Something about the sunshine

Несмотря на впечатляющие попытки таксиста завести разговор, поездка проходит в оглушительной тишине — в голове образовывается вакуум, защищающий от окружающего мира. Эндрю ничего не слышит. Пробка, в которой они застревают на десять минут, проезжающие машины, шумный город, собственные мысли — все проходит мимо его сознания, оставляя в блаженной пустоте.  Туман рассеивается, когда машина останавливается возле подъездной дорожки. Эндрю на автопилоте достает из кармана смятые купюры, передает их таксисту и открывает дверь, не замечая, с каким отвращением мужчина принюхивается к деньгами, от которых несет тиной и болотом. У Эндрю есть всего несколько секунд, чтобы подумать о том, как он, черт возьми, собирается сообщить прискорбные новости своей семье, и лишь отстраненно заметить, что солнце уже склоняется к горизонту, прежде чем входная дверь распахивается, и встревоженный Ники выбегает к нему навстречу.  — Эндрю! Слава Богу, ты вернулся! С тобой все в порядке? Где ты был? Эндрю не отвечает, что само по себе не является чем-то новым. Его взгляд скользит за спину Ники, где возле двери маячит обеспокоенная Би. В горле застревает непривычный ком. Плечи напрягаются, а руки сжимаются в кулаки. Эндрю на секунду закрывает глаза, — отчетливо ощущая, как два пристальных взгляда впиваются в его лицо, — и насильно заталкивает любые эмоции так глубоко, где никто не сможет их обнаружить. Даже он сам. — Я утопил машину, — сухим тоном говорит он, встречаясь взглядом с Ники. — Извини.  Глаза Ники расширяются, рот приоткрывается, на лице отражается недоумение. Пока он растерянно осматривает пустое место у гаража и улицу, Эндрю вдруг кое-что понимает. Расставание произошло резко, быстро, сумбурно — возможно, в основном из-за Эндрю, но к черту это, — и Джостен не успел ни перевести денег, ни обговорить покупку новой тачки. Отлично. Эндрю остался и без обещанных денег, и без машины.  — Что? — выдыхает Ники, глупо моргая. — Что… Эндрю, что случилось? И почему от тебя воняет?  Эндрю передергивает плечами, сглатывает и стискивает челюсть. Би делает шаг вперед, конечно, замечая его дискомфорт.  — Эндрю, — мягко произносит она, вопросительно глядя на него.  Все это становится слишком. Эндрю еще сильнее сжимает челюсть и протискивается мимо Ники, направляясь в дом. Он знает, что должен объяснить, — обязан, черт возьми, — но не может заставить себя что-то сказать. Эмоции, от которых он так старается оградиться, бурлят в желудке, на тонкой грани танцуя, прося выхода, и контроль ощутимо трещит по швам. Ему нужно место. Ему надо немного подумать, выдохнуть и смыть с себя этот гребаный запах болота и всего, что произошло с ним сегодня.  — Позже, — выдавливает он, и только когда достигает входной двери, понимает, что чего-то не хватает. Машины Джостена. — Где Аарон? 

