Из графьёв до низов

Кагами рассматривал непонятного парня внимательным и в то же время плывущим взглядом — алкоголь бурлил в крови. Он немного дёрнул подбородком, и Кагами увидел в его поведении практически незаметное опасение. — Да ты не бойся, я только с виду огромный, — произнёс Тайга, продолжая его изучать. Парень немного повернулся, и Кагами удивлённо отпустил его плечо. В этот момент луна вышла из-за туч, впервые за вечер озаряя небольшую деревню, и проникла в незапертую дверь небольшого домика. Голубые глаза парня причудливо засветились в её свете, и он тут же отвернулся, чтобы скрыть это сияние от Кагами. А Тайга всё это время не обращал внимание на то, что у незнакомца настолько необычный цвет глаз. — А ну, покажи, — Тайга вновь развернул его к себе, уже полноценно нарушая все возможные границы. Если в первый раз можно было спустить всё на пьяное состояние, то теперь Кагами вряд ли сможет оправдаться. Но любопытство брало верх. Парень глядел прямолинейно, не боясь, не кидая вызова, просто спокойно смотрел. Из-под капюшона выбились голубые волосы, и Кагами ловил их взглядом, словно любовался северным сиянием. Тайга не торопился и давал себе время осознать и принять, что это вовсе не соджу в нём выкидывает эти яркие картинки и не плохая освещённость создаёт контрастный мираж. — Кто ты такой?! Что у тебя за голубые волосы?! — Тайга ещё сильнее схватился обоими руками за предплечья странного парня, явившегося как знак того, что скоро начнутся перемены. И даже не осознавал, насколько близко наклонился к нему, только пока голубоволосый не сделал попытку отстраниться. Кагами отчего-то стало неудобно. В голове возник образ Тацуи, и он неосознанно начал сравнивать этих двоих. — Меня зовут Куроко Тецуя, — спокойно представился голубоволосый. Слишком спокойно, как будто выжидал реакцию соперника в нечестном бою, как будто высматривал все его слабые стороны, чтобы самому в нужный момент вывернуться и или сбежать, или нанести смертельный удар. На всякий случай Кагами встал напротив входа, ментально показывая, что выход закрыт и убежать не получится. Но свет луны теперь слабо проходил из-за его плеч и ярчайшие глаза Тецуи померкли, словно расстроились от происходящего. Куроко на фоне своей таинственности тем не менее казался уравновешенным парнем. И причудливым в своей излишней вежливости и аккуратности. Тайга с интересом разглядывал участки светлой кожи, проглядывающие сквозь складки одежды. Он очень сильно походил этой чертой бледности на Тацую, которому хватало и двух секунд, чтобы обгореть на солнце. Тайга уговаривал себя не пялиться и отвести взгляд, думал о том, что слишком долго на него смотрит, что уже и так пугал его своим излишним рукоприкладством. И тем не менее перевести взгляд казалось сложнее, чем просто моргнуть. Куроко был очень привлекательным и милым, не считая его странного происхождения. Тайга в душе готов был прибить собственное сердце, которое отчего-то пропускало удары, глядя на него. Ведь когда-то именно так оно делало вначале, когда ещё Кагами не осознавал собственных чувств к Тацуе. Куроко в эту секунду, ощутив замешательство Тайги, сам обхватил его за локти, словно бы создавая между ними цепь доверия, и осторожно прошептал: — Только никому не рассказывай! Мой отец — химик и биолог, и он изучает мой неизвестный геном. Люди в деревнях даже не знают этих слов, а мы сами городские, но приехали сюда скрываться от стражи. Отца считают каким-то магическим магистром на страже у самого дьявола за то, что он изучает вещи, непонятные людям. Они не верят ему. — А почему ты думаешь, что я тебе поверю? Я ведь тоже здешний, — с недоверием произнёс Тайга, но рук не отнимал. Словно бы оттяни он хотя бы ладонь, и волшебный ритуал закончится, и Тецуя исчезнет будто призванное призрачное видение. Куроко немного помолчал, замявшись, потом вымолвил, словно признавая страшную тайну: — Мне кажется, что ты не такой, как они. Я наблюдал за тобой, и тебе я доверяю. — Тецуя замялся, прежде чем ещё добавить, словно выдумывал на ходу: — И… Ты сильный, смелый. Я думаю, что ты сможешь защитить нас с отцом. Кагами встал в ступор, не зная как реагировать. Все