Зая, как же я зае...

      — Уехал куда-то на два дня. Вернётся в четверг.       Пашина секретарь мило улыбалась, но и только. Добиться от неё информации о том, как можно связаться с Пашей, не удавалось, хоть плачь.       — Ну не на необитаемый остров же он улетел? Всё время вне зоны. Ирочка, может, вы знаете номер телефона, который он в поездку взял? Не верю я, что он два дня совсем без связи. — Ира неловко пожала плечами и в очередной раз предложила чай и кофе.       — А не знаете, с кем уехал? Может у кого-то из его спутников телефон в зоне доступа?       — С Виктором, скорее всего, — вздохнула девушка, — но я реально не в курсе. Тарас Владиславович, я бы рада вам помочь, но я знаю только, что он в четверг вернётся. Может что-то передать ему после возвращения?       — Не нужно, я ещё раз заеду.       Тарас торопливо вышел из офиса и приложил максимум усилий, чтобы вспомнить имя того крепкого молодого парня, с которым Паша его знакомил под Новый год, но в голове была пустота. Это резануло по нервам. После того, как маме поставили диагноз, любой подобный конфуз заставлял его холодеть от ужаса. Предположим, Витя. Понятно тогда. Уехал праздновать день рождения в приятной компании куда-нибудь на морюшко. Не до Тараса ему сейчас. Разозлиться и отмахнуться, впрочем, не получалось. По-скотски вышло, всё же. Хуже, чем, если бы совсем не позвонил.       Из Пашиного офиса Тарас поехал сразу в «Тоскану», переоделся в униформу и пошёл в горячий цех, где он по факту сейчас выполнял обязанности шеф-повара. Перед майскими предстояло проконтролировать генеральную уборку, проверить, как идёт работа над запасом полуфабрикатов, и ещё раз подумать по поводу меню. Ставшая уже привычной усталость камнем лежала на плечах и душила любой намёк на креативность. В который раз коря себя за то, что поленился составить хотя бы предварительный стоп-лист по самым трудозатратным блюдам, Тарас оглядел кухню, присмотрелся к стоящим на выдаче медальонам из телятины и гаркнул на оставившего тарелку повара:       — Стёп, глаза подними, вон у тебя на стене фотография стандарта. Где микрозелень? Где капли бальзамического уксуса? В нашем ресторане на красивую подачу всем плевать, да?       И снова Тарас чувствовал, что чрезмерно вовлекается и нервничает. Что его откровенно несёт, и он сейчас из-за неприятного, но рабочего момента сорвётся и наделает глупостей. Спасла Стёпу от крика, долгих разборок и штрафа только подошедшая Марина, она просто излучала хорошее настроение, что было в их ситуации совершенно удивительно.       — Тарас Владиславович, тут такое дело, — Марина мялась и прикусывала губу, а Тарас пытался угадать, где его пытаются наебать. То, что лукавит, читалось с первой секунды. Это было странно и, что уж там, неприятно. Марине за последнее время Тарас привык доверять на сто процентов и разочаровываться в ней очень не хотелось. — Только не отказывайтесь сразу, хорошо? Не шумите, не орите, подумайте.       — Ладно, орать не буду. Что у тебя там за новости? — поинтересовался Тарас максимально небрежно.       — Парень приходил на собеседование, на позицию шефа. Хочет к нам от Демьянова уйти, ну из его неоткрывшегося «Велюра». Там понимаете, какая история…       — Никаких перебежчиков, двойных агентов и вредителей на моей кухне, Марин. Ну что за фигня? Чтобы он тут в кофе мне плевал, тараканов гостям подкидывал, рецепты тибрил и оставшийся персонал в «Велюр» переманивал? Ты же знаешь Демьянова, — раздражение нахлынуло новой волной. Неужели уже и до Марины конкуренты добрались?       — Демьянов наших не побоялся взять. И вообще, какие-такие секретные рецепты, если наш шеф в «Велюре»? Там теперь в курсе абсолютно всего: явно и поставщиков сдал, и скидки наши, и рецепты, и всю финансовую составляющую. Чего ещё тут разведать можно? Чем таким навредить? Дайте я объясню, он из Питера приехал…       — Да наплевать мне, откуда он. Закончен разговор, Марин, дел выше крыши, — Тарас пошагал в горячий цех, показывая, что дальнейшего обсуждения не будет.       — Ну и зря, сами говорили — даём всем шанс, — звучала Марина явно разочарованно.       — Уточняю: всем, кроме демьяновских!       Пиликание смартфона было неотвратимым как судьба, нужно было подменить тетю Надю с двух до пяти. Она забирает внука из школы и освобождается только, когда её дочка приходит с работы. Так что ехать к маме было обязательно, одну её всё же лучше не оставлять. Тарас вытер тряпкой руки, сбросил фартук и китель и, матерясь, пошагал в раздевалку: срываться в обеденный перерыв было совершенно не с руки. Работы на кухне выше крыши. Перебежчики явно последние недели работали спустя рукава, косяки всплывали то там, то сям. Да и остальной персонал давно забыл что такое интенсивный труд, расслабились в отсутствие гостей. К двум часам дня Тарас мог уже только рычать, что собственно и делал, когда кто-то приближался к нему ближе, чем на два метра. В машине бросил на переднее сиденье ланч-бокс с пюре и паровыми котлетами для мамы. Надо было попросить, чтобы и ему что-нибудь упаковали, хотя бы обед для персонала. Забыл… Блядь, с ним точно что-то не в порядке. Забыл. И про Пашкин юбилей забыл. Ну вот как могло вылететь из головы что-то важное о настолько близком человеке?       О первой и единственной настоящей любви. О том, с кем когда-то Тарас искренне пытался выстроить отношения надолго, а лучше навсегда. В Пашку Тарас влюбился с первого взгляда сразу после поступления, в сентябре. Встретил в коридоре универа и понял, что пропал навсегда: вкрашился, втрескался, врезался, как там ещё говорят? Тарас не говорил, просто ходил тенью за группой маркетологов - третьекурсников в надежде хотя бы увидеть мельком. А когда перемена заканчивалась, шёл в свою аудиторию, чтобы слушать вместо слов лектора шум в ушах и грохот сердца и мечтать. Через пару недель из болтовни однокурсниц и собственных наблюдений картина постепенно сформировалась, и Тарас загрустил ещё больше, потому что стало ясно: не допрыгнуть и не дотянуться. Невероятно стильный, красивый, как сказочный принц, из очень обеспеченной и влиятельной семьи. Пашка легко выиграл бы конкурс «Влажная мечта универа», если бы такой проводили. Само собой у него были друзья, отличная компания, тачка, квартира и всё, о чём можно только мечтать в двадцать с небольшим. Вот только девушки у него не было, несмотря на толпы алчущих девиц.       Отсутствие невесты ни о чём не говорило, конечно, но приободрило Тараса и подтолкнуло к более активным действиям. Тогда-то он и устроился впервые в общепит официантом: хотелось одеться так, чтобы соответствовать, ходить в те же дорогие клубы и меньше зависеть от родителей. А ещё он записался в тренажёрку, чтобы ушатываться до состояния, когда дурные мысли меньше лезут в голову, и стал воплощать в жизнь теорию шести рукопожатий, ему физически необходимо было быть ближе. Через месяц он уже здоровался с Пашей за руку, встречая его на факультете, спустя два стал своим в огромной и пёстрой компании Пашиных приятелей. После дискотеки в честь Дня маркетолога, где толпа буквально вжала их друг в друга, а Паша только смеялся и пытался сквозь гремящую музыку сказать что-то Тарасу на ухо, Тарас рискнул и признался, что хочет поцеловать. И буквально через неделю они стали любовниками, а потом и лучшими друзьями. Новый год отметили вместе в квартире Паши, и Тарас сам не заметил, как съехал туда от родителей.       Так комфортно, как с Пашей, Тарасу ещё не было ни с кем, неважно даже, что именно они делали в этот момент: спорили до хрипоты о маркетинге, катались на велосипедах, ели черешню, сидя на дереве, как десятилетки, или учились танцевать тектоник на даче у Пашиных родителей. Казалось, у них теперь всё общее: и вкусы в музыке, и мечты, и взгляды на жизнь. Они были молодыми, задорными и безумно счастливыми. Годы проносились мимо, оставляя после себя исключительно приятные воспоминания. На работе Тарас ушёл из зала на мангал, а потом на кухню — там больше платили, а готовить ему нравилось. Много пропускал в универе, с переменным успехом догонял, отбирая часы у сна и общения с родными. Купил мотоцикл, сделал несколько тату и поменял стиль на более рокерский. Балдел от каждой минуты общения с Пашей, от невероятного секса, постоянной поддержки и теплоты. Даже кризиса ориентации как такового не случилось. В какой-то момент Тарас настолько перестал запариваться по этому поводу, что напрямую сказал очередной подкатившей в клубе девушке, что он здесь со своим парнем. И первый опыт каминг аута прошёл практически незамеченным. Девушка негодующе фыркнула и ушла искать в клубе жертву поинтереснее, и только. Ну, а в их давно ставшей общей компании скрывать что-то и вовсе не имело смысла. Всем давно всё было понятно.       Паша закончил универ, устроился в отцовскую фирму. Дела у него шли вполне успешно. Удачные кейсы, развивающиеся бизнесы, отличные доходы. Тарас после окончания положил свой диплом менеджера на полку, взял накопленное и вложил в небольшую пиццерию, гордо отказавшись от предложения Паши помочь с деньгами. И всё же Паша помогал, невероятно помогал. И свежими идеями, и нужными связями, и советами по рекламе. Не секрет, что примерно половина точек общественного питания закрывается в течение полугода после открытия, а ещё пятая часть в течение года. Пиццерии под названием «Венеция» повезло, она попала в небольшой процент заведений, которые нашли своих посетителей и стали приносить стабильный доход. Ещё через два года Тарас открыл вторую пиццерию «Милан», которая тоже оказалась весьма успешной.       А вот в отношениях появились первые неприятные звоночки. Тараса стала напрягать разница в доходах. Раньше её можно было списать на то, что Паше очень повезло с родителями, которые денег на него не жалеют. Теперь они оба были самостоятельными, а финансово Тарасу по-прежнему было не угнаться. Это больно било по самолюбию. Тем более Тарасу казалось, что своим стремлением рассчитываться везде и всегда самостоятельно Паша специально подчёркивает его, Тараса, финансовую несостоятельность. Павел в свою очередь считал, что Тарас относится к жизни легкомысленно, не старается, не добивается, не умеет мыслить масштабно. Выбрал стратегию «необходимого минимума», что когда-то в учёбе, что теперь в бизнесе. Тарас только успевал отмахиваться от предложений подтянуть английский до достойного уровня или записаться вместе с Пашей на какие-нибудь дорогущие курсы по маркетингу. Пиццерии интересовали его сейчас намного больше.       Тридцатилетний Пашин юбилей они встречали вдвоем в номере шикарной четырёхзвёдочной гостиницы. Паша, который посмеивался над выбранными Тарасом для пиццерий «креативными» названиями, увёз Тараса в двухнедельное путешествие по Италии, где конечно же предполагалась Венеция, Милан, а потом Флоренция и вообще Тоскана, самый гастрономический регион, как рекламировал его Паша. Тарас в тот раз с лёгкостью наплевал на майские, хотя в обеих пиццериях они выдались весьма жаркими. Вылетели из головы абсолютно все противоречия, споры и неприятности. Вылетело всё кроме Паши, любви, солнца, вкусной еды и захватывающего дух секса. Идеальные, счастливые, безумные две недели. Лучшее воспоминание, к которому мысли сами собой возвращались в минуты отчаяния и усталости.       В то лето Пашин отец озаботился диверсификацией бизнеса и решил часть средств вложить где-нибудь в Штатах. Отлично знавшему английский Паше была отведена роль этакого эмиссара, который должен навести мосты и вернуться. Где-то через полгода или год. В сентябре, когда Паша записался на full time MBA в Калифорнии, был озвучен новый срок, курс длился 22 месяца, и прерывать его Павел не собирался. Они говорили по Скайпу о возможностях и перспективах, о том, что Тарасу нужно всё-таки выучить английский. О том, насколько проще гею в Штатах, и о реальной возможности зарегистрировать отношения. И Тарас всё острее осознавал, что Паша не вернётся, а он сам никуда не уедет.       Мамину забывчивость и неуловимые странности в поведении объяснил вполне конкретный и неумолимый диагноз. У Светы, единственной сестры Тараса, переехавшей к мужу в другую область, летом родилась вторая дочка, так что надеяться на её помощь не приходилось. Какое уж тут уехать? Да и вообще ситуация была болезненная и неопределённая. Чувствовалось, что сам Паша толком не зацепился на новом месте и все его рассуждения, пустые и теоретические, не подкреплены ничем конкретным. День за днём действительность вокруг пинала всё больнее: мамины выкрутасы, неожиданное тотальное одиночество в чужой квартире, компания, в которой слишком часто спрашивали и вспоминали о Паше, финансовые сложности. Разговоры по Скайпу постепенно сошли на нет: общие темы как-то быстро исчерпались, а о проблемах Тарас отмалчивался, стараясь не грузить Пашу, которому и так тяжело на новом месте. Точка была поставлена перед Новым годом. «Тарас, пообещай, что встретишь его не один! Мне бы очень не хотелось знать, что тебе плохо и одиноко. Не вздумай съезжать из квартиры. Там дарственная лежит у нотариуса, съезди, забери, отец в курсе».       Деньги за квартиру он выплатил: четыре года перечислял на Пашин счёт каждую освободившуюся копейку. И Новый год встретил в компании, правда, сейчас, сидя за рулём, погрузившийся в воспоминания Тарас понял, что забыл, как звали того «новогоднего» парня. То ли реально ранняя деменция, то ли память вытесняет из головы всё ненужное и неважное: все следующие девять бестолковых лет. Где-то, с кем-то, как-то, будто на автомате, будто через силу, только потому что должен и нужен: маме, коллективу, сестре, налоговой, Гарику, Маринке.       Вернулся Павел Аркадьевич в прошлом сентябре. Цветущий, сияющий здоровьем и по-нездешнему загорелый. Аркадий Васильевич, его отец, пережил тяжёлый инсульт и приходил в себя после операции. Американские проекты хотя и развивались потихоньку, но основа финансовой империи была по-прежнему в России, и доверить её Аркадий Васильевич мог только сыну. Так что Паша вникал, присматривался, знакомился по новому кругу. Конечно, они встретились с Тарасом, выпили, повспоминали замечательные времена, Павел искренне восхитился сделанным в квартире шикарным ремонтом и брезгливо поморщился, когда Тарас познакомил его с Гариком. А потом они спокойно разошлись, пообещав друг другу посидеть при случае. И действительно встречались, общались, Паша с готовностью помогал и предлагал даже инвестировать в какой-нибудь из проектов Тараса, вот только глухая сердечная боль, накатывавшая после их общения, не давала Тарасу ни малейших надежд, что получится быть просто хорошими друзьями. А надеяться на что-то большее было бы абсолютной глупостью. В любой плоскости, по любой мерке нынешний Тарас не дотягивал до лощёного, богатого, влиятельного Павла Аркадьевича Евдокимова. И прекрасно понимал, что предложить ему кроме вороха проблем и глупого, ненасытного сердца нечего. Так что его удел радовать деньгами и подарками неприхотливых мальчиков и барахтаться из последних сил, пытаясь вырулить из навалившихся бед.       Постояв в пробках, Тарас забежал в магазин за любимым маминым йогуртом, бросил взгляд на часы и с горечью понял, что задерживается, как минимум, на полчаса. Чаще всего за это время не успевало произойти ничего критического, но не в этот раз. Сегодня Тарас, зайдя на кухню, увидел что мама, с трудом балансируя на странной конструкции, состоящей из пуфика и кухонной табуретки, пытается отыскать что-то на антресолях. Вокруг пуфика лежало несколько разбитых банок. На полу красовались липкие сладкие лужи, ощетинившиеся острыми осколками.       — Ни у кого руки не доходят, — сказала мама ворчливо. — Тут и старое, и засахаренное. Сейчас со Светочкой пирог будем печь. Она любит с чёрносмородиновым. Вот нашлась баночка.       Тарас еле успел подскочить и подхватить и маму, и варенье. Зато время до возвращения теть Нади пролетело незаметно. Сначала битое стекло собрал и мусор вынес, чтобы не забралась туда и не порезалась, потом полы отмыл, уговорил маму съесть хоть немного картошки, поставил печься пирог. Идея никак не покидала мамину голову, так что проще было подыграть, отзываясь на Светочку.       Светочка… Само собой, Света была в курсе маминой болезни, регулярно звонила Тарасу, придирчиво интересуясь её состоянием. И всё же расстояние и вовлечённость в собственные семейные проблемы (трое детей это вам не шутки!) делали своё дело. Она ругала Тараса, что тот «потакает маминым капризам», перебивала своим коронным «хватит драматизировать» и давала кучу советов, вычитанных в Интернете. В последний раз у мамы она была два года назад, проездом. И попытку Тараса обсудить вариант с пребыванием мамы в специализированном санатории сразу отмела на корню. «Она ни за что не согласится, Тарас, ей там будет дискомфортно, неуютно. Давай лучше сиделку наймём». Будто это так легко, найти адекватного человека, которому можно доверить уход. А тем более двух, не будет же одна сидеть в квартире безвылазно. Тарас вообще не представлял себе, что бы он делал без теть Нади.       — Тарасик, ты ещё и пирог сообразил. Не стоило.       — Да ладно, что там печь. Вы как чувствуете себя? Как давление?       — Весна, погода меняется, вот и скачет. Ты бы искал кого-то, Тарас. Сложновато мне становится, — болезненную тему теть Надя поднимала не в первый раз.       — Обязательно, — вздохнул Тарас. — после майских, хорошо? Вот, разгребусь немного…       — Езжай к себе, отдохни, — предложила вдруг теть Надя, — я переночую сегодня. Там у моих гости, а я как раз здесь спокойно перед телевизором посижу.       — Спасибо огромное, звоните, если что.       Тарас слишком хорошо знал, это «сидение перед телевизором» и от осознания, что хоть кто-то его пожалел и подставил ему плечо, на душе защемило. Взрослый мужик, казалось бы, друзья, знакомые, парень, вон, в квартире живёт, а даже поговорить по душам и поделиться проблемами не с кем. Ну, хоть с Гариком увидятся, проведут приятный вечер, а то совсем забросил любовника. Вместо воодушевления шевельнулось только чувство вины за то, что и на этом фронте он не справляется. Тарас отмахнулся от дурацкой мысли и поехал домой, старательно выбирая какую-нибудь позитивную радиоволну, чтобы развеяться и отвлечься. Квартира встретила пустотой. Тарас набрал Гарика, парень долго не брал трубку, а когда взял, Тарас услышал оглушительную музыку.       — Гарик, я дома. Ты скоро будешь?       — Расик, ну, я это… я в клубе с Женькой. Думал, ты у матери ночуешь. Ты чего не предупредил-то? Хочешь, к нам подтягивайся. Тут Пинч весь зелёный от нервяка, готовится выступать, а мы его поддерживаем. Ну как поддерживаем, прикалываемся больше. Поржёшь, расслабишься…       — Приезжай лучше ты домой, хорошо? — перебил Тарас. — Солнце, ты не представляешь, как я заебался. Я ужин приготовлю вкусный, вино откроем, посидим вместе. Я соскучился.       — Само собой, — парень замялся, — тут такое дело. Мне где-то минут сорок ещё нужно побыть. И ну… утром меня бы Женька с Пинчем на такси подкинули. И мы бы компанией ехали, можно было бы на «стандарте». А если я пораньше один поеду… Скинь мне, пожалуйста, денег на «элит», а то боюсь от этого клуба «стандарт» меня куда-нибудь в лес увезёт.       Тарас сбросил пару тысяч и пошёл на кухню готовить ужин. Быстренько сделал курицу по-тайски с овощами, острее чем обычно. Гарик любил, чтобы «прям огонь». Выбрал к ней в баре бутылку хорошего белого вина. Пробежался глазами по запасам, в поисках чего-нибудь покрепче для примирительного похода к Паше. Алкоголя в баре было много: ряды бутылок дорогого выдержанного коньяка и элитного виски, подаренные коллегами и друзьями по разным поводам; стандартный набор ликёров, рома, текилы и прочих ингредиентов для коктейльной карты. Водка, само собой. В иной компании незаменимая вещь. А вот хорошее вино в баре не задерживалось, иногда Тарасу нравилось скрашивать с ним вечерок. Прошло полтора часа, Гарик всё не приезжал, ужин был готов, открывать бутылку и пить в одиночестве казалось обидным и унизительным. Тарас положил себе порцию мяса и овощей, вспомнил, как мучит его изжога после острого, и вернул всё назад в вок. Пожарил себе омлет на скорую руку, посмотрел какие-то видео в Инстаграме, зашёл ещё раз на Пашину страничку, удостоверился, что Паша не проявляет никакой активности, сходил в душ и решил прилечь на диванчик. Было начало двенадцатого, и, со всей очевидностью, Гарик должен был прийти с минуты на минуту.       Разбудило Тараса хлопанье дверей на кухне, комнату заливали первые рассветные лучи, на настенных часах было уже почти пять. Ну что ж, Гарик явно не торопился. Тарас встал и пошел на кухню, Гарик действительно был там и активно наминал курицу, приплясывая в такт музыке, звучащей в наушниках. Заметив Тараса, Гарик пьяно заулыбался:       — Расик, проснулся-таки. А я тебя будить не хотел. Слушай, ты там говорил, что хочешь расслабиться. Так у меня есть суперская идея, смотри-ка, — Гарик извлёк из кармана пачку сигарет и аккуратно вытряхнул из неё на стол косяк. — Отличная трава, весь негатив в дым. Такую где попало не купишь, Жека места знает. Курнём вдвоём, да? — Гарик перешёл на интригующий шёпот. — Ебался когда-нибудь накуренным? Интересные ощущения, яркие, тебе понравится.       — Издеваешься, да, Гарик, — не выдержал Тарас, — мне через три часа на работу.       — Это ты издеваешься! — Гарик швырнул тарелку в мойку и решительно взялся за штопор. Спорить с ним из-за бутылки чилийского Riesling Reserve не хотелось, но Тарасу стало иррационально жаль, что неплохое вино сейчас будет так нелепо вылакано. Сам он пить в пять утра не собирался. — Слушай, тебя не достала такая жизнь? На работу, на работу, на работу, да сколько ж можно-то? Ты там хозяин, вроде как, владелец. Кто тебя заставляет в несусветную рань тащиться на эту клятую работу?       Гарик налил вино в два бокала, достал из холодильника упаковку сырной нарезки и плюхнул её на тарелку. Тарас смотрел на это действо с интересом, впервые Гарик пытался организовать что-то типа романтического ужина. Прямо скажем, скорее завтрака, но это если придираться.       — Забей, а? Ну, плиз! Выпьем вина, раскурим косячок на двоих, потрахаемся хорошенько, выспишься и пойдёшь на свою работу вечером, как новенький, — Гарик смотрел на Тараса с надеждой, и от этого стало окончательно тошно.       Как и большинство студентов, наверное, Тарас по молодости курил пару раз марихуану и ничего особенного из этих экспериментов не вынес. Знал он и менее удачливых однокурсников и одноклассников, которые перешли на вещи потяжелее, поэтому Тарас взял косяк, демонстративно швырнул его в мусорное ведро и пошел в спальню.       — Да, блин, не будь ты таким занудой, — Гарик вьюном проскользнул в спальню и тут же начал раздеваться. — Всего-навсего пара косяков, просто, чтобы проветрить голову. Это ж так: не наркотики, а натурпродукт. Ты сам жалуешься, что устаёшь и психуешь в последнее время, вот я твои два косаря и пристроил.       — Ложись спать, — устало сказал Тарас. Меньше всего ему хотелось сейчас вести с Гариком беседы о вреде наркотиков. Что он там в этих клубах принимает? Реально только трава или чего похуже? По-хорошему стоило разобраться и приглядеться повнимательнее. Парень молодой, мало ли каких глупостей наделает. С другой стороны, душевных сил на это у Тараса совершенно не было.       — Расик, какое спать? Не злись, ок? Хочу что-то приятное для тебя сделать! Хочешь ванну вместе примем? С пенкой. Или это… стриптиз, да? — Гарик так смешно выпутывался из не в меру узких джинсов, покачиваясь и хватаясь за изголовье кровати, что Тарас чуть не расхохотался. Остатки алкоголя явно не добавляли движениям парня грациозности. — Тогда два волшебных «М». Массаж и минет. Соглашайся, Расик. Ой, я тебе ещё расскажу, что Пинч учудил. Это было так ржачно…       — Ага, прямо во время минета и расскажешь, — Тарас погладил завалившегося на кровать парня по плечу и чмокнул в губы. Сердиться на Гарика у него никогда не получалось. — Давай так, на этот вечер ничего не планируй. И прям по всем пунктам твоего плана и пройдёмся, кроме дури само собой. Спи, солнце.       Самому ложиться показалось не с руки, и Тарас поехал в офис. Нужно было, наконец-то, определиться со стратегией на майские. И обязательно съездить к Паше и лично извиниться. Ирочка обещала набрать, как только шеф появится.       Вместо этого позвонил Паша.       — Привет. Ира сказала, что ты искал меня? Опять проблемы с проверяющими из налоговой? Вроде, должно было всё уладиться.       — Не издевайся надо мной, Паш, — Тарасу было максимально неловко, но это не отменяло необходимости выруливать из сложившейся ситуации. — Я сам отлично понимаю, что проебался, и выглядит это всё крайне некрасиво. Не голова, а решето. У меня сейчас такое время…       — Понимаю, — сказал Паша, — не люблю слушать, как кто-то оправдывается. Накосячил — исправляй. Верно? Готов помочь мне с парой моментов в честь дня рождения?       — Само собой готов, — деловой тон Паши успокоил Тараса. Не сердится, ну и отлично. У них теперь бизнес-отношения. Услуга за услугу. Не худший вариант.       — Тогда у меня будет к тебе две небольшие просьбы. Первая: сегодня вечером я планирую отметить таки свой день рождения за городом в самой близкой компании. Присоединишься? Там нужно будет помочь с мангалом и грилем. Не хочу кейтеринг вызывать в компанию друзей.       — Конечно, — ответил Тарас, прикидывая, насколько сильно это ломает остальные планы. Выходило не совсем удобно, но и не критично. Все-таки четверг, а не пятница. Да и его зовут не пить, а работать. В пятницу днём он вполне сможет попасть в «Тоскану». Заодно к новым Пашиным друзьям присмотрится, может будет полезно для бизнеса.       — И вторая просьба. Меня тут попросили съездить, глянуть одно местечко. Хотят инвестировать туда, но перед этим нужно оценить, насколько оно туристически привлекательное. А я, честно говоря, небольшой специалист по рыбалке, бане, пешим тропам и прочим природным прелестям. Опять же нужно понять, что там стоит организовать в плане питания. Кто тут лучше тебя сориентирует? Съездим с тобой на два-три дня, а ты мне потом поможешь отчёт написать. Договорились?       — Само собой, — Тарас даже воспрял духом. Ему очень хотелось сделать для Паши что-то полезное, чтобы компенсировать его услугу по налоговой. Да и вообще поблагодарить за помощь, которую Паша ненавязчиво оказывал после приезда. — Только это всё после майских, договорились? Может в двадцатых числах.       — Замечательно, — голос Павла буквально излучал позитив, будто и не было дурацкой ситуации с поздравлением. Тарас окончательно расслабился, одной проблемой меньше — и слава богу! — Я сам тебя вечером заберу из «Тосканы». Часов в семь будет удобно?       Тарас прикинул, что большая часть посетителей к этому времени уже успеет получить основные блюда. Дальше будут заказывать преимущественно десерты, чай и кофе. Даже если и будет несколько новых компаний, бригада поваров должна была гарантированно справиться даже без шефа. Оставался последний момент: что делать с мамой? Придётся просить тёть Надю остаться вторую ночь подряд, а Тарас старался не напрягать её так без крайней надобности.       — Я заезжал на квартиру к Виктории Петровне, мы пообщались с тётей Надей, она с готовностью тебя в эту ночь подменит. Заезжаю в семь, да?       — Отлично, буду ждать, — разве мог Тарас отказать в такой ситуации?