Деревенский драйв: лето, которое я никогда не забуду

      — Есть одна история, которую я бы хотела скрыть, но не хочу молчать… Она не блещет красотой, иль словами громкими, иль яркими моментами, но цепляет за сердце всей душой. Жила в селе на воле маленькая девочка. Для своих родителей лучшая дочь на Земле, но была одна проблема — на месте застройки села жило одно племя. Надо было шаманам в лесу поселиться, чтобы с племенем этим договориться. И приняло племя чужака, теперь он свой, ему так классно, что не хочет он домой. Он в центре племени квартиру получил и тут же про приказ забыл. Треснул мир напополам, дымит разлом и льётся кровь, идёт война добра со злом! Но мы же знаем, кто в конце всех победит и кто за близких отомстит. Шаманка осталась одна, прокляла всё племя и только одна девочка осталась жива. Но её забрали за бремя красоты невинной, не зная цену её жизни глубинной. Время шло и стала понемногу она родную землю забывать. Край чужой, чужие обычаи за свои принимать. Но не так жилось старухе, без второго источника красоты. Тяжело старой век доживать под весом пустоты. Собирает она силы, зовут пророка и таким зовом, что сразу он мчит с востока, а затем точиться слово за словом: «Слушай, пророк, ты же летаешь соколом ясным в небе, рассекаешь тучи. Серым зверем несёшься через леса прыгуче. Божий дар ты имеешь с неба, людям судьбу вещать, словом, песней всех к себе созывать. Ты пойдёшь в земли врагов наших, в те, что враждебны к нам. Вот найдёшь там дитя ведьмовское и возвратишь его к нашим берегам. Расскажи, как убиваюсь я за ней, и дни, и ночи, Как давно уже высматривают её на равнинах мои очи. Спой ты ей песню нашу, родную, что дарует чудеса. О жизни свободной, как небеса! А коли всё это не поможет, дай ей Евшан-зелье. Чтобы, понюхав, вспомнила она земли наши и не одолевало её презренье.» И пошёл пророк в дорогу. Идёт он три дня и три ночи. На четвертый день дороги приходит в город Киев в полуночи! Тихо-тихо прошёл он, словно вор, к дочери своего хозяина! И начал он говорить свой фольклор. Просит, льстит, смотрит ей в глаза. Но видит лишь небосвода чудеса! И в них чистота! И ударил он тогда по струнах домбры! Словно ветер льется песня, песня свободного народа! Песня про те походы, подвиги, оды её славного народа! Словно разъярённая непогода, словно страшного Перуна гром! Так завывали да дребезжали струны и та песня старика, что несётся аж за бурелом! И вот уже утихает бренчание аккордовое! Но ещё слышно пение то, матери для своей дочки — это пение народное! Но эти строки тихие и нежные не тронули её сердца. Она сидит, не видя ничего в этом туземце! И начала клониться старая голова пророка на грудь, — там где пустошь вместо сердца образовалась вдруг. Но нет же, ещё есть надежда! Потому руками разрывает рубаху невежда! С груди своей он снимает то чар-зелье и понюхать малой подаёт вот это ожерелье! И вот дитя враз изменилось, глаза её горели, больше не было в них пустоты! Старик забрал дитя из города, чтобы вернуть в жизнь свою силу красоты! Как говорили старые: «Лучше в крае родном, костями лечь, чем в крае чужом в шане помереть!»       — Вау, — после этих слов я выключил запись на смартфоне, что снимал рассказчицу.       — Такова моя история, — ответила Оля. — Меня забрали сюда, но долго эти чары, или же колдунство, называйте, как хотите — спали. Я вернусь в новый дом. Теперь живу там.       — Ты тоже была в Киеве?       — Была пару лет назад, но сейчас я здесь… в этой дыре… — грустно ответила Оля, вздохнув, а затем поднявшись с травы, она сжала руки в кулак. — Мне нужно закончить с старухой, посмотреть страху в глаза. Показать, что я не её уче-ни-ца, — с злостью, выделяя слоги начала она, — не про-те-же, не ве-дь-ма!       — Эй, — Сергей вскочил, положив руку на плечо своей подруги, — остановись уже, мстительница.       — Вы здесь разбирайтесь, а я пойду домой, меня Морган ждёт и нужно ещё телефон зарядить, твой рассказ практически разрядил мне его.       Уходя, я услышал, как Оля просила помочь найти одно заклинание, но не разобрал какое. Неужели она действительно ведьма, а тот рассказ не просто история?