О немых криках о помощи

Хан стоит на кухне. В руках успокоительное, которое прописали пить перед сном. Страшно. Страшна неизвестность. Но выбора не то чтобы нет, он есть. Только вот исход выбора 'не пить', Хану тоже не известен. Поэтому зажмурив глаза, парень проглатывает половину таблетки и запивает горечь стаканом воды. Глаза слегка слезятся от поглощающей тревоги. Но ничего, должно стать лучше. В этом и смысл лекарства? Прошло около двух часов и у Хана начали онемевать руки. Перед глазами мутно, а язык заплетается. От страха он прижимается к Феликсу и плачет. Плачет и пытается вырваться из этого кошмара. Только вот это не сон. И бежать некуда. Истерика накрывает с головой. Феликс как обычно шепчет что-то, но чувствительность в конечностях не возвращается. Хан делает глубокий вдох, пока Феликс отошел в туалет. Джисон берет телефон, ему в голову пришла какая-то мысль и ее конечно нужно проверить. Он не различает буквы. Руки вновь пробрала дрожь. Быстро убрав телефон, парень огляделся вокруг, пытаясь понять кружится ли еще голова. Картинка слегка запаздывала за его действиями. Но не критично. Хан уже привык к тому как он себя ощущает. Время уже доходит к пяти часам утра, так что истерика начала сходить на нет. Оба парня не спали всю ночь, им повезло что был выходной и они отоспятся. Но на след день у Хана пары которые нельзя пропускать. Поэтому он надеется, что прошедшая ночь не повторится. Феликс вернулся в комнату. Они обнялись и наконец уснули. К счастью без снов.

***

Хан снова стоит на кухне. Хан снова перед выбором. Оне знает, что будет если не пить. Врач не сказала. Хан знает лишь то, что надо. Он заставляет себя еще раз проглотить половину таблетки. И молится Богу, чтобы это все было в порядке. Все снова не в порядке и Хан пишет своей психологу. Много извиняется, но страх сильнее. Так же каким-то чудесным образом парню удалось выкрасть запись к врачу через день. Нужно пережить лишь эту и следующую ночь. Наступила третья ночь. Третья ночь продолжения страданий. Пора бы вроде привыкнуть. Но не получается и Хан просит друга вызвать скорую. Он не знает могут ли ему помочь. Но это же врачи, они должны... Ему не помогли. Померили давления, сказали, что надо ждать и уехали. Хан плачет. Он прождал около двух часов. За это время он мог уже умереть или сделать что-то импульсивное. К счастью рядом Феликс. Феликс его ангел, Феликс его свет. Феликс рядом, значит он если и умрет, то в лучшей компании.

***

– Зачем вы продолжили их пить? – Я не знал можно ли... Психиатр васегда заставала врасплох. Но и понимала с полуслов. Точнее она видела все его эмоции, она читала его просто глядя ему в глаза. Отслеживая каждую мышцу, взгляд, движение. Ощущение словно тебя видят насквозь. Очень странное ощущение. От этого мурашки бегут по коже. Хану поменяли успокоительные. После разговора с психологом он пришел к выводу, что у него сильная потребность в контроле себя. А так же, почему то он берет на себя вину, которую несет не он. С первым работать тяжелее, но он хотя бы понял что с ним и может справиться с этим. А второе... Решилось всего лишь одной фразой психолога. "Ты не несешь ответственность за чужие выборы, это их выбор, а не твой." Джисон словно прозрел. Он не виновен. Он не виноват ни в чем, что его заставляло вновь и вновь возвращаться к самобичеванию. Он не виноват, он это только он. Хан не виноват в том, что был рожден. Хан не виноват в том, что у его матери сложилась так жизнь. Он не виноват в том, что его отец решил отвратительно отнестись к своим обязанностям. Он не виноват в их выборах, которые завели в яму всех. Они сами виноваты во всем. Хан чист. Хан есть чистый лист, который он сам должен раскрасить в яркие цвета. Но к сожалению пока что вместо красок только ядовитая вода. Он работает над этим.

