METAMORPHOSIS

Сонхва уже открыл рот, чтобы выдать красноречивое «Что?», но удержался. — Это тот, от которого Сибитти и остальные агентства страдают уже четыре месяца? Почему с ним ещё не разобрались? — по интонации Хонджуна можно было понять, что он в искреннем недоумении, как и Сонхва. — Именно он. Вся информация… — Ханыль перевела взгляд на Сана, тот кашлянул и потянулся к полке, на которой лежала тоненькая папка, которую он передал сестре в руки, — Вот. Она легонько постучала по папке ноготками, после чего улыбнулась. — Может быть, залы гипунóв почистить, или, не знаю, всю пыль в библиотеках протереть? — Хонджун сложил руки на груди. — Слабо. Ханыль нахмурилась, а Сонхва не выдержал и посмотрел на Хонджуна, всем своим видом говоря «Не надо». Он, конечно, этого взгляда не заметил. Хонджун сильнее сжал челюсти и неспокойно выдохнул. — Хорошо. Как ты себе тогда представляешь выполнение этого задания в срок? — Ким решил продолжать спорить. — Установленного срока нет. — Ещë лучше. Мы тут все знаем судьбу бессрочных заданий. Информации почти нет, а мы знаем только то, что оно жрëт цветы по всему городу. — А ещё процент плотоядной вишни в городе понизился. У второго общежития съедены практически все до единого тюльпаны. Что же, Минги и Юнхо тебе ничего не говорили? Лично же сажали. Ханыль выглядела спокойно и расслабленно, в отличие от Хонджуна. Прямо на глазах Сонхва кончики его ушей покраснели, а на шее начали слабо проступать вены. Сонхва захотелось положить руки на лицо, а потом зажать уши. Хонджун прекрасно знает, что переспорить наставницу Чхве — нереально. — К выполнению можете приступать прямо сейчас. Я очень надеюсь на вас, ребята! Ханыль не сводила взгляд с Хонджуна. Сан, по всему видимому, тоже чувствовал себя не слишком комфортно. Он переглянулся с Сонхва и неловко перемялся с ноги на ногу. Никто не знал, что хуже — искать не искомое, или наблюдать спор Ханыль и Хонджуна. У Сонхва был третий вариант — быть с ним в паре на неопределённый срок. Хонджун хмыкнул и встал с кресла, выходя и напоследок хлопая дверью. — Примерно чего-то такого я и ждала, — наставница вздыхает и покачивает головой, — Я и так планировала поручить это задание тебе. К слову, в случившемся с этой белочернейкой твоей вины меньше всего, не беспокойся. Наказанием это будет только для Хонджуна, а ты относись к этому как к обычному поручению, — Сонхва кажется, что Ханыль больше ничего не скажет, потому что та снова отвлеклась на компьютер, но, — Поменьше ругайтесь. Может быть, тогда я не буду соглашаться на то, чтобы ставить вас в пару. Знала бы Ханыль, что само существование Хонджуна наказывает Сонхва. По итогу Пак только зря боялся, вернее, боялся не того. Осознание, что он по факту то и не провинился, удивляло больше того, что именно ему хотели поручить это задание. Именно Сан чаще всего был слушателем их с Хонджуном перепалок, поэтому такая (не)простительная подлость была вопросом времени. На месте Сана — Сонхва бы их уже убил. Ханыль протягивает папку вперёд, Сонхва встаёт и берëт еë, не зная, можно ли ему идти. — Не забудь зайти отметиться. И в медпункт, плохо выглядишь. Можешь идти. — она слишком уж серьёзно посмотрела на брата. — Ты тоже уйди, пожалуйста. Сан глупенько похлопал глазами, но в конце концов пошёл за Сонхва к выходу, грустно вздыхая. Выйдя из кабинета, Сонхва почувствовал себя освобождённым. Напряжённо это всë. Не так он представлял себе свои выходные. Напряжение возросло до предела, когда он практически налетел на Хонджуна, который почему-то стоял так близко к двери кабинета. — Пошли отмечаться. Сонхва широко раскрыл глаза и