Допрос под пытками

Было много причин, по которым Эдгар до сих пор оставался одиноким. Они были ясны как день, но и столько же темны как самая глубокая ночь. И не то, что он когда-нибудь думал так сам, потому что метафорическим человеком его уж явно не назвать. Так почему на ум лезет вся эта чушь про звёзды и Вселенную, словно жизнь какого-то несчастного парня, скольких в мире ещё миллиард, нет, бесконечно много, могла быть главной? Значимой? Эдгар не любил людей. Не любил знать их, знать что с ними, как они и чем занимаются. Ему было всё равно. И, как уже было доказано, не было того, кем бы он мог интересоваться. Не было чувств, не было эмоций, не было привязанности и не было понимания, что всё, чего действительно не хватало – немного безопасности. Пока ты один, то, безусловно, туманности не насылают никакой катастрофы в виде криков, истерик и разбирательств с чужими претензиями. Но всё меняется, когда комната пустеет, весь шум покидает дом, тишина тоже не остаётся рядом. Ничего, кроме тебя. Пока и в тебе не становится пусто. А ведь сдаться было бы лучшим решением, чем жить с вывернутыми наружу органами и знать, что каждый это видит. Каждый замечает твоё отчаяние, твой ужасный вид, твои недостатки. И у тебя нет сил бороться, у тебя нет ничего. Нелепо считать, что у такого отчаявшегося человека остался шанс. Эгоистично думать, что ты заслуживаешь того, чтобы тебе что-то отдавали и что-то принадлежало тебе. Ты жаждешь своего места, свободы и независимости, но ты всё ещё не считаешь себя достойным этого. Ты искренне завидуешь людям, которые так хороши во всём, у которых есть все и всё, а тебя не будет никого. Даже ты словно не часть своего тела, не душа и не разум. Ты пуст. Ебучий замкнутый круг. Эдгар так устал от этого. Устал наблюдать за звёздами и жалко тянуться к ним. Да, он действительно был отчаявшимся, раз надеялся на созвездия и их ответ, понимание; хотел побыть в безопасности и вдали от своих же мыслей; мечтал о том, чтобы перестать чувствовать. Забыться, забыться, забыться... Забыться в чём? О чём? Что нужно было забыть? Ну, было много вещей, о которых парень предпочёл бы не вспоминать: Колетт, работа, удалено, K-pop, прошлое, фурри... А, и ещё кое-что. — Эдгар! — крик, раздавшийся прямо у уха, заставил Эдгара проснуться и вскочить с кресла. Это был... Где он был? — Грифф, что произошло? Успокойтесь, сэр, — тяжело предположить, сколько сил ему понадобилось на то, чтобы выдавить из себя эти лживые слова беспокойства о начальнике. Он лишь желал, чтобы тот заткнулся и поскорее ушёл. Впрочем, у него вообще были объективно важные причины явиться в свой же магазин? Гриффа почти никогда не найти в его кабинете, так что у Эдгара были основания на жалобы. — Ты, мой маленький мальчик, спрашиваешь у меня что произошло? Наш Эдгар, кажется, совсем забылся. Я напомню, — кассовый аппарат выдержал достаточную паузу, чтобы погрузить всё вокруг в тоску и заставить нервничать, когда он притянул его к себе ближе за плечи. — ...Напомню тебе о том, как замечательно ты справляешься со своей работой! — Чего..? — Эдгар был на грани смеха, но больше охватываемый страхом, когда Грифф потрепал его по голове с какой-то жестокостью и сарказмом в голосе. — Как же, друг? Неужто ты забыл о дне зарплаты? О, твой начальник так старался, чтобы угодить тебе, — он выпустил Эдгара из рук, заставив этим потерять равновесие и рухнуть обратно в кресло. Грифф показательно отряхнул ладони и протёр о свой костюм. — Я даже не брал из ваших с Колетт чаевых, чего уж там! В общем, если тебе плевать... — Мне не плевать, — вот же ублюдок. — Так что вы хотели? — наверняка