METAMORPHOSIS

Зрение фокусируется, картинка навязчиво съезжает влево.

Головная боль давит на глаза, кожу щекочет тëплый ветер, по лицу размазана грязь. Кровь с разбитого носа течëт вбок, выглядывая из-под белой кожаной маски. Его хватают за ноги и тащат по траве, с него спадает гора листьев. Он ещё не до конца пришёл в сознание, но уже готов ныть из-за того, что очередной костюм безнадëжно испорчен пятнами травы. Про кровь он вообще забыл. Он проезжается спиной по крупным камням, которые следом больно бьют по голове. Глаза жмурятся, через веки светит яркое солнце. Человек, тащивший его, отпускает его ноги, они падают во что-то тëплое. Слышатся всплески. — Если ты сейчас же не залезешь в воду, я самолично тебя утоплю. Ещë всплеск. Человек брызгает на него водой, тëплые капли приятно растекаются по грязному лбу. — Пак Сонхва, я не шучу. Я прекрасно вижу, что ты в сознании. Я считаю! Раз, два… Сонхва едва успел открыть глаза, но его уже взяли за ноги и со всей дури швырнули в воду. Голова оказалась под водой, а спину придавила чужая нога. Нахлебавшись воды, он кое-как собирает руки в усиливающую печать и спихивает с себя ногу, после чего высовывается из воды, толкает противника и падает на него сверху, не забыв подставить при падении локоть. Он заходится надрывным кашлем и рывком снимает с лица маску, под болезненные стоны дурака, который учинил весь этот беспредел. — Хва, ты настоящая сволочь! — тот пищит и дëргает ногами, стараясь спихнуть Пака с себя. — Сколько не проси тебя, не бить твоими этими острыми, как зубы акулы, локтями — всë равно ударишь! Сонхва садится на друга удобнее и рассматривает свою маску из кожи белого каймана. Нужно еë помыть и осмотреть на повреждения после драки. — Уëн, что произошло? — Ты еще спрашиваешь, что произошло? — Уëн сильно хмурится, а Пак мимолётно отвлекается на листик, застрявший в его чёлке, пытаясь его вытащить. — Хва, тебя вообще не смущает что ты полностью пропитан кровью, грязью и еще не знаю чем? Это я должен спрашивать, что случилось! — Я ни в чëм не виноват! Только помню, что… — Я не собираюсь тебя слушать! Во-первых, пока ты на мне сидишь, во-вторых, пока от тебя пасëт непонятно чем! Фу! Уëн брыкается и пытается вылезти из-под Сонхва, но у него не получается. — Сколько времени меня не было, и где мы? — Тебя ищут со вчерашнего вечера, сейчас девять утра, а мы… Далеко. В Аскáнте. Я с ребятами с ума сошëл тебя искать. Я вообще случайно тебя нашëл! Сонхва не ожидал услышать, что они настолько далеко от его начального местоположения. Пак слез с Уëна и резко вдохнул смрад, что сам источал. Моментально закашлявшись, он зажал нос и понял, почему друг хотел его утопить. Он быстро снял с себя тëмно-красный пиджак, который изначально был молочно-белым, и, хорошенько замахнувшись, кинул его в кусты. Про себя он надеется, что предмет одежды кто-то съест, и следов его позора не останется. Ни теряя ни секунды, Сонхва зашёл в воду примерно по грудь и, наклонившись, начал пытаться отмыть свои волосы, слипшиеся от засохшей крови, и при этом не остаться лысым. Пока развивались технологии, Пак мылся в речке, в которой, как ему кажется, нельзя купаться. Выдирая спëкшуюся кровь вместе с волосами, он, к своему удивлению, почувствовал боль где-то в районе челюсти, где сильно щипало. Сонхва снова наклоняется, начиная умывать лицо, и тихо айкает, касаясь пальцами почему-то не зажившей раны. — Уëн, посмотри пожалуйста, что тут. Сонхва видит на кончиках пальцев немного собственной крови, потом поворачивается к Уëну, который