***

Больше хана не беспокоили панические атаки. И какие-либо другие побочные эффекты. До того как начались резкие боли в пояснице. Хану нужно было идти на пары. А он валяется в приступе боли которую не убирают обезболивающие и снова не спит сутками стонет он режущей боли. Найдя свободного врача в ближайшей платной больнице, Хан с утра едит на прием. – Хорошо, лягте на бок. – женщина постучала кулачком по пояснице. – Что-нибудь чувствуете? – Нет. – Хорошо, вставайте и садитесь обратно на место. Хан поправил футболку и сел напротив стола врача. – Могу сказать, что я не вижу каких-либо признаков болезни. На счет ваших лекарств и психолога... Могу сказать, что лучше заняться собой. У вас есть девушка? – Эм... Нет? – Почему так? Вы красивый молодой парень. Учитесь, умны, общительны. – Учёба в приоритете. – Возможно вы не знаете, но лекарства которые вы пьете, могут повлиять на деторождаемость в будущем. Придёт время задуматься о женитьбе, что будете делать? – Я не собираюсь жениться и заводить детей. Мне не интересно это. – Давайте, вы представите себя со стороны. Чтобы вы хотели поменять? – Ничего. – Хорошо, – женщина усмехнулась, – Могу посоветовать вам написать все ваши переживания на бумаге. И выкинуть, сжечь ее. Помогает разгрузить мысли. А так же пропишу вам витамины. Давайте вместе выберемся из этого состояния? – Как скажете. – Тогда до встречи, Хан Джисон. – До свидания. Если честно, то Хан практически не слушал весь этот бред. Жаль только то, что из сбережений присланных родителями он потратил часть на эту женщину, надеясь что ему скажут хотя бы можно ли ему часто пить обезболивающее, пока он пытается понять что с ним. Эта женщина мало того, что не помогла, так и навалила какой-то ерунды ему в голову. Хан тяжело выдохнул, оплатил на кассе прием и пошел домой с мыслью, что он больше не вернется сюда. Феликс посмеялся вместе с Ханом над этой ситуацией. И парни решили прогуляться, пока они оба чувствуют себя хорошо.

***

Снова скорая. Хана забирают с острой болью в области поясницы к четырём утра. Он единственный в отделении. Проходит врачей и сдает кровь. Его подселяют к двум старым женщинам в палату и он надеется, что они не храпят. Хан отключается почти сразу же. Пишет пару сообщений Минхо о его новых путешествиях. Они все это время были на связи и Минхо поддерживал его и старался быть рядом хотя бы через телефон. Они еще не успели встретиться после той странной встречи. Но договорились о том, что как только Хану станет лучше. Они сходят на свидание. Это было правда неожиданно для Хана. Минхо был инициатором, Хан радостно согласился. Он думал, что ему придется быть тем, кто отвечает за активности в их дружбе или отношениях. Было не совсем понятно в каком они статусе находятся. Возможно на свидании все как раз и решится. Ну так надеялся Хан. Минхо ведь тоже скорее всего эта подвешенность не совсем устраивает.

***

– Смешной. – Я? – Да. – Ты смешнее. – Не правда, я милый. А смешной ты. – Я тогда не милый? – Хен, все пока. – Не-ет. Я Милый, да? Ты смущаешься. Хан-и смущается. – Хен, ну пожалуйста. Джисон с Минхо шли с сеанса фильма. Они смотрели какой-то психологический хоррор о секте живущей изолированно от общего мира. – Милый Хан-и. Минхо залился смехом, а Хан смущённо улыбаясь смотрел на парня напротив себя. Это и есть влюбиться?