***

Аарон неуверенно хмурится, еще раз сверяясь с адресом, написанным в водительских правах Нила Джостена. Снова смотрит на шикарный особняк перед собой, поджимая губы. Чертовы богачи, конечно. Неужели он ожидал чего-то другого?  Глубоко вздыхая, Аарон отстегивает ремень безопасности и открывает водительскую дверь, на ходу проверяя телефон на наличие новых сообщений. От Ники вестей нет, значит Эндрю еще не вернулся. Восхитительно. Аарон сжимает челюсть, проглатывая раздражение, и уверенно шагает по декоративным каменным плитам к входной двери.  Чертов Эндрю. Аарон действительно, действительно не может поверить, что его родной брат-близнец кинул их на пляже и уехал тусоваться с Нилом Джостеном. А потом еще и соврал, сказав, что уже дома. Вот только — ха! — когда Аарон и Ники вернулись на тачке Джостена домой — Би выглядела удивленной тем, что они ожидали увидеть Эндрю, потому что, как оказалось, дома он не появлялся. Придурок.  Аарон с силой нажимает на дверной звонок, подавляя желание скрестить руки на груди, и ждет. Проходят секунды, которые кажутся вечностью. Аарон оглядывается — район, конечно, престижный. Он не удивится, если окажется, что через дорогу, в том огромном белоснежном доме, живет какая-нибудь Бейонсе. Здесь даже улицы кричат о богатстве и роскоши — зеленые лужайки, аккуратно подстриженные газоны, высокие заборы, сквозь решетки которых можно заметить бассейны и зоны отдыха. Аарон чувствует себя неуютно, нервно дергая подол футболки, которую стащил у Ники.  Он еще раз нажимает на звонок, но ответом служит тишина. Аарон потирает переносицу и, мысленно передав Эндрю, какие муки ада он устроит ему позже, осторожно хватает ручку, потянув дверь на себя. Брови приподнимаются, когда его не встречает сопротивление. Они настолько уверенные в себе, что не закрывают дверь? Что за идиоты.  Внутри так же роскошно, как и снаружи. Аарон не зацикливается на этом и проходит в просторный холл, осматриваясь по сторонам. В доме определенно кто-то есть — запах еды настолько восхитительный, что у него невольно урчит в животе. Он это игнорирует и прочищает горло.  — Привет? Никто ему не отвечает, что, честно говоря, очень раздражает. Ради приличия он ждет еще несколько долгих секунд, не желая так нагло врываться в чужой дом, но постепенно терпение иссякает. За неимением лучших вариантов, Аарон решает довериться обонянию, которое приводит его на кухню, где он и останавливается, как вкопанный. Возможно, рот чуть приоткрывается и краска бросается в лицо, но кто может его винить, когда Кевин чертов Дэй тихо напевает в такт музыке, льющейся из наушников, и что-то помешивает на сковородке, выглядя при этом настолько красиво, что дух захватывает.  Аарон пытается не замечать, как учащается сердцебиение. Старается не глазеть слишком сильно, но попытки становятся тщетными примерно сразу же, когда Кевин начинает качать головой, почти подпрыгивая на пятках, очевидно, слишком увлеченный музыкой. Легкая улыбка скользит по губам Аарона, и он позволяет ее себе, пока точно знает, что остается незамеченным.  Прислоняясь к дверному косяку, он наблюдает, немного забавляясь и чувствуя то, что определенно чувствовать не должен. Он уже провел ночь, мучаясь в терзаниях, ему не нужна еще одна. Сердце его не слышит, а о Кейтлин вовсе забывает, наслаждаясь тем, как выглядит Кевин в джинсовых шортах и широкой футболке. Как перекатываются мышцы спины, когда он тянется за специями на полочке. Как взъерошивает волосы на макушке, приводя их в беспорядок.  Хуже внешней привлекательности только то, что Кевин довольно забавный,  неловкий, но в тоже время самоуверенный, и… Кевин внезапно оборачивается и коротко вскрикивает, замечая Аарона. Улыбка Аарона моментально превращается во что-то хмурое, но он все равно издает сухой смешок, когда Кевин хватается за грудь. — Что… Аарон?  Тщательно игнорируя ту часть себя, которая в восторге от того, что Кевин помнит его имя, — а также ту часть, которая напоминает, что они виделись меньше суток назад и, если у Кевина Дэя нет проблем с памятью, это вполне логично, что он еще не успевает забыть его имя, — Аарон кивает и приказывает себе не краснеть.  — Привет.  — Что ты… — Кевин открывает рот, растерянно хмурится, глупо моргает, а затем, кажется, приходит в себя, снимая наушники. — Привет? Глаз Аарона дергается.  — Привет, — еще раз говорит он, наблюдая, как всего за пару секунд выражение лица Кевина меняется с хмурого на расслабленное; губы изгибаются в легкой улыбке, а желудок Аарона переворачивается. — Где Эндрю? Улыбка Кевина гаснет.  — Эндрю? — тупо переспрашивает он.  — Мой брат, — уточняет Аарон. — Близнец. Выглядит, как я… — Я знаю этого сварливого гнома, — закатывает глаза Кевин, не обращая внимания на прищуренный взгляд. — Но почему ты ищешь его здесь? Как ты вообще сюда попал? Аарон глубоко вздыхает и достает из кармана ключи от машины Джостена.  — Мы поехали на пляж. Через пару часов обнаружили, что Эндрю пропал. И нашей тачки нигде не было, но в сумке Ники оказались ключи от другой тачки, — черт возьми, он надеется, что не звучит, как безумец. — В машине были права, принадлежащие Нилу Джостену. Тогда я позвонил Эндрю, и Эндрю сказал, что дома, а потом связь прервалась. Когда мы приехали домой, его там не было. Ники остался, а я поехал сюда. Дверь кстати была не заперта. Итак. Где мой брат? Кевин слушает его с открытым ртом. Аарон надеется на понимание, но все, что он получает в ответ, это: — Я ничего не понял.  В воздухе проносится что-то кислое. Возможно, настроение Аарона, он не уверен.  — Мой брат, очевидно, зависает где-то с Джостеном, — объясняет он еще раз, скрещивая руки на груди и покачиваясь на пятках, с любопытством осматривая кухню. — Я подумал, что раз Эндрю дома нет, то я поищу его здесь.  Кевин еще мгновение смотрит на него, а после вздыхает. С губ срывается какое-то ворчание, — что-то о безрассудстве рыжеволосого придурка, — а затем он тянется к телефону, лежащему на столешнице. Аарон нетерпеливо поджимает губы, выжидательно глядя на хмурое лицо Кевина, когда он прижимает телефон к уху. Запах еды немного отвлекает, — как и сам Кевин, если Аарон будет честен с самим собой, — но он старается сосредоточиться на чувстве беспокойства о благополучии брата.  — Не отвечает, — с покорным вздохом Кевин откладывает телефон в сторону, и смотрит на Аарона. — Я уверен, с ними все в порядке. Они, наверное, просто катаются по городу или что-то в этом роде. Нил не станет подвергать себя риску, ему нельзя попадать в объектив папарацци, он знает это.  Это не слишком успокаивает Аарона. — Все это чертовски странно, — бормочет он, сжимая челюсть. — Как Эндрю вообще оказался с ним?  Он не рассчитывает на ответ, но Кевин вдруг выглядит неловко: отводит взгляд, почесывая указательным пальцем щеку. Издает звук, похожий на "хмм". Аарон прищуривается, и его сомнения подтверждаются: Эндрю соврал ему с утра, и вчера произошло нечто большее, чем просто: "Мне стало плохо и Кевин Дэй посадил меня в такси". Чертовски нелепо.  — Кевин… — Ты голоден? — перебивает Кевин, с какой-то надеждой уставившись на него. — Я тут… карри готовлю. Поужинаешь со мной? На мгновение, — которое длилось, как два, может быть, три, а, возможно, и все десять, — в голове у Аарона становится пусто. Все, что он видит перед глазами — это Кевин, сидящий напротив за столом, а между ними — восхитительно пахнущее карри. И свечи. А вокруг приятная музыка. И в пространстве витает оглушительный смех, застенчивость и головокружительная радость. Затем проносится лишь одна мысль.  Это свидание? Кевин приглашает его на свидание? Черт. Это очень похоже на свидание, и Аарон не должен чувствовать себя таким воодушевленным этим.  — Эм… — Слушай, — беспечно продолжает Кевин, выключая плиту, — Рано или поздно Нил появится. Может быть, с Эндрю. Давай пока поедим. Тем более, — усмехается он, оглядываясь через плечо, — я отсюда слышу, как урчит твой живот.  Аарон краснеет, сам не зная, от чего именно. Кевин улыбается, указывая лопаточкой на обеденный стол в приглашении. Аарон слишком голоден, чтобы отказываться от бесплатной еды. А если дело в чем-то большем, то что ж. Это останется только в его голове, и никому об этом знать не обязательно.  С Кевином время пролетает незаметно. С ним легко, комфортно и уютно. Они знакомы всего сутки, но у Аарона возникает то глупое чувство, будто они знают друг друга намного дольше. Словно этап знакомства пройден давным давно. И даже, если иногда неловко, это настолько несущественно перед приятным времяпровождением, что вовсе не замечается. Лишь малая часть его не может расслабиться, постоянно напоминая, что он не имеет права смотреть на Кевина как-то иначе, чем просто на знаменитость, с которой он случайно столкнулся. У него есть Кейтлин. Кейтлин ждет его дома. Кейтлин, которая его… любит? Да, она говорила. Говорила же?  Но как Аарон ни старается, он не может вспомнить хоть один раз, когда бы она говорила, что чувствует к нему. Зато, как назло, в голову лезут воспоминания, как Кейтлин с влюбленными глазами рассказывает о Джостене. Аарон не идиот. Он знает, что Эндрю прав, и для Кейтлин — Аарон всегда будет на втором месте. Просто он думает, что его это устраивает, пока ее чувства к нему сильнее, чем к какой-то знаменитости… Черт возьми. Слишком неподходящее время, чтобы думать об этом.  Через двадцать минут, когда половина тарелки съедена, а щеки Аарона уже болят от улыбки, которая не сходит с его лица от разглагольствований Кевина о чертовом экси, — Кевин очень, очень большой фанат, — он слышит, как хлопает входная дверь. — …и в следующем сезоне, если Гордон вытащит голову из задницы, у вас есть все шансы… — Кевин прерывается, скорее всего, тоже услышав шум.  Аарон моргает, когда на пороге кухни появляется Нил Джостен собственной персоной. Ему требуется какое-то время, чтобы заметить, что суперзвезда, во-первых, одна, а во-вторых, выглядит потрепанной. Волосы спутаны, одежда помятая и немного влажная в некоторых местах. Лицо удрученное и немного… потерянное? Аарон, честно говоря, не совсем может разобрать это выражение.  — Э-э… Нил? — приветствует Кевин, с каким-то ужасом его осматривая.  — Привет, — безжизненным тоном говорит Джостен, и лишь затем переводит взгляд на Аарона.  Его глаза расширяются. Всего за одну секунду на лице мелькает что-то похожее на надежду, радость и облегчение, прежде чем резко возвращается к тому, что было. Аарону даже кажется, что стало хуже, и не может понять, каким хреном он так быстро испортил и без того подавленное настроение Джостена.  — Где ты был? — откладывая вилку в сторону, Кевин приподнимает брови. — Это Аарон кстати.  Джостен едва заметно кивает, кусая нижнюю губу.  — Я знаю… — начинает он и опускает взгляд, сжимая кулаки по бокам. Затем он поднимает голову, выпрямляет спину и решительно смотрит на Аарона. — Подожди секунду.  А после разворачивается и спешно уходит. Аарон только моргнуть успевает, не понимая, что происходит. Он оборачивается к Кевину в поисках каких-то ответов, но Кевин выглядит таким же растерянным.  — Ну, это было странно, — говорит Аарон. Не так он представлял себе встречу с кумиром Кейтлин. — Он всегда такой? Кевин фыркает.  — Нет. Обычно он нормальный, — подумав секунду, он поправляет себя: — В смысле, по меркам Нила нормальный.  Губы Аарона дергаются.  — Что это, черт возьми, означает? — весело спрашивает он. Кевин загадочно пожимает плечами и слегка улыбается. Аарон чуть улыбается в ответ, не в силах слишком долго смотреть в поразительные зеленые глаза. Они отвлекают. Сильно. Аарон чувствует, как в животе у него что-то бурлит, и больше не может списать это на голод. Может быть, отравление, конечно, но это маловероятно, потому что карри невероятно вкусное.  Момент прерывается, когда Джостен возвращается, и перед Аароном на столе появляется пачка наличных.  — Что?.. — Я утопил машину вашего кузена, — начинает Джостен, поджимая губы. Голова Аарона вскидывается вверх; рот приоткрывается. — Ты что?! — кричит Кевин, озвучивая мысли Аарона. Джостен не отводит взгляд от Аарона и продолжает: — Здесь двадцать штук. Десять на машину, а десять отдай Эндрю.  Аарон только может моргнуть в ответ. Он считает себя умным парнем, но сейчас почему-то его мозг никак не может догнать происходящее. Его рот позорно то открывается, то закрывается, но все, что может выйти наружу, это просто имя его брата, сказанное с вопросительной интонацией. Джостен сглатывает, отводит взгляд и теребит пальцами край толстовки. — Эндрю, — голос его настолько пустой, что невольно у Аарона появляется какое-то слишком нехорошее предчувствие; пахнет здесь драмой, — уже должен быть дома. Мы разошлись где-то сорок минут назад.  — Нил, что случилось? — Кевин встает со стула, но Нил качает головой и делает шаг назад. Даже Аарон, не зная Джостена, может с уверенностью сказать, что улыбка у него насквозь фальшивая. — Передай Эндрю деньги, — просит он еще раз. — И… скажи, что мне очень жаль.  — Нил! Но Нил отмахивается от Кевина и уходит. Аарон все еще тупо смотрит на пачку наличных перед собой. В душе закрадывается подозрение. Ему хочется вскочить со стула, догнать этого придурка и потребовать ответы, но что-то его останавливает. Вместо этого появляется желание поскорее найти Эндрю и убедиться, что с ним все в порядке. — Мне надо идти, — произносит он, резко поднимаясь.  Кевин оглядывается на него, явно хочет поспорить, — смотрит на недоеденный ужин, на лицо Аарона, снова на полупустые тарелки, — но в итоге кивает. Аарон может понять, что Кевин тоже расстроен; Аарон и сам не стал бы уходить, если бы не обстоятельства. Однако, его брат важнее. Всегда будет важнее. Тем более, Кевин все равно его маленькое приключение, случившееся в Лос-Анджелесе. Временное, пусть и весьма приятное. — Спасибо за ужин, — бормочет он, забирая деньги.  Он понятия не имеет, что произошло между Эндрю и Джостеном, но черта с два, если он не возьмет эти деньги и не разузнает ответы у близнеца. — Тебе спасибо, что согласился составить компанию, — неловко говорит Кевин. — Кхм… подвезти тебя? Аарон делает паузу. Через секунду медленно и неуверенно кивает. Кевин улыбается, и Аарон находит в себе силы улыбнуться в ответ. 