замахивался, чтобы послать в сторону Хва стену брызг. Он убирает руки от воды и, как ни в чëм не бывало, приглядывается к лицу Сонхва, после чего поджимает губы. — Я не думал, что тебя настолько сильно избили, что рана даже зажить не сможет. Выглядит не так плохо, просто не трогай лишний раз. Сонхва одëрнул руку от лица, вздыхая и начиная нервно мыть свою маску. — Почему ты не позвал кого-нибудь пойти с тобой? — Уëн выглядел немного погрустневшим. — Я просто захотел один пройтись перед встречей с этой исследовательницей, потому что все говорили, что она очень разговорчивая и мало говорит по делу… — Сонхва говорил так, будто он оправдывался. Чувствовал себя абсолютно также. — Я туда даже не дошёл, где-то на полпути меня начало глушить. Я хотел пойти обратно в агентство, но меня под руку взяла какая-то очень страшная женщина. — Ты имеешь в виду, тебя посреди улицы, в самом оживлëнном районе города, под ручку взяла оккультистка? — Уëн страдальчески потëр лицо мокрыми руками. — Наверное Белочернейка. Меня замутило, зрение помутилось. Я хотел закричать, но у меня не получилось. Потом я наверное потерял сознание, но очнулся я, когда что-то клокотало и избивало меня. После пары печатей оно вроде умерло, облив меня кровью и закидав листьями. Дальше я снова ничего не помню. — А ведь тебе надо было просто бумажку какую-то забрать. Так только ты умеешь… Пропадать на целую ночь из-за какой-то страшной женщины. Сонхва прикусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь сделать вид, что ему не стыдно. Сбросив наваждение, Сонхва встал там, где вода ему по колено. Он заметил, что Уëн что-то усердно пишет в чат с Саном, перебиваясь на ругательства, потому что из-за воды его телефон начал глючить. Грязная рубашка прилипла к коже, ему стало жарко. Он плохо вымыл кровь с волос, из-за этого она разводами пошла по лбу. Местность открытая, вдалеке шумела постоянно забитая трасса, не так далеко от них находился какой-то не особо внушающий доверие мостик, ведущий на другой берег. Сонхва никогда тут не был. Сунув руку в правый карман брюк, он наткнулся на что-то шершавое и разбитое, вытаскивая, Пак понял, что это погнутое осколочное месиво было его телефоном. Очень обидно, ничего не сказать, устройство было новым. Он попытал счастье с другим карманом, где обнаружил совершенно нетронутый ключ от своей комнаты в общежитии. — Я написал Сану и Ханыль, что нашëл тебя. Геолокацию скинул. Нам сказали подойти к… — Уëн уткнулся лицом в телефон и по слогам начал произносить написанное, — Эн-те… Блять, короче, как я понял, это где-то за дорогой. А, ну и Сан сказал передать тебе, что Хонджун тебя ненавидит. Сонхва невесело усмехнулся и кинул остатки телефона в камыши. Уëн вышел на берег и стряхнул грязь с белого костюма, но оставил отчаянные попытки — ещё одни белые брюки были безнадёжно испорчены. — И мы пойдём по улице вот так вот? — Сонхва оглядел себя, принюхался и понял, что смрад от него все ещë никуда не делся, покашлял. Штаны и рубашку придётся выкидывать, любимые кеды тоже. — Э-э, ну получается, что так. Кстати, здесь нельзя купаться, потому что эта река кишит змеями: я прочитал предупреждающую табличку, только вот я ни одну змею не увидел. — Уëн развернулся, почесывая затылок и виновато улыбаясь. Сонхва прищурился и очень осуждающе посмотрел на Уëна, усмехнулся и резко выбежал из воды, быстро повалив его на траву, начиная щипать во всех мыслимых и немыслимых местах. — Фу-у, болотный монстр! Сонхва, отвали! От меня тоже будет так пахнуть! — Я этого и добиваюсь.