рефлексы вибрировали, думая только о том, что эта единственная зацепка могла оказаться ложной, но что-то в этом всём было до жути странным. А Тайга привык доверять своей интуиции, полагаться на нюх. Подобно дикому тигру ему хотелось сцепить добычу сильнее, сжать зубами и пустить кровь, словно бы её вкус мог сказать говорит Куроко правду или он знает какую-то иную версию правды. — Конечно, если нужно, я всегда смогу помочь, — медленно выдохнул Тайга, наконец, отпустив парня. Куроко рвано вдохнул, перехватывая зажатые конечности. Кагами заволновался, что мог сделать ему больно, но теперь у него не было ни кусочка права волноваться за того, кому сам причинил неудобства. Если всё так, как Куроко рассказывает, тогда должно быть он запуган ещё хуже, чем может показывать. Если неизвестные и, возможно, опасные люди ищут его с отцом, чтобы покарать, можно только представлять, на каких жарких углях он трясётся каждый день. — Тогда увидимся, Кагами, — кивнул Тецуя, оставляя интонацией след того, что ничего не произошло и Тайга может не волноваться за собственноручное нарушение чужих границ. — Завтра вечером можешь зайти, если хочешь. А я пойду сейчас найду отца, он на празднике со всеми. — А ты не боишься, что твои волосы ещё кто-нибудь может заметить? — Уже ночь опустилась, а пьяные люди в темноте не всегда дорогу до дома разбирают, не то что окружающих. — Согласен, — кивнул Тайга, молчаливо указывая на Морияму. Их дороги вели в разные стороны, ведь Тайга жил ближе к тропинке, ведущей в горы, а Куроко шёл к центральной площади. Тайга преодолел в себе желание пойти за странным знакомым следом, доверяя ему и сам не понимая этого. Казалось, прекрасное видение не могло исчезнуть просто так, подразнив и махнув хвостом перед самым носом. Что-то точно должно измениться, и Кагами чувствовал, что приход Тецуи откроет ему ворота в другой, более понятный ему мир.

***

У Куроко едва подрагивали пальцы, пока он незаметной тенью продвигался обратно к штабу. Почти у самого входа — деревянных огромных ставень на покосившихся воротах в хлев пред мельницей — его ждал Акаши, так же накинув капюшон. Кожа начальника побелела и словно потрескалась от холода, напоминая натуральный мрамор. Или это неожиданно морщины проступили на пожизненно молодом лице мужчины с маленьким ростом, что с каждым прожитым годом выдавало его реальный возраст. — Рассказывай, это конец или начало, — с ходу накинулся Акаши посиневшими от холода губами. Казалось, он готов был простоять тут всю ночь в ожидании своего гонца. Хотя Куроко уже стал считать себя грузчиком особо опасных элементов или тем киллером из фильмов, который устраняет своих же проболтавшихся. И Тецуя выдал всё как было, тем самым добавив всем кучу работы и дополнительных проблем. — Извините, господин Акаши, — сходу начал просить пощады Куроко, пока режиссёр на него не накинулся, — я впервые импровизировал на ходу и не смог выдумать ничего дельного. Мне ещё повезло — я легко избавился от него. До последнего думал, что он захочет проводить меня до «дома». Акаши позарез надуманному Куроко занесённому над ним карающему мечу только кинулся на него с объятиями. — Ты — молодец, — прошептал он задержащему дыхание от шока Куроко. — Ты подал отличную идею развития дальнейшего сюжета. Когда оба вошли в штаб как победители, их встречала овациями небольшая группа, состоящая из трёх главнокомандующих женщин, приближённых к Акаши, и одного оператора, следящего за экранами. Акаши пересказал встречу с Кагами девушкам, и Куроко вновь был награждён похвалой и улыбками. Не привыкший к такому вниманию, Тецуя сидел не шевелясь, стараясь раствориться в воздухе, как привык. Все хлопки казались излишними на фоне того, сколько дополнительных проблем он создал. — Завтра найду актёра на роль отца, — бубнила Айда, уже просматривая список свободных контактов. — Момои, пусть подготовят домик, — командовал Акаши. — На завтра по сценарию двигаемся так же? — До вечера без изменений. Вся эта шумиха немного заглушила личные чувства Куроко по отношению к этой ситуации. Но теперь, когда он смог спокойно и молча посидеть на диване, анализируя, он понял насколько сильно