Невесомость любви

Ким Сокджин уже давно смирился со своей судьбой одиночки: за двадцать четыре года его жизни у парня ни разу не было серьёзных отношений. Да что там серьёзных, даже пятиминутных. Ким Сокджин- омега с высокими моральными принципами, и вряд ли когда-то позволит себе лечь под альфу, прекрасно зная, что сам- по омегам. Только вот где он, его омега? Не предназначенный природой, но предназначенный сердцем…Университет позади, Джин уже работает в хорошей компании, зарабатывает больше, чем может потратить, и всё же ему не хватает полноты в сердце, а не в украшенном розовыми стразами кошельке. -Это просто патовая ситуация, - Джин фыркает, подталкивая камешек по дороге впереди: он с ними обычно так и доходит до дома, а на следующий день подпинывает их в обратном направлении: на работу. Его аромат цветущей сакуры практически неуловим в воздухе, настолько он воздушен и невесом, и Джин поджимает полные губы, хмыкая и покачивая головой, когда со злостью пинает камешек так, что тот отлетает от земли: злой рок, не иначе. Омеги вокруг говорят: “я бы хотел, чтобы мой альфа обладал таким же ароматом”, будто свет на них сошёлся, на альфах этих. -Ай! – Джин поднимает голову, сощурив от солнца свои раскосые глаза, когда видит перед собой омежку: судя по школьной форме- очевидно, школьника. Омега подтянул к животу коленку, выпятив свою пухленькую нижнюю губу, и глядя своими оленьими глазками на старшего: камешек Сокджина, отскочив, попал ему прямо по коленке. -Ох…- Джину на секунду показалось, что он забыл, как надо дышать. Нет, неправильно, отмотайте назад: Джину на секунду показалось, что людям не так уж и сильно нужен воздух. Поперхнувшись то ли воздухом, то ли слюнями, он прокашлялся, стараясь не краснеть: сливки. Свежие взбитые сливки. Любимая сладость Сокджина стоит прямо перед ним. Школьник. Которому он зарядил камнем по коленке. Очнувшись, он тут же подбежал, обеспокоенно глядя на парнишку с немыслимо нежными, хлебными щёчками,- Прости, сильно больно? -Да нет, я это… - Чонгук сглотнул шумно, икая, - Просто так. Люблю драматизировать. Про…Прости. -Я Сокджин. – Джин не собирается терять свой шанс узнать поближе парнишку: может, хотя бы просто дружить получится? Хотя, какая такая дружба может быть между двадцатичетырёхлетним парнем и подростком? -Чонгук. Чон Чонгук, - Чонгук светлеет, озаряя всё в радиусе двадцати километров забавной кроличьей улыбкой, и икнув напоследок. -Оу, вот, попей…попей моей воды, Чонгук, - Старший омега протянул ему свою бутылку, открыв крышку, и тут же замешкался, - Ну, если ты…если ты не брезгуешь? -Давай сюда, брезговать- голодным помирать, - Чон хихикнул, икнув очаровательно, и отпил воды из бутылки старшего, совершенно забыв о том, что вообще-то, по сценарию, у него-то коленка того, бобо, как говорится. От старшего это, однако, никак не ускользнуло: -А коленка? Может, присядешь? -Да…ой!!!ОЙ, КАК БОЛЬНО!!!- Чонгук вновь ухватился за коленку, испугавшись, что Сокджин, на которого он уже который месяц втихаря смотрит, словно на божество, исчезнет, как только узнает, что у него всё хорошо. -Так уж и прямо, - Омега улыбнулся добродушно, всё же помогая артисту погорелого театра усесться на лавочку, и сел рядом сам. – Тебе сколько лет? -Семнадцать, - Чонгук выпаливает сразу, тут же получая выгнутую бровь старшего в ответ: -Понизь планку, детёныш кролика. -Нет, ну, мне правда! Просто выгляжу моложе чуть своих лет… -Стало быть, я уже- старикан сыпучий? -Ты- нет! Ты же…ты... ты... -Я? - Джин чуть склонил голову, усмехаясь: школьник краснеет, будто у алтаря стоит, или впервые слышит о том, что такое течка. -Ну, это... - Чонгук сгруппировался, не желая выдавать себя окончательно, и улыбнулся застенчиво, - У тебя кожа хорошая. Лучше моей. -Прыщики не имеют значения. Ты подросток, всё пройдёт. Ты и с ними очень даже милый, - Джин не удержался: протянув руку к младшему, он потрепал за нежную щёчку, получая в ответ какой-то боготворящий взгляд, и смутился своей открытости, откашливаясь и убирая обе руки в карман. Младший омега бы и не заметил: он завис ещё на том моменте, где его мечта назвала его милым. - Итак. Чон Чонгук, сколько же тебе лет на самом деле? -Пятнадцать, - Чонгук буркнул себе это под нос так мило, что старший еле удержался от того, чтобы затискать его там же, на месте. -Чего грустишь? Хорошо ведь, молодой! -Слишком молодой... - "для тебя", чуть не вырвалось из уст буйного омежки, когда он вовремя прикусил язычок. -Ну ничего. Подрастёшь ещё. Тебе в ту сторону? -Ага, тебе тоже? - Чонгук внезапно оживился весь, кивая согласно: да нихрена. Он вообще живёт в обратном направлении. Только зачем старшему знать об этом, если он может выиграть себе хотя бы немного времени с ним, и полюбоваться Сокджином? Пусть даже после этого ему придётся переться восемнадцать остановок до дома вместо шести. -Ага. Идём вместе, что ли...