Один общий секрет

Сириус не раз замечал, что наутро все проблемы воспринимаются как-то иначе. Ночь то ли сглаживает все углы, то ли просто ставит мозги на место, но всегда, стоило тебе проснуться после особо депрессивной, полной раздумий ночи, как ты понимал, что все каким-то чудом не так уж и плохо. Это утро было исключением. Блэк открыл глаза и понял, что в их спальне сегодня было как-то подозрительно тихо. Обычно он просыпался либо от удара подушкой жаворонка Джеймса прямо по голове, либо от раздраженного бубнежа совы Римуса. Но на этот раз в комнате было слышно только тихое тиканье прикроватных часов Питера и капель протекающего крана в ванной. Сириус сел и огляделся, все кровати были пусты. — Точно, суббота, — сказал он сам себе и поставил ноги на холодный каменный пол. Это была обычная ситуация для субботнего утра. Сохатый всегда убегал раньше всех на очередную тренировку. Римус либо шел в библиотеку, чтобы читать книги, либо в гостиную, чтобы читать книги, либо на улицу, чтобы... обычно тоже читать книги. Все было, казалось, как обычно, но вот только была одна неувязка — как правило кто-то из них прихватывал с собой Пита и Сириуса. Сегодня же Бродяга проснулся в полном одиночестве и не мог отрицать, что этот крошечный факт заставил кошек на его душе скрестись чуть усерднее. Он наспех умылся, переоделся в первую попавшуюся одежду и спустился вниз, в надежде наткнуться на кого-то из друзей до того, как ему станет совсем противно. Спустившись по темной и чертовски узкой винтовой лестнице и оттолкнув с дороги целующихся Фрэнка и Элис, он спустился в гостиную и, о чудо, увидел Лунатика. В эту же самую секунду Сириуса будто бы с ног до головы окатило противным чувством противоречия. С одной стороны, это была обычная всепоглощающая радость и тепло, будто бы заполняющие душу сплошным потоком, каждый раз, когда он первый раз за день видел Римуса. А, с другой стороны, это было чувство... какого-то косяка. Это ощущение обычно заставляло Бродягу жалобно скулить и поджимать хвост. Он чувствовал стыд за собственную глупость, но вот только не мог определиться, в чем же конкретно эта глупость заключалась? В том, что он не сказал вчера то, что так хотел сказать, или в том, что он вообще позволил себе чувствовать к Лунатику что-то кроме вечной и преданной дружбы. В тот самый момент, когда Сириус уже начал было пяткой раскапывать в полу ямку, в которую хотел бы провалиться, Римус поднял на него глаза. Он нежно улыбнулся и помахал рукой, подзывая к себе. Блэку показалось, что он увидел какой-то отпечаток грусти в глазах Лунатика, но решил списать это все на свое собственное восприятие. Сириус перешагнул сразу две последние ступеньки, подошел к Римусу и плюхнулся рядом, всеми силами имитируя свое обычное поведение. — Привет, Лунатик! Как тебе спалось этой безлунной ночью? Римус, как обычно, закатил глаза и усмехнулся. Ну, кажется, все в порядке? — подумал Сириус, позволяя себе немного расслабиться. — На самом деле я практически не спал, — слишком уж радостно ответил Люпин. — У меня тут появилась парочка идей, дай мне минуту. После этих слов он повернулся к Эванс, которая все это время, как оказалось, сидела рядом, и задал ей один единственный вопрос: — Так как, говоришь, она умерла? Так, окей, возможно не все было в порядке... — Чего? Люпин проигнорировал вопрос Сириуса и жестом показал подождать, сосредотачивая все свое внимание на Эванс. — Так в том то и дело, что я не знаю, — возмущенно ответила Лили, всплеснув руками. — Кажется, никто у нее и не спрашивал никогда. Это ужасно. — Но хоть что-то ты о ней знаешь? — Мало. Ты сам видел, что на ней Рейвенкловская мантия старого образца. Значит, умерла она до шестидесятых. Кажется, что