влип. Для начала он давно, как и все собравшиеся, наблюдал за Кагами. И всё чаще стал замечать, что латает костюмы сидя напротив экрана, словно бы успокаиваясь от присутствия размеренной речи Тайги или наоборот молчаливого стука его серпа об каменистые породы. Его рассмешило, как Тайга бегал от Такао, пытаясь избавиться от надоедливого проводника и навязанного друга, как отшучивался с ним. И сейчас, когда он больше не обязан идти к Кагами обратно на встречу, он всё равно хочет увидеться вновь, поговорить с ним ещё раз. Узнать его поближе, глядя в его пронзительные и чуткие глаза со смешными бровями. Ведь режиссёр может придумать со своей командой всё что угодно, вплоть до внезапной смерти Куроко от рук бандитов, лишь бы не выпускать его на площадку, если он сам этого захочет. Но Тецуя не хотел. И это желание не имело ничего общего с желанием блистать на площадке, только лишь ещё раз окунуться в потёмки гортанного голоса, вслушиваясь в каждое слово и чувство того, как грубые пальцы в бесбашенном натиске сжимали ему предплечья. Куроко неожиданно понял, что хочет во всех красках открыть для себя новую выдуманную жизнь, двигаясь по сценарию. И казалось, что до всего этого он никогда так сильно не хотел открыться и показать себя камере, как сейчас.

***

В штабе стояла, наконец, полнейшая умиротворённая тишина. Все главные голосящие удалились спать, кроме режиссёра и Алекс. Когда последние приготовления, которые ещё можно было сделать сегодня, завершились, Алекс почувствовала, что начинает уставать. Она посмотрела на свой любимый диванчик и грустно вздохнула. Сейчас его оккупировал Куроко, так и не дождавшись, когда его закончат доставать вопросами и советами, как лучше вести себя с Тайгой. Бедный парень так и уснул в костюме и подложенной под голову курткой собственного дизайна — почти полностью ручная работа, между прочим! Алекс не находила себе места на жёстком стуле, встала, побродила по небольшому помещению и в результате споткнулась об взгляд Акаши. Сегодня была его очередь следить за экранами ночью, ведь главнокомандующий ставил себя на равне с остальными, когда дело касалось рабочих обязанностей. Они смотрели друг на друга не моргая, пытаясь определить, что же в голове у другого. Пока Акаши не похлопал себе по колену, приглашая Алекс присесть к себе, словно бы они оба находились в каком-нибудь стриптиз-клубе с услугами интима. Алекс вспыхнула, но не от возмущения, а от дикого возбуждения, накатившего на неё. Оно было похоже на снежный ком, который бесповоротно катился с горы, с каждым оборотом становясь всё больших размеров. И его уже невозможно было остановить. Словно потянутая невидимыми тисками, Алекс осторожно приблизилась, влезая на колени подобно дикой кошке. Акаши сразу обнял женщину, заключая в не по виду сильные объятия. Так как сегодня в штабе все были разгоряченнее некуда, то Гарсия давно сняла свою рубашку и ходила в короткой майке, привлекая внимание режиссёра. Акаши цеплялся за неё глазами, безошибочно выхватывая среди всей толпы мелькающих попеременно в штабе сотрудников и актёров. А сейчас он провёл руками по тонкой талии, едва задевая жёлтый хлопок пальцами, слегка задирая майку. При этом мужчина дышал с придыханием и прижимал Алекс к себе ближе, проходясь руками по участкам открытой кожи, с нескрываемой дрожью перевозбуждения лаская её руками. Пальцами Акаши пробежался вверх, касаясь шеи и отводя нежные светлые волосы Гарсии назад. Горячие губы сомкнулись на коже за правым ухом, и женщина вздохнула удовлетворённо. Акаши, услышав полустон, сильнее вжался в Алекс, пытаясь найти успокоение в её объятиях, успокоить собственного зверя внутри, поддавшись обыкновенным инстинктам. В паху уже давно сводило, и он резко перевёл руки вниз, толкаясь бёдрами. Алекс сжалась вокруг него, обхватила ножку стула ногами, смыкая внутренние стенки бедёр вокруг паха Акаши. Они впились губами друг в друга, пытаясь расслабиться, но только сильнее загорались. То, что должно было закончиться на горизонтальной поверхности, не могло обойтись одним лишь поцелуем. Алекс сходила с ума, переклиненная от желания отдаться этому мужчине прямо здесь на его стуле. Но