вручит ему пакет с какими-нибудь шпротами или консервами, которые не смог скормить Ните. — Так тебе интересно, да? Тогда слушай внимательно, — автомат сложил руки у груди и принялся ходить от одного конца магазина до другого, объясняя. — Я знаю, как вы устаёте, работая за кассой и следя за магазином одновременно. И мне действительно больно смотреть на это, ты знаешь, вы с Колетт мне почти как родные дети. Да-да, это чистая правда. Я хотел бы давать вам больше времени на отдых, но не думай, что зарплата останется прежней в таком случае! Конечно, с новыми привилегиями уходят и старые, но зато какая это возможность для вас. Юное, подрастающее поколение, вынужденное работать, чтобы себя обеспечить... Но, помимо всего прочего, для чего обычным подросткам вообще работа? Где ваши родители? Вы должны трудиться добровольно, уметь быть самостоятельными и добродушными, как и я когда-то... Как все мы! В общем, о чём я говорил? А, точно. Конечно, да-да. Дело в том, что... Как же его это заебало. Эдгар откинулся на спинку кресла, зарываясь лицом в свой шарф. Сейчас было важнее обработать и понять, что произошло за эти пару минут. Если идти по порядку, то, кажется, он задремал в магазине, после чего ему приснился сон, какой словно из памяти выбило. Напрочь. В магазин приходит Грифф, чтобы что-то ему сообщить, но застаёт спящим на рабочем месте. И дальше – это сейчас. А сейчас, блять, ужасно хуёво. Он взглянул на свои кеды и небрежную шнуровку. На таком даже не повесишься. Его не сильно волновало то, что пытался донести кассовый маразматик, но и слушать самого себя он больше не хотел. Да, Эдгар точно не был глубокой и интересной личностью. Говоря откровенно, ему было плевать даже на то, что с ним сейчас, лишь бы голова не болела и совесть не грызла. Холодная и вечно пустая сторона постели – это часть смирения и принятия. Не его проблема больше. Эдгар взглянул на часы, промямлил что-то вроде «да, конечно, босс», чтобы создать вид внимательного слушателя. У стены показался чей-то силуэт, странный и до боли знакомый. Это не была Колетт, кто-то из его приятелей или посетитель, нет. Он просто стоял, и что-то скрывало его лицо. Эмо насторожился. Грифф видел его? Мог ли это быть кто-то, кто проник, пока он спал? Страх вновь подступил к горлу, образовав противный ком, когда силуэт двинулся в их сторону, как прочитав мысли и поняв, что его заметили. Хотя. Нет, это не какой-то недоброжелатель. Эдгар точно уже видел и точно знает его, но не из новостей по телевизору, где показывают серийных убийц. Когда тот подошёл достаточно близко, Эдгар принялся осматривать: нездоровая жёлтая кожа, зелёная кепка кассира, такого же цвета форма. Лица почти не было видно за козырьком, но можно сказать, что парень имел притягивающие взгляд черты. Они, должно быть, примерно одного возраста. Когда взгляд знакомых глаз столкнулся с его, Эдгар вздрогнул. Земля в миг прекратила своё вращение, остановив время вокруг, чтобы он мог умереть и родиться снова. Это был человек из его снов. Нет, буквально из снов, дело даже не только в том, что болезненного вида парень похож на мечту. Эдгар тут же отвёл свой взгляд, не желая более сталкиваться с чужим. Он не может. После всего того, что видел с ним, он никогда не сможет смотреть ему в глаза, опасаясь, что его наверняка разоблачат и вычитают из головы все самые мерзкие мысли. «Меня зовут Кассир. Я пришёл в эту сувенирную лавку, чтобы купить новых фигурок... И украсть твоё сердечко». Перед ним всё плывёт нечёткой картинкой, но одного чувства, обжигающего глубоко внутри, было достаточно, чтобы заставить разум сконцентрироваться на единственном