***

После горячего душа Эндрю понимает, что оттягивать неизбежное больше нельзя. Последние остатки энергии уходит на то, чтобы спуститься в гостиную. Он не проходит дальше, останавливаясь возле лестницы — в поле зрения, но достаточно далеко, чтобы в любой момент подняться обратно. Бетси и Ники сидят на диване, старательно делая вид, что пьют чай и вовсе не обеспокоены. Эндрю бросает на них взгляд, чувствуя тошноту от натянутой улыбки Ники, и оглядывается на Аарона, который в какой-то момент, пока он пытался смыть с себя воспоминания, успел вернуться.  Быстро осмотрев его, Эндрю немного расслабляется, увидев, что с братом все в порядке. Если не считать какого-то слишком прищуренного взгляда, конечно, но у Эндрю нет сил разбираться с этим сейчас. Игнорируя то, как сердце отчаянно пытается болезненно сжаться, он тихо, сухо и апатично рассказывает, как случайно заблудился, пока добирался до пляжа, и забрел в болото. Тачку засосало, пока сам он успел выбраться, дойти до береговой линии и поймать такси.  Эндрю мог бы сказать правду, но что-то заставляет его умолчать, что был не один. Как он и подозревал — Ники плачет. Что еще хуже — кузен, кажется, больше переживает за Эндрю, слишком напуганный перспективой того, что могло случиться, если бы он не успел выбраться. Эндрю невозмутимо наблюдает за тем, как Би сжимает плечо Ники, безуспешно пытаясь поймать его взгляд. Эндрю не смотрит на нее, боясь потерять то немногое, что остается от спокойствия. Голова начинает раскалываться, и ему очень хочется просто подняться в комнату, закутаться в одеяло и забыть этот гребаный день, как страшный сон.  — Все в порядке, — хрипло выдыхает Ники, шмыгая носом. — Все в порядке, Эндрю. Это просто тачка, не переживай об этом.  Эндрю хочет стиснуть челюсть, назвать его идиотом, но не может. Пустота разъедает внутренности, и он не двигается, даже не кивает в ответ. Только моргает, смотря куда-то поверх плеча Ники.  — Хочешь чаю, дорогой? — мягко спрашивает Би, поднимаясь с дивана. Аарон все еще прищуренно на него смотрит. В какой-то момент взгляд из подозрительного превращается в задумчивый, расчетливый, слишком понимающий, и Эндрю окутывает новая волна тошноты. От гребаной заботы его семьи, которая, несмотря на то, что он сделал — Эндрю, черт возьми, утопил любимую машину Ники, — они все равно переживают за него в первую очередь.  Не говоря ни слова, он разворачивается и взбегает по лестнице, запираясь в своей комнате. 

***

Эндрю и так мало разговаривает, но в следующие дни из него едва ли можно вытянуть слово. Он видит, что несмотря на все отчаянные попытки Ники казаться беспечным и вести себя, как обычно, в его глазах отражается грусть. Бетси ничего не спрашивает, зная, что он расскажет ей, когда будет готов. Хуже всего поведение Аарона. Близнец постоянно пытается поймать его между короткими — и быстрыми — пробежками от комнаты до туалета и обратно, но Эндрю игнорирует отчаянное, а со временем и грубое: "Эндрю!", сказанное братом. При других Аарон молчит, но Эндрю, черт возьми, видит, как его распирает.  Он должен был понимать, что терпение Аарона не безграничное.  — Ты как? — спрашивает его близнец как ни в чем не бывало. Эндрю переводит взгляд на только что хлопнувшую о стену дверь собственной комнаты — ну, гостевой спальни Ники и Эрика, но это семантика — и на Аарона, который без приглашения врывается в его логово. Спустя паузу, его брат закрывает за собой дверь и выжидательно скрещивает руки на груди. Эндрю фыркает и снова утыкается в книгу, которую уже несколько дней пытается прочитать. Он не отвечает, только напевает что-то непонятное себе под нос, всем своим видом показывая, что с ним, черт возьми, все в полном, абсолютном порядке. Аарон, конечно, не верит ему. Эндрю это не волнует. Он просто хочет, чтобы его оставили в покое до конца этой гребаной поездки.  — Расскажешь, что случилось? — спрашивает Аарон, а когда Эндрю пожимает плечами, раздраженно вздыхает. — Эндрю, я же не идиот… — Спорно. — …Я могу соединить точки. — Поздравляю. — Эндрю! — Аарон подходит к кровати и шлепает Эндрю по плечу. — Перестань быть трудным.  С душераздирающим звуком он падает рядом и вытягивается, вызывая у Эндрю ворчание, когда понимает, что Аарон в ближайшее время уходить не собирается. Почитать ему точно не дадут. Не то чтобы он до этого далеко продвинулся, постоянно отвлекаясь на мысли о… Неважно. Это все неважно. Не имеет значения, и никогда не будет.  — Чего ты хочешь? — сухо спрашивает он. Краем глаза Эндрю видит, как Аарон поджимает губы.  — Узнать, что на самом деле случилось. Эндрю стискивает челюсть. — Ничего. И это даже не ложь. Нил Джостен навсегда останется ничем в его жизни. — Эндрю… — Я уже сказал, — устало уступает Эндрю, — что утопил машину… — Да, да. Это я слышал, — Аарон тянется в карман толстовки и кидает в пространство между их бедер толстую пачку наличных. — Объясни мне вот это. Эндрю моргает, не решаясь протянуть руку и посчитать сумму. Почему-то он уверен, что уже знает, сколько там будет.  — Где ты это взял? Аарон усмехается: широко, нахально и чертовски саркастично. — Нил Джостен просил передать тебе. Десять штук твои, десять на новую тачку, — сделав паузу, он неуверенно хмурится, как-то неловко добавляя: — Он так же просил передать, что ему очень жаль… Эндрю, что там случилось на самом деле? Эндрю не может перестать смотреть на проклятые купюры. Значит, Джостен все-таки нашел способ отдать долг. К черту его. К черту этого придурка. Эндрю нихрена от него не надо, ничего от него не возьмет. Он стискивает челюсть, чувствуя раздражение, словно тяжелое одеяло, которое окутывает его с головой, хватает деньги и всовывает их растерянному Аарону, стараясь не обращать внимания на то, как горло сжимается от эмоций.  — Отдай все Ники, — сквозь зубы выдавливает он.  Между бровей Аарона пробегает хмурость. — Но Джостен сказал… — Мне плевать, что он сказал, — отрезает Эндрю, отворачиваясь от прищуренного взгляда. — Отдай Ники. Пальцы дергаются; в теле клубится нервная энергия, требующая выхода. Легкие нуждаются в никотине, но Эндрю не потакает своим желаниям, оставаясь на месте, четко осознавая, как сильно напряжены его бедра. Аарон приподнимается, садясь по-турецки. Деньги убирает на прикроватную тумбочку, делает паузу, но уходить явно не намеревается. Эндрю смотрит в пространство перед собой и не обращает внимания на брата, хотя все, что он хочет в данный момент — это остаться одному.  — Ты можешь не говорить, — тихо начинает Аарон, закусывая губу и хмурясь, — но просто… ты выглядишь не в порядке. Меня это бесит. Бесит, что я не знаю, чем могу помочь. Эндрю сжимает кулаки. Он не хочет жалости. Не хочет какой-то гребаной защиты или чего-то подобного. Он может понять чувства брата, но не желает рассказывать о том, что случилось за то короткое время, что он провел в компании Нила Джостена. Не сейчас. Не тогда, когда под кожей все еще чувствуется зуд, а перед глазами всплывают воспоминания крошечной, но искренней улыбки Джостена. Горло вновь сжимается — от раздражения, от чертовой тоски, которую испытывает предательское сердце. Эндрю закрывает глаза — всего на мгновение — очищает лицо от любых эмоций, и говорит так спокойно, так пусто и безмятежно, как только может:  — Мне не нужна помощь, но если ты хочешь подробностей: Нил Джостен — идиот, который утопил тачку Ники. И который раздражал меня на протяжении нескольких часов. Он полный болван, и больше нечего рассказывать. Конец истории.  Аарон только протяжно вздыхает, видя его насквозь. — Он тебе нравится, да? Эндрю хочет кого-нибудь ударить. Возможно, самого себя. — Нет, — отрезает он.  И искренне верит в это.  Хоть и чувствует кислый вкус лжи на языке. 

