Деревенский драйв: лето, которое я никогда не забуду

      После догонялок с язычниками прошло пару дней, пару скучных и дождливых дней. Единственное, что меня радует, это карта села, которую нарисовала Оля. Она, конечно, не Катя, но и не сельская, в отличии от её друга. Нарисованную карандашом карту села я хорошо изучил все ходы. Озеро интересовало меня ровно как и гора, которую здесь называют Ведьминой горой. И не просто так, ведь дорога к горе идёт двумя путями: первый лежит через новое и очень старое кладбище, через кладбище домашних животных, а второй мимо школы и мимо хижины ведьмы. А наши сегодняшние планы были как раз о походе на гору. Собрав в хвост все дреды, одевшись в подходящую одежду для похода, я выдвинулся. Мы договорились собраться в фруктовом лесу за домом Оли, конечно же, я уже был там.       В тени яблонь я ожидал, так называемых друзей. За минут десять Сергей пришёл и встал в сторонке.       — Ну, и где она? — слегка раздражённо процедил он, убирая с глаз свои каштановые пряди волос.       — Может, у себя дома? Пойдём, проверим? — предложил я.       — Если городские умеют прыгать через забор, то пошли.       Перепрыгнув хлипкий, деревянный забор огорода, мы уже были во дворе её дома, но постучав в дверь, никто не открыл. Постучали ещё раз — никого. Выйдя на основную улицу, за бревенчатый забор, мы увидели большую шину и записку на ней, где говорилось, что это нужно поднять на гору. Сергей предположил, что Оля уже на горе и ждёт их.       — Я не буду катить эту штуку! — фыркнул я и на моё недовольство Сергей согласился взять доставку шины на себя.       — Ладно, слабак, идём короткой дорогой, через кладбища!       В этот солнечный день в селе было хорошо, так как тучи полностью исчезли. Солнце светило чистыми, тёплыми, сияющими лучами. Весь мир казался ярким и живым. Воздух был тёплый и влажный. Он переносил на себе запах травы, росы, мокрой земли и спелых фруктов. Под ярким солнцем, которое словно пытается проникнуть сквозь покрытые листвой ветви старых деревьев, расположено старое-старое славянское кладбище. Путь к нему вёл через пару деревьев, где каждая тень кажется живой и настораживающей. И вот мы на узкой тропе. Казалось, что если сойти с неё, то никогда не найдёшь дороги обратно. Словно стражи прошлого, старинные каменные и деревянные кресты, заросшие мхом, стоят у подножия небольшого холма, будто они охраняют тайны забытые временем. Мерцающие лучи солнца играют на разрушенных крестах, создавая игру света и тени, которая словно оживляет их тёмные контуры. Старые деревья, обросшие лишайником и паутиной, словно склоняются к могилам, будто жалея погребённые под ними души. Птицы кружат над кладбищем, издают странные звуки, которые словно отражают голоса ушедших. Здесь на кладбище в воздухе особо сильно витает запах мокрой земли, а также сгнивших цветов, листьев и старины, наполняя каждый вздох мистической таинственностью прошлого. Тихий шёпот ветра в листве и шуршание травы создают атмосферу непостижимой тайны, словно каждый могильный камень хранит свой уникальный рассказ, ожидающий своего исследователя.       — Здесь точно мёртвые у дороги не стоят? — спросил я с осторожностью уже на середине кладбища.       — Точно, они, ух, — запнулся он и с усилием произнёс, — у нового кладбища, правее.       Ещё минут пять мы поднимались к вершине, и вот наконец мы её достигли: разные травы по сторонам; благоухающие цветы; пару кустов, что тянулись к свету; смешанный лес с густыми листьями и острыми иголками; рыхлая почва, покрытая крошкой камней и мелким песком; всё ещё теплый, но более буйный ветер. Очень красиво, правда. Но вот вид справа портит весь пейзаж и резко контрастирует с умиротворяющей атмосферой горы. Под знойным солнцем, словно раскаленным камнем, тянется малое кладбище домашних животных. Зелёная трава со стороны в сторону развилась на ветру, словно сами мертвецы раздували ветер. Я достал смартфон, чтобы записать видео, взяв его, включил фронтальную камеру и началось…       — Привет снова, вот мы и начинаем познавать это село. Мой компаньон тащит эту покрышку на гору, а вот там, — я повернул камеру к старому кладбищу, — стрёмное кладбище! Но мы держим наш путь вперёд, — на этом я закончил съёмку.       