прямо там, поэтому она и не меняет место особо. Хотя, иногда выходит — я видела ее на вечеринке Сэра Николаса. Не спрашивай... — Лили покачала головой на немой вопрос в глазах Римуса. — Насколько она разговорчива? — спросил Люпин, немного подумав. — Она любит поболтать, но при этом очень обидчивая. Может включить истерику от любого слова, сама не поймешь потом, чем обидела. — Понятно. Спасибо, Лилс, я у тебя в долгу, — выдохнул Римус и благодарно улыбнулся. — Не за что. Хочу ли я знать, зачем она вам? — Нет, не хочешь, — Лунатик подмигнул. Подмигнул! Какой-то Эванс! Сначала Фэнвик, теперь эта... — Сириус зло сжал челюсти. Лили фыркнула и покачала головой. Она встала с дивана и разгладила складки на юбке. — И давно Блэк донашивает за тобой одежду? Сириус недоуменно взглянул на себя и только сейчас понял, что в своей сонной меланхоличности он натянул свитер Римуса. Между прочим, чертовски удобный. — Он еще и сам их вяжет, — невозмутимо ответил Люпин. — Охотно верю, — бросила Эванс и пошла в сторону выхода из гостиной. Вот не знал Сириус, чем она могла так нравиться Джеймсу. Высокомерная, занудная, везде сующая свой веснушчатый нос. Хотя… сами веснушки Сириус мог понять и оценить. Они действительно могли быть великолепны, особенно в компании нескольких шрамов. Соберись! — Так кто умер-то? — Пошли, сейчас все объясню.

★★★

Спустя несколько минут они вдвоем стояли в разделе архива Ежедневного Пророка, в библиотеке Хогвартса. — Я даже не знал, что здесь есть все это, — проговорил Сириус, пораженно оглядывая высоченные стеллажи. — Такое бывает, если не заглядывать дальше читального зала, — ответил Люпин, изучая каталог. — Как правило, все, что мне нужно, сидит именно в читальном зале, — машинально ответил Сириус, но тут же осекся. Контролируй, что говоришь! — мысленно прокричал самому себе Сириус. — Так, нашел, — воскликнул Люпин, кажется, не обращая внимания на предыдущие слова Бродяги. — Категория «Чрезвычайные происшествия в Хогвартсе со смертельным исходом». Римус направил палочку на стеллажи и начал произносить одно заклинание за одним, постоянно сверяясь с каталогом. — Акцио, выпуск тридцать пять за 1935 год! Акцио, выпуск двести сорок шесть за 1936 год! Акцио, выпуск сто пятнадцать за 1937 год! Акцио, выпуск четырнадцать за 1938 год, выпуск восемьдесят шесть за 1938 год, выпуск двести тридцать восемь за 1938 год. Какой-то дерьмовый год выдался, не находишь? — Римус обернулся к Сириусу и усмехнулся. В его глазах промелькнула столь любимая Сириусом озорная искорка. Так продолжалось несколько мучительно долгих минут и, когда Люпин решил сделать перерыв на 1955 году, перед ними уже лежал целый ворох газет. Некоторые были настолько старыми, что фотографии уже даже потеряли всю свою магию и перестали двигаться. — Что-то немного дохуя смертей, для самого безопасного места в мире, — сказал Сириус, раздвигая палочкой горы бумаги. — Мы могли бы обсудить, почему Хогвартс вообще не безопасен, — Римус скривился. — Одна ива чего стоит, а моя… — Да-да, я понял, страшно и опасно, — Сириус ненавидел все эти разговоры о «монстре», потому что это было чертовой неправдой, но еще больше он ненавидел, когда Римус поднимал эту тему там, где буквально каждый мог их услышать. — Ты собираешься мне объяснить, что происходит? — Терпение, Бродяга, — Римус попытался разровнять на столе слой газет, поднял в воздух палочку, откашлялся и произнес, — Акцивербум Миртл! Куча газет практически незаметно затряслась, так, будто бы со дна что-то пыталось пробиться на поверхность. Несколько газет сдвинулись с места, некоторые упали на пол. И тут Сириус увидел, как с самого дна наверх настойчиво лезут две газеты. Одна из них была закрыта, но прямо