***

Ужин проходит как обычно. Ники радостно щебечет, Бетси и Эрик ему потакают, Аарон бросает обеспокоенные взгляды на молчаливого брата, а Эндрю бездумно поглощает спагетти, стараясь вообще ни о чем не думать. Идиллия. Эрик действительно чертовски вкусно готовит. Возможно, Эндрю будет даже скучать по этому, когда всего через день вернется в Колумбию.  Блаженная пустота в голове длится недолго. Ники, почувствовав паузу в разговоре, прибавляет громкость на телевизоре. Аппетит Эндрю сразу же пропадает, когда он слышит голос ведущей и очередное интервью Нила Джостена, взятое после последнего выступления.  Проклятый Джостен.  Эндрю не смотрит на экран, но не может отключить сознание, прекрасно осознавая каждый звук, исходящий от Джостена: его хриплый голос, мелодичный смешок и вальяжную манеру говорить, когда дело касается репортеров. Желудок сжимается от отвращения. Сердце замирает на пару мгновений, и Эндрю откладывает вилку в сторону и отодвигает стул. Он кивает в знак благодарности за вкусный ужин Эрику, игнорирует вопросительные взгляды Ники и Би, пронзительный близнеца, и поднимается наверх. Закрыв за собой дверь, Эндрю прислоняется к ней спиной и выдыхает так судорожно и протяжно, словно не дышал уже очень давно.  Чертов Джостен. 

***

— Я буду скучать, — стонет Ники, стискивая Аарона в объятиях. — Так сильно! Что-то похожее на веселье вспыхивает у Эндрю на короткое мгновение, пока он наблюдает, как Аарон кривится от чрезмерного драматизма их кузена. С безмятежной улыбкой Бетси стоит рядом, поглядывая на время. Мимо проносятся спешащие на рейс пассажиры; аэропорт в это раннее время переполнен.  Эндрю стоит чуть в стороне от своей семьи, возле широкого окна, откуда видны готовые к взлету самолеты. В желудке, как обычно, что-то переворачивается, но в этот раз не только от страха перед предстоящим полетом. Ники продолжает всхлипывать. Эндрю медленно подносит два пальца к жилке на шее, надавливая и чувствуя. Это не приносит облегчения. Кровь растекается по его телу, словно жидкий огонь, скапливаясь на дне желудка. Совсем скоро он вернется домой, оставив в Калифорнии какую-то часть себя, — часть, о которой он и не подозревал, что она у него есть, — и все будет, как прежде. Он справится. Обязан справиться. — Эндрю, — тихо произносит Ники. Эндрю оборачивается, невыразительно глядя на кузена. Ники водянисто улыбается. Аарон и Бетси отходят в сторону, о чем-то тихо переговариваясь, глядя на табло рейсов, и предоставляя им уединение. До слуха Эндрю долетают обрывки нежного смеха Би, и тяжесть в костях немного ослабевает.  — Ники. — Я знаю, что ты переживаешь о детке, — начинает Ники, коротко усмехаясь, — но это просто машина. Гораздо важнее, что с тобой все в порядке.  Эндрю невольно фыркает, но ничего не отвечает.  — Я серьезно, Эндрю, — продолжает Ники, громко вздыхая и подходя ближе, вставая рядом, плечом к плечу. — И я так говорю не потому что вы откуда-то взяли деньги на новую тачку, что, кстати, все еще вызывает несколько вопросов… Он делает паузу, достаточную, чтобы Эндрю что-то сказал, объяснил, утолил его любопытство, но Эндрю, конечно, молчит. Ники слегка пожимает плечами, закусывая губу, и нервно поправляет футболку. Всегда такой суетливый. Эндрю подавляет вспышку раздражения, на мгновение закрывая глаза.  — Я… я знаю, что что-то произошло там, — неуверенно бормочет Ники, — в те несколько часов, когда, ну, случилась вся эта штука с утопленной тачкой. Я просто…  — Что? — хрипит Эндрю.  Ники усмехается. — У меня есть предчувствие, — объясняет он, вызывая у Эндрю желание закатить глаза. — И мне кажется, что в истории есть нечто большее, чем просто  утопленная машина. Если когда-нибудь захочешь поговорить об этом… у тебя всегда есть я, Бетси и Аарон. Мы всегда на твоей стороне. Что бы ни случилось, — покачиваясь на пятках, он закусывает губу и заканчивает простым: — Так что звони мне иногда, ладно? Или пиши. Да, смс достаточно, если не хочешь разговаривать. А то я тебя знаю… — Хорошо, — апатично перебивает Эндрю.  Ники моргает.  — Правда? — удивляется он, но в следующий момент уже светлеет. — Отлично! Эндрю вяло пожимает плечами и переводит взгляд на яркое небо. Из динамиков раздается механический голос, объявляющий о посадке. Он не прислушивается, наблюдая за далекими облаками, складывающимися в причудливые формы.  — Это наш, — вдруг раздается голос Би.  Эндрю позволяет Ники коротко обнять себя, стараясь не напрягаться, когда слышит тихое всхлипывание, а после идет вслед за Би к терминалу. Он не оглядывается, не питает глупых надежд и фыркает про себя, вспоминая дешевые мелодрамы, в которых главный герой догоняет возлюбленную в аэропорту, успевая остановить ее в самый последний момент. Иногда даже самолеты задерживают, чтобы позволить влюбленным пройти через драматичную сцену и быть вместе. Но такое только в кино бывает. Эндрю не главный герой, и Нил Джостен не его возлюбленный. Это реальная жизнь, где не у всего есть счастливый финал.  Через час он уже сидит в самолете, оставляя Калифорнию позади. 