всё, что они могли себе позволить сейчас, это тихие ласки, полусбившееся дыхание и мокрые поцелуи. Акаши на секунду отвлёкся и взглянул в сторону Куроко. Глаза его загорелись удовлетворением, когда он засёк пустой диван. Видимо, у Тецуи был чуткий сон, и, увидев без пяти минут фильм для взрослых, он решил удалиться, освобождая удобненькое местечко. Сейджуро, возмужав в глазах Алекс за долю секунды, приподнял её за ягодицы и понёс к привыкшему ей ночному ложу. В ракурсе сверху его глаза сверкали ещё более ядовито, чем когда он бросал свои язвительные фразочки. Прижимаясь к нему всем телом, Алекс с каждой секундой ощущала, как сильно она желает его, тем более, что в своих фантазиях представляла, как они делают это на её диване. Акаши оказался чутким любовником. Он медленно ласкал давно не облюбованное женское тело, не пропустив губами ни одного горящего места на теле Алекс. Гарсия тёрлась об него бёдрами, уныло ощущая сквозь дымку вожделения, что сейчас ей казалось, будто это он на много лет её старше, а она как изголодавшаясь по сексу студентка. Джинсы полетели долой, и Акаши опустился между её ног, удобно устраиваясь. Ярко-малиновые волосы нежно мазнули по коже, прежде чем его лицо опустилось у бедёр. Гладкий язык умело прошёлся меж складок, отводя их в стороны и без разрешения проникая внутрь. Алекс заволновалась, что не сможет сдержаться, и в следующий момент нежно застонала, пытаясь убить в себе эти звуки и в то же время растворяясь в удовольствии. — Ах! — почти задохнулась Гарсия, когда после глубоких ласк, Акаши просто прошёлся языком вдоль её бедра и выше к животу. Сейджуро приподнялся, расставляя в узком пространстве руки с двух сторон от неё, и вошёл, почти сразу попадая членом во влажную киску. Толчки у него были собранные, в одном темпе. Он сдержанно молчал, лишь хватая взглядом не тающее желание своей партнёрши. — Ещё! — приказала Алекс, выгнувшись под ним и выставляя грудь. Сейджуро тут же сомкнул губы вокруг светлых сосков, нежно обласкав, и стал вылизывать грудь полностью, не останавливая поступательных движений. Алекс двигалась в такт, удовлетворённо отмечая, насколько мокрой с ним может быть — до чёрных точек перед глазами и перевозбуждения. Ещё несколько фрикций, и Акаши ещё одним сильным движением сел на диване и притянул к себе Гарсию сверху. Женщина послушно села на член и начала двигаться в своём темпе. От чрезмерного трения клитора и толстого члена внутри, она уже готова была кончить, и постанывала призывно. Акаши завороженно следил за ней взглядом, провёл большим пальцем по её губам, и Алекс обхватила его, заглатывая первую фалангу. Сейджуро схватился в бёдра девушки двумя руками и начал беспрерывно двигать её в своём темпе, буквально натягивая на член в бездумном желании прийти к иссушению собственных эмоций и долгожданной разрядке. Они двигались в едином темпе, наконец выливая на партнёра скрытые чувства. Пламенные взгляды теперь в открытую, тело к телу и скользящее мокрое возбуждение между ними. Через пару секунд Алекс кончила, вцепившись руками в плечи Акаши и сжимая его бёдрами. Ещё через пару толчков кончил Акаши, приподнимая её. Он пытался поймать её утихающий оргазм, наслаждаясь тем, как внутренние стенки обхватили член, но пришлось удовлетвориться тем, что просто уткнулся между сладких ягодиц, толкаясь в последние секунды. Восстановив дыхание, Алекс зашептала любовнику на ухо: — И что это было? — Рабочий секс, — ответил как само собой разумеющееся режиссёр. — А, то есть мне за него заплатят? — не смогла не ухмыльнуться Гарсия. После оргазма стало так приятно, и тело гулко отзывалось на каждое движение до сих пор. Акаши продолжал гладить спину и невербально показывал, что не хочет отпускать Алекс и сейчас ей просто жизненно необходимо сидеть на его паху. — Отдам тебе все свои деньги, лишь бы повторить, и потом буду воровать у богатеньких, вроде Тайги, лишь бы повторять ещё и ещё, — ответил Акаши, глядя прямо в глаза. Алекс же говорила себе, что ничем хорошим это не может кончиться. Но слишком сладко было слизнуть пенку с кофе и не выпить весь стакан залпом, тогда как ты уже изнываешь от желания ощутить в венах кофеин.