на первой полосе светилось, выделенное, будто бы золотыми чернилами, среди прочего текста, короткое имя «Миртл». Вторая газета развернулась прямо на их глазах, показывая середину какой-то длинной статьи, в тексте которой светилось то же самое имя. Обе газеты перестали дрожать и спокойно опустились на середину стола, поверх уже чуть более неравномерной кучи. — Не то чтобы я настаиваю, — начал Сириус, все еще шокированный произошедшим, — но, может, ты все-таки объяснишь мне, что происходит?! Типа… прямо сейчас? — Сегодня ночью я думал о призраках, — начал Люпин. — Помимо четырех факультетских и ну… Пивза, в замке есть еще несколько привидений, так или иначе застрявших в этих стенах. Я начал вспоминать каждого и понял, что, кажется, знаю, кто нам нужен! — с этими словами Римус отточенными движениями палочки отправлял газету за газетой на свои места, оставляя на столе лишь две, отобранных заклинанием. — Плакса Миртл, так ее зовут, живет в заброшенном женском туалете на втором этаже. Я пару раз видел ее и сейчас только вспомнил, что на ней Рейвенкловская мантия, фасона примерно конца тридцатых – середины пятидесятых годов. Если она живет здесь, то, значит, скорее всего, умерла она тоже здесь. Утром я пытался узнать у Лили причину ее смерти, но, как ты слышал, она ничего не знает. — Океееей, — протянул Сириус, переваривая информацию. — А это что сейчас такое было? — А это я нашел газеты за нужный нам период, в которых упоминалась какая-либо смерть в Хогвартсе. А уже потом среди них я нашел две, в которых было упоминание именно Миртл. — Ты сам придумал это заклинание? — Сириус даже немного поперхнулся, задавая этот вопрос. Да, они периодические изобретали что-то, слепляя одно заклинание с другим, но, в основном, это использовалось в пранках. Например, сам Сириус в начале года придумал, как заколдовать навозные бомбы таким образом, чтобы они разбрызгивали свое содержимое на все триста шестьдесят градусов и не пропускали ни одну зону. Но это…. — Да тебе за эту разработку... — Да забей, — отмахнулся Люпин. — Обычное заклинание, помогает найти нужную информацию в учебнике. С магловскими книгами не работает. Ничего особенного. — Ага, ну конечно... Ничего особенного, просто я пускаю слюни по сраному недостижимому гению, а так ничего особенного, да, — подумал Блэк, с шумом выдвигая стул и падая на него. Сириус катался на этих эмоциональных качелях уже довольно давно. Впервые он понял, что ему хочется забраться под кожу Римуса, ну или хотя бы просто никогда не выпускать его из своих объятий где-то в середине пятого курса. Когда-то давно сам же Лунатик рассказывал ему о пяти «стадиях принятия», которые придумали маглы, чтобы хоть как-то объяснять друг другу свои чувства. Так вот, если Сириус правильно помнил, то эти стадии назывались так: 1) Шок 2) Истерика 3) Может показалось? 4) Да куда ты лезешь, псина драная 5) Принятие Дело в том, что Сириус не переходил от одной стадии к другой, как любой нормальный человек. Нет, он просто бегал между ними по кругу и орал. Два дня назад он, например, был на стадии принятия, его любимой. Обычно она выражалась в решительном планировании тактики соблазнения, бесстыдном флирте и постоянной потребности прикасаться. Ну, а вчера вечером, в той самой каморке, его, как назло, отбросило на стадию номер четыре, в которой он и тух до сих пор. Для этого этапа было характерно постоянное мысленное, а иногда и устное, перечисление всех великолепных качеств Римуса и всех ущербных качеств его самого. Позже это перетекало в сравнение себя с любым, с кем разговаривал, или просто стоял рядом Римус (типа Бенджи мать его Фенвика, или Лили мать её Эванс). Ну и заканчивалось, конечно, драматичными вздохами