Шорох деревьев, оседающий в ушах, кажется шёпотом утраченных душ, пытающихся предостеречь от ужасов, затаившихся в этой земле. Повсюду царит мертвящая тишина, лишь звуки животных да букашек, пронизывают, словно иглами, пространство. Интересно, сколько глаз за нами следит сейчас? Солнце, будто издеваясь, создает игру света и тени, превращая красивые монументы памяти в темные образы, словно призраки давно ушедших существ. На горе было очень легко дышать, словно воздух насыщен жизнью, воздух там идёт в разрез этому месту. Ступая по этим узким тропам, я боялся наступить и случайным образом потревожить звериные могилы. На ржавых крестах, словно свидетельства боли и утраты, нацарапаны имена домашних любимцев. Определённо, это кладбище домашних животных. Словно узы, несущие вечную память, ошейники висят на крестах, оповещая о самом ценном и сокровенном. Они сейчас, покрытые пылью, да потрёпанные, определённо завидуют себе, когда были свежекупленными и такими нужными. Эти ошейники напоминают о том, что чьи-то жизни были однажды связаны с этими именами, что навсегда остались в сердцах людей, что любили своих питомцев и, конечно, на самих ошейниках и монументах. Но всё же взглянув внимательнее, я увидел нечто большее, чем просто имена. На этих крестах застывают слова, словно проклятия или мольбы об ужасающем пробуждении. Буквы выгравированы глубоко, будто внедренные в саму суть этого места. Они кажутся живыми, словно призывающими их обладателей вернуться, несмотря на то, что дорога назад проложена сквозь мрак и безумие.       — Идём скорее, не нравится мне здесь, — произнёс я, почувствовав, как по спине пробежали мурашки.       — Помоги толкать шину, тогда и уйдем быстрее, — рявкнул Серёжа.       — А куда толкать её нужно? — здесь мы оба задумались, ведь в записке говорилось только о горе, но куда конкретно.       — У большой яблони, — вспомнил Сергей, — Оля любила там отдыхать, думаю, нам туда. Но фруктовый сад на той стороне горы, а самый краткий путь — через это стрёмное кладбище!       Собравшись, мы пошли через стрёмное кладбище домашних животных, просто до мурашек ужасающая картина. Однако всё это хоть как-то скрашивает летняя растительность и красота. Напарник катил шину, а я шёл за ним. И вот мы прошли у самого края склона, фруктовый сад с яблоней на склоне. Удивительно мощные ветви для фруктового дерева создавали тень. Хоть и плодов нет, но дерево выглядит величавым и могущественным.       — Так, пока ждём ответа, покрышка весьма большая, придержи её. Я залезу внутрь, а ты толкни и кати меня вниз по склону, — нехотя, я согласился на эту безумную идею в стиле Сергея и придерживал шину, пока в неё мостился Сергей, попутно снимая подвиг на видео.       — Уверен, что это хорошая идея? — спросил я, направляя камеру на себя, после переходя на Сергея для ответа.       — Конечно, прокачусь, ух, — он задел покрышку головой, — с ветерком.       И здесь он попросил толкнуть шину. Я резво прокрутил её вперёд и та начала набирать скорость. Я начал бежать вслед за шиной, крича: — Тормози, уже не успеваю! — даже съёмку прошлой прекратить, чтобы не упасть.       — Как тормозить этой штукой?! Где здесь тормоза?! — кричал пилот покрышки. Но неконтролируемое транспортное средство пошло по кривой траектории, покатившись не по дороге к школе, а к старой хижине, которую на карте Оля обозначила буквой «Г». На полной скорости шина летит между деревьев к хижине, мне уже не хватало воздуха. Слишком долгий спуск. И вот среди редкого хвойного леса, залитого проникающими лучами солнца, возвышается старая сельская хижина из сруба, словно потерянная во времени. Под кривыми брёвнами, обросшими зловещими лишайниками, скрывается зловещая история, словно мрачная сказка, утерянная в прошлом. По мере приближения к этой хижине, дыхание только ускорятся, а сердце начинает биться громче, будто бы предвкушая нечто ужасное. Старые доски на окнах, покрытые плесенью, словно скрывают что-то страшное за своими потрескавшимися поверхностями. Хижина, словно отталкивая всех нежелательных посетителей, расположена в непосредственной близости от нового кладбища, где тени деревьев становятся зловещими фигурами на фоне сумерек. Шуршание хвои и шорох кустарников создают иллюзию живого, дышащего окружения, будто бы сам лес жаждет отпугнуть любопытных. Шина на всей скорости летела туда, к одной из стен. И вот шина уже прямиком у бревенчатой стены! Мгновение и она ударилась о стену! Сергей начал пытаться подняться с пола, но его шатало из стороны в сторону. Голова кружится, кажется. Ещё бы не кружилась при такой раскрутке. Давление, наверное, бешенное. Я добежал к дереву и оперся на, как выяснилось позже, ель, спешно дыша.       — Сергей? Сергей, ты как?       — Моя… — он держался за голову, — здесь звёзды в дневном небе. Плохая была идея.       — Кто вторгся на мою территорию! — снова послышался тот низкий голос, но в этот раз из хижины.       — Убегай! — кричал я.       Дверь с треском открылась, фигура в чёрном плаще показалась в проходе. Сергей начал отползать в страхе. Я просто наблюдал из-за дерева.       — Уходите, — мертвенно бледная рука показалась из-под плаща, — хижина — это запретная территория!       Мы же вроде разобрались с язычниками, снова одна из них? Но почему же она ходила у меня под окнами ночью, может даже те тени тоже она? Или она главарь тех фанатиков из руин? Но тут все мои мысли разбежались, когда в открытую дверь дома мигом, со свистом вонзилась стрела. Старуха аж одёрнулась, честное слово. За этим сразу ещё одна стрела прилетела прямиком из леса.       — Ты! — раздался низкий, раздражённый женский голос из-под капюшона.       — Беги Сергей, беги на гору! — прозвучал знакомый мелодичный, чуть писклявый голос Оли, нашлась наконец-то, уж больно часто она теряется.       Старуха достала из-под своего одеяния какую-то штуку похожую на закрученный меч и снова злостно начала кричать.       — Убирайся с моей земли! — прокричала она, взмахнув этой штукой вверх, но стрела была быстрее, она угодила прямо в лезвие этой штуки и оно вылетело из её бледных рук. Сергей начал отползать, а я замер за деревом. Снова я столкнулся со страхом. Но если в прошлые разы он говорил мне бежать и не останавливаться, то теперь просто не давал сдвинуться с места. Видимо, он сговорился с этой ведьмой, или может она ему понравилась? Впрочем, не очень хочется сейчас выяснять, какие мнения у моего страха насчёт старушек. Сразу после того, как Серёжа неумело отполз, борясь со страхом, старуха начала раздвигать свою накидку на груди, доставать оттуда какую-то траву да сухие ветви, что были собраны в пучок.       — Это не хорошо? — предположил я, выглядывая из-за ели.       — Это очень не хорошо! — ответила прибежавшая Оля.       Старуха приближалась протягивая пучок сухой травы в руке.       — О-ол-я-я! — тянучи вопила старуха протягивая траву, но юная Китнисс не застыла на месте, а схватив лук, начала махать им в воздухе, словно пытаясь не бить старуху, а отпугивать её взмах за взмахом.       — Не подходи! — кричала она, закрывая нос рукой. — Давай, Африка, беги! Я негромко цокнул, услышав, что она снова назвала меня этим ужасным именем, но именно это и освободило меня от оков страха. Сергей наконец-то встал с земли и мы все вместе рванули прочь, но Оля неудачно споткнулась о корень и упала. Пока напарник её поднимал, я посмотрел назад, а старухи не было. Осмотревшись, та была уже на крыше домика, опираясь на дымоход.       — Там есть выход, или она, как баба Яга? — подумал я, но более странное сходство с Ягой было в инструменте. Я видел такое, но не знаю что это. И вот рука под одеянием ударила по струнам!       — Не слушайте эту домбру и пение! — кричала Оля, закрывая уши, но здесь она наконец заметила, что у неё есть последняя стрела в колчане, а до дома идти метров пятьдесят-сорок.       — Ты не попадёшь! Бежим! — кричал Сергей, предвещая худшее. — Чтобы выстрелить, нужно открыть уши!       В ответ на это Оля грозно обернулась так, что её неизменная коса обвилась вокруг собственной шеи. Убрав руки от ушей, она быстро возвела лук, приготовив стрелу, но старуха выдала мощный фольклор своим низким голосом, бренча что есть сил по домбре. У Оли дрожали руки, в синих глазах был страх, зрачок сузился. Максимально натянув тетиву с истошным криком, она отпустила стрелку. Та быстро полетела к старухе. Звук игры на домбре нарастал, пение становились всё агрессивнее, словно кто-то соединил фольклор и какое-то рэп кантри, не знаю как это даже описать! Мгновение и стрела рассекая воздух поразила цель. Она застряла в музыкальном инструменте, остановив игру. Так же был слышен звонкий щелчок, кажется, струна порвалась.       — Бежим! — Сергей схватил свою подругу за руку и мы принялись бежать в гору. За несколько минут с одышкой мы лежали под той самой яблоней. Сердце бешено колотилось в груди, так и норовя выбраться, а мой бесконечный поток вопросов остановила Оля.       — Да знаю её! Это гадалка, — немного нахмурившись призналась лучница.       — Та самая опасная женщина, о которой говорила бабушка? — уточнил я, вспоминая, как бабушка упоминала её в разговорах.       — Теперь проверил? — спросила она, а я согласно кивнул в ответ. — Ведьма она. Та трава — это особый сбор полыни, обладает чудотворными свойствами, возвращает силу и память, — Оля села и повернулась лицом к склону рассматривая посёлок, — эта игра на домбре тоже не простая, хуже песни сирен. Стоит её услышать — мигом что-то пойдёт не так.       — Раз ты такой хороший стрелок из лука, — прямо начал я, — почему выстрелила мимо? Зачем стреляла в эту полу-гитару, а не в саму старуху?       — Я… ещё не стреляла в людей.       — Но она ведь покушалась на твою жизнь, это было бы разумной самообороной, не?       — Да, наверное… Она думает, что я тоже с «силой». Это ложь. Хватит об этом, лучше скажи мне Серёжа, — она медленно повернула голову к нему, — чья это была гениальная идея забраться в колесо и покатиться вниз? Вряд-ли бы Африка додумался до такого.       — Я не Африка, — спокойно воспротивился я, ведь уже не первый раз она меня так кличет.       — А я не Китнисс Эвердин, — фыркнула она и начала объяснять, — это колесо я хотела привязать к этой яблоне и кататься на нём, как на качели. Это было бы невероятно, но пока я искала верёвку, вы то нашли шину, то умудрились её потерять.       Пока Оля что-то там говорила, я сделал главное, проверил смартфон, и о чудо! Здесь есть слабый сигнал сети. Я сразу же принялся проверить сообщение от Кати, но пусто. Она не написала ничего. А просмотрев на её последнее фото, я узнал город, а точнее мост, на котором она стоит на фото, он ведёт через реку Днепр. Я: «Привет, Катя. Наконец-то я в сети. Вижу ты аж в Киеве?»       — Кому пишешь? — поинтересовался мелодичный голос.       Я аж дёрнулся от неожиданности, чуть не выронив смартфон.       — Тише, тише, ты чего?       — Не знал, что ты знаешь, что такое чаты.       — Конечно, — наигранно начала она, — откуда же мне, деревенской девочке, знать что такое «Инстаграм» и чаты. Мы же здесь сообщения передаём почтовыми голубями.       — Не смешно, — ответил я, пряча смартфон.       — Очень даже, — добавил Сергей.       — Кто там у тебя в Киеве? Подружка? — спросила Оля.       — Мне кажется, у него там подружка, которая его игнорирует. Тебе бы на озеро сходить, немного развеяться будет кстати, — добавил нотку колкости в диалог Сергей.       — Не нужно об этом. Это просто подруга... Ты лучше расскажи об этой старухе, —перевёл я тему.       — Нет, — твёрдо ответила Оля и начала спускаться вниз по склону, а Серёжа последовал за ней. Я же пошёл домой, где меня уже ждал Морган…