***

Рано утром почти вся основа мужского населения деревеньки Сейрин тащилась вереницей по узенькой тропинке к своему рабочему месту. Тайга ощущал себя одним из звеньев очень старой железной и проржавевшей цепи. Каждый день с понедельника одно и то же, в одном темпе и в одной норме. Только что сегодня мысли Кагами занимала совсем не работа. Нужно начать с того, что Кагами чувствовал неожиданный прилив сил. Куроко появился как солнце в яркий летний день, задаривая его долгожданными лучами теплоты. Такое нужное в эту холодную весну, приносящее надежду, что завтра изменится к лучшему. Быть может, Тайга сможет выбраться отсюда. Хотелось бы верить, что всё-таки Кагами не повредился рассудком, и выход из этого ада на земле существует. Может в один день он уснет и проснется в больничной палате, слушая нравоучения Алекс. Кагами грел воспоминания о ней, готовясь к тому, какую получит взбучку, и начал осознавать, что скучает по её нотациям. Хотелось бы знать, чем она занимается, если он и правда исчез или умер в своей реальности. Нашла ли себе кого-нибудь или переключила всё своё внимание заботе о Тацуе. Воспоминания о Тацуе неожиданно не принесли с собой ничего хорошего. Обида перерастала в отчуждение, и Кагами понял, что в отношении него чувствует только промозглый ветер в своей душе. Там больше не было никакой любви, только изгоняемые всеми силами душевные терзания прошлого. Этот мир уже становился ближе всего того, что было раньше. Кагами подумал об Атсуко, понимая, что чуть не опростоволосился перед ней. Если бы не нежданное появление Куроко, из-за которого Тайга быстро протрезвел, то ему пришлось бы показаться матери в недостойном виде. Его появление, возможно разносящего вещи в пух и прах от себя, должно быть, сильно её расстроило бы. Так что Куроко и тут посодействовал, не дав Тайге совершить ошибку. Тогда он мог потерять единственного пока тут человека, который его не раздражал. И, подытоживая, то, что Кагами оказался не сильно пьян, в конечном счёте и привело ко всему случившемуся. Тайга обрадовался, что не успел к моменту, когда он заметил еле тянущего Морияму Куроко, ещё напиться до невменяемого состояния. В таком случае он бы просто не обратил на них внимания, а может и вообще валялся рядом где-нибудь в голых кустах. Кагами сделал для себя выводы, что в этот раз алкоголь не стал ему лучшим другом и то, что он чуть снова не окунулся в беспамятство, спасло его. Вероятно, что он действительно в последнее время сильно налегал на выпивку и возможно не видел вокруг себя чего-то большего. Та же спутница жизни, которую он так долго искал, возможно просто и не обратит на него своего взгляда, пропустив мимо какого-то алкаша. Тайга грустно оглядел свой живот, пытаясь его втянуть, но вместо выделяющихся мышц пресса увидел только собравшиеся складки. И как он запустил себя до такого? Почему перестал быть привлекательным, спортивным? Неужели всё-таки совсем допился, оставляя собственное «я» на дне бокала вместе со всеми чувствами? Кагами нахмурил брови, проникая во мрак пещеры и с непривычки подхватывая блики. Впервые отчего-то захотелось жить, не так, чтобы упиваться до невменяемости, а именно просыпаться по утрам, чтобы найти для себя ответы на вопросы и открыть новые факты. Чтобы не разочаровывать нужных людей и не привести в восторг своим регрессом тех, кто тебя ненавидит. — Кагами, потише, я смотрю ты хорошо отдохнул вчера, раз сегодня так усердно работаешь! — произнёс начальник Хьюга, вяло отмахиваясь от летящей во все стороны от Кагами мелкой каменной крошки. Тот и правда трудился больше остальных, потому что все мучились от опустошительного похмелья, больше бегая за водой, чем работая. — Судя по отекшему лицу, это как раз вы вчера хорошо отдохнули, начальник Дзюнпей. Кагами ухмыльнулся и тут же получил по шее от любимого начальника за неуважение к старшим и паршивый язык. Весь день прошёл в подобном темпе, и Тайга успел подумать, что спустя неделю работы сегодня он чувствует, что может ещё и вокруг деревни пробежать без передышки. Возможно, ещё не всё потеряно, и бодрость духа