невпопад. — Ты опять так вздыхаешь, — Римус вырвал его из ямы самокопания, возвращая в реальность. Он уже разложил все ненужные газеты по местам и тоже садился за стол, придвигаясь ближе к Сириусу. — Как? — зачем-то решил уточнить Блэк. — Так, будто бы ты сидишь в башне, через крошечное окошко смотришь на землю, ждешь принца, а он все никак не идет. — А, ну тогда все в порядке, я так и хотел, — съязвил Сириус. Настала очередь Римуса тяжело вздохнуть. Он ничего не сказал и просто взял в руки газету. Ту самую, на первой полосе которой несколько минут назад светилось имя призрака. — Так, да... кажется, то, что надо, — начал Римус. — Читаю? — Угу, — промычал Сириус. Он положил голову на руки и уже снизу-вверх продолжил, практически не моргая, смотреть на Римуса. Наблюдать за читающим Лунатиком и слушать его низкий размеренный голос было его любимым занятием. Тихим, безопасным и таким успокаивающим. — Тринадцатого июня 1943 года школу чародейства и волшебства Хогвартс и все волшебное сообщество потрясло трагическое известие. Погибла одна из студенток школы, третьекурсница дома Рейвенкло, Миртл Элизабет Уоррен. Девочке было четырнадцать лет. Тело Миртл было найдено одной из ее сокурсниц на полу женского туалета. Следствие не разглашает причину смерти, но по данным нашей редакции, у авроров уже есть подозреваемый. Им является один из старшекурсников, незаконно содержащий на территории школы запрещенное опасное существо. В интересах следствия имя студента не разглашается. Однако, наш источник в больнице святого Мунго, где сейчас находится тело девочки, сообщил, что на теле Миртл не было обнаружено никаких следов нападения волшебного существа, то есть она не была укушена, ужалена, отравлена или растерзана. В данный момент проводятся исследования на предмет каких-либо скрытых проклятий, которые могут пролить свет на ситуацию. Тем временем, попечительский совет школы, в лице Абраксаса Малфоя старшего, требует сместить профессора Армандо Диппета с поста директора школы за преступную халатность. Сам же профессор Диппет пока что отказался от каких-либо комментариев прессе на этот счет. Напомним, что в этом году в стенах Хогвартса уже происходили некоторые необъясненные руководством явления, о которых вы можете прочитать в нашем выпуске от пятнадцатого января, — Римус остановился и молча пробежал глазами по странице. — Все, дальше одни сплетни. Ну, что думаешь? — Я думаю, что ты прав, — ответил Сириус через несколько секунд раздумий. — Эта Миртл вполне могла быть жертвой страшного чудища Слизерина. То, что в газете опровергли версию о магическом существе, еще ничего не значит. Я больше верю словам Елены. Знаешь, так если подумать, то мой отец как раз учился в Хогвартсе в эти годы. Ставлю трусы Джеймса на то, что это он выпустил эту тварь. — Не похоже, — Римус махнул рукой, но складка на его лбу говорила о том, что он действительно обеспокоен этой версией. — Если бы это был он, то ты бы знал. Это была бы любимая семейная история, или типа того. Сириус пожал плечами и потянулся ко второй газете. — А тут что? — он сразу же передал ее Римусу, даже не пытаясь начать читать. — О! — воскликнул Римус, но не успел ничего добавить — в ту же секцию, где они сидели зашли две хаффлпаффки, курса с третьего-четвертого, Сириус точно не помнил. Блэк и Люпин замолчали и стали ждать. Очень уж не хотелось, чтобы кто-то слышал их разговоры. Две девочки начали делать вид, что ищут что-то на пыльных полках, но при этом Сириус видел, как они поглядывали на Римуса и о чем-то шушукались, подхихикивая в перерывах. Блэк закипал. Он краем глаза взглянул на Лунатика. Тот, к счастью, ничего не видел, продолжая бегать глазами по газетной странице, кусая при этом