***

Уëн смог уговорить Сана подъехать прямо к ним, а не к месту, которое он указал. Сонхва действительно сделал так, что воняло от двоих сразу. Спустя около часа разглядывания змей в воде и двух драк, они дождались машину. Увидев машину, Уëн начал улыбаться и буквально светиться. Перед тем как побежать к ней, он легонько стукнул Сонхва и ехидно улыбнулся, а потом кинулся к Сану, который только вышел из задней двери. Они коротко обнялись. — Ужас, чем от тебя так пахнет? — Сан по-кошачьи улыбнулся, Уëна скривило. — Это Сонхва виноват. Сонхва отвернулся от машины и быстро надел маску, после чего подошёл к ним, отчего Сан начал кашлять. — Ладно, виноват точно он. — Сан всë также улыбается, а потом ставит на Уëна руку, как на подставку. — Господин Пак, вас ждет выговор. Ханыль очень хочет сломать тебе лицо из-за этой пропажи, но, может быть, она передумает, как услышит твой душещипательный рассказ. Сан театрально отмахнулся и прыснул со смеху, из машины послышалось недовольное ворчание. Сонхва нахмурился. — Можно немного побыстрее? — перламутровый блондин приоткрыл тонированное окно и недовольно уставился на всех в своих очках авиаторах. Он был за рулëм, Сонхва предчувствовал очередную каторгу. Сан сел на переднее, а Сонхва очень неловко сел на заднее, завидуя тому, насколько спокоен Уëн. Чон сел там, прямо где до этого сидел Сан, приговаривая «Тепло-тепло…» и улыбаясь. Сонхва прямо сейчас пачкал собой салон машины Хонджуна и ловил на себе очень неприязненные взгляды Кима через зеркало заднего вида. Хонджун уложил руки в кожаных перчатках на руль и разочарованно выдохнул, покашливая. — А на автомойке такое отмывается? — Да самим отмыть можно. Наверное. — Уëн посмотрел на сидения, на которых очень неудобно расположился Сонхва. От комментария Кима захотелось растечься в плаксивую лужу и не возвращаться к жизни. Уëн, к сожалению, не понял, что на мойке надо было отмывать Сонхва. — Могу на лобовом поехать. Сонхва кривится, хорошо, что через маску не видно. Сочетание неловкости ситуации и язвенности Хонджуна его убивали. Сан цыкнул и сам повернул ключ в зажигании. — Давайте поспорим: если вы спокойно доезжаете до агентства, я выпрашиваю у Ханыль снижение вам по нагрузке тренировок. Если вы продолжите вести себя также — я попрошу поставить вас в напарники. Хонджун, судя по звукам, поперхнулся. Сонхва очень напрягся, теперь он был готов вылететь из машины и самостоятельно два часа топать до агентства, всяко лучше, чем с ним в машине. Они тронулись под звонкое хихиканье Уëна, Сан был подозрительно расслаблен, он заглянул в свой телефон и что-то напечатал. Сонхва надеялся, что не в чат с Ханыль. Первое время молчали все: Пак мял свою коленку, перебиваясь на вертение ключа от комнаты в своих руках, Уëн, кажется, задремал, а Сан решил нарушить тишину дороги расспросом о том, что же все-таки произошло с Сонхва. Пак пересказал всë тоже самое, что и рассказал Уëну. Почему-то ответил именно Хонджун. — Чем именно она была такая страшная? — Хонджун сворачивает куда-то и после поправляет очки. — Ты видел у неë оружие? — Она выглядела как рисунок Белочернейцев с наших учебников. Бородавок много и волос почти нет. Оружие не помню. Хонджун промолчал, видимо, что-то обдумывая. За окнами начали показываться знакомые для Сонхва высотки. Совсем скоро они въедут на территорию Сибитти. Они ехали к самому сердцу города, там и воздух был чище, и жить намного приятнее, особенно являясь студентом самого престижного агентства в городе. Только вот, двое из этих студентов пахли железом, сыростью и аммиаком. Сонхва начинало потихоньку крыть тревогой, по мере приближения к агентству он ощущал, что из него будто высасывали жизнь. Он очень не хотел получать выговор от наставницы. Пока Пак был в своих мыслях и ногтями царапал грязную штанину, он видимо пропустил что-то, адресованное ему. Уëн уже не дремал, а сжимал в руках свой телефон и очень напряженно смотрел на водительское. — Уëн, я спросил у Сонхва. Я не просил тебя его оправдывать. — А нормально, что ты даже не спросил, а буквально наехал на него со своим этим «Блять, да как ты мог», «Нас же недавно учили», «Ты безнадёжен»? — Уëн передразнил голос Хонджуна, с силой откидываясь назад и хмурясь. — Хон, даже не спихивай это на шутку, это звучало грубо. — Так почему злишься ты, а не Сонхва? Просто отвали от меня и всë. Мне на месте Ханыль было бы стыдно быть наставником у того, кого отпиздили пока он ходил за какой-то бумажкой. Тем более Белочернейка, тем более, когда Ханыль учила нас блоку на их воздействие в этот же день. Сонхва тихо ахнул, поднимая брови и приблизительно понимая, что сказал ему Хонджун. Да, грубо, поэтому разозлился не только Сонхва. Сан смог заткнуть Уëна какими-то расспросами, пока Хонджун продолжал свою тираду о том, какой же Сонхва безответственный. — Хонджун, а тебе не напомнить случай, когда ты облизал Минги пальцы на ногах? В машине повисла мертвая тишина. Даже звуки дороги будто бы стихли, поэтому сбитое дыхание Уëна, который пытался не засмеяться было чересчур… Громким. Сан не удержался и прыснул со смеху в ладонь. — Пошëл нахуй. В целом, у Сонхва и Хонджуна было взаимно.

