Искупление крови

Солнце лениво скрывалось за панельками окрашивая их стëкла в алый цвет. Я сидела на балконе и смотрела на его променад по небу. Достала сигарету из пачки и небрежно запалив еë щелчком пальцев закурила. Горечь наполнила собой рот, а потом и лëгкие. Я вдохнула воздух после затяжки чтобы этот дым поглубже проник в мои лëгкие и слегка задержала дыхание. Моя голова закружилась, а мысли о сегодняшнем походе за едой немного отошли на второй план, но чувство голодной пустоты осталось. Зато вместо тех мыслей пришли иные. Как же я так прекрасно живу в эту мрачную эпоху. Таких как мы всегда привлекает войны, голод, революции и кризисы. Да, снова настало наше время в стране. Люди пьют чтобы заглушить боль и становятся беззащитными, а так же совершают преступления. Чем больше криминала тем легче потому что наши дела тонут в потоке бытовух, разбоя и прочей глупой возни. Вот бы ещё попасть на территорию боевых действий — вот там можно разгуляться и забыть о любых предосторожностях! Тем временем будто подгоняемое потоком мыслей солнце скрылось словно кладмен в лесу убегая от ментов. Что ж, настало время наших дел. Я встала, прошла в свою обшарпанную комнату и начала собираться. Прошлый хозяин был беден, неряшлив и употреблял наркотики из-за чего квартира была убога, почти без мебели, если не считать груды поломанного ДСП бывшей когда-то югославской стенкой, а почтовый ящик ломился от просроченных счетов, но никого они уже волновать не будут. Скоро всë равно придëтся менять место жительства потому как люди начали что-то подозревать и нехорошо поглядывать. Лучше бы смотрели за собой! Я взяла лëгкий плащ со стула, накинула его и взглянула на горящий в полумраке экран ноутбука. -Эх, никаких новых сообщений! Жалко, но это к лучшему чтобы не отвлекаться от сегодняшнего дела. Улица на выходе из подъезда обдала лëгкой осенней прохладой и ветерком. По слабо освещëнным жëлтым светом улицам разливались осенние лужи в которых отражался свет и всё это в купе с синевато-фиолетовым небом создавало атмосферу загадки таящейся в серой обыденности. Я методично шла улица за улицей, оглядывала переулки, искала нужного человека. Зайдя в один переулок рядом со сталинскими кирпичными многоэтажками я даже думала, что вот сейчас мне повезëт, но нет. Мой «коллега», недавно появившийся в этом районе, уже склонился на чьим-то телом лежащим на детской площадке между кривой лавочкой и покосившейся ржавой горкой. Он заметил меня и улыбнулся своим испачканным кровью ртом. Я приветственно помахала рукой и улыбнулась, он тоже помахал рукой и вернулся к трапезе. Мне ничего не оставалось кроме как пойти искать дальше. Ближе к полуночи, когда небо совсем почернело и даже сквозь свет фонарей виднелась парочка звëзд я зашла в совсем уж маргинальный район состоящий из покосившихся бараков, грязных грунтовых дорог и зарослей. Не думала, что придётся опускаться до такого контингента, но что ещё делать когда голод буквально жжëт изнутри? Чуть поодаль от меня покачиваясь шëл мужичок более-менее приличного вида для этого района. Сразу видно, что он где-то работает и потому выглядит неплохо, даже спортивный костюм на нëм новый и хорошо сидит на его крепком коренастом теле. Он, наверное, неплохой человек и, немного выпив, идëт после смены домой на заслуженный отдых. Некоторая нерешительность настигла меня и я стала колебаться. -Может он не такой приличный как тебе показалось, Луна. Может он замешан в криминале, может он бьëт жену, может он насилует своего ребёнка или ещё чего. Не надо думать, что прилично выглядящий человек является порядочным. Тем более, что тебе нужно жить. — прошептала я про себя старательно представляя как он всё это делает. Сомнения немного отступили и на их место пришло презрительное отвращение и злость. Я ускорила шаг, стараясь при этом идти тише и не наступать в липкую грязь и лужи, подходила к нему сзади с неосвещëнной стороны. Из сумочки я с еле слышным шорохом достала молоток. Вот он уже близко и, похоже, не заметил меня. Я нанесла привычный короткий и быстрый удар со спины прямо в висок. Он сразу упал в грязь и не двигался. Вряд ли он мëртв, но это я сейчас исправлю. Я склонилась над ним, слегка расстегнула спортивную ветровку с родными сердцу тремя полосами вдоль рук и оголила его шею. От неë разило потом. -Черт, какая дрянь! — тихо выругалась я и стала доставать из сумки влажные салфетки. Я протëрла его шею насухо, достала нож и нетерпеливо сделала надрез на артерии и тут же присосалась к потоку крови оттуда. Клыками я обычно не пользуюсь потому как это вызывает лишние подозрения и могут счесть за подчерк, а это уже позволит легко меня вычислить. Поэтому я регулярно меняю метод добычи пропитания и подстраиваюсь под действующих недалеко маньяков или просто под банальный криминал. Самое мерзкое