***

— Эндрю! — кричит Аарон из гостиной.  В голосе у него слышны панические нотки. Эндрю, возможно, заинтригованный, но больше раздраженный, что его отвлекли от сортировки домашней библиотеки, спускается по лестнице, не скрывая громкого вздоха. — Эндрю!  — Я иду, черт возьми, что тебе… Он замирает, когда входит через просторную арку в гостиную. Аарон сидит на диване, с широко распахнутыми глазами глядя на Эндрю, но Эндрю лишь отстраненно это замечает. Его взгляд прикован к плазменному телевизору. Сердце у него падает куда-то в желудок, пока мозг пытается обработать то, что видит перед собой.  Это он. Его собственная фотография. Судя по одежде, сделанная в тот самый день, когда они с Джостеном… Изображение включено позади широко ухмыляющейся ведущей какого-то, определенно, дерьмового шоу. А напротив женщины сидит на диванчике улыбающийся, но немного растерянный, Нил Джостен. Эндрю несколько раз моргает. Какого черта? — Речь идет об этом мальчике, Эндрю Миньярде, — самодовольно тянет ведущая, чуть наклоняясь вперед, как акула, почуявшая сенсацию.  Эндрю морщится от отвращения, замечая чрезмерный макияж и глубокий вырез декольте — как подсказывает табличка внизу экрана — Кэти Фердинанд. Джостен тем временем задумчиво кивает, быстро глянув на фотографию Эндрю.  — Да… его лицо мне знакомо.  — Брось, Нил, — фыркает Кэти. — Мы знаем, что ты был с ним на пляже.  Эндрю с какой-то апатией наблюдает, как Джостен пожимает плечами.  — Ну, многие фанаты ко мне подходят, — объясняет он с фальшивой улыбкой на губах. — Может, я дал ему автограф на память? Не помню, если честно. Он еще и смеется — так по-актерски неловко, — что будь Эндрю чуть тупее, то сам бы поверил. Вот только Эндрю не идиот. Кэти же, кажется, не ожидала именно такого ответа, потому что смех ее несколько неуверенный. Мгновением спустя она тянется к планшетке, лежащей на коленях, что-то мычит себе под нос, читая написанное, а затем произносит: — Как утверждают наши источники, он приехал специально из Южной Каролины, чтобы познакомиться с тобой. Аарон громко фыркает. Будь ситуация немного другой, Эндрю разделил бы его веселье.  — Правда? — удивляется Джостен. — Тогда жаль, что я с ним не познакомился. — Ублюдок, — шепчет Эндрю. — Значит, ты не знаешь его? — уточняет Кэти.  — Нет, — качает головой Джостен. — Я без понятия, что он наговорил обо мне, но я… я не знаком с этим Эндрю Миньярдом.  Эндрю слышит заминку, понимает, что Джостен просто хочет оградить его от предстоящего кошмара, но это все равно больно.  Он смотрит на Аарона, который, на удивление, молчит, и разворачивается, возвращаясь в комнату. Его ждут книги. А Нил Джостен может пойти к черту. 