можно восстановить и физическую форму тоже. Было принято, что в деревне друг друга все близко знали, как будто являлись кровными родственниками или одним единым кланом. Поэтому считалось, что Кагами условно знал, где живёт Куроко, даже если до этого не знал его имени. Но так как Куроко с отцом являлись приезжими, то парень пришёл сам. — Привет, — тихо произнесённое слово будто вонзилось в пространство ледяной сосулькой. Кагами не ожидал встретить Куроко у своего дома и почти подпрыгнул как от собаки, не сразу его заметив. — Ты всегда так подкрадываешься? — оставив Куроко без ответа, спросил Тайга в первую очередь. Разница в их уровне вежливости прыгала на скакалке — от низа к верху. — Я не хотел тебя напугать, Кагами-кун. Я просто тихо хожу, что и позволяет мне не привлекать к себе лишнее внимание. — Мне надо к этому привыкнуть. — Пойдём, Кагами-кун, я покажу свой дом и познакомлю тебя со своим отцом. — Честно говоря, я думал, что ты не придёшь. — А почему? — очень искренне удивился Куроко, при этом лицо у него оставалось спокойным и почти без эмоциональным. Только где-то в отголоске голоса или слегка расширившихся зрачках пробегали эти самые нотки удивления. Вновь обозревая Куроко при сумеречном свете, Кагами подумал, что он удивительный. Не во внешности, а в повадках: умеренной тихой ходьбе, умиротворенном лице, спокойном голосе и мягкой улыбке. Просто идя рядом с ним казалось, что вошёл в какой-то храм, где стоило следить за стуком своих шагов, чтобы не запугивать здешних духов. Кагами расслабился, получая удовольствие от прогулки, и спокойно ответил: — Я уж подумал, что ты мне привиделся, словно какой-то лесной дух. Тецуя отвернулся, пытаясь спрятать улыбку, но Тайга заметил чуть дёрнувшийся уголок губ. Обыкновенное действие показалось оглушительно милым. Тайга сконфузился, не принимая собственных реакций, и поспешил отвлечь себя запоминанием дороги до дома Тецуи. Идти пришлось довольно далеко, можно сказать, что они жили по разные концы деревни. Так что ничего удивительного, что они раньше не пересекались, а возможно этого не случилось никогда, если бы не воля случая. Тецуя с первых секунд не раздражал Тайгу, как это было с Такао, а наоборот. Он и правда был явлением свыше, и Кагами ловил взглядом каждый его шаг, сам иногда спотыкаясь из-за этого. Дом Куроко, как и он сам, казался не примечательным. Он не выделялся ни расцветкой, ни отделкой, абсолютно ничем. Как старый домик лесника на отшибе. И его отец, словно одна из частей или мебели этого домика, идеально контрастировал с окружением. Он был японец простейшей наружности с чистыми вникающими во всё глазами, лучящимися морщинками вокруг себя. Немного сгорбленная годами спина призывно выпрямилась при появлении гостя, показывая желание хозяина приравняться положением с Тайгой, не упасть в грязь лицом. Его звали Куроко Масааки. Мужчина сам приготовил скромный ужин и накрыл на стол, приглашая садиться гостя и сына. Тайга молча кушал, пытаясь сдержать свой голод после тяжелой смены и подносить палочки к губам постепенно, не торопясь. Тецуя в отличии от него не пытался сделать вид, а кушал как обычно — сдержанно и тщательно пережевывал, делая длительные перерывы. Кагами ожидал не этого. Ему думалось, что семья должна опасаться любой проезжающей за их воротами лошади, что любой подозрительно одетый прохожий, слоняющийся под окнами, должен навевать страх. Но сын и отец спокойно ужинали, словно не признавая собственного статуса беженцев, согласно словам Куроко. Спустя некоторое время слово взял Масааки: — Давайте поговорим о Куроко. Кагами, сын сказал, что давно присматривался к тебе и знает, что ты добрый и отзывчивый парень, который не оставит никого в беде. Тайга немного засмущался, но вовсе не от похвалы, а от новой информации — как долго Куроко к нему присматривался, что он не замечал? Был ли это другой Тайга, на место которого он пришёл, и чем нынешний он отличается от того Тайги? — Куроко рассказал мне, что ты узнал наш секрет и что тебя это так не напугало, как других городских жителей. Сами мы прибыли из столицы, и теперь