немного поджал губы, подавляя в себе желание убежать, как испуганный кот. Это ему так Ханыль на мозги надавила или Хонджун сам решил подождать его? Он смотрел на Сонхва своими антрацитовыми выжидающе и так, будто он делал Паку одолжение. Сонхва избегал его взгляда и нервно царапал ногтями свою ладонь. Сан на удивление спокойно проводил их взглядом, но потом, когда новоиспечённые напарники ушли к лестнице, Сонхва услышал из коридора сдавленный смех. Вот уж сейчас смешно было только ему. Они спустились и юркнули в ещё один коридор, в котором в ряд стояли терминалы, в большинстве занятые. Хонджун быстро подошёл к свободному, к которому шëл какой-то недовольный парень, который после такого стал ещё и злым на вид. Сонхва аккуратно встал рядом с напарником, который уже нашëл на экране их задание. — Поручитель Чхве Ханыль, ага, ранг… Неизвестен? Ладно, это было очевидно. Хонджун презренно пялился в экран, следом начиная вводить данные свои и напарника. Сонхва ещё не успел удивиться тому, что Хонджун оказывается помнит его айди, как перед глазами появились два вопроса рядом с рангом задания. Одними губами Сонхва произнес ругательство, а Хонджун рядом усмехнулся, напугав его и после нажал «Завершить приëм задания». Они закончили регистрацию, приложив свои ладони к экрану. После завершения сканирования, Хонджун отошëл от терминала, а Сонхва за ним, пропуская того недоброжелательного на вид парня. Пак попытался нащупать телефон в кармане, но разочаровался, не обнаружив его там. — Тебе пришло уведомление с подзаданием? Обычно после принятия поручения, из приложения агентства приходили сообщения с подзаданием, которое прописывал поручитель. Хонджун, даже не посмотрев на Сонхва, достал телефон, быстро его включил и на секунду задержавшись, убрал. — Нет. Когда Сонхва и Хонджун находились рядом с друг другом, они будто отталкивались. Между ними нагрянула пауза, и никто не хотел еë прерывать. Вместо этого они просто взяли и пошли в одном направлении, а ближе ко входу просто разошлись. Сонхва в медпункт, а Хонджун… Желательно чтобы нахуй. Никто, кроме него и Ханыль никогда не заставляли Пака Сонхва так сильно нервничать. Порез на лице болел. Из-за слов Уëна, Сонхва действительно боялся его трогать, да и не нужно было. Он шëл как будто в каком-то трансе, в наушниках с хорошим шумоподавлением, но без музыки. Его волосы практически высохли, из-за чего они начинали очаровательно виться, но раздражающе лезть в лицо. Сонхва зачесывает их пальцами, становясь немножко прилизанным. Его щеки из-за волнения были нежно-розовыми, он легонько почесывает свой нос, теперь розовинка была и на нëм. Медпункт был прямо в конце коридора. Быстрым шагом он доходит до двери и стучится, сразу заходя. Вдали кабинета на стуле с колëсиками сидела незнакомая ему медсестра, которая далеко не сразу отвлеклась от стола с документами. Женщина ждала, пока он что-нибудь скажет. Обычно у Сонхва начинали спрашивать что с ним, поэтому он слегка потерялся. — А… У меня тут вот царапина. Я еë ничем не обрабатывал… Сонхва подошёл к медсестре и немного повернул голову, показывая во всей красе эту «Царапину». Женщина тихо охнула. — Ничего себе! Царапина… Присядь, я посмотрю. Сонхва, как медсестра и просила, уселся на койку, предварительно забыв, где она и не сразу найдя еë глазами. Пак часто заморгал, ожидая того, когда медсестра подкатится на своём удобном стульчике. Женщина приблизилась и осмотрела рану ближе, еë брови поползли вверх. — Ну и кто тебя так? В тебе мэ почти не осталось, поэтому регенерирует плохо. Шрам останется, — медсестра как будто немного напряглась. — Давай, фамилия, имя, твоя