- Джин мягко стянул наполовину раскрытый по привычке рюкзак с его плеча, и Чонгук запаниковал: ещё не хватало, чтобы оттуда вывалился дневник с его фото вместо закладки! Омега то и дело стрелял глазками назад, пока не застегнул, не выдержав: -Прости, там это... Банановое молочко. Вечно вываливается. -Ты любишь банановое молочко? - Омега улыбается нежно, и у Чонгука складывается ощущение, что за такую улыбку на повторе он и сам не против стать банановым молочком: вот, уже растекается!!! -Ага. А ты? -Не то чтобы. Хорошо учишься? -Не то чтобы. -Родители знают? -Ну...не то чтобы. - Чон фыркает, отрывая ниточку на уголке змейки своей школьной ветровки, и чувствует, как его сливки становятся насыщенней, выдавая его. -Что мешает учиться лучше? - Сокджин останавливается у лотка с мороженым, выбирая себе со сливками, - Какое будешь? Чонгук указал с волнением на "цветущую сакуру", прикусив губу: если он не совсем чурбан, должен ведь понять намёки подростка?! Омега нахмурил брови, заплатив за мороженое: -Что, другие не очень? -Я люблю сакуру. Сакура всегда...- Чон облизывает мороженое как можно более "по- взрослому", безусловно пачкая свой прелестный носик, и фыркая: даже соблазнять не умеет. - Нежная. -Иди сюда, неженка, - Парень усмехнулся милой неуклюжести, прекрасно понимая намёк, и салфеткой утёр ему нос, как ребёнку, - Так что мешает учиться? -А может любовь, - парнишка пожимает плечами, утыкаясь взглядом в мороженое, и краснея до ужаса: не так уж и сложно оказалось сказать, между прочим. Он себе представлял, что Сокджин- недосягаемый. -Какой альфа приглянулся? - Джин толкает его в бок, подначивая, и вынуждая сделать первый шаг: стыдно. Некрасиво. Неловко. Он старше, он должен первый. Столько оправданий, но для Джина важней знать, что он правильно понял намёк, чем пугать собой, двадцатичетырёхлетним, нежного пятнадцатилетку, который, может, действительно любит именно это мороженое за нежность. -А если он...ну...если он омега, я очень неправильным буду? - Младший останавливается, хлюпая носиком и нервно вгрызаясь в хрустящие вафли. Родители знают, что он не по альфам, он им это всегда говорил, но они не воспринимают. Не хотят воспринимать. Да и общество, по его мнению, тоже не воспримет, раз уж даже родители не смогли. -Нет. Не будешь. Стой, это что?!- Сокджин перехватил запястье тонкое, с которого сполз рукав ветровки, когда Чонгук утирал носик, увидев на нём огромный синяк, и омега замялся, облизнувшись нервно, и почувствовав, как в ушах звенит от пустоты и отсутствия оправданий. В таких случаях лучше говорить правду. И Чонгук её из себя выдавил: -Это...Родители против. Говорят, я урод. -Что за чушь. Я смотрю на самого прекрасного омежку на свете, - Сокджин притянул его к себе, обнимая и поглаживая по непослушным волосам, - Ну поплачь, поплачь, если хочется. Только не верь в такое. Это неправда, Чонгук. -Куки, - Чонргук хлюпнул носиком, зарываясь им в рубашку старшего и успокаиваясь невесомостью сакуры: нет, в принципе, если его вот так вот будет утешать Ким Сокджин, он не против получать от родителей каждый день. Тогда хотя бы отдушина будет. -Чего? -Называй меня Куки. -Как печенье? - Старший хмыкнул, кивая, и получил смешок в ответ и поглаживание со спины, -Что это ты делаешь, Куки? -Где? -На моей спине. -Я... Прости. - Чонгук сглотнул, отстраняясь, и спрятал руки в карманы. -Ты знаешь, сколько мне лет? -Да. -И тебя это не смущает? -Нет. Мне нравится. - Чон прикусил губу, пытливо разглядывая явно лишнюю пуговицу на груди старшего, и тот прокашлялся, выбросив салфетку от мороженого в урну: -Мне нравятся сливки. Но чтобы получить сливки, надо пронести молоко через