***

Ханыль позвала Сонхва к себе: ему повезло не пересечься с ней в стенах общежития, иначе он бы умер прямо на месте. Каждый встречный смотрел на него так, будто действительно увидел болотного монстра, а не типичного побитого Сонхва, просто теперь слегка вонючего. Открыв дверь, он буквально ввалился в свой блок, а потом сразу рванул до ванной, к счастью, не занятой. Сонхва закрылся в ней и раза три перепроверил замок, только потом с превеликим омерзением снял с себя брюки и вынул из них ключ, кладя на раковину. Затем стянул рубашку с кедами и сморщился, кидая их в угол ванной. Он очень надеялся, что его прекрасный сосед не обидится, что Сонхва украдёт немного его шампуня и геля для душа, чтобы отмыться. Вода с него текла буро-красная, даже будто бы уходящая в чёрный. Всю вонь перебил гель для душа его соседа Есана с гранатом, который отдавал в какую-то терпкую сладость. Он мылся в кипятке, вся ванная была в клубах пара. Сонхва выключает воду и только собирается вылезать, но резко понимает, что ни полотенец, ни чистой одежды у него с собой нет. А ещё он не смотрел, в комнате ли сейчас Есан. Сонхва скулит себе в руку, потом зачëсывает мокрые волосы назад. Пак садится на дно ванны лицом к двери и, прижимая к себе ноги, он складывает руки в печать, надеясь, что он сейчас не отключится от нехватки мэ. Он поднимает указательные пальцы и постукивает ими друг о друга пару раз. Выждав немного времени, он делает хлопок в ладоши, после чего двигает мокрую шторку и тянется к двери, чтобы открыть замок. У Сонхва слегка, или не слегка, начала кружиться голова, не отключился и хорошо. Где-то в течение минуты прибегает Есан. Сонхва радуется прибытию помощи. — Ты что делаешь? Я чуть не оглох от этого хлопка… Ой. Есан замирает в дверях, ошарашенный. Его накрывает весь тот пар, который был в ванной. Сонхва смотрит на него щенячьими глазками, сидя на дне ванны абсолютно голый и прикрываясь одними ногами. Где-то под раковиной валялся весь его позор. — Сонхва? — Есан заметно принюхивается, начиная хмуриться. — Есан, принеси пожалуйста полотенце. — Сонхва виновато улыбнулся. — Вон ключ. Пак указал на раковину, на которой он лежал. Есан страдальчески вздохнул, но быстро забрал ключ и убежал, ненарочно хлопнув дверью и, по ту сторону, в очередной раз ойкнув. Обратно в ванную Есан заходит с полотенцем и охапкой вещей, сверху которой лежало даже нижнее бельё. Неловко. Сонхва глупо улыбается и приподнимает брови. Есан в своём репертуаре. — Спасибо. Есан говорит что-то вроде «Не за что», Пак не расслышал, и уходит. Ему остаётся только надеяться, что выбранная его дорогим соседом одежда, будет подходящей для встречи со злой наставницей, потому что переодеваться не хватит времени. Сонхва вытирается, смотря на вещи, которые ему положил Есан: чёрные трусы и спортивки, молочно-белая футболка, конкретно эту он не мог найти в своëм шкафу уже несколько месяцев, но Есан как-то нашёл за одну минуту. Чудеса. Сонхва одевается и смотрит в зеркало, а конкретно на длинный порез на своей челюсти, который выглядел чересчур уж аккуратно, — если не считать воспаления, — будто сделан нарочно. На всякий случай стоило бы показаться в медпункте, но это потом. Сонхва на скорую руку прибирается в ванной, вытирая пол и забирая свои грязные вещи, которые он в последствии запихивает в пакет и оставляет рядом с мусоркой. Пак выходит из секции и закрывает дверь, чувствуя, что его