Один общий секрет

1 ноября 1992 года

Тук тук тук Последние лучи осеннего солнца пробивались сквозь окно. Они просвечивали через тонкие занавески, падали на пол, освещали несколько рядов книжных полок, письменный стол, заваленный какими-то бумагами, стул с горой одежды на нем, и одеяло в мелкую звездочку. Тук тук тук Сириусу совершенно не хотелось просыпаться. Ему никуда не нужно было идти, ему было тепло и уютно. Но этот чертов стук… Тук тук тук Сириус перевернулся на живот и попытался зарыться головой под подушку. Это не помогло. Тук тук тук… тук Рядом с ним раздалось раздраженное ворчание. Соседний комок одеяла сдвинулся и прижался ближе к самому Блэку. — Прекрати это, — раздался невнятный голос откуда-то изнутри этого самого комка. — Но это не я стучу, — Сириус скривился. — Если этот блядский стук не прекратится через секунду, то, я клянусь тебе, целую неделю ты будешь сам… — Да понял я, — прокряхтел Сириус и приподнялся на руках, сонно щурясь. — Ты чертовски грубый по утрам. Чья-то нога вяло пнула его под одеялом. — И у кого из нас еще эти твои неконтролируемые вспышки злости? — Агрессии. — Один хрен. Тук тук тук Сириус с недовольным стоном сел на кровати и потер глаза, прежде чем, наконец, открыть их и оглядеть комнату со всех сторон. Здесь все было в порядке: хлам был на своих местах, порядок — где попало. Блэк перевел взгляд на окно и понимающе хмыкнул. — Это просто сова. — Ахрх, не люблю сов... — Ты сам та еще сова. — Это многое объясняет. Сириус неуклюже привстал и потянулся к ручке, открывающей окно. Он схватился за нее и повернул, запуская в комнату холодный воздух, а заодно и саму сову. К одной из ее лапок было привязано письмо. Блэк отвязал узелок и забрал конверт, осторожно поглаживая птицу по бело-черным перьям, опасаясь мстительных укусов ее клюва. Сириус закрыл окно, предугадывая все ругательства, которые обрушатся на него из-под одеяла, если он этого не сделает. Он сел обратно на кровать, устроился поудобнее и взглянул на конверт. Плотная бумага, печать Гриффиндора, неряшливый почерк с обратным адресом. — Это от Гарри, — задумчиво проговорил Сириус. Комок по соседству зашевелился и оттуда сразу же показалась копна медовых кудрей с несколькими еле заметными полосками седеющих волос, обрамляющая лицо, со все еще плотно закрытыми глазами. — У него все в порядке? — спросил Римус, морщась от холодного воздуха, все-таки успевшего просочиться в помещение. — Ну, письмо не от Минни и даже не от мадам Помфри, так что надежда есть, — пожал плечами Сириус, вскрывая конверт. Букля тем временем устало подошла к миске с совиным лакомством, оставленной на подоконнике специально для таких ситуаций, и стала увлеченно клевать ее содержимое. Римус окончательно скинул с головы одеяло и подполз ближе к теплому телу Сириуса, плюхаясь лицом прямо на его голый живот. Его равномерное дыхание сразу защекотало волоски спускающиеся вниз от пупка Сириуса и тот невольно улыбнулся. Он развернул письмо, откидывая конверт в сторону. — Не хочешь прочитать? — попытался Сириус. Он все еще до чертиков любил слушать, как Римус читает. Блэк готов был слушать все, что угодно: газетные статьи, письма, бредовые рецензии на книги Лунатика, инструкции по варке магловских спагетти, смешные предупреждения на пачках сигарет. Римус лишь покачал головой и глубже уткнулся носом в живот Сириуса, крепче обнимая его бедра. — Хорошо, — Сириус кашлянул, пытаясь избавиться от утренней хрипотцы в голосе и начал читать: — Дорогие Лунатик и Бродяга, привет! Не пугайтесь, у меня все хорошо, это совершенно нормально, что ваш крестник пишет второй раз за неделю. Сегодня был Хеллоуин, мы с ребятами ходили на вечеринку по случаю юбилея смерти Почти-Безголового Ника. Это было абсолютно отвратительно, вам бы понравилось. Мне даже показалось, что из Рона вот-вот снова полезут слизни. Мы не хотели идти, но отказываться было как-то неудобно, Ник и так был чертовски расстроен тем, что его не приняли в Клуб обезглавленных охотников. Лично я считаю, что это даже к лучшему, они там все те еще снобы. Вообще-то я пишу вам еще и из-за того, что произошло кое-что странное. Как раз, когда мы с ребятами уже возвращались из подземелий, мы проходили по коридору второго этажа. Он был весь затоплен, а на стене огромными кровавыми буквами было написано «Тайная комната снова открыта! Враги наследника трепещите!», или что-то такое. Рядом с этой надписью на стене висела прибитая за хвост кошка Филча, сначала мы подумали, что она сдохла, но профессор Дамблдор сказал, что она просто окаменела и они ее вылечат. Филч, естественно, успел обвинить во всем меня, просто потому что я был рядом. У вас была такая же проблема в школе? В любом случае, Миссис Норрис унесли, ее сейчас изучают профессор МакГонагалл, Стебль и мадам Помфри. Мы пока не знаем, что все это значит. Решил сразу