фаза и группа. Сонхва устало потëр лоб, назвав все перечисленное. Пак уже начинает прикидывать, что она скажет, как только увидит его способности, прописанные в карточке. Женщина встала и подошла к огромному стеллажу с медицинскими картами и порыскав в кармане белого халата, медсестра достала, по всему видимому, незримый ключ, которым она открыла поскрипывающие стеклянные дверцы. Найдя на полке группу Сонхва, она начала быстро перебирать все карты, пока не наткнулась на нужную. — Хиан или метаморф… — она начала быстро листать страницы, — ты у нас памятью управляешь... Чаще наблюдайся ! В течение следующих десяти минут медсестра обработала рану и заклеила, посоветовав менять пластырь почаще и наносить мази, которые она выписала. Также, по еë словам, если за порезом хорошо ухаживать, то шрам будет едва заметным. Учитывая Сонхва, он, скорее всего, перестарается даже с этим. Как только он вернулся в общежитие, он сразу же встретил соседку, которую он буквально боялся. Шатенка в черных очках быстро окинула его незаинтересованным взглядом, проходя в сторону кухни с пустыми тарелками в руках. Ну, хотя бы говорить с ней не пришлось, уже хорошо. Сонхва меньше всего в жизни хотел контактировать с хианкой, которая за секунду его интеллектуально и физически унизит. Скользнув к себе в комнату, он наконец-то смог более менее спокойно выдохнуть. Сейчас он найдёт старый телефон, зарядит его и усядется в своей кровати заучивать айди Хонджуна, а потом думать о том, почему ему и его группе стали выдавать так мало домашних заданий, а главное, почему его родная страна Иркалла так жестока. Сонхва разувается и босым наступает на мягкий коврик, который с виду напоминал чистый песочек. Сонхва берëг его как зеницу ока, у него были подозрения, что после первой стирки он будет не песком, а грязью, примерно той, в которой он недавно валялся. Пак снимает футболку и искренне ленится надевать более домашнюю, снятую выворачивает и складывает, а после кладëт на изголовье своей кровати, лишь бы снова не потерялась. Он немного задел пластырь, ходить с ним было неприятно и непривычно. Перед тем как искать телефон, Сонхва решает, что ему нужно отдохнуть. Пак падает на кровать спиной и чувствует навязчивое желание уснуть. Сейчас его моральные и физические силы были, мягко говоря, в упадке. Сонхва не глупый, на лекциях слушает внимательно, поэтому вспомнить о том, что белочернейцы никаким образом не влияют на мэ — не составляет труда. Может, он слишком интенсивно отбивался и не помнит, поэтому он всë растратил? Мысли истощают его окончательно, Сонхва проваливается в недолгую дрëму. Уже подсознательно он чувствует, что после пробуждения ему будет плохо, в целом, так и вышло. Пак проснулся с тупой головной болью, потëр глаза и в моменте забыл кто он. Попялился в потолок, а потом резко вскочил на ноги, удивляясь тому, что в глазах не потемнело. Сонхва подходит к своему небольшому письменному столу и выдвигает ящичек, в конце которого лежала коробочка со старыми телефонами. Раздвигая вещи, битком лежащие там, он достаёт еë и сдувает пыль с крышки, на которой остались относительно свежие следы его пальцев. Сонхва заглядывает внутрь. Пак ловит себя на мысли, что как бы он аккуратно не обращался с устройствами, у них всех один конец — разбитое стекло и отошедший экран. Он берёт первый телефон, лежащий сверху. на нëм была большая сеть трещин, но он был вполне себе рабочим, только медленным. Сонхва хотел поставить коробку на стол, но вместо этого он удивлённо начал пялиться в неë, не понимая, это всё так и есть, или у него галлюцинации. На экране телефона лежал засохший цветок фиолетового цвета. Сонхва медленно ставит коробку на стол и также медленно идёт к кровати, ставя старый телефон на зарядку. Уëн с вероятностью девяносто девять и девять десятых сидит в своей комнате и донимает Чонхо или смотрит короткие клипы в интернете и хихикает. Поэтому Пак нервно лезет в шкаф за домашней футболкой, чтобы потом не переодеваться, и вылетает из комнаты как пуля, предварительно надев пушистые тапочки и схватив цветок. Сонхва быстрым шагом спускается по лестнице и доходит до блока Уëна, стараясь не нарочно не проломить дверь от своих слишком интенсивных стуков. — Ну что?! Где я опять провинился, что нужно так долби… А, Хва, ты чего такой нервный? — открыв дверь, Уëн выглядел по-кошачьи удивлëнно. — Где колода с флиртом цветов? Больше не задавая вопросов, Уëн зашëл в свою комнату и начал рыскать по всем ящикам и полкам. Сонхва ещë раз оглядел засушенный цветок, глядя на него — ему становилось тревожно. Он два дня назад открывал эту коробку, она всегда лежала в одном и том же месте, а в его комнате не было людей, которые бы лазили по его ящикам, а закрытую дверь он проверяет дважды. — А зачем она тебе вообще? Уëн достал из ящика долгожданную колоду и повернулся к Сонхва, который в очередной раз нервно рассматривал несчастное растение. — Это вроде как мальва. Я тоже значения не помню, сейчас посмотрю. Он начал по очереди смотреть карты с цветами и значениями, пока, наконец, не наткнулся на мальву. — «Заметь меня» или «Прости меня». Сонхва непонимающе посмотрел на Уëна, а потом снова на цветок. — Я нашëл его между старыми телефонами. В моей комнате никого не было. — Может, всё не так серьёзно, — Уëн убрал колоду и положил руки Сонхва на плечи. — В Сибитти любят цветы, может, та злая шатенка хочет привлечь к себе твоё внимание и поэтому украла ключ как-нибудь. — У нас поблизости не растут мальвы, а ещё она предпочитает женщин. — Ну… — у Уëна закончились аргументы, — Но мальвы то растут, ещё как. Ты бы видел, какой я букет нарвал в частном секторе. Уголки губ Сонхва немного опустились вниз, он огорченно вздохнул. — Нет-нет-нет, почему ты так распереживался? Ну, иди сюда. Останься у меня пока, ты и так натерпелся утром. Не морочь себе голову. Уëн притянул к себе щеки Хва и начал по-родному чмокать, в перерывах успевая говорить «Не грусти», а потом обнял так крепко, что Сонхва теперь заботила только боль в рëбрах. Рядом с Уëном переживать невозможно. Даже на улице становилось теплее, когда он появлялся в городе, но, может быть, то были милые совпадения. Сонхва ответно обнял Уëна, после чего второй заулыбался и пошëл закрывать дверь, через секунду ехидно повернувшись и налетев на Сонхва, больно кинув того на свою кровать. Пак никогда не привыкнет. Поначалу Уëн отказывался что-то включать на ноутбуке. Он бесил Сонхва всем мыслимым и немыслимым, в этом он был превосходен. Уëн щекотал его, кусался и обнимал, а Сонхва пытался сопротивляться, но выходило… не очень. В итоге Пак всë равно искренне благодарен Уëну, он правда стал чувствовать себя легче — Чон действовал как лекарство. Они провели так весь день, а где-то через час Уëн включил сериал, который они не досмотрели. Ближе к вечеру они разговорились по поводу нового задания Сонхва. В напарничестве с Хонджуном. — Ну Ханыль и умная… Когда она последний раз выдавала мне задание без ранга — оно перешло в руки наставников. — Я боюсь, что у меня будет то же самое. — Сонхва повыше натянул на себя простынь. — Бойся Хонджуна. Ты вообще слышал, что он сделал, пока тебя не было? — Уëн драмы ради перешёл на шëпот, улыбка его выдавала. — Рассказывай.