***

Минхо закрыли дома. Хан ходит навещать его, приносит фрукты и сладости. У парня было стабильное состояние. К лучшему это или нет было непонятно. Они успели сходить на еще одно свидание долго как Минхо слег. Прогнозы были не совсем утешительные. По словам врача как минимум пол года парень проведет лежа в кровати. В данный момент не совсем понятно что случилось, поэтому его то и делают это пичкают таблетками и высасывают кровь для анализов. Через неделю, как раз когда Хан собирался навестить Минхо, ему пришло сообщение. Парень в суматохе взял в руки сумку и максимально быстро добрался до дома Минхо. – Как ты можешь писать мне такое? – Хан с вскриком завалился в комнату. – Сон-и, не кричи. Я все расписал почему и принял решение. – Почему ты такой спокойный, только мне было важно все это? Я тебе хоть немного нравился? – Сон-и, пожалуйста. Я думал об этом не один день. – Мы же можем просто дружить, зачем ты так? Ты просто выкидываешь меня. Хан сел у кровати Минхо еле сдерживая слезы. Сам Минхо привстал и с равнодушным лицом продолжал смотреть на парня. За что? За что? За что? – Хорошо, ладно. Ты так хочешь, я не могу заставить тебя передумать если ты решил. – Спасибо, Джисон-и. С тобой правда было хорошо проводить время, я благодарен за это. Просто молчи, заткнись. Хан стер с лица выступившие слезы, встал с пола и вышел из палаты. Время вечерело. Он снова застрял в своих мыслях и опоздал на нужный автобус. Единственное что ощущалось, так это опустошение. Только Хану показалось, что он встретил человека, который понимает его. С которым так хорошо. Но он просто по какой-то дурости просит прекратить общение. Якобы ему и так тяжело, сил на поддержание контакта нет. А заставлять Хана ждать его поправления будет тяготить его совесть. Хан ненавидит это. Он ненавидит то, что все решили за него. А как же обсуждения и поиск компромиссов. Как же их связь, которая за такой короткий промежуток времени образовалась. Джисону обидно. Очень. Он не может злиться на Минхо. Но обида ест его изнутри. Солнце уже коснулось горизонта, когда следующий автобус соизволил подъехать. Прождать час на остановке не входило в планы. Феликс написывает сообщения. Почему Хан куда-то пропал, почему он так долго добирается до их дома, почему он не написал ему и даже не заметил когда выбегал из квартиры. Джисон извинился перед другом и обещал вернуться как можно быстрее. Вот он уже идет под светом фонарей во дворах общежития. Осталось лишь обойти здание и войти в нужный подъезд. Как неожиданно он ловит взглядом тень идущую где-то сзади. Хан резко вспомнил, что когда тебя преследуют, нельзя идти сразу домой. Нужно плутать, пока преследователь не отстанет. Так Хан и начал делать, пока не зашел случайно в закрытый двор, где выход только с одной стороны. Остановившись и начав бегло соображать что теперь делать, куда бежать Хана резко приложили по спине, ударив головой о стену здания. Зашипев и развернувшись он увидел перед собой знакомое мило лицо. – Сон-и, я же люблю тебя. Так люблю. – голос звучит так грустно, но на лице у парня оскал, а в глазах нездоровый блеск. В это время как Джисон, словно маленький зверек, весь дрожит и еле стоит на ватных ногах, забился в угол между зданиями, судорожно бегая глазами в поисках намека на шанс выбраться. Где то на дне сумки должна лежать перцовка. Но так страшно сделать хоть одно движение, так страшно спровоцировать. А в голове только одно: «помогите мне кто-нибудь. Пожалуйста, помогите мне» Его Ангел. Его свет. Сейчас стоит с налитыми кровью глазами и опухшими веками. – Сон-и, я же всегда рядом с тобой. Я всегда рядом. Почему они, а не я. Почему не я? – голос сменился