На двоих.

«День только к вечеру хорош. С утра уныние и ложь И копошащиеся черти». — Фёдор Сологуб, «Дни. Триолеты», 1913.

Видимо, пока мужчины развлекались, на улице прошла небольшая морось. Снаружи было свежо и сумерки великолепно раскрасили предночной небосвод. Этот район освещался такими красивыми винтажными фонарями, что просто стоять здесь было чудом. Дома так же мигали прохожим своим желтым светом и махали белоснежными портьерами. Гуннар шел. Ночная тишина била по перепонкам и сжимала виски, заставляя их неприятно пульсировать от боли. Слишком много эмоций принес этот жест со стороны Барри, так что не мудрено и поднятие температуры. Шаг за шагом по бетонным плитам и маленьким лужам. Его дом находился на другой стороне города и это было крайне прискорбно. Замочит ноги, да и вообще простыть может… –Я конечно… –едва слышно и прибавляя скорость шага говорит мужчина. –Но это же… — гениальные мысли он заканчивал в голове. Возмущается или сожалеет об упущеном шансе? Кажется, два в одном. Музыкант сидел на месте в непонятном смятении. Действительно ли нужно было вообще поднимать эту тему и рыпаться в порыве мимолетных чувств? Если случилось — значит однозначно. Мужчина запустил руки в свое каре и махом головы скинул с себя шестигранные оправки на диван. Дальнейшая их судьба мало волновала. Он тормошил уложеные волосы и массировал кожу головы, пытался избавиться от навязчивых мыслей и убедить себя в том, что это «обычное дело.» –Да, обычное дело… Барри посмеялся вслед своим убеждениям и лег, кладя руки под голову и исследуя свой, такой необычный потолок.

21:48.

Гуннар достигает своего жилища не один: за белокурым биологом увязалась парочка собак. Ввиду огромной любви к живому все, что он предпринял чтоб они оставили его, это бросил им хлеб. Он слишком сильно замахнулся и попал в соседский забор. По мере полета мужчина напрягся, ведь кусок мог попасть по голове одной из собак. Но этого не произошло. —Слава богу что не в вас, мои хорошие. — Гунн мило улыбнулся и смотрел на псов так ласково, как не смотрел еще ни на кого. Каким же придурковатым в такие моменты он выглядел. Наконец захлопнув входную дверь, классрук снимает ботинки и аккуратно ставит их на коврик в прихожей. Как же ему хотелось прямо в одежде улечься в кровать! Но это некультурно… Поэтому только стянув с себя эту зеленую кофту, сложив ее и аккуратно положив на полку всегда открытого шкафа, он лишь сейчас позволит себе расслабиться, сидя на кровати. Пускай в штанах. Пускай в предательски давящих. —Чтож это… —видимо, ему даже нравилась эта пытка. Гуннар садится и колеблется, стесняется от желания потрогать такую «грязную» часть его тела. Он смотрит на выпирающее чудо и хмурится, откидываясь назад к стене. Когда такое было прежде?.. ××× Кремоне всегда душили стены его уютного дома. Здесь было довольно просторно, но будто не хватало воздуха. Он замечал это всегда, не только сейчас, пребывая в ажитации. Шатен стягивает с себя майку. Как всегда он обращает внимание на свою детскую пухлость и обильный волосяной покров на розоватой коже живота. С высоты лет этот вид заставляет его лицо искажаться в ухмылке, если бы подростком Барри крупно комплексовал по этому поводу. Мужчина устраивает секундные потягушки и в их ходе распахивает форточку. Дверца резко отлетела в сторону, но предусмотрительный хозяин намеренно ничего не ставил на этот подоконник… разве что маленькую декоративную пепельницу. —Ах-к. Какой вечер! — подытоживает Барри, залезая ногами на диван и кладя голову на сложеные руки на спинке дивана. Из его окна открывался прекрасный вид, так как гнездышко музыканта находилось на самой окраине квартала. Домов дальше не было, лишь негустой березовый бор, уходящий куда то вниз и благородно позволяющий увидеть все восходы и закаты. Не чудо ли! Оно и есть. ××× —Мой бог… –ему было больно ощущать свои пальцы на своем же члене. Может лишь через толщи одежды, а может и всегда. Он был чист в этом плане, так что можно понять. Его ладонь будто против воли сжимала ширинку и тонкие слои довольно массивного полового органа. Она же заставляет плотную ткань возится по сторонам, вызывая тихий скулеж нежного голоса Бьерре. Вторая ладошка отвечала за тишину, поэтому она заботливо прячет за собой и давит на розовые губы. Ни единого шанса рвущимся эмоциям. Впервые ли Гуннар мог показаться таким субтильным? Какая же левая безобразница!.. Но давайте не будем врать себе, биолог. Мужчина в болезненном нетерпении размыкает молнию и вызволяет из петли пуговицу на штанах, высвобождая свой член. Семянная жидкость пометила как его дрожащие пальцы, так и боксеры. Ноги так же были в жутком треморе от прикосновений. Бьерре закатывал глаза и прикусывал губу от некоторых неуклюжих касаний к самой головке органа. Мурашки пробегали по всему телу когда он нарошно обводил кольцо вокруг краснеющей плоти. О ком же сейчас его мысли? —Ах-хаа!.. Нх-ха… М-мнв. —точно тот самый шатен тревожил его клетки. Когда от усталости янтарные глаза смыкались хоть на секунду, а мягкие пальцы специально давили на головку напористей, перед ним возникал образ лучшего друга детства. Еще немного и правая рука дает разрешение на выражение полного спектра ощущений, спускаясь на широкую шею. Жалобный скулеж перерос в стон. Гуннар ласкал, сжимал горло, придушивал себя. Нехватка воздуха доставила ему особое удовольствие и разрядка последовала незамедлительно. Мужчина сильней сжимал шею и настойчиво толкался в уретру указательным пальцем. Хриплые стоны становились прерывистыми и тон их повышался по мере приближения «кульминации». —Ах! Ха. Ха… Мх-а… А-а… Последний толчок был грубым до того, что Гуннар отдернул руки от своего тела, напуганно вскрикнув. Семя дробью брызнуло прямо на живот и медленно вытекало из органа еще несколько секунд, пока Бьерре пытался привести дыхание в норму. —Т-гах. А-а-а… Господи.

