Люблю

–О, так ты скоро даже нашего Мегуми укротить сможешь если что! – доброжелательно произносит Панда после нескольких минут наблюдения за Итадори, тренирующемся в завязывании узлов. Маки на это только фыркает, прикрывая рот. Инумаки задумчиво произносит “Курица в терияки” с видом древнегреческого философа, не меньше. Мегуми начинает чувствовать, как естественный цвет его кожи становится ближе к красному. –Чего-чего? А зачем его укрощать? – кажется, глубокой (во всех смыслах) сути шутки не понял только Юджи, с абсолютно невинным видом оглядывающий всех присутствующих. –Ни за чем. - отчеканивает Мегуми, становясь по цвету ещё ближе к представителю сортов помидоров. –Э… Ну ладно? – Юджи всё ещё не понимает. –Но можешь для разнообразия завязать ему браслетики. Думаю, ему пойдет. – фыркает Маки прежде, чем удалиться к себе. –Браслетики…? – несколько секунд Итадори всё ещё (всё ещё) не понимает, а потом до него доходит и по цвету он сравнивается только с собственными волосами. Годжо-сенсей предложил Юджи заняться этим недели три назад, мол, если что и оружие так быстрее закрепить в полевых условиях, да и иногда врагов сдерживать можно, мол, самый что ни на есть наиполезнейший навык как ни крути. Юджи-душа-простая, конечно же согласился. И даже последовавший после этого смешок со стороны Сатору его не напряг – мало ли, что происходит в этой белобрысой голове? Шероховатость веревки была к третьей неделе изучения всех возможных узлов привычной, а силу, с которой Юджи затягивал их, контролировать уже получалось намного лучше (потенциальное оружие и пленные в безопасности точно). Сказать, что Мегуми был в бешенстве от того, что Годжо так легко и просто предложил Юджи этим заняться (ещё и подведя под всё это полноценную научную базу) – не сказать ничего. –Я больше никогда и ничего тебе не скажу, что могло бы сподвигнуть тебя хоть к каким-то действиям. – выплёвывает Мегуми в ярости, едва встречается с Годжо. –Да? А что не так? – интересуется святая невинность Годжо Сатору. –Зачем ты пытаешься нас свести? Если бы я его интересовал, он бы уже давно сам всё сделал. – расстроенно произносит Мегуми, а затем закрывает лицо руками, тяжело вздыхая. Честное слово, сложнее любого боя – бой с собой, а сложнее боя с собой – только бой с Годжо Сатору, даже если он метафорический. –Ну… Будете связаны узлами не только как сокомандники. Знаешь, узы любви намного крепче такого. – выдает Годжо, не скрывая смеха от собственных же каламбуров. –И как с тобой вообще можно контактировать? – задаёт риторический вопрос Мегуми. –У Гето спроси. Он справлялся лучше всех всегда. – откликается Сатору и скрывается, оставляя Мегуми в одиночестве с собственными мыслями. –Мегуми, ты не мог бы мне помочь? – интересуется Юджи в Роковой День Шутки От Панды, заглядывая в комнату юноши. –С чем? – отвечает вопросом на вопрос Фушигуро. –Ну… Мне нужен человек потренироваться, потому что деревяшки это, конечно, хорошо, но вот связывать живого человека это немного другое… – Юджи не заканчивает, вглядывается в лицо Мегуми. “Он что, издевается?” – проносится в голове Фушигуро. –И как я тебе могу помочь? Посидеть, пока ты будешь связывать меня, да? – меланхолично интересуется темноволосый, не зная, что ещё он ожидает. –В целом, да. Просто посидеть и, если что-то будет не так… Типа, слишком туго или что ты можешь легко выпутаться… То сказать мне. – произносит Юджи. Техническая база у него тоже подведена просто замечательно. Даже не болтал об этом случайно с Годжо-сенсеем. –Ну… Хорошо. – произносит Мегуми, поднимаясь с кровати и откладывая книгу, которую (делал вид что) читал. –Почему ты не попросишь второкурсников или Годжо? – вопрос, явно заданный просто так, и даже сам Мегуми это понимает. Он попросту не готов к тому, что первым связанным Итадори может быть не он. –Не знаю. А тебе совсем не хочется? Просто ты тут близко, да и соседей у нас не особо. – отвечает Юджи. Мегуми давит в себе какую-то резкую реакцию, грозящуюсь