на милостливый, а из глаз потекли слезы. – Я всегда забочусь о тебе, помогаю с твоими истериками. Я же люблю тебя. Почему ты не любишь меня так как я тебя? Почему не хочешь посмотреть на меня другим взглядом. – Феликс... У Хана на глазах тухнет его солнце. Единственное солнце в его жизни покрывается черной оболочкой, уничтожая яркий свет. Его уже нет, его уже не видно. Это не его Феликс. Это не может быть им. –Что мне сделать, прошу, скажи, что мне сделать? Сон-и, я все для тебя сделаю. Феликс захлебываясь в своих слезах начал прижимать Хана к стенке. – Ликс, прекрати, прошу. – шепот. – Давай начнем с начала, давай? – Феликс схватил хана за плечи и прокричал улыбаясь. Кивнув на это Хан продолжил наблюдать за тем, что творит его друг. Друг? Можно теперь назвать его так. – Хорошо. Отлично. Иди домой, я пойду за тобой. На дрожащих ногах, Джисон послушно пошел медленным шагом в сторону их общежития. В голове каша, а вокруг сплошная темнота. Словно кто-то выключил свет во всем мире. Хотя фонари еще горят. Хан зашел в квартиру, снял обувь и переоделся. Через пару минут за ним зашел Феликс и будничным голосом спросил есть ли кто дома. Джисон откликнулся, а после вышел в коридор. Теперь стало понятно, что имел в виду Феликс говоря: "начать с начала". Феликс выглядел как обычно, протянул ему руку и представился. Хан повторил в ответ все действия. Это было странно. Они знакомы больше двух лет, а сейчас они говорят друг другу свои имена как при первой их встречи. – Будем лучшими друзьями! – посмеялся Феликс и пошел на кухню. Хан пошел следом. Феликс начал суетливо ставить чайник, роняя на пол печенья и стакан с водой, который стоял на столешнице. – Я помогу. Хан подошел и начал собирать осколки, а после выкинул их в мусорное ведро. Феликс убрал воду и они сели пить чай. Феликс начал рассказывать о своей семье и об Австралии. Так же как и тогда. Слово в слово. Джисон продолжал играть в эту игру, выпивая вместо одной таблетки успокоительного, которое прописали ему перед сном, четыре. А после сказал другу, что ему пора в душ и спать. Феликс похлопал его по плечу и пожелав спокойной ночи, скрылся в своей комнате. Больше от туда не было и звука. В ушах звенело от резкой тишины. Хан достал один из осколков с мусорки и направился в ванну. Перед глазами начало слегка мутнеть. Хан мягко посвистывая залез в ванну в одежде. Кипяток обжигал кожу. Кончики пальцев начали онемевать. Легкая тошнота. В мыслях ковордак. Окунувшись в горячей ванне он включил на телефоне свою любимую песню. "...여긴 아마 오아시스 밖 반짝이는 모래만 가득한 아름다운 척을 하는 하늘 언제 바뀔지 몰라 You said I'm walking But I'm still falling into the deep dark..." Руки практически не слушаются и схватив осколок, Хан наугад полоснул по руке. Боль была притупленна. Практически не ощущалась. Перед глазами потолок скакал во все стороны. Тошнило еще сильнее. "... Said you'll run from this beautiful world (Oh, no) You can take it, so think once more I know your scars 전부 타버릴 끝이라 해도 두 눈으로 확인해 보고 싶어... " Вода начала переливаться через борты ванной. Окровавленная вода. Вода что начала разбавлять в себе всю боль и страдания. Все переживания, потери. Все что так тяжело лежало на душе. Теперь становилось легче. В глазах начало темнеть. Тело обмякло и словно стало невесомо. Последний вздох, последняя улыбка. "... We all crossing the burning world, I know There would be no destination But no one can stop the time, I know We all crossing the burning world, I know There would be no destination But no one can stop the time, I know Maybe." Песня закончилась, вода начала пробираться в гостиную. Сколько времени пройдет до обнаружения Хана - неизвестно. Да и ему уже все равно.