там на нас охотятся, думая, что мы можем обладать какими-то мистическими способностями. Однако мы всего лишь простые люди, просто я изучаю природу — науку, названия для которой люди ещё не придумали. И изучаю явление на свет моего сына, чьи гены, как я их называю, отличаются от других. Кагами, привыкший к определениям и понятиям своего мира, не слишком улавливал, когда и как они могут появиться. Было ли уже слово «наука»… или вообще в совершенно ином мире все эти понятия могли возникнуть раньше. И тем не менее в рассказе Масааки он нашёл для себя несколько вопросов. — Подождите, как вы могли всё это время прожить в столице? Как Куроко мог не попасться? Казалось, что отец Куроко заволновался, будто бы не думал, что Кагами будет всё расспрашивать. Он не сразу нашёлся с ответом. — Мы жили в пригороде столицы, а там что самая настоящая деревенька. За всем необходимым в город отправлялся я, Куроко работал по хозяйству и всю жизнь в основном не высовывался. Тайга почувствовал, что влез уже во что-то личное. Они и так многое пережили, были изгнаны из собственного дома, и вероятно Масааки старался избегать описаний их прежнего быта, чтобы не теребить ещё свежие раны. — Извините, что я вас перебил, — вспомнил Тайга о приличиях и посмотрел на Куроко. Голубоволосый, похожий на само божество, олицетворяющее вежливость, невинность и приличия, кратко кивнул. — Ничего страшного. Твои вопросы логичные и правильные. — Масааки сделал паузу и вернулся к основному повествованию: — Один раз Тецую увидела местная девушка, когда он купался в реке. Она естественно всем рассказала о его загадочном цвете волос, и слухи домчались до столицы. У нас из местных только один был страж, и тот спился настолько, что перед глазами вечная дымка у него стояла. Пока не прибыл отряд из столицы, мы успели сбежать и оказались здесь. Пока осели в доме моего умершего родственника — он пустует уже лет пять. Жителям особо о себе не рассказываем, но в деревнях все друг друга знают, так что мало помалу, а со всеми уже перезнакомились. — Но как же Куроко выходит днём, когда даже ночью его волосы видно? Ответил сам Тецуя, вытаскивая из нагрудного кармана светло-голубую бандану из плотной ткани. Действительно, благодаря цвету даже если прядка выбьется, то не сразу будет бросаться в глаза. — И теперь мы привели к тому, ради чего позвали тебя, Кагами. — Масааки прочистил горло, немного уставший от длинного и изнуряющего его рассказа. — Мы хотим заручиться твоей поддержкой, и если вдруг что — быть готовыми отбиваться или вновь бежать. Кагами никогда не был против залезть в драку — да он даже собственному возлюбленному начистил морду, не сдержав своего дикого нрава. «Бывшему возлюбленному», — невесело усмехнулся сам себе Тайга. И он всегда старался стоять на стороне справедливости. Защитить Куроко сейчас казалось правильным. Люди, не знающие всей правды, не знающие высоких технологий и некоторых секретов древности, собственной составляющей и собственного происхождения могли сотворить ужасные вещи. Они могут не просто убить Куроко по незнанию, они могут его пытать, разделать на органы или сжечь заживо на костре. Кагами боялся допускать мысли о подобных жестоких вариантах, скрывая всё за хмурым сосредоточенным взглядом. – Конечно, я хочу защитить Куроко, – кивнул Тайга, глядя прямо в глаза Масааки. На секунду он почувствовал себя женихом, просящим руки невесты у её отца, и внутренне чертыхнулся глупому сравнению. – Ваш сын возможно когда-нибудь станет открытием, а возможно это его судьба прожить настолько сложную жизнь. Быть в тени не просто, но он отлично с этим справляется. Тайга ободряюще улыбнулся и взглянул на Куроко. Внутри всё ликовало от мягкого взгляда Тецуи на его слова. Казалось, его поддержка вдохнула жизнь в Куроко, и ледник в далёкой снежной пустыне начал таять. Тайга не знал, какое солнце восхваляли местные жители вчера весь день, но сегодня в груди у него разгоралось что-то неуправляемое – такое, с чем он точно не сможет справиться. Такое, о чём он никогда не пожалеет и что сам, возможно, будет вечность восхвалять.