человеке в этом магазине. Он бегает своими затуманенными глазами то на него, то в пол, надеясь не заметить на себе томный взгляд в ответ. Боже, Эдгар действительно был отвратительным человеком. Не он ли несколько секунд назад думал о том, что никогда больше не будет этого делать? — …И вот почему я нанял вам ещё одного сменщика! — воскликнул Грифф, завершив свой утомительный рассказ, заодно и обратив на себя внимание. — Смотри какой, а? Хорошенький? Он пришёл на собеседование уже в форме кассира, да и попросился называть его Кассиром тоже, — он закинул руку на плечи Кассира, притягивая его ближе. — Ну же, не прячься, юноша. Эдгар, тебе ведь нравятся люди со странными именами, верно? Это то, почему ты общаешься с Колетт? — сам парень такое действие не оценил, сделал шаг в сторону и поправил свою кепку. — Это не моё имя, но тебе лучше звать меня так, Эдгар, — и вновь этот взгляд в его сторону, — Расскажешь про Колетт позже. Вероятно, Эдгар выглядел как полнейший придурок прямо сейчас: пустые глаза, дрожь по всему телу, нагретое свыше ста градусов лицо, спрятанное в шарфе, чтобы никто не пристыдил его за его проблему. Он читал о случаях, когда сны предсказывали будущее. Он знал о том, что мысли могут быть материальны и опасны. И дело не в его эгоизме и том, что такой человек не заслуживает даже думать о том, чтобы присвоить себе что-то. Кого-то. Если бы однажды ему действительно признались, то он бы счёл это до жути неправильным, пугающим и временным. Неважно, насколько сильно ему нравится человек. Когда всё подойдёт к концу, этот человек уйдёт к кому-то ещё, кому скажет точно те же слова и кому пообещает множество вещей, а Эдгар… Он бы предпочёл остаться во сне. Но каким-то образом самый лучший сон оказался в самой худшей реальности. Поэтому он удивлён, но, возможно, возвращаясь к внутреннему эгоизму снова, тот всё равно был рад. В груди становилось тесно от чувства зависти, но и тепло от того, что его мечта рядом. Это не должно было случиться. Никогда не должно. — М. П-понятно. Да, меня зовут Эдгар. Познакомлю. Да. М, — времени, чтобы собраться, у парня, конечно же, не было, поэтому перегретый разум не сразу осознал, какую он хуйню несёт. Когда же эта мысль пронзила его, словно молнией и с такой же соответсвующей болью, он только сильнее зарылся в шарф и сунул руки по карманам брюк. Кассир же никак не отреагировал. Ему, кажется, вообще было всё равно на большинство из происходящего. И Эдгар был искренне рад этому безразличию, потому что его позор навряд ли запомнят. По крайней мере, он всё ещё выглядит загадочно, правда ведь? Это хорошее первое впечатление. С другой же стороны, если рассуждать глубже, единственный человек, сумевший привлечь внимание Эдгара за последнюю, предположим, вечность, вообще не заинтересован в нём. И теперь этот похуизм давил только больше. Может, он уже занят, или не считает его привлекательным, или думает, что Эдгар посмешище, или он вовсе не гей?! Все эти мысли вдруг появились одна за одной, образуя ужасную головную боль. — Прекрасное камео! В общем, не буду больше тратить время. Время – деньги, вернёмся же к ним, — остаётся загадкой, откуда в руках Гриффа появилась банка, полная купюр и монет. Отвернувшись, он быстро достал из неё пару банкнот, оглядываясь по сторонам. – Твоя зарплата, Эдгар, — уже с неким раздражением автомат выложил деньги на стол. — Вы неплохо подняли продажи, работая с Колетт, магазин впервые стал окупаться. Поэтому, учти, от сердца отрываю. И да, Кассир, для тебя ничего. Первые взносы – полная чушь, уверяю тебя! — Мне всё равно, ага… — парень закатил глаза. Это плохо было видно