губу в столь любимой Сириусом манере. Бродяга оторвал от него свой взгляд и снова посмотрел на хихикающую парочку. Они все еще были там, все еще шептались и все еще глазели. Чертовы фанатки. — А ну пошли вон отсюда! — рявкнул на них Сириус, вскакивая на ноги и ударяя кулаком по столу. Девочки подпрыгнули на месте и испарились за долю секунды. Блэк злорадно улыбнулся. — Сириус! — шокировано воскликнул Лунатик и потянул его вниз, насильно сажая обратно за стол. — Да что с тобой такое? Что ты творишь? — А че они?! — возмутился Бродяга. — Да они слова не сказали! — Они шептались! И глазели! Они мешали тебе читать, а мне... — Сириус замялся, — слушать. Римус несколько секунд помолчал, прожигая Сириуса своим фирменным суровым взглядом. Тот отвернулся, снова кладя голову на руки. — Тебе повезло, что мадам Пинс этого не слышала, — добавил Люпин. — Неизвестно, кто из вас еще более занудный. Римус пнул его под столом. Сириус спрятал улыбку в сгибе локтя. — Ладно, — Римус выдохнул и снова взял в руки газету. — Здесь интервью самой Миртл. — Реально? — Сириус поднял голову и посмотрел на Римуса, чуть более заинтересованный делом. — Они типа в школу приходили и разговаривали с ней? — Нет, я так понял, что она преследовала одну свою сокурсницу, а та нажаловалась в министерство. Видимо, так репортеры на нее и вышли. — Вот, смотри, — Римус продолжил читать. — Это было жутко, — рассказывает Миртл. — Это произошло прямо там, в том туалете. Я пряталась, потому что Оливия Хорнби дразнила меня очкастой дурой. Я плакала... — О, видимо, поэтому ее зовут Плакса, — с искренней серьезностью заключил Блэк, кивая самому себе. Римус оторвался от газеты и скептически посмотрел на Сириуса, приподнимая одну бровь. — Гениально, Шерлок, — сказал он. — Шер- кто? — Забей. — Я плакала, — продолжил чтение Римус, — а затем услышала, как кто-то вошел. Они так смешно говорили, на каком-то ненастоящем языке. Но я поняла, что говорит мальчишка, так что я открыла дверь сказать, чтобы он уходил, и тут... я умерла. — Так что, получается, что все-таки виноват какой-то человек? Не животное? — спросил Сириус, переваривая услышанное. — Пока не понятно, — задумчиво проговорил Римус. — Странно очень. Он говорил на каком-то другом языке? Почему? Ладно, спросим у нее лично. Тут еще есть кусок интервью, — Римус разгладил замявшийся угол газетной страницы и продолжил. — Я почувствовала, как будто бы из моего тела выходит душа и решила во что бы то ни стало зацепиться за нее. А потом все. Меня как будто и не было никогда. Конечно, очень, очень легко забыть, что Миртл умерла. Про меня про живую все забывали. А уж когда я умерла, мое тело и не искали. Римус отложил газету и замолчал. Какой-то уж больно неприятный отпечаток на душе оставляла вся эта история. Об этой Миртл же действительно все забыли. Они учатся здесь уже шесть лет, обползали каждый угол, каждый закуток и только сейчас узнали ее историю. — Пошли проветримся, — предложил Люпин, вставая. — Сохатый с Хвостом как раз обещали после тренировки стащить немного еды и вынести на улицу, чтоб устроить тебе нормальный завтрак во время обеда. — Да, пошли. Когда мы тогда к Миртл? Опять ближе к ночи? — спросил Сириус, отправляя две газеты на полки, как это делал Лунатик недавно. — А ты... точно хочешь продолжать искать? — настороженно спросил Римус. Сириус замер и обернулся. — Да... Почему ты спрашиваешь? — Ну просто, не знаю, — Римус немного опустил взгляд. — Мне показалось, что ты... потерял интерес? — Нет! Я… — Сириус задумался, понимая, что он сейчас говорит совсем не про поиски Тайной комнаты, — … я никогда не потеряю интерес. Хорошо? Римус лишь кивнул, схватил с пола свою сумку и пошел в сторону выхода из библиотеки.