несколько этапов, понимаешь, Куки? -Я... Да. - Чонгук улыбнулся по-кроличьи, осознавая, насколько культурно и аккуратно донёс свою мысль старший, в очередной раз восхищаясь им: сам-то ляпнул что-то несуразное. - Да. Но... -Не дай молоку скиснуть раньше времени. Сечёшь? Чонгук закивал, опустив стыдливо голову, и глупо улыбаясь в асфальт: да. Сегодня он снова получит от родителей, потому что снова забыл ноутбук с фото Сокджина открытым. Снова будут побои. Как всегда. Снова будет слушать о том, какое он позорище семьи, не знающее даже базовых вещей: омега рождён, чтобы быть с альфой и рожать. В их представлении. И совершенно не имеет значения то, счастлив этот омега при таком раскладе, или нет. -Я могу проводить тебя завтра до дома? -Д-да, только-о...- Чон обнажил зубки в виноватой улыбке, и Сокджин подмигнул ему, усмехаясь: -Да знаю я, что ты не тут живёшь. Твои глазки тебя выдают. Потопали обратно. Ты ведь это спланировал, да? -Что? - Глазки омеги невинно распахнулись, смеша старшего, и тот щёлкнул его по носу: -Брось. Тебе было не так уж и больно. -Я не планировал, чтобы вот так сразу..Заговорили. Оно само, честно. -Иди давай, актёр, - Джин усмехнулся добродушно, подталкивая его вперёд: очаровательное создание. Только он теперь будет у него на уме, только его глазки будут глазеть доверчиво и наивно прямо в душу: он это знает уже сейчас. -И не смей больше возвращаться, сволочь неблагодарная! Катись к своему ёбаному Сокджину, я посмотрю, как ты запоёшь через десять лет!!! - Ноутбук Чонгука полетел с балкона вниз, разбиваясь на глазах у Джина, подошедшего как раз к его дому, чтобы проводить омегу до школы. Сегодня ровно месяц с тех пор, как у них вошло в привычку видеться и общаться по дороге в школу. Чонгук схватил рюкзачок, сквозь слёзы и крики отца и упрёки папы собирая всё самое необходимое, и вылетел из дома, шмыгая носиком. Огромные глазки, наполненные крупными слезами, остекленели, когда омега застыл на месте, тяжело сглатывая: Сокджин слышал. Наверняка и звуки побоев и его мольбы остановиться. Какой позор... Чонгук утёр слёзы рукавом, фыркая носиком: на его теле сегодня в два раза больше синяков, чем вчера. -С-сокджин, я... -Ты идёшь со мной, сливочный крольчонок. - Сокджин хватает его за руку, тяжело сглатывая и молча ведя обратно: в дом. -К-куда...Нет, Сокдж... -Эта сука течная теперь и у дверей наших появилась?! Не хватало того, что мозги моего сына испоганил, так ещё и в дом наш ступать смеешь?!- Отец Чонгука с порога оскалился на Кима, который молча, с тяжёлым взглядом всё выслушал: будь ему пятнадцать, он бы и не подумал вернуться. Но это надо сделать. Он уже взрослый, подростковые решения позади. -Ещё скажите, что ударите меня, как своего сына, и я приведу сюда адвоката. Рот свой закройте, пока не загремели в тюрьму за психологическое и физическое насилие над несовершеннолетним ребёнком. Я ничего никому не портил, и не собираюсь. Если вам не нужен Чонгукки- прекрасно. Нам же лучше. Он будет жить со мной. -Да я тебя за растление несовершен...- Отец Чонгука уже было напал с ответом на Сокджина, который выгнул бровь, усмехаясь, и стискивая вспотевшую от волнения ладошку младшего: -Валяйте. Только экспертиза покажет, что сливки ещё не были взбиты. Мы пошли. А вам... Ничего я вам не желаю. - Сокджин круто развернулся, и потянул за собой вниз по лестнице Чонгука, который смотрел в абсолютном шоке на него, боясь даже моргнуть. Они шли молча: Сокджин- большими шагами, Чонгук- семеня вслед, чтобы не отставать. Остановился Джин только у своего дома, открывая дверь и впуская вперёд Чонгука. Парнишка вошёл, уже было развернувшись, чтобы извиниться за то, что тот услышал, но Сокджин перебил его крепким объятием, утыкаясь носом в его шею и впуская пальцы в его кудряшки непослушные: -Прости что не пришёл раньше. -Я...Джин, я...Я не знаю, куда мне теперь...- Чонгук заскулил от боли, прижимаясь тесней к старшему, и вдыхая его невесомый, неуловимый аромат сакуры. -Ты будешь жить у меня. Комнаты отдельные. Я буду оплачивать школу. Буду помогать делать уроки. Буду провожать. Буду... -Будешь моим парнем? - Чонгук боится поднимать свой взгляд на старшего, когда тихо шепчет, и получает такой же тихий ответ: -Буду твоим парнем. А в восемнадцать буду твоим мужем.