написать вам двоим, вдруг вы что-то знаете об этом? Может Лунатик? Завтра утром Гермиона планирует перерыть всю библиотеку в поисках ответов. Вы же знаете, ее не надо просить дважды. Завтра рано утром тренировка по квиддичу. Вуд поднимает нас с рассветом, так что сейчас я уже должен идти спать, если у меня, конечно, это получится — Рон храпит, как мотоцикл Бродяги. Пока, увидимся третьего ноября! Мне уже доставили подарок! Целую, Гарри. P. S. Локонс все еще бесит. P. P. S. Гермиона слезно благодарит Лунатика за ту книгу о правах волшебных существ, которую он подарил ей на день рождения. Да, я знаю, что пишу об этом уже больше месяца, но она буквально угрожает мне физической расправой, если я не буду этого делать. Я не настолько люблю риск. Сириус максимально аккуратно, неторопливо свернул письмо и попытался натянуть на лицо невозмутимое выражение, прежде чем взглянуть на Римуса. — Ну, Гермиона явно набивается к тебе в любимчики… — Сириус, — оборвал его Лунатик. Он уже полностью проснулся и сейчас пытался сесть на кровати, натягивая на плечи одеяло. Блэк предпочел бы, чтобы он этого не делал. — Ты же понимаешь, да? — Что именно? — Нам нужно рассказать о нашем с тобой маленьком общем секрете, — твердо сказал Римус и провел ладонью по волосам, расчесывая спутанные после сна пряди. — Но я не хочу! — воскликнул Сириус, готовый к этому разговору с шестого курса. — Это наше! Поиски этой чертовой комнаты и тот туалет — одни из моих самых любимых воспоминаний за всю жизнь! Я не хочу… этим делиться, — Сириус капризно скрестил руки на груди и отвернулся, насупившись. Римус понимающе выдохнул и подполз ближе, нежно кладя ладонь на щеку Сириуса и поворачивая его голову, чтобы встретиться с ним глазами. — Я понимаю, Бродяга. Для меня тоже это очень особенное воспоминание. Но ты и сам знаешь, что это может быть опасно. Уже есть одна жертва и… — Во-первых, Гарри же сказал, что она не сдохла, — продолжал настаивать на своем Сириус. — А, во-вторых… так ей и надо. Римус усмехнулся и покачал головой, целуя Сириуса в лоб. — Если это раскопали мы, когда у нас в голове не было ничего, кроме друг друга, то Гарри с друзьями уж точно найдут способ, поверь. Я бы предпочел, чтобы он не взрывал туалет и не лез к потенциально смертоносному чудовищу. Сириус жалобно выдохнул, но все-таки обреченно кивнул спустя несколько секунд. — Ладно, хорошо! Ты прав. Когда-то это должно было всплыть. Римус нежно улыбнулся и распутал скрещенные руки Сириуса. Он поднял его правую ладонь и поцеловал костяшки пальцев. Кое-где на них еще были видны следы машинного масла. — Может, тогда и карту нашу ему, наконец, подарим? — решил напоследок предложить Сириус, вплетая пальцы в волосы Римуса, нежно потягивая. Люпин закрыл глаза и еле слышно застонал от удовольствия, но все-таки отрицательно покачал головой. — Ты же знаешь, лично я не против. Ммм, прямо тут. Но пусть это уж лучше решают его родители. Именно их будут донимать совами, если они с Роном ночью грабанут Ханидьюк. — Тоже верно, — кивнул Сириус, перетягивая Римуса к себе на колени. — Ты не представляешь, как сильно я люблю нашу с тобой роль веселых гейских крестных. Он притянул Римуса ближе к себе и поцеловал прямо в губы, наслаждаясь ощущением теплого, расслабленного, еще немного сонного тела его Лунатика на себе. Сириус провел ладонью по тонким полоскам старых шрамов на его пояснице, заземляясь и погружаясь в их любимое утреннее ленивое блаженство. — Знаешь, — сказал Римус через какое-то время, разрывая поцелуй, — с возрастом ты все-таки и правда становишься мудрее. Кто бы мог подумать. — Эй! — воскликнул Сириус и одним махом сбросил с себя Римуса. Тот рассмеялся, падая на спину и сразу же запутываясь своими длинными конечностями в одеяле и куче подушек. — Я всегда был чертовски мудрым, — продолжил Сириус, нависая над ним. — Мне удалось как-то заполучить тебя. У меня была целая толпа соперников, я помню каждого. Римус выдохнул, заправил длинную прядь спадающих вниз черных волос Сириуса ему за ухо, а затем резко перевернул их, припечатывая теперь уже самого Сириуса спиной к кровати. Блэк на протяжении всей своей жизни с Римусом не переставал восхищаться его нечеловеческой силой и, конечно же, молниеносно возбуждаться при любом ее проявлении. — Не прибедняйся, — усмехнулся Лунатик, зажимая запястья Сириуса у него над головой. — У тебя не было ни одного реального конкурента, и ты это прекрасно знаешь. Я твержу об этом с шестнадцати лет. — Может, повторишь еще разок? — нахально ухмыльнулся Сириус, устраиваясь поудобнее. — Ну уж нет, твое самомнение и так слишком велико, принцесса. После этих слов Римус наклонился и требовательно поцеловал Сириуса, вырывая из его легких с каждой секундой все больше и больше сдавленных вздохов и тихих довольных стонов. Букля на подоконнике смущенно ухнула и отвернулась.