Mon coeur

Баки не знал, сколько уже так просидел. Внешний мир перестал существовать, в ушах ещё гремело эхо проклятого выстрела, на внутренней стороне век будто навеки застыла прощальная улыбка Хеля. Стив сидел рядом, со стороны отсутствующей руки, обнимал, возможно что-то говорил. Сэм периодически оказывался в поле зрения, пытался заставить Баки поесть или пойти спать. Они с Рождерсом вообще были рядом всё это время — с того момента как пытались высвободить из рук Барнса тело Гельмута, а Баки не отпускал — не мог, только не снова, как не мог поднять глаза, чтобы узнать что снова не успел… Старк не полетел с ними на другой конец света: только забрал бионическую руку. — Здесь всё в труху, уже не починить, — покачал тогда головой Железный человек. Барнс боялся услышать эти слова и по другому поводу, «здесь всё в труху»… Баки потерял счёт часам и дням, стараясь не думать, запрещал себе надеяться, боясь новостей больше, чем их отсутствия, но однажды перед ним возникло новое лицо. — Мистер Барнс, — позвала его принцесса, — вам следует зайти.

***

Просыпаться было больно, впрочем — ничего нового. Убедившись, что в комнате он один, Гельмут открыл глаза. Почти пустая комната без окон, никакого оборудования и больничных запахов, но Земо слишком часто видел лаборатории, чтобы не узнать одну из них. Он осторожно встал с кровати, отмечая отсутствие проводов и игл. Гельмут успел сделать лишь пару шагов, когда в комнату зашла чернокожая девушка с планшетом. — Мистер Земо, как себя чувствуете? — спросила она. «Мистер Земо» — значит он не у Гидры? Гельмут склонил голову к плечу, оценивая угрозу от вошедшей. — Ясно, — улыбнулась она, — тогда начнём иначе. И вышла. Всё вопросы о времени, месте и степени опасности изчезли из головы Гельмута, когда в комнату зашёл Барнс. Осунувшийся, потрепаный, с одной рукой и недельной щетиной. «Джеймс?» Барнс поднял на него усталый взяд покрасневших глаз. — В конкурсе на худшее признание в любви, ты, сука, собрал бы все призовые места. Гельмут улыбнулся было, но поймал взгляд Джеймса — усталый, злой, разочарованный — тот, что боялся увидеть у него однажды. Барнс не шутил. «Что с рукой?» осторожно спросил Земо. — Поймала пулю, что ты пустил себе в голову. И я даже не буду извиняться, что снова тебя накачал. Оу, так вот как он здесь оказался. «Я сожалею.» Джеймс сделал к нему шаг, внимательно всматриваясь в лицо. — Чёрта с два! Я знаю этот твой взгляд, нихрена ты не сожалеешь! Земо упрямо вздернул подбородок. «Я тебя защищал.» — А от вида тебя, стреляющего себе в висок, меня кто защитит?! — рявкнул Барнс так, что Гельмут отшатнулся. — Какого черта ты ничего мне не рассказал?! Ты же знал про код! Ты узнал слова, ты помнил что можешь полностью себя потерять, но решил промолчать об этом? Мы могли бы что-нибудь придумать… Мы могли раньше найти Шури, извлечь эту чёртову программу раньше, мы могли хотя бы просто быть готовыми. Или я бы не вышиб мозги Смиту после первого слова кода? У нас мог быть план. У нас, понимаешь?! Земо не ответил. — Но ты не сказал, — продолжил Джеймс устало. — Не настолько мне доверял? Не счёл важным? Или ты опять уже прикинул ситуацию у себя в голове и то, как я отреагирую? Барнс безрадостно усмехнулся, зная ответ. — Я просил не решать за меня. Я ПРОСИЛ! НЕ РЕШАТЬ! ЗА МЕНЯ! Джеймс устало потёр лицо. — Да пошёл ты, Хель… — разочарованно выдохнул Барнс и вышел. От хлопка двери Гельмут вздрогнул.

