Ненастоящий

***

Лололошка тяжело вздыхает, глядя в чужие глаза обеспокоено, с чувством некоторой вины. Словно они узнали то, чего знать не должны были совсем. Мироходец просто поверить не может в происходящее, воспринимает за сон или какую-то злую шутку. Дилан прижимает мироходца к стене, преграждая проход к выходу из комнаты, и чуть ли не рычит от злости. Лололошка впервые видит его таким. Куда подевался весь скептицизм присущий его другу? — Только не говори, что теперь ты будешь воспринимать меня иначе, – он делает небольшую паузу, явно задумываясь, – я все ещё такой же человек как и ты. Лололошка поджимает губы и голову отворачивает в сторону, увеличивая расстояние между их лицами. Ладони подрагивают, а сердце бешенно стучит, грозясь совсем скоро выпрыгнуть из груди. Он чувствует, как руки Дилана опускаются на его бедра, а грубые пальцы сжимают мягкую кожу. — Скажи это, блять, — программист втягивает носом тяжелый воздух и недовольно выдыхает, — Теперь тебя не оставит в покое тот факт, что я автоматон? — Я не хочу в это верить, — тихо шепчет Ло, кладет ладони на плечи соседа, сжимает черное худи в своих руках. Дилан вглядывается в чужое лицо, осторожно поглаживая обтянутое штанами бедро, словно боясь навредить человеку. Лололошка поднять взгляд боится, встретиться с голубыми глазами и утонуть в них; щёки его принимают красноватый оттенок и ужасно горят от нахлынувших чувств, смущения. Дилан явно не предпринимает никаких попыток успокоить его, а только усугубляет ситуцию излишним давлением, наклоняется ближе, к шее Ло, и кожу опаляет горячим дыханием. Мироходец поверить до сих пор не может, как автоматон так сильно может быть похож на реального человека. Ло поддается под робкие прикосновения программиста, ладонь запускает в его уже отросшие каштановые волосы и тянет к себе ближе, губами касаясь чужих. Они целуются влажно, долго и чувственно. Чувственно настолько, насколько это может сделать Дилан в силу своих характеристик. Чего он там ещё себе подкрутил, пока Ло отвлекал уборщика? Холодная ладонь оказывается под белой толстовкой, оглаживает плоский живот и чуть надавливает на белоснежную мягкую кожу, вырывая из её обладателя тихий вздох. Ло слегка дёргает Дилана за волосы в качестве угрозы-предупреждения, но тот даже не собирается останавливаться. — Кем бы я не был, это никогда не станет преградой для наших чувств, — программист звучит чересчур приторно-слащаво, что аж самого блевать тянет, но уверенно, открыто заявляет о своей симпатии к мироходцу. — О-о. — Замолчи. Ло лишь обречённо ахает и затихает, не желая забивать голову подобной бурдой, отдаётся чувствам, позволяя себе расслабиться рядом с Диланом. Тот по тонкой шее губами ведёт, точно так же наслаждаясь происходящим, исподлобья заглядывает Лололошке в глаза и слабо улыбается. Голубые очки сползают с переносицы ниже, Ло снимает их и откладывает на стол геймера, открывая полный обзор на веснушчатое лицо. — Ты ведёшь себя слишком странно для Дилана, которого я знаю, – внезапно выпаливает он. Дилан отрывается от чужой кожи и снова в тёмных глазах что-то высматривает, невольно усмехаясь. — Я могу менять характеристики на свое усмотрение. Ло тянет его на себя, и их губы снова сливаются в поцелуе, на этот раз более нежном, лишённом страсти. Мозг не хочет воспринимать действительность, разум помутнен, и все, о чем сейчас может думать Лололошка — это горячий программист, который сжимает его бедро в своей крепкой механической ладони. С уст срывается тихий вздох, Ло немного надавливает на грудь соседа, жестом приглашает пройти на кровать, перед этим скидывая белое худи с плеч. Дилан не сопротивляется, лишь внимательно наблюдает за действиями мироходца и слабо улыбается, присаживаясь на незаправленную постель. Ло не профессионал в таких вещах, его движения робкие, осторожные, и в этом они с Диланом чем-то похожи. Усаживается верхом на бедра программиста, стараясь не давить на бедного Дилана всем своим весом – наверняка это ощущается тяжело и неприятно. В голове снова встает вопрос о том, чувствует ли он что-то вообще будучи роботом? Из размышлений, уходящих в неправильное русло, вырывает холодная рука, которая мягко ложится на обнаженную поясницу. Ло мотает головой и