сердце сейчас вылетит из груди. Сейчас он даже не может набрать Уëну и попросить сходить с ним. Есана просить неудобно, он и так ему помог, просить помощи у Сана не вариант, потому что Сонхва абсолютно точно уверен, что он не станет ждать его за дверью кабинета или заботливо держать за руку прямо в нëм, как Ву. Пока Сонхва шëл до главного корпуса агентства, он нервно теребил свою маску в руках и думал о том, не зря ли он существует, и надо ли тратить последнюю каплю мэ на то, чтобы позвать Уëна с помощью печати, прямо как Есана. Сонхва успокаивала хорошая погода, тëплый ветер и журчание фонтана перед массивным белым зданием, окруженным бледно-розовой сиренью. Нигде в городе нельзя было встретить столько белых голубок, как тут. Пак засмотрелся на парочку птиц, воркующих на краю фонтана, выдохнул и передумал терять сознание прямо перед главными дверьми, над которыми была огромная табличка, текст которой гласил семь фаз обучения здесь. «Ты… Подчиняешься системе Привыкаешь к самостоятельности Поступаешь сообразительно Учишься самоанализу Учишься самоконтролю Постигаешь силу Становишься состоятельным» Каждый наставник напоминал, что существовала ещё и негласная восьмая фаза: «Становишься счастливым». Находясь на фазе силы, на двенадцатом году обучения, Сонхва искренне надеялся, что фаза счастья настигнет его всë-таки не восьмой. Опустив задранную к табличке голову, он миновал распахнутые навстречу студентам двери и быстрым шагом направился к любимому кабинету на втором этаже. К любимому кабинету наставницы. Холл, даже в выходные дни, как сейчас, всегда был забит людьми. Мраморная плитка под ногами отдалённо напоминала остатки облаков на чистом небе, узоры цветов на стенах плавно перетекали на потолок. Периодически у Сонхва было ощущение того, что колонны, держащие это всë, рано или поздно не выдержат и рухнут от небывалого количества находящихся повсюду букетов. Сонхва не видит знакомых лиц и мирно идёт к лестнице, в конце концов перестав теребить кожаную маску и положив еë в карман. Быстро поднявшись по ступенькам, он идёт до середины светлого коридора и, пару раз поглубже вдохнув, стучит. С той стороны послышалось «Войдите». — Ты вовремя! — Сан улыбнулся Сонхва одними кончиками губ, пока опирался на стол сестры. — Поздравляю. Сонхва, правда не понял, с чем, но видимо с исполнением приговора. Ханыль что-то увлечённо писала на своëм компьютере ушедшей эпохи: когда он в очередной раз начал глючить, она едва удержала себя от того, чтобы не замахнуться по клавиатуре, но в итоге просто очень неспокойно поправила свои волосы. Сонхва пробежался глазами по креслам перед столом Ханыль и только заметил скучающего гостя в виде… Хонджуна. Ханыль подняла глаза на Пака. — Присядь. В прошлый раз, когда она делала Сонхва выговор, он начинался примерно также, но сейчас наставница Чхве была намного спокойнее. Она выжидающе уставилась на Сонхва своими дивными глазками, проследив за ним до того момента, пока Пак на негнущихся ногах не сел рядом с Хонджуном. От волнения Сонхва выпрямил спину, положил руки на едва не дрожащие коленки. — Думаю, в чем вы провинились, вы и так прекрасно знаете, — Сонхва чуть не подавился, оказывается, провинился тут не только он? — Ругать вас мне незачем. Я думаю, что на шестой фазе вы достаточно осознанные, поэтому, с радостью назначаю вам ваше парное наказание! Будете искать цветочного монстра. В кабинете повисла тишина.