***

Баки вылетел из палаты, зло хлопнув дверью. Сжал кулак, стараясь выровнять дыхание. Гельмут считал, что в ярости люди самые честные, но если то, что Барнс сейчас чувствовал — это правда, то у него большие проблемы. Как вообще он умудрился влюбиться в такого упрямого, спесивого, скрытного говнюка? Баки порывисто вернулся в палату, сгреб застывшего посреди комнаты Гельмута в объятия единственной рукой, дождался, пока чужие руки не обовьют плечи. — Никогда так больше не делай, — зашептал он. — Больше не спасай меня без моего разрешения. Земо закивал, а потом отстранился достаточно, чтобы Баки его «услышал». «Только если опять не вылетишь с поезда.» — Ладно, — согласился Барнс, — но только если опять не вылечу с поезда. Гельмут прижался близко-близко, спрятал лицо у Баки на плече. — Заносчивый мудак, — прошептал Джеймс в стык между плечом и шеей Земо. — Inima mea… — вышло тихо и едва различимо, но Гельмут всё равно отшатнулся, в ужасе зажимая рот обеими руками. — Врачи убрали пластину, — пояснил Барнс. — Я тоже могу решать за тебя.

***

Гельмут докурил сигарету, поежился на октябрьском ветру и посмотрел на здание перед собой. — Если хочешь, можем уйти, — Джеймс мягко сжал его ладонь. — Такси недалеко, можем просто… — Всё нормально, — ответил Земо. Голос всё был хриплым, и приходилось брать паузы после нескольких предложений, но способность говорить без помощи рук понемногу возвращалась. Гельмут вздохнул, крепче сжал барнсову ладонь и поднялся по ступеням поместья семьи Земо. Двери открыл услужливый дворецкий. — Господин Земо, мистер Барнс, вас ожидают. Я провожу. Внутри здание оказалось таким, как Баки и представлял себе поместье аристократов — высокие потолки, длинные коридоры, огромные окна, старинная мебель и при этом новейшая система безопасности. — Здесь всё сильно изменилось с твоих пор? — спросил он хмурого Гельмута. — Я уезжал из руин. Но восстановили да, достаточно похоже. — Отец был бы рад это слышать. — отозвался человек, вышедший из одной из комнат. — Дядюшка, — пожал он руку Гельмуту. — И мистер Барнс. Рад наконец познакомиться лично. Генрих — младший брат Гельмута — до этой встречи не дожил. Зато у него остался сын, и, кроме очевидного внешнего сходства, он унаследовал и имя: Генрих назвал единственного сына в честь старшего брата. С младшим Гельмутом Баки познакомился дистанционно, когда восстанавливал документы Хеля, тот на удивление хорошо отреагировал на вернувшегося с того света столетнего родственника. — Скучные семейные дела, — сказал Хель, подцепив Баки за рукав, — тебе будет неинтересно. — Выпроваживаешь? — Выпроваживаю. — Что ж, пойду разобью вазу твоего прадеда, вытопчу розарий и вытру руки об шторы, как типичный янки. — Вазы прадеда я уже давно разбил сам. — Чёрт. Тогда буду импровизировать.

***

Племянник Гельмута оказался хватким, умным, хитрым и ядовитым — то есть унаследовал лучшие семейные черты. Не лез в скандалы, сделал неплохую военную карьеру, завёл семью. Барнс, когда первым читал выманенное у ЩИТа засекреченное личное дело полковника Земо, бурчал что-то про «земовскую породу». Бурчал впрочем вполне одобрительно. Когда юридические вопросы были улажены, младший Гельмут предложил ему с Джеймсом остаться погостить в поместье. Гельмут отказался, сославшись на отель — несмотря на внешнее сходство этот дом больше не был его. — И дядюшка, — окликнул его племянник уже на выходе из кабинета. — Думаю, вам понадобится, — и бросил бывшему Зимнему Солдату маленькую коробочку. Земо открыл: старое семейное обручальное кольцо, что дарили избраннику на помолвку, передающееся старшему в роду. Сейчас старшим являлся Хель. — Спасибо, — вернул он подарок, — но у меня уже есть.

***

— Итак, ты теперь полноправный барон, — Баки откинулся на спинку стула на веранде ресторана. — Что собираешься делать? Купишь футбольную команду? Заведешь конюшню редких скаковых лошадей? Построишь замок? Личный самолёт? Или что там нужно для счастья заковианским баронам? Гельмут посмотрел на него поверх бокала, пожал плечами. — Тебя достаточно.