23:20.

Всем изветсно, что после оргазма силы покидают похотливых. Гуннар не станет исключением, поэтому как только он смог собраться с мыслями и почти не трусясь дотянуться до салфеток чтоб вытереть это безобразие на нем, сразу же упал на подушку и заснул. Действительно, сегодня он смог в полной мере почувствовать абсолютный карт-бланш над своим телом. Глаза Кремоне сами собой смыкались. Слишком уж убаюкивающий вид предстает из окна. Вперемешку с мыслями о дорогом ему коллеге засыпать было вдвойне приятно. Он старался отгонять негативные мысли и тоже вскоре заснул даже не заметив, как скатился со спинки. … Сон… Дрема настигла весь квартал и, по совместительству, пол земного шара. Ночи становились светлей и приятней, дни ярче и радостней. Птицы щебетали даже по вечерам и, кажется, всегда были готовы и будить, и усыплять жителей этой местности…

7:20.

Очередной школьный день. До каникул оставалось совсем немного и поэтому эти дни приятно мучали своей продолжительностью. Дети во всю исправляли долги, писали итоговые контрольные и «жизненноважные» ОГЭ и ЕГЭ, но некоторые уже просто были не в состоянии что либо делать, поэтому придавались лени и прогуливали. Май! Как он прекрасен своей теплотой. Все вокруг цветет и зеленеет. Будильник. Ласковая мелодия шкатулочки в который раз уже заставляет Гуннара проснуться и расплыться в довольной ухмылке. Не смотря на ее приглушенность, учитель всегда вставал как только она начнет играть. —К-а-а-ах! —биолог потягиватся и выключает будильник. Утро начиналось, прежде всего, со стакана воды. Бьерре поднимается и сползает с кровати. Его обдало утренней прохладой; из незакрытого окошка на чердаке сифонил холодный воздух. Это его даже ободрило, но на равне с этим заставило волноваться о своем здоровье. Он не был хилым от слова совсем, но точно являлся предусмотрительным. Можно пропустить моменты с чисткой зубов, умыванием и водные процедуры, ведь это обыденность и обязательная утренняя рутина. ××× За завтраком учителя неоднократно тревожили телефонные звонки. Первым человеком, кто ему пытался дозвониться, была Абеллона. Директрисса напомнила Гуннару, что за ним закреплены дети 9В класса, с коими нужно провести консультации. —Сегодня же, — заключает женщина. —Хорошо, я вас понял. Спасибо, что напомнили, но правда не стоит волноваться за меня. —Я волнуюсь не только за тебя. Дети должны сдать, Гуннар, понимаешь? Абеллона продолжала трещать, пытаясь донести до биолога очевидные вещи. Кажется, ее сын в закрепленном за ним классе собрался сдавать биологию, и моментально становилось понятно, зачем она так возится. —Да… Да, я согласен… Само собой, мисс… —Гуннар Бьерре, ты меня понял. —Еще 3 минуты назад, Абеллона. Не беспокойтесть, ваш сын сдаст. Он способный парень. Мужчина доедал свой завтрак (как правило он состоял из печенья с медом и маслом). —Я на тебя полагаюсь. —Я вас… — гудки. -Понял. Не успел он и положить мобильник, как сразу же снова начинает играть мелодия. —Мм, кого это ветром занесло— говорит Гуннар, фокусируя взгляд на экране. «Барри К. " — белым по черному экрану. Он поднял