было копировать Ряховского. Он убивал трусливо, мерзко и реализовывал свои жалкие комплексы на жертвах. Если честно я бы и сама его убила, но не для того чтобы поесть, а потому что он мне отвратителен. Напившись досыта, я встала и тут же рухнула, но не физически, а морально. -Чёртово чувство вины! Почему я так мучаюсь делая это! Почему ненавижу себя! — тихо я прошептала, сдерживая желание кричать и разрыдаться. -Я ненавижу быть упырëм… Слегка ссутулившись и немного покачиваясь от чувства сытости я побрела прогуляться и попетлять по дворам в свете фонарей. Домой пока не хотелось возвращаться. Попытки успокоить себя своеобразным социал-дарвинизмом, так распространённым среди наших, не давали результата. Флешбеки воспоминаний последних двадцати пяти лет начали давить и я вставила свои хреновенькие наушники в уши и включила что-то агрессивное, типа нойзкора, чтобы отвлечься. Мы вампиры практически не помним прошлого и кем мы были. Воспоминания дальше двадцати-тридцати лет расплываются сами собой в сумраке и лишь во снах видно короткие отрывки. Я не помню кто я, своë настоящие имя и сколько мне лет. Ощущаю себя пустой и безличностной игрушкой судьбы. Иду по улицам не обращая внимания на гуляющие парочки и редких пьяниц. Всё равно они не запомнят моего лица. Простые смертные не видят нас в… привычном понимании. Наши лица будто неуловимы. Даже по камерам невозможно сделать фоторобот. Так что мне не приходиться пользоваться масками от коронавируса. Полиция даже не видит есть ли у меня маска или нет. Но размышления о прошлом так и повели меня по линии жизни. Чечня, абхазо-грузинский конфликт, Нагорный Карабах… Омерзительные и тошнотворные воспоминания. Мне тогда казалось, что это не я чудовище, а они. Потом были спокойные времена и приходилось переходить на чëрный криминал. В районе двенадцатого-тринадцатого года вообще было голодно, но потом на Донбассе я оторвалась. Эти «ополченцы» и так активно резали друг друга и сажали на подвал, так что случайным пропажам никто не удивлялся. Против ВСУ лезть было страшно в силу большей организованности и было, если честно, жалко ребят призывников. Потом хотела поехать в Сирию на стороне курдов, но я слишком сильно им сочувствую и не хотела портить им репутацию моим «прокормом». Так что приходилось промышлять в РФ. Мерзко… С такими мыслями, петляя по дворам я проходила недалеко от маленького круглосуточного магазинчика в котором в том числе продавали всякие санкционные газировки, и водку даже после 23. Видимо заносят кому надо. Я решила купить себе Доктор Пеппер. Подходя к нему я увидела кого-то сидящего под дождём на бордюре, сжавшегося и плачущего. Я не поняла сначала даже какого этот человек пола из-за одежды унисекс и непонятной длинной причëски, а лицо было закрыто тонкими и бледными руками с длинными пальцами. У меня почему-то сжалось сердце и появилось желание помочь чтобы избавиться от чувства вины. Я иногда так делаю чтобы совсем не впадать в депрессию. Но как я смогу помочь? Вдруг и тут я окажусь бессильна… -Эй, ты? Чего плачешь? И не сиди на холодном, сейчас вообще-то уже прохладно и ты можешь простудиться. — окликнула я. -Я не знаю, что мне делать и если честно, то мне уже всё равно.- ответил сквозь слëзы, судя по мальчишескому, но достаточно высокому голосу, он. Я присела на корточки рядом с ним и спросила. -Мальчик, что у тебя случилось? От моих слов он ещё сильнее разрыдался, но шмыгнув носом спустя небольшое время ответил. -Меня выгнали из дома родители. Выгнали потому что я… Не такой как они бы хотели. -И что ты планируешь? -Ничего. Я не знаю, что делать дальше. Даже к друзьям не могу пойти потому что у меня их нет. Ужас, какой забитый мальчик. Видимо тот самый тихоня которого травят и дома и в школе. У меня промелькнула идиотская мысль и я тут же еë высказала. -Ты можешь переночевать у меня. Это для меня не проблема так как живу одна, а ты тут замëрзнешь и сильно заболеешь. Ещё и неизвестно сколько тебе придëтся дней быть на улице. -Спасибо, вы очень добрая, но… Я точно не доставлю проблем? -Всё хорошо. А ты не боишься, что я тебя убью, изнасилую или продам на дагестанский кирпичный? — сказала я, немного усмехнувшись. -Нет, не боюсь, ведь какие у меня варианты? Хотя насчёт убить это даже заманчиво… Наконец-то это всё кончится… Чëрт подери, родная душа! Я тоже бы хотела чтобы моë существование окончили, но вместе с этим… Не знаю. Мне кажется, что я ещё могу всë исправить и этот мальчик мой шанс. -Да ты совсем отчаялся! Хорошо, пошли. Он кивнул, а я дала ему руку чтобы помочь встать. Его рука была мокрая из-за дождя, хрупкая, а кожа очень нежная. И мы небыстрым шагом пошли ко мне «домой». Две отчаявшихся фигуры которые не знают как жить дальше. А в моей голове были две мысли «Чëрт, что я делаю!» и «Блин, я так и не купила Доктор Пеппер!».