***

После интервью Джостена, в котором речь заходит об Эндрю, начинается настоящий кошмар. Через несколько часов на пороге их дома появляется репортер. Бетси строго, но вполне вежливо отсылает его прочь. Эндрю знает, что не стоит расслабляться, и оказывается прав. К концу дня приходит еще трое любопытных журналистов с камерами, микрофонами и жеманными улыбками. Всех их ждет та же участь, что и первого, но кажется, что с каждым приходящим-уходящим человеком, их решимость и наглость только возрастает.  Первое сообщение приходит от Рене. Она не спрашивает прямо, но вполне очевидно намекает, что становится свидетелем злосчастного интервью, и если Эндрю захочет поговорить, она всегда на связи. Эндрю в ответ посылает ей смешную картинку с котом, и на этом разговор заканчивается.  На следующий день Эндрю просыпается от гула голосов — неприятное пробуждение, из-за которого раздражение с самого утра плетет свои ветви по каждой клеточке тела, обволакивая и удушая. Выглядывая в окно, Эндрю с какой-то апатией наблюдает, как на их подъездной дорожке топчутся репортеры, громко споря и ожидая. Жизнь медленно начинает превращаться в какой-то абсурд.  Хуже всего, что это касается не только Эндрю, но и всей его семьи. Бетси не может спокойно выйти из дома, не грозясь быть атакованной кучкой сраных репортеров, выкрикивающих вопросы ей в лицо. Аарон, немного смущенный и раздраженный, старательно игнорирует любого, кто осмеливается заговорить с ним, когда убегает по делам. Эндрю же просто не выходит из дома, предпочитая переждать хаос, не желая принимать в нем участие. Конечно, это не может продлиться долго. Рано или поздно эти стервятники поймут, что им нечего здесь ловить.  — Репортеры не уходят.  Эндрю даже не удосуживается повернуться к брату, застывшего на пороге комнаты. С губ срывается мычание, пока он убивает очередного монстра в какой-то глупой и бессмысленной игре, установленной на телефоне. Аарону не требуется говорить об очевидном. Репортеры околачиваются возле их дома уже третьи сутки подряд. Трудно не заметить.  — Мог бы выйти, поговорить с ними, — продолжает Аарон.  — И что мне сказать? — отстраненно задается вопросом Эндрю. Он спиной чувствует, как Аарон закатывает глаза.  — Ну хоть что-нибудь, — ворчит он.  После громкого вздоха, Аарон проходит в комнату и садится на кровать возле ног Эндрю, слегка пиная его при этом. Эндрю прищуривается в раздражении, но не отрывает взгляд от экрана смартфона, пиная брата в ответ. Шуточная борьба вскоре прекращается, когда телефон Аарона начинает звонить, и громкая мелодия яростной трелью раздается в тишине комнаты. Эндрю на секунду поднимает взгляд, успевая заметить, как близнец морщится, глядя на экран, прежде чем выключает звук, переводя телефон в беззвучный режим.  — Кейтлин?  — Ага, — немного уныло отвечает Аарон, сжимая в руках телефон. — Она с ума сходит после того интервью. Бесит.  Эндрю сохраняет лицо пустым, хоть и чувствует, как удивление и любопытство съедают его изнутри. Возможно, там еще есть какая-то малая доля страха, и именно поэтому он апатично спрашивает: — Ты ей рассказал? Близнецы так и не поговорили о том, что на самом деле произошло в Калифорнии, но Эндрю знает, что у Аарона есть некоторые представления и догадки. Вполне вероятно, очень близкие к правде. Одно это понимание вызывает у Эндрю ужас, но если Аарон еще и рассказал Кейтлин… Ему не стоит об этом переживать. Аарон переводит на него невпечатленный и раздраженный взгляд. — Конечно, нет, — шипит он; плечи Эндрю расслабляются. Он коротко кивает в знак благодарности, и Аарон вздыхает, задумчиво глядя в потолок. — Знаешь, в интернете уже много сплетен о тебе. Эндрю насмешливо фыркает. — Да ну? Он это знает. Он заходил в интернет, к сожалению, и видел несколько статей и заголовков. Помимо всех тех старых вещей про усыновление и прискорбную жизнь в юности, — которые и так были уже известны из-за того, что он играет в экси, — теперь появляется новая информация. Эндрю понятия не имеет, кто все эти люди, утверждающие, что они его однокурсники, и которые с удовольствием общаются с журналистами, но они выражают одну общую мысль: Эндрю замкнутый мальчик, отличный вратарь, грубый, агрессивный, одинокий, и, похоже, Нил Джостен — его первая любовь. Не то чтобы они были далеки от правды, но все это чушь собачья.  По большому счету Эндрю плевать, что раньше его обсуждали в экси-сообществе, а сейчас в новостях шоу бизнеса. Его больше раздражает, что своими идиотскими статьями и громкими заявлениями, — которые содержат лишь малую долю правды, — они тревожат воспоминания о Ниле Джостене. Эндрю не нужно постоянное напоминание о нем.  Как будто его собственных мыслей недостаточно.  — Да, — пожимает плечами Аарон, возвращая его к насущному. — Есть много теорий об Эндрилах.  Эндрю делает паузу и наконец полностью выключает телефон, сосредотачиваясь на разговоре. — Что? — Эндрю и Нил? — подсказывает Аарон. — Сочетание ваших имен. Эндрилы. Эндрю моргает и сжимает челюсть. — Гребаный Иисус. Он не понимает, чем именно вызвано внезапное раздражение, но с него достаточно. Решительно вскочив с кровати, напугав этим Аарона, он спускается со второго этажа и рывком открывает входную дверь. Эндрю слышит, как брат следует за ним, но на мгновение оказывается ошеломленным вспышками фотокамер и шквалом голосов, раздающихся со всех сторон.  — Эндрю! Ответьте на несколько вопросов!  — Как долго вы скрывали отношения? — Здравствуйте! Это журнал… — Корреспондент из… — О, Эндрю! Эндрю, расскажите о Ниле Джостене! Мы хотим знать правду!  У Эндрю дергается глаз. Отстраненно задумывается, получится ли он на фото с перекошенным лицом, пока не понимает, что его это не волнует. Позади себя он слышит вздох Аарона.  — Вам не нужна правда, — сухо говорит Эндрю женщине, толкающей к нему микрофон, — вы лишь хотите получить то, что станет сенсацией.  Он видит, как журналистка немного мнется, но заявление не сбивает ее настроя. Более решительно, она прочищает горло и выжидательно сверкает глазами, настойчиво продолжая: — Расскажите, какой Нил Джостен на самом деле? Ему даже кажется, что все присутствующие затаили дыхание, когда он открывает рот. К сожалению, Эндрю достиг своего предела. Внутренности горят от предстоящей лжи, но он упорно это игнорирует.  — Откуда мне знать? — апатично моргает Эндрю. — Я лично с ним не знаком. Может быть, он избалованный и нерешительный, боится делать то, что хочет, позволяя другим решать, чем он должен заниматься в жизни, и отказывается от своей свободы. Может быть, он лжец. Может быть, полный идиот. Но, как я уже сказал, я не знаю. Мы не знакомы.  Улыбнувшись так, что многие из присутствующих вздрогнули, он пожимает плечами, разворачивается и заходит в дом, громко хлопнув перед лицом журналистов дверью.  Нил онемевшей рукой тянется за пультом и ставит видео на паузу. Какое-то время в просторной гостиной сохраняется тишина. С улицы доносится жужжание соседской газонокосилки, но Нил этого не слышит. В голове образовывается вакуум, защищающий от посторонних звуков. Напряжение в теле дает о себе знать покалыванием на кончиках пальцев, но он не может пошевелиться, не может оторвать взгляд от экрана, где изображена закрытая дверь.  —  Ты говорил, — нарушает тишину Кевин, выгибая бровь, — что он предельно честный? — Да. — Вау, круто, — впечатленно кивает Кевин, не скрывая издевки в тоне. — Поздравляю, Нил. Он соврал ради тебя.  