трубку. Не особо было охото разговаривать с кем то еще во время своего завтрака, но… —Ало, да… Слушаю тебя. Последовало парусекундное молчание, за которым послышалось тихое: —Привет. Знать бы почему, но внутри у Бьерре все сжалось. Мужчина кладет на стол недоеденное печенье и пристально смотрит в телефон. Тишина, в некотором роде компании, давила, так что биолог прибавил: —Тебе что-то нужно, Барри? — Гуннар складывает руки домиком и наклоняется ближе к трубке. Голос его звучал плавно и по-доброму, чему Барри усмехнулся. —Мне нужен ты. Точнее твоя помощь. — говорит Кремоне. После первых слов у Гуннара будто случился душевный оргазм. Он тяжело выдохнул и сказал, что освободится к трем часам дня. —А для чего это? — вероятно мужчина хотел выведать все, учитывая что музыкант никогда не врал и не пытался скрывать правду. —А, да мне надо папоротник прикупить. Я от них без ума, но я слабо разбираюсь во всем этом. Сорта там, домашний-не-домашний… Понимаешь? —С консультантами, тоесть, не весело тебе будет? — уже расслабившись и смотря в окно ехидно и посмеиваясь спрашивает Гуннар. —Если зову тебя, значит не весело. Да и к тому же ты стопудов разбираешься в этом лучше. —Ладно, хахах, хорошо, я тебя понял. Бьерре взял оставленное без внимания печенье и наконец закинул себе в рот, попутно собирая крошки со стола. —Отлично, спасибо! Я за тобой зайду, сойдет? —Мдам, мгм… … Как будто ничего и не было, да? Непринужденно и легко. Но стали бы взрослые мужчины зацикливаться на разовом случае? Учитывая, что только они являются друг другу самыми близкими, такой выпад с пошлостями должен был произойти. К тому же никто из них еще не женат (и, похоже, никто и не собирается). Два онаниста. Вот это картина маслом!

7:50.

Свежесть стояла на улице после ночных гуляний дождя. Обычно при такой влажности у девочек пропадало настроение, ведь их напомаженые прически совсем не держали объем. О ужас! Сегодня утром снаружи можно было заметить особое движение людей и какую то аномальную живость всего цветущего. Непонятные бело-сиреневые чудики тянулись к свету, выглядели такими хрупкими. Роса для них была непосильной тяжестью; она прогибала их тонкие стебельки и смиренно склоняла перед дающим жизнь солнцем, будто знала больше этих квелых детей матери-земли. Кажется, она их ничему не учит, а лишь кормит. Светловолосый мужчина-биолог, коему удалось пережить еще два разговора с чьей то матерью и родной бабушкой, глядя по сторонам оценивал все, что попадалось в поле зрения. Псы, кошки, дети, взрослые и эта прекрасная девственная флора, которая понимала его как никто другой. Гуннар тоже ее понимал и ощущал. Неповторимая связь. Он точно знал, что между людьми такого не бывает; между ними бывают только паркетные связи без предохранения (проще говоря секс). «—Собственно, а что в этом плохого?» — очередной раз думая о несовершенстве рода человеческого, он ловит себя на этой мысли. На лице его в эти моменты сокращались мышцы век и появлялась нелепая улыбка. Бьерре крайне не нравилось рассуждать о таком, это слишком пошло. Но наравне с этим и до жути заводит!

8:32.