стать “ага, конечно, так ты и будешь делать это с кем-то другим”, а затем просто жмёт плечами и проходит в комнату Итадори. –Ты можешь остаться в кофте, но если ты её снимешь, то будет удобнее. – немного неловко произносит Юджи. Мегуми пристально смотрит на него, а затем молча снимает. Итадори скользит взглядом по телу уже явно не просто друга, изучает, пытается запомнить каждую мельчайшую деталь, каждый шрамик, каждую неровность самой кожи. –Ты так внимательно смотришь… – Мегуми даже неловко. Он не отнес бы к себя ни к симпатичным, ни к несимпатичным. Тело нужно только для того, чтобы было где существовать его личности, а сама работа Мегуми подразумевает, что ещё это тело должно быть достаточно сильным, чтобы удержать эту личность в теле даже при самых жестких ударах и не “испустить дух”, как говорится в народе. Однако сейчас под пристальным взглядом Юджи он чувствует себя немного больше, чем просто “сосудом для собственного духа”. -Какой же ты красивый… – бормочет Итадори, явно не думая о том, что Фушигуро (вообще так-то на секундочку) сидит меньше, чем в метре от него и слышит абсолютно всё. –Мне надо тебя поблагодарить? – язвит Мегуми и прикусывает себе же язык. Это самый дурацкий стиль защиты от человека, от которого даже не надо защищаться. Юджи смущается, берет веревку, а затем заходит за спину юноше. –Можешь пожалуйста свести руки за спиной? – спрашивает он. Фушигуро послушно сводит, выпрямляясь в спине и прикрывая глаза. С первых же секунд он понимает, что срочно надо сосредоточиться на чём угодно, только не на происходящем, потому что нарастающая тяжесть в паху моментально даёт о себе знать. Ладони Итадори медленно оглаживают его плечи, спускаются по рукам ниже, доходят до запястий и почти любовно сжимают их. Следом ложится веревка. Мегуми явно упустил уже момент, когда с мыслями можно было что-то сделать. Он тихо вздыхает, чуть ёрзает на полу, пытаясь справиться с собственным возбуждением. –Всё в порядке? – интересуется Юджи, наклоняясь к нему ближе. Фушигуро чувствует теплое дыхание на шее, чуть ниже ушка и сжимает зубы, дёргается, лишь бы не попасться на том, что его подобное (как оказалось) привлекает. –Конечно, а что могло бы быть не так? – почти шипит он. Итадори ухмыляется. По его мнению, раз язвит – значит всё действительно нормально. И он не учитывает того, что за язвительностью в этот раз прячется что-то слегка другое. Ладони с веревкой поднимаются выше, чуть сдавливают, затягивают. –Это прозвучит странно, но тебе идет. – задумчиво произносит Итадори, завязывая очередной и последний узел и оглядывая свою работу как художник шедевр, вышедший из-под его же кисти. –Правда? – Мегуми даже не знает, что в таких ситуациях вообще можно спрашивать. Как-то ещё не доводилось оставаться со своими “недопарнем-передругом” связанным ночью в одной комнате. Троп “одна кровать на двоих” из книги, которую он (делал вид, что) читал, явно отдыхает на их фоне. –Правда. – Юджи обходит его вокруг, опускается на колени, но уже со стороны лица Фушигуро. Его ладонь осторожно касается прядки растрепанных волос Мегуми, как бы невзначай убирает их. Сам Мегуми медленно и тяжело вздыхает. –Да ты и в целом… Такой красивый, что это просто невозможно. – добавляет юноша, кусая губы и добивая сердце Мегуми. –Что? – переспрашивает Фушигуро. Вместо ответа рука Юджи с лица соскальзывает по шее на плечо, а сам юноша подаётся вперед. Горячие сухие губ касаются таких же, но искусанных губ Мегуми, и последний на несколько секунд выпадает из реальности. Он мечтал о таком развитии событий, но не преполагал, что такое вообще даже возможно. Итадори хочет отстраниться, но Мегуми не даёт ему этого сделать. Он склоняется к нему, отвечая на поцелуй настолько жарко, насколько ему позволяет собственная натура, и Юджи это считывает, обнимает на плечи обеими руками и привлекает только ближе. –Я люблю тебя. – бормочет Итадори между поцелуями. “Спасибо Вам, Годжо-сенсей.” – думает про себя Мегуми.