★★★

Лучи майского солнца уже чертовски сильно припекали. На улице было настолько жарко, что Сириус даже забежал в спальню, чтобы нехотя переодеть свитер Лунатика на обычную тонкую рубашку. Когда все четверо собрались вместе, им пришлось найти тенек под одним из самых больших деревьев, расположенных на территории, и спрятаться в его тени. Хвосту действительно удалось утащить немного сэндвичей с кухни и Сириус, наконец, смог унять душераздирающие крики своего голодного желудка, ничего не евшего со вчерашнего вечера. — Ну, и как прошла тренировка на этот раз? — спросил Блэк с набитым ртом, запивая кусок сэндвича соком, который ему как раз протягивал Римус. — Сегодня без травм? — Да... Сегодня без травм, — спокойно ответил Джеймс, почему-то все равно еле заметно краснея. — Сегодня Сохатого особо интересовала тактика ловца Слизерина. Глаз с него не сводил, — со знанием дела проговорил Питер, отправляя в рот чудом пойманный в падении кусочек ветчины. — Подожди, Реджи? Он же не ходит обычно на совместные тренировки, — удивился Сириус. — Этот конспиратор хренов боится, что все разгадают его стратегию игры. Как будто у ловцов она вообще бывает... — Ну, а в этот раз пришел, — Хвост пожал плечами. — Так вот Джеймс следил за каждым его движением. — А ты прям все замечаешь со своей трибуны, — пробубнил Джеймс, который за все это время не проронил ни слова. — Джеймс, у тебя все в порядке? — ни с того ни с сего спросил Римус, внимательно наблюдавший за Сохатым во время всего этого разговора. — Д-да, все супер! — наигранно радостно ответил Поттер, заламывая пальцы. — Просто устал. Тут его взгляд резко переместился в сторону теплиц, мимо которых сейчас шли трое. Барти Крауч что-то увлеченно рассказывал Эвану Розье, закинув руку ему на плечо. За ними, чуть медленнее, шел и сам, недавно упомянутый, Регулус Блэк, задумчиво глядящий куда-то выше горизонта. Видимо, почувствовав на себе чей-то взгляд, Регулус посмотрел в сторону мародеров, отчего Джеймс ощутимо вздрогнул и сразу же отвернулся, бросая взгляд на соседнее дерево. То самое, под которым как раз устраивала пикник Лили Эванс в компании обнимающихся Марлин и Доркас. Поттер еле слышно застонал и уронил голову на руки. Сириус кивнул Регулусу, как обычно они делали, когда вокруг было слишком много глаз, чтобы по-нормальному поговорить, и перевел встревоженный взгляд на Сохатого, усердно соображая. Что-то мне все это напоминает, — подумал Блэк. — Мне кажется, Джеймс переживает кое-какой кризис, — совершенно неожиданно прошептал Римус, склоняясь прямо к уху Сириуса. Он почувствовал, как губы Люпина практически дотронулись до его ушной раковины, останавливаясь всего в нескольких миллиметрах от нее. Прямо как вчера, в той каморке. По коже Блэка пробежали мурашки, и он сразу же упустил все мысли, зарождающиеся в его голове. Питер оглядел их всех, тяжело вздохнул и откинулся спиной на ствол дерева, запрокидывая голову назад. — Мерлин, какие же идиоты.