Нил строит гримасу и поджимает губы, бросая на друга неприязненный взгляд, который Кевин с отработанной легкостью игнорирует. После нескольких секунд тяжелого молчания, плечи Нила опускаются в поражении. Он тихо стонет себе под нос, закрывая лицо ладонью. Черт возьми.  Он должен чувствовать облегчение от того, что Эндрю исполнил его просьбу и никому не сказал о их маленьком приключении, вот только ничего подобного Нил и в помине не ощущает. Последние несколько недель кажутся бесконечным спектаклем, где он — главный актер, который играет свою роль акт за актом, не зная реплик и сценария пьесы. Нил устал, и он винит в этом Эндрю Миньярда, потому что этот парень ворвался в его идеально спланированную до каждой минуты жизнь, и вдребезги разрушил все, что только можно.  Хуже всего, Эндрю, находясь за пределами круга из лучших друзей, дал ему возможность, — пусть и всего на несколько часов, — почувствовать себя совершенно обычным парнем, не суперзвездой с обязательствами перед фанатами и долгом перед дядей. Эндрю дал ему глупую, совершенно идиотскую надежду на будущее, которое невозможно. Он ничего не требовал от Нила, кроме правды. И поделился правдой взамен, открываясь совсем с другой стороны. Нилу позволили узнать, что скрывалось за маской безразличия ко всему миру. И знание было чревато последствиями.  Лицо Нила теплеет, когда перед глазами всплывает мелькнувшая на мгновение улыбка Эндрю — всего лишь в уголках губ, ее даже было почти не видно, — но Нил тогда почувствовал, будто выиграл главный приз в конкурсе, в котором не знал, что участвовал. И… он не совсем идиот, верно? Он знает, что тогда, плавая в прохладном озере, у них был момент, как сказала бы Элисон. Глаза Эндрю опустились ниже, задержались на губах Нила, и в груди произошло что-то невообразимое. Волнение, которого он раньше никогда не чувствовал. На секунду в голове стало абсолютно пусто, и он подумал, что, может быть…  Момент испортили гребаные утки, и Нил им благодарен, ведь знает, просто знает, что в противном случае, сделал бы что-то глупое. Что совсем не предназначено для его жизни. Он снова стонет, в этот раз от досады и смущения, съезжая по спинке дивана. Слова Эндрю были жестоки, когда они прощались, но Нил понимает, что это потому, что ему тоже не хотелось возвращаться в реальность. Лучшая защита — это нападение. И пусть было больно, и следующие дни Нил провел, словно находился в мелодраме, это правильно. У них все равно ничего не получилось бы.  А затем еще эти гребаные журналисты, идиотское шоу Кэти Фердинанд и недвусмысленные намеки от высокомерной стервы, желающей получить сенсацию из первых рук. Нил хмурится, стискивая челюсть. Когда они вообще успели сфотографировать Эндрю? Черт возьми, Эндрю и его семья не заслуживали всего, что сейчас происходило по вине Нила… — Никогда не видел тебя таким, — говорит Кевин рядом с ним.  Нил пожимает плечами. — Никогда не встречал Эндрю до этого, — бормочет он.  Кевин что-то хмыкает себе под нос. Нил чувствует его взгляд, задумчивый и пристальный, но не оборачивается, предпочитая смотреть строго перед собой. На экране все еще изображена закрытая дверь, которая словно насмехается над ним. Нил испытывает абсурдное желание перемотать видео назад и еще раз увидеть Эндрю. — Он тебе нравится? — выпаливает Кевин.  Нил замирает. Сглатывает через силу и несмело кивает. — Ага. Мгновение тишины. Затем Кевин громко выдыхает: — То есть… как парень? — Да. — Не как друг? Нравится в смысле, нравится?  Нил начинает раздражаться. — Да, Кевин.  — Романтически? — скептически уточняет Кевин. Нил хочет его задушить. Он оборачивается и предупреждающе прищуривается, выдавливая сквозь стиснутые зубы: — Да, — когда Кевин продолжает смотреть на него с открытым ртом и выпученными глазами, Нил рявкает: — Прекрати! Кевин медленно закрывает рот, подбирая с пола метафорическую челюсть, и встряхивает головой. Теперь между его бровей появляется складка, и Нил успокаивается, потому что привык видеть такого Кевина: хмурого и чем-то недовольного. Нил вздыхает, скрещивая руки на груди, и подтягивает ноги на диван. Взгляд упирается во все тот же злополучный экран, предоставляя Кевину время для размышлений. Нил действительно не хочет видеть мыслительный процесс на лице друга.  — Это… — начинает Кевин и запинается, словно тоже понимает, как неловко звучит. — Это неожиданно.  Нил закатывает глаза, но возразить ему нечем. Помолчав немного, тихо произносит: — Я раньше не встречал таких, как он.  — Имеешь в виду настолько низких? — усмехается Кевин. Нил, не глядя, швыряет подушку, улыбаясь, когда смех внезапно прекращается, прерываясь сдавленным шипящим звуком. — Ладно, ладно. Но ты должен признать, что этот парень даже ниже тебя, что уже о многом говорит.  — Заткнись, — стонет Нил и ворчливо добавляет: — Это вообще не важно. — Да, — соглашается Кевин, о чем-то задумываясь. — Хотя это даже… довольно мило.  Нил напевает себе под нос, но затем улавливает смысл слов и с сомнением косится на друга. Взгляд Кевина направлен в выключенный экран смартфона, который он держит в руках. На лице — мягкая улыбка, лишь слегка тянущая уголки губ, не превращаясь во что-то большее. В улыбке отражается не столько веселье, сколько тоска и какое-то болезненное принятие. Кевин выглядит так, словно тоже мечтает о невозможном.  Нил не идиот, несмотря на то, как часто ему говорят об обратном. В памяти еще свежа сцена, когда он встретил на кухне собственного дома близнеца Эндрю. Если отбросить первоначальное волнение, вспыхнувшую надежду и моментальное осознание, что это не Эндрю стоял перед ним, Нил удивился, увидев Аарона, но не потребовалось много времени, чтобы кусочки головоломки выстроились в ряд, позволяя найти ответ. Отвратительно нежное лицо Кевина в большей части помогло, конечно. С тех пор прошло несколько недель, и каждый день на протяжении всего этого времени, Кевин не выпускал телефон из рук.  Нил догадывался, с кем он переписывался. Видел, — сквозь собственную дымку тоски, — как глаза его друга загорались от новых сообщений. С каким удовольствием он с кем-то общался, забывая об окружающем мире. Нил немного завидовал, но больше сочувствовал. Эндрю упоминал, что у Аарона есть девушка, пусть и добавил, что не верит в искренность ее чувств, да и в чувствах Аарона стал сомневаться. Нил не хотел, чтобы его лучший друг участвовал в драме, но, наблюдая сейчас за Кевином, понимал, что, возможно, уже поздно беспокоиться.   — Мило? — повторяет Нил, лишь слегка забавляясь. Он неуверен, что прежде слышал это слово из уст Кевина.  — Хм? О, я просто говорю. Их… то есть его, конечно, я имею в виду, его, рост очень… эм…  Кевин, наверное, и сам понимает, как глупо звучит, потому и морщится, неловко замолкая.  — Кевин, — с некоторой жалостью тянет Нил, закатывая глаза, — я не идиот. И я отчетливо помню брата Эндрю… — Его зовут Аарон, — терпеливо вставляет Кевин. — …и как ты устроил свидание на нашей кухне, даже не сказав мне.  — Это было не свидание, — возражает Кевин, покрываясь слабым румянцем. Нил отмахивается.  — Неважно, — устало уступает он, и все же медлит, прежде чем осторожно добавить: — У него есть девушка.  — Знаю, — холодно говорит Кевин и сдувается. — Мы просто иногда переписываемся.  — Иногда, — с сомнением бормочет Нил. — Ничего неприличного, — заверяет его Кевин. — В основном, Аарон рассказывает, как его задолбали журналисты. Недавно он ходил выбрасывать мусор, и один репортер сопровождал его от дома до баков и обратно, не прекращая задавать вