Там, где я тебя нашёл

Сакуса не понимал, что происходит с Мией. Поскольку тот, сначала, ни в какую не хотел идти на больничный. Сейчас же, когда его посадили ещё на две недели по причине того, что плечо не до конца зажило, Мия был слишком уж… радостным? Вечно ухмыляющимся? Киёми по-началу поверил, что плечо и правда не зажило, но со временем стал в этом сомневаться. Сомнения же его подтверждались несколькими фактами.  Во-первых, Атсуму, который всегда спал лишь в одних боксерах(да что в боксерах, этот юноша был готов спать раздетым до гола!), начал спать в футболке. Подозрительно? Наверное, нет. Можно подумать, что ему холодно. Однако он продолжал спать без одеяла, раскрываясь от того, что ему жарко. Утром же, когда Сакуса уходил на тренировку, а Мия оставался валяться дальше, он просил открыть Киёми окно по причине того, что ему жарко.  Во-вторых, Атсуму, который любит приставать к Сакусе, резко стал держать руки при себе. Нет, Киёми не утверждает, что Мии лишь бы поприставать каждую минуту. Просто… это как-то странно. Сакуса ловит на себе всё такие же прожигающие взгляды, которые раздевают прямо на ходу. Однако, Атсуму ничего не предпринимает. Вообще ничего. В-третьих, они не заходят дальше поцелуев. Атсуму просто останавливается на этом, ссылаясь на то, что Сакуса устал, а сам он находится ещё на больничном. И черт бы побрал, но Киёми прекрасно видит то, что Мия сам желает зайти дальше. Видит отчетливо его чертов стояк через ткань домашних штанов. Но Атсуму просто уходит от дальнейших действий, даже не давая прикоснуться к себе. И Сакусу это начинало медленно, но верно злить. Киёми нужно было понять причину, но каждый раз на вопрос о том, что же происходит, был один ответ: «Я просто не хочу. Да и плечо ещё не зажило», - отвечал Мия, хотя он прекрасно знал, что не умеет врать, а Сакуса запросто это видит. В-четвертых, буквально две недели назад им ничего не мешало потрахаться даже несмотря на то, что Атсуму уже был на больничном. При чем к чему, это он был сверху и Сакуса врать не будет о том, что точки Мии были медленными и аккуратными. Они как раз то-таки были резкими, быстрыми и слегка грубоватыми. Поэтому то, что сейчас Атсуму так активно отнекивался становилось чем-то странным. – Атсуму, нам надо поговорить, - начал Киёми, наблюдая как Мия споласкивает посуду после ужина, загружая ту в посудомоечную машину.  – О чем, Оми-Оми?  – Мия, у тебя же совершено не болит плечо, я прав? Не пытайся увильнуть, я вчера прекрасно видел по приходу домой, как ты выполнял упражнения, - Киёми поднялся из-за стола, направляясь в сторону Мии. Атсуму же внимательно наблюдал за ним, всё так же опираясь руками об раковину. Он ощущал, как Киёми пробегается взглядом по нему всего. Ощутил запах геля для душа, которыми пользовался Сакуса, когда тот подошёл в притык. Он еле ощутимо вздрогнул, как рука юноши опустилась на его талию и медленным движением перешла на поясницу. Стоило Киёми резко дернуть рукой на себя, как не ожидавший Атсуму оказался прижатым к его телу, ощущая столь еле уловимое тепло Киёми.  – Оми, что ты задумал? – Атсуму, почему ты меня избегаешь?  – Эм, Сакуса… Ты позже всё узнаешь, потерпи ещё пару деньков… И я всё расскажу тебе. Киёми отстранился так же резко, как и прижал к себе Атсуму. Сразу же отходя на пару шагов назад, а после и вовсе развернувшись ушёл. Он оставил Мию в полном недоумении на кухне с чувством какой-то непонятной… вины? Или же ему на душе просто стало слегка совестно от того, что он держал Сакусу на расстоянии уже вторую неделю? Просто, Мия почему-то боялся рассказать Киёми настоящую причину своего больничного. Боялся, что реакция Сакусы может быть отрицательной.  Поразительно, но раньше Атсуму всегда было наплевать на чужое мнение, однако теперь же его почему-то так волнует, как отреагирует на это Сакуса. Что, если он считает, что пирсинг – это какая-то грязная вещь? Или что-то в этом роде? А если его реакция будет отрицательной? Или ещё, что похуже? Впрочем, позже вечером, когда они уже будут готовы лечь спать, Атсуму поймёт, как он сильно заблуждался. – Атсуму, почему ты спишь в футболке? Ты же сам когда-то рассказал, что тебе некомфортно спать в одежде. – Оми-кун, это не столь важно, - забираясь к Сакусе под одеяло ответил он, - давай спать. Сакуса навис над Мией, опираясь руками по обоим сторонам плеч Атсуму. Он внимательно смотрел в ореховые глаза юноши, словно пытаясь прочитать что-то в них. В следующую секунду Киёми уже втянул Мию в поцелуй. Такой поначалу тягучий и медленный, словно долго стекающий мёд, а вскоре обретевший почти давящий напор. Словно Сакуса был готов в любую секунду резко куда-то исчезнуть, а этот поцелуй был необходим ему как воздух. Рука Атсуму словно на автомате зарылась в мягкие кудри Киёми, легонько сжимая и временами оттягивая. Особенно сильно он сжал волосы Сакусы, когда его рука пролезла под футболку Мии, а контраст прикосновения холодного к горячему, заставило с губ Атсуму сорваться еле слышимый стон прямиком в поцелуй. Вот только в следующую секунду Киёми уже резко отстранился, а по коже Атсуму пробежал холодок, когда рука юноши еле уловимо задела бусинку чуть ниже пупка. Сакуса смотрел прямиком в глаза Мии однозначно удивленным взглядом. Киёми просто не понимал, чего он только что коснулся. Он знал тело Мии как своё собственное и точно помнил, что ничего такого он раньше не касался. Однако в комнате стояла кромешная темнота, нарушающаяся лишь тусклым светом фонарей, свет которых проникал сквозь шторки.  Киёми резко отстранился от Мии, дотягиваясь рукой до тумбы и включая тусклый свет настольной лампы. Свет, которого ему было достаточно, чтобы отчетливо видеть лицо Атсуму.  – Атсуму, перестань сжимать свою футболку и покажи мне, - произнёс Сакуса, опустив руки поверх ладоней Мии, которые настолько сильно сжимали ткань, что аж костяшки пальцев побелели. – Оми-Оми, давай ляжем спать, хорошо? – аккуратно начал Мия, отпуская футболку одной рукой, чтобы оперевшись на её подтянуться повыше, принимая сидячее положение. Это действие стало тотальной ошибкой Атсуму. Сакуса воспользовался этим моментом, дабы, аккуратно сжав запястье Мии убрать его руку. Вместе с этим одновременно задирая футболку до груди. Взору Сакусы открылась маленькая серебряная бусинка, находящаяся прямиком под пупком. Неужто Атсуму сделал себе пирсинг за то время, что провёл с братом? И почему он ничего не рассказал? Почему вообще скрывал это?  Если так подумать, то Киёми никогда не нравились все эти пирсинги. Он просто не понимал этого. Да и в отверстиях для таких вещей быстро скапливается грязь, чего Сакуса просто не переносил, ведь так же можно было легко занести какую-то инфекцию. Однако, прямо сейчас смотря на Атсуму и на его пирсинг, Сакуса не мог думать ни о чем другом кроме того, что Мии чертовски это идёт. Эта бусинка так прекрасно смотрелась на прессе парня, словно была какой-то изюминкой.  Киёми поднял взгляд на лицо Мии, который казалось даже перестал дышать в ожидании реакции. Судя по всему, он не рассказывал как раз потому, что боялся отрицательной реакции. Вот только Сакуса сделал то, чего никак никто не мог предвещать. Он отпустил руку Атсуму. И теперь вновь опирался на свои руки, вот только перед этим спустившись чутка по ниже. Стоило ему ещё раз заглянуть в глаза Мии, столь внимательно наблюдающими за ним, как с его губ сорвался еле уловимый смешок. После которого он склонился вниз, примыкая губами к коже Атсуму. Мия издал удивлённый стон, ощущая как язык Сакусы проходится по его коже, оставляя после себя мокрую дорожку. Когда же язык Киёми легонько перекатил бусинку, Атсуму не удержался, вновь зарываясь руками в кудри юноши, сжимая их и лишь притягивая ближе. Ощущая, как губы Сакусы изгибаются в ухмылке, а движение языком только усиливается. – Атсуму, ты поэтому сторонился меня? Серьёзно? Этот голос, на грани полушёпота и с легкой грубостью. Слегка румяная щека Сакусы, прижимающаяся к его животу. Этот взгляд темных глаз, который, казалось бы, забирался под кожу. И рука… Рука, опустившаяся на боксеры Атсуму и слегка сжимающая вставший член.  – Тебя это возбудило, да? Это от того, что я поигрался с этой бусинкой? Или от чего-то другого, м? Ответь же мне, - шёпотом продолжал Киёми, обдавая горячим дыханием кожу юноши, по которой прошёлся лёгкий табун мурашек.  В следующую секунду, Атсуму, взяв Киёми за обе щеки, заставил его приподнять голову. И смотря ему в глаза на грани шёпота сказал: – Это потому, что мой парень чертовски горячий. Разве у тебя у самого не встало от того, что ты делал? – коварная ухмылка так и расплылась по лицу Мии, рука которого начала пролазить под резинку пижамных штанов Киёми.