Абеллона встретила Гуннара на самом пороге школы. Охраничьи усы распластались по лицу, а щенячьи его глаза сморщились глядя на то, как директорша буквально «обсасывает» своего работника с ног до головы. —Ахах, можете на меня положиться, мадам. Но это уже где то было, не находите? — говорит мужчина и пытается отпихнуть от себя прилипшую к его руке женщину. В его голосе были отчетливо слышны нотки раздражения и нервозности. Он спешил, но его вечно тянули назад. —Все будет хорошо? — Все будет хорошо. —Обещаешь? —Обещаю. Наконец освободив предплечье от довольно крепкой хватки, он распахивает двери и школьный день начинается точно так же, как и все предыдущие. Только чай он будет пить сегодня без сладкого. Внеплановых контрольных работ от высших чинов не поступало, а время шло так быстро, что урок в 6А показался чем то на порядок приятным, чем пытка. Скорее просто пощечина или фофан. На перемене между 4 и 5 уроками к биологу, разбирающему тетрадки своих учеников, наведался мужчина. Предположительно, это был учитель. Он слабо был знаком с персоналом этого места, но к ним в каморку кто попало не ходит, а это лицо было ему знакомо. —Привет. Чем страдаете? — интересуется Миккель. Это был молодой математик. Кая Миккель был азиатской внешности и его фамилия подтвержала принадлежность к японской нации. Черные волосы, стрижкой своей напоминающие Саки (из-за этого его иногда за спиной называли Саки-старшим), на удивление светло-янтарыне глаза и неизменная голубая рубашка с кардиганом темно-синего цвета. Говорил он с акцентом и зажевывал некоторые окончания, но мог составлять предложения без потери смысла. Некоторые слова он заменяет собственными понятиями. Так для него и его классов «паралелепипед» становится «тем самым» и так далее по списку сложных слов. —М? — Бьерре повернулся на голос и щурясь мельком отметил своего коллегу, снова возвращаясь к работе. —Здравствуй. Страдаю тем, чем обычно страдает каждый учитель. А ты, кажется, страдаешь от скуки. —Правда. —заходя вглубь класса и запирая за собой дверь, отвечает Миккель. Его взгляд все не мог упасть на Гуннара, вместо этого скользя по классу и изучая уже давно знакомые стены. Биолог замечает это и внутри снова все сжимается. Что происходит? —Ты что то ищешь? — Гуннар мониторит того и провожает глазами его то уходящую, то приближающуюся фигуру. Этот молодой человек стал заходить к нему слишком часто, но так же от частого посещения его Кремоне, Кая, не успевая даже спросить как у светлого учителя дела, испарялся восвояси. —Ищу. —наконец зрительный контакт был установлен. Такие же золотые глаза источали неясную и, хотелось бы верить, беспричинную мягкость. На мужчину смотрели будто влюбленно. ××× Все флористические магазины находились в отдаленных районах города, до которых было сложно добраться пешком за несколько минут. Не менее полутора часа придется шкандыбать. Само собой, можно прокатиться автостопом. Этот вариант намного лучше вызова такси, потому что люди здесь довольно веселые и точно если и едут куда то, то обязательно в центр. Определить это достаточно просто: дети в машине без рюкзаков это первое, второе — машина едет по правой стороне дороги, и третье — водитель остановился, когда увидел вас. Если все это соблюдено, то у вас сходу спросят «—Куда едем? " и утсроят на задних сиденьях. Обязательно расспросят о том, откуда вы, местные или туристы и, конечно же, как вас зовут. Вам же останется лишь в потоке энтузиазма отвечать на вопросы и из вежливости задавать их в ответ. С рабочими так не подисскутируешь! Они же заняты. Место, в которое Барри собирается вместе со своим другом проехаться, это «Flower by Laura». Музыкант раньше был там частым гостем. Каждый его приход сопровождался небольшой песенкой: —Фла ба Ла! Неси зелень сюда! — женщины, работающие там, сразу подскакивали и, даже когда у них был обед, обихаживали Барри. Бывало даже кормили. Сейчас он не знает как там обстоят дела, слишком уж давно это было. Лет 12 точно прошло с последнего его посещения. ××× —Давай я помогу тебе. Что? Мужчина встал со стула, но молодой математик, подошедший к учительскому столу, пихнул его в грудь. Гуннар вновь упал на стул и вскинул брови вверх. —Я все сделаю сам. — Миккель забрался на стол и стремительно уменьшил расстояние между их лицами. Машинально Гуннар отталкивает от себя Кая, еще неуспевшего ничего сделать. На их физиономиях читалось одинаковое недовольство. —Миккель, что это значит? — вопрошает биолог и поднимается, возвышаясь над наглым японцем. —Что это может значить? — отвечает вопросом на вопрос Кая. Кроме того, что Бьерре был ему не безразличен, это ничего не могло значить. Светловолосый учитель все понял. —Слезай со стола, иначе я предприму меры. Гуннара откровенно удивляло то, как же все с ним кокетливы. Вплоть до учениц шестых классов! Докатились. В это время Миккель послушно опускается на скрипучий паркет и стыдливо сжимая плечи выходит из кабинета. Хлопок дверью и биолог вновь останется наедине с горой тетрадок. —Какой ужас. — заключает для себя Гуннар и пару секунд сверлит зеленые обложки, после чего садится и вновь принимается за работу.