поднимает глаза на Дилана, который настороженно изучает его взглядом. Он тяжело вздыхает, наклоняется ближе и успокаивающе шепчет на ухо: – Расслабься. Лололошка лишь жмурится и слабо кивает, в голове все не может уложиться мысль о том, что Дилан – грёбаный автоматон, программа прописанная человеком. Он и мысли о таком пустить не мог, ведь программист всегда казался ему самым человечным человеком из всех. Неужели и чувства к Ло – это всего лишь строчка в его коде? Вторая рука Дилана отвлекает его от переживаний, лишних мыслей, тянется к ширинке джинс, медленно расстегивая молнию, и Ло тихо ахает, лицом утыкается в плечо напротив и ладонь кладет на чужой пах. Дилан рычит соседу прямо в ухо, прикрывает глаза и брови хмурит при ощущении чего-то непонятного, чего не чувствовал никогда раньше. Ло тихо посмеивается, когда с него пытаются снять штаны, но из-за неудобно принятой позы сделать это практически невозможно, поэтому он встает, расправляясь с ненужной вещью самостоятельно. Дилан лишь глаза закатывает, цокает и чувствует, как Лололошка снова опускается на его бедра, прижимаясь обнаженным телом ближе, руки кладет на его плечи и сжимает худощавыми пальцами. По скромному мнению программиста, Ло – красивый. Растрепанные каштановые волосы, веснушчатые плечи, острые ключицы, плоский живот и неширокие бедра. Дилан никогда не признается, что восхищается красотой этого чудика, не скажет ему об этом лично, умолчит и закинет странную для себя мысль куда подальше. И сколько бы он не пытался отрицать влечение к странному соседу, продолжал предпринимать попытки отгородиться от любого контакта с ним, чувства истинные не обмануть даже будучи автоматоном. Ло тянет с Дилана чёрное худи, явно недовольный тем, что тот ещё полностью одет, хныкает и трётся собственным возбуждением о его бедро. Пару мгновений, и одежда программиста оказывается на полу, брошенная возле вещей мироходца. – Будь потише. Карл и Чед уже спят, – говорит почти шепотом Дилан, стараясь не нарушать тишину в блоке и не привлекать нежелательное внимание любопытных соседей. Лололошка голову назад откидывает и приглушённо стонет, зажимая рот ладонью. Тело подрагивает от возбуждения, по лбу стекают капельки пота, прикосновения Дилана кажутся такими горячими, обжигающими кожу. Он пальцам поддевает резинку нижнего белья Ло, тянет боксеры ниже, обнажая истекающий предэякулятом член, и успокаивающе целует в шею, пока мироходец отчаянно хватается за его плечи, рвано выдыхая. Дилан на пробу поглаживает возбуждённый орган, вырывая из Лололошки еще одну череду стонов: чужие прикосновения ощущаются безумно приятно. Ло пытается хоть как-то собраться с мыслями, пока программист медленно и осторожно ласкает его внизу, размазывая естественную смазку по члену. Он не хочет оставаться в стороне, обделяя Дилана собственным вниманием, поэтому перехватывает инициативу на себя, обхватывая ладонью оба члена. К большому удивлению самого Лололошки, программист не сопротивляется, поддается под прикосновения и накрывает ладонь мироходца своей. Ло, уже совсем не сдерживаясь, громко выстанывает имя соседа, а тот лишь недовольно шипит, заранее морально готовясь к завтрашним недовольствам и лишним расспросам от Карла. Он ускоряет движения ладони, утягивая за собой шатена, и смущённо шипит, кладя голову на его плечо. Тело пробивает крупная дрожь, Ло выгибается, издает глухой вздох и кончает, пачкая бедра, живот Дилана и постельное белье. Программист спускает следом, шумно выдыхая, и одаривает Лололошку недовольным взглядом: белесая жидкость красуется на длинных пальцах, стекая вниз, к ладони. Дилан недовольно морщится и тянется за упаковкой салфеток, лежащей на тумбе. Ло наблюдает за тем, как геймер заботливо пытается их почистить и ворчит, явно необрадованный испачканной кроватью. Лололошка тихо смеется и мягко чмокает его в губы, устало улыбаясь.

***

На следующее утро, сонный и недовольный Карл с тёмными кругами под глазами выходит из собственной комнаты, глядя на Дилана, распластавшегося на общем диване, в желании предъявить за бессонную ночь. Но сказать ничего и не может, лишь замечает на нем белое худи Ло, и неловко взгляд отводит, чувствуя, как щеки румянцем покрываются. Кажется, он всё уже понял.