из-за козырька кепки, скрывающего половину его лица, но когда ты слишком увлечённый другим человеком эмо-мальчик, начинаешь замечать абсолютно всё. На самом деле, Эдгар был, мягко говоря, шокирован. Он знал, что магазин Гриффа на грани разорения, а единственным постоянным посетителем в нём была налоговая инспекция, поэтому зарплата настоящими деньгами – редкость. Невообразимое. Это не прямо таки волновало его, так как работал он, по большей части, ради спокойствия родственников, которые и без того обеспечивали его. Но никто не будет против получить деньги за свою работу, правильно? Это значительно расслабило его и подняло настроение, но никак не скрыло смущения. Подумать только – он и Кассир, прямо на этом кресле, всего несколько минут назад… — Спасибо, босс, — Эдгар забрал деньги со стола и распихал куда-то по карманам. — Чудесно! Итак, раз уж я сообщил все новости и сделал всё, что очень хотел, то мы пойдём, — вновь банка с купюрами загадочно испарилась из рук Гриффа, и они с Кассиром было развернулись в сторону его кабинета. — Мы? Он пойдёт с вами в ваш кабинет..? — Ну, мы подписали не все бумаги, соглашения, не провели точных бесед… И я не должен объясняться перед тобой, Эдгар, работай! — тон автомата значительно повысился. — Скоро придёт Колетт. Будь паинькой и больше не спи на смене, — злобная улыбка расплылась на его лице, а мурашки пробежали по спине парня. Энтузиазм Эдгара резко испарился вместе с настроением. Но, пожалуй, участь его не так плоха, ведь до конца рабочего дня оставалось всего ничего. А затем целая ночь, которую он посвятит себе, своим мыслям и видеоиграм. И пицце, у него ведь теперь есть деньги. И нездоровому влечению, у него ведь теперь есть… Внезапно, обрывая мысли, на стол приземляется листок, сложенный вдвое. Приземлился он вслед за уходящими людьми, один из которых в очередной раз бросает свой манящий взгляд на Эдгара, вынуждая его сердце запылать. Когда он успел? Неохотно, но он берёт листок в руки и развёртывает, опасаясь того, что будет в нём. Это была записка, конечно же. Шустро пробежавшись глазами по тексту, он замирает, смотрит в одну и ту же точку. Эдгар явно был напуган. Или же чересчур смущён? — Эдга-а-ар, я пришла-а-а, — растягивая фразы специально, зная, как это раздражает эмо, девушка с громким стуком двери вошла в магазин. — Я решила прийти пораньше, чтобы разобрать фигурки Спайка. Ты ведь не против?! — Колетт, размахивая сумкой и топая, подошла к столу, за которым сидел Эдгар. Выражение её лица тут же сменилось с привычного безумия на недоумение. — Э-эй, ау-у! Я зря старалась, почему ты не бесишься? Что с тобой, задрот? Внимание Колетт привлёк листок, лежавший на столе. Вероятно, он выпал из рук парня, ведь его пальцы всё ещё держали пустоту, а взгляд застыл в одной точке. Она могла сказать, что Эдгар будто бы и не дышал. Не будучи обладательницей хороших манер, Колетт подняла листок. Ей тоже было интересно, что, в конце концов, так испугало Эдгара! — Подожди, — губы девушки резко сошлись в улыбке. Она чуть ли не подавилась своим смехом, прежде чем окончательно залиться им. — Эдгар, тебя пригласили на свидание?! Ха-ха-ха! Что за бред! — Колетт бросила листок на пол, не заботясь о нём. Она стала трепать парня, дёргать за плечи, осыпая вопросами. Но если бы Эдгар сам, блять, знал, что это вообще означало. — Твой первый партнёр пригласил тебя на свидание у помойки? Как романтично и подходяще, ха-ха! Когда листок соприкоснулся с поверхностью пола, текст, написанный на нём, было видно хорошо: «Я буду ждать после твоей смены за магазином. Ты отлично выглядишь сегодня, Эдгар. Не задерживайся».