В гордом неповиновении. Было б намного приятней, если бы над ним властвовал Кремоне — такой веселый и понимающий друг.

12:37 Время начала консультации. Бьерре не смог бы добежать до дома, поесть, положить сумку с тетрадками и вернуться обратно, так что ему пришлось сидеть еще пару уроков здесь. Класс собран и, вроде бы, весь во внимании. —И так. Здравствуйте дети. Для начала я очень рад… Это был его первый опыт в таком событии, но он не волновался, ведь что в школе, что в колледже со своим предметом у него было все отлично. Только вот он долго не решался идти работать учителем, поэтому кантовался по всяким пропахшим забегаловкам и был убежден, что чем дольше он будет хранить и лелеять в себе информацию о «Биологии», тем лучше и безупречней он будет преподавать. Так и есть! Но Гуннару придется еще долго доказывать свои способности и лишь надеяться на премию от начальства (хотя если сыночек верховной все сдаст, то шансы на ее получение станут гораздо выше). Конечно же светлому посчастливилось встретить тут Барри. Жизнь их разлучила сразу после школы, но никто и не плакал. Даже толком и прощания не было, но может это к лучшему. 14:49. Это мероприятие затягивается в связи с черезмерной общительностью учеников. С одной стороны учителю был приятен такой интерес аудитории и он всячески его подогревал, но все же нервничал. Гуннар поглядывал на время и понимал, что с минуты на минуту к нему заявится Кремоне и придется либо разгонять "энтузиастов", либо отменять похождения. Последнее делать крайне не хотелось, но и первое поддается наглости с трудом. Хотя какая здесь наглость? —Эм... Ребята. Мы с вами засиделись. Это будет не последняя ваша консультация и я буду не против, если вы зададите свои вопросы в другой день! Давайте на сегодня закончим, — биолог садится и двигает к себе листок с расписанием звонков. — Тем более мы уже, так сказать, "пересидели". Ученики понимающе кивнули. Некоторые в голос выразили свое согласие, а некоторые без лишних телодвижений начали собираться. Как прекрасно. Когда последний 9-тиклассник покидал помещение, послышалось вежливое "—Здравствуйте". В ответ ему узнаваемое и задорное "—Здрасьте-здрасьте". —Ну привет. Как ты тут?— учитель музыки одаривает своего коллегу питетной улыбкой и захлопывает дверь. Его радости не было предела, будто действительно он собирается совершить что то неприятное. —Здравствуй. Я прекрасно. Уже волноваться начал. А-а... Ты как? — все заметнее становилось его волнение, но уже по другому поводу. Будто даже сами зрачки бегло изучали давно знакомое лицо. Гуннар теперь выглядел как типичный пятнадцатилетний пацан. По крайней мере он так себя ощущает. Все же не смотря на все это он довольно твердо смотрит на товарища и вникает в его слова. —Хаха! Поощряю твои начинания, Гунн. Я так же. —немного пройдя вглубь аудитории, Барри опирается на стол и присаживается на него одной ногой. — Мм... Не хочешь прокатиться на моем двухколесном звере? —У твоего зверя-то труба не барахлит? Это было слишком тупо. Можно было бы и засмеяться, но эта шутка из уст такого отстраненного мужчины от таких пошлых тем звучала скорее как какой то неудачный дубль и откровенное издевательство над всеми альковными чувствами. Кремоне лишь неловко хмыкает в нос и ласково смотрит на Гуннара, будто видит перед собой ребенка, который только всему учится. В данном случае такое сравнение весьма-весьма уместно. —Хм... Мило. Мило, что тебя заботит это. —Ай-х... О боже. Ладно, всё, ахах.. Поехали уже, а то я с ума сойду. —Бьерре отводит взгляд в сторону и поднимается с места, попутно доставая ключи от кабинета. —Я тебя еще не трогал, а ты уже с ума сходишь.— Ты ужасен. —А ты меня еще в постели не пробовал. —Прошу, хаха! Угомони свой кризисный пубертат. —Ладно! ××× 15:03. Долго ждать добрых людей не пришлось.