай гонца, — вздохнул режиссёр и мешком с картошкой бухнулся на свой стул. И при этом имел такой вид, словно уже случился конец света, а все они тут единственные выжившие. И среди этих выживших, по сравнению с ним, идиотов ему придётся существовать до конца своих дней.

***

Пусть Айда и подразумевала, что Куроко проворный и быстрый. Но не тогда, когда дело касалось бега по неровной поверхности. Тецуя спотыкался о слишком большие камни, пока бежал, и нёсся напролом через голые деревья, застывшие кривыми статуями вдоль заснеженной пустыни, чтобы сократить свой путь. И когда он добрался наконец-то до главной площади, то только в этот момент осознал, что в ухе тишина. Тецуя поискал пальцем миниатюрный наушник и понял, что потерял его где-то среди лесопосадки. Теперь он не мог отследить Тайгу, чтобы не нарваться на него с пьяным Мориямой под руку. Куроко накинул плотнее капюшон старомодной куртки и двинулся к вершителю беспорядков. Морияма стоял возле деревенского концертного помоста, еле держась на ногах. Он кричал: «дайте мне микрофон», но некоторые буквы утопали в горлышке бутылки, которую он пока что использовал вместо него. Куроко приблизился к пьянице и дёрнул того за рукав настойчиво и жёстко. Когда Морияма обвёл глазами полукругом и внизу увидел небольшого роста мальца с выбившимися голубыми прядями из капюшона, то не сильно впечатлился. — Чего тебе?! Куроко показал на свой карман, из которого специально не вытаскивал правую руку, и с пугающим остекленевшим взглядом пригрозил: — Если вы сейчас не пойдёте за мной, я ударю вас током в районе 220 вольт электрошокером, который у меня в кармане. Также господин Акаши передаёт вам привет и обещает разрушить вашу актёрскую карьеру, если вы хоть что-то скажете, пока мы будем идти в штаб. Куроко знал людей, похожих на Морияму. Обычно кроме угроз никакое внушение ими не воспринималось. Как угодно можно крутиться вокруг пьяного сознания этого человека, но дойдёт до него только через боль. Однако Куроко не собирался бить его током, но на всякий случай всегда носил с собой электрошокер. Это привычка осталась ещё со школьных времён, когда сам по себе небольшого роста парнишка возвращался домой по тёмным улицам города после затяжных тренировок. Может именно тогда начала зарождаться его незаметность — из страха. Тецую никто никогда не обижал, но все как будто смотрели с жалостью. Мол, настолько хилого с одного раза можно прибить и ничего не почувствует даже. И сам Куроко не знал от чего раздражается больше — действительно от своего несуразного телосложения или от мыслей всех этих людей, осуждающих взглядов. Недоедает, плохо спит, недостаточно натренирован для своего возраста, а может вообще страдает от неразделённой любви или имеет какие-то отклонения. Люди обожают обсуждения по поводу природного явления, а именно создания недостаточно цельного по их мнению человека. Как будто Куроко всегда чего-то не хватало, думали они и частенько говорили ему вслух. В итоге мама с бабушкой всё-таки стали засовывать этот шокер ему в карман, чтоб Куроко не видел и не обижался. Тецуя конечно же не мог рассудить их строго и всё прощал, смиренно принимая оружие, которое ему не пригодиться. А потом просто стал незаметно отгораживаться, всё держал в себе и до сих пор это делает. Ведь нет никаких проблем, и всё абсолютно нормально — главное убедить в этом остальных, испарившись из их поля зрения. Вот так любивший себя мальчик перестал ценить себя и доверился мнению других из претящей себе же вежливости. Но это было тогда. А сейчас Тецуя немного подтянулся и хочет активно менять свою жизнь, выступая на сцене со своими друзьями. И какой-то Морияма, актёр взятый со стороны, не может испортить их проект, когда он только начался. Морияма цыкнул, всколыхнулся, словно бы пытался пригрозить, но после сдулся, понимая, что Акаши слишком серьёзная угроза и ни в его кругах с ним тягаться. И тем не менее подпортить жизнь блистательному режиссёру оказалось до мазохисткого удовольствия приятно. Актёр отошёл от помостка и чуть пошатнулся. Куроко до последнего надеялся, что самовыдержки у Мориямы хватит, чтобы гордо удалиться собственными ногами. Потому что Куроко вряд ли дотащил бы высокого и жилистого Морияму. Они двинулись по начинающей пустеть деревне. Сумерки уже совсем сгустились и последние, прощальные лучи солнца медленно облизали землю и спрятались за горизонтом. Народ в отдалении довольно загудел, провожая это явление, словно отсчитывая секунды перед новым годом. И как назло Куроко не попадался никто на глаза, чтобы попросить наушник и поговорить с Акаши. А Морияма уже выдохся и еле плёлся, распространяя вокруг себя на метров пять облако перегара. Былой раздор прошёл, и теперь главный зачинщик беспорядков устало приваливался к каждому встречному дереву. Перед глазами у него совсем плыло. Куроко поторапливал, без конца оглядываясь, — нет ли близко Кагами. И вот в одно мгновение Морияму совсем подкосило, и возле очередного дерева он повалился с ног. Куроко кинулся его поднимать, но тот валялся воистину тяжелейшим мешком с углём. И Тецуе пришлось тащить его по снегу за плечи, делая теперь гораздо более долгие перерывы. Дыхание сбилось на нет, и хотелось вырвать себе лёгкие с корнем и не мучаться. Вот покосившийся домик, одинокий и холодный, призывно зазывал путников. Куроко, пыхтя, опрокинул свою ношу, привалив к забору, и попытался найти ключ от входной двери. Все «деревенские» так делали по умолчанию, и вероятно где-то здесь он мог заваляться. Едва ли Куроко сможет как в фильмах выбить дверь с ноги. Сзади послышался подозрительный треск веток. По звуку как будто через бурелом продвигался медведь, к тому же ещё не отошедший от зимней спячки. Куроко, призывая все высшие силы, опасливо оглянулся и увидел через плечо знакомую макушку. — Только не он, — шепотом выдохнул Куроко облачко тёплого пара и как будто этой фразой только призвал к себе пьяного Кагами. Он полетел к ним словно потерянный в пустыне бежал к миражу. И, чтобы уж точно все звёзды на небе сошлись над их головами, Морияма вновь начал заваливаться, и Куроко пришлось в спешке его подхватывать. Впрочем, ключ он нашёл и даже отпер дверь, но всё это не могло предотвратить искристого появления главного героя их истории. — А ты кто такой и что делаешь с Помощником? — пьяно гаркнул Кагами, отбрасывая от себя в сторону пустую бутылку. Куроко проследил её траекторию и отметил, что бросок у Тайги очень хорош. И как радостно, что эта бутылка не прилетела в его голову. Тецуя помахал головой, чтобы капюшон съехал ниже, и поправил висевшего у него на руках Морияму. — Доброй ночи, Кагами-кун, — вежливо поздоровался Куроко, не поднимая головы, чтобы не светить голубые патлы. Пришлось объясняться: — Господин Морияма сегодня переборщил с выпивкой и я затаскиваю его домой. — А-а-а, — со смыслом протянул Кагами, но среагировал в дальнейшем только через пару секунд: — Может тебе помочь? И не дожидаясь ответа Куроко, он взвалил тело в угаре к себе на плечо и внёс его в дом словно пакеты с продуктами, даже спросил похоже: — Куда укладывать? Куроко чуть не брякнул «в холодильник», и вместо этого быстрее заозирался. Слава богам, что здесь имелась добротная застеленная кровать, едва ли покрытая пылью. Видимо домик всё же оборудовался для актёров, но в последствии всех подселили поближе к центру. — Можешь положить его тут. — Он живёт один? — спросил Кагами, укладывая бессознательного Морияму и прикрывая одеялом прямо на верхнюю одежду. — Дом никто не отопил перед его приездом. — Я думаю, что нет, — бубнил Куроко. С Кагами было интересно разговаривать, но очень уж страшно. Стоило только Тайге присмотреться, и он увидит невероятные для созданного ими мира и времени голубые волосы. Куроко уже миллион раз проклял своё желание выделиться. Впервые, наверное, в жизни он был близок к тому, чтобы подвести друзей. В этот проект было вложено много сил, а главное — впечатлений. Здесь можно было набраться достаточно опыта и покрутиться рядом с известным режиссёром, чтобы в итоге блистать на самом верху. И Куроко хотел славы для себя и своих друзей, хотел оправдать все труды студенческих будней. Но никак не заваливать проект своими же руками. Точнее, волосами. — Мне уже пора… — начал бормотать Куроко, впервые ощущая что-то непонятное. Пусть Кагами и был пьян, но он твёрдо стоял на ногах и выглядел максимум «подшофе». И говорил пока внятно. Вот это и пугало Куроко. Отчего-то Тецуя не мог взять себя в руки и вспомнить актёрскую игру, которой учился несколько лет. Тайга выглядел внушительно, и казалось оскорблением обманывать настолько впечатляющего человека. А может Тецуя не мог собраться, потому что впервые ощутил знакомую дрожь, как когда-то с Аомине, когда встречал того в коридорах. Тайга настолько внушал уважение, сколько и ужас своей мощной персоной, так что вполне можно было перепутать. — А ну-ка, стой, я тебя не рассмотрел. — И Куроко понял, что недооценил Тайгу, когда тот одним размашистым шагом приблизился и резво схватил его за плечо, удерживая крепко огромными пальцами. Куроко по инерции схватился за его руку, но не смог ничего сделать и только лишь царапнул твёрдую кожу на руках Тайги. Их взгляды пересеклись, и Тецуя понял, что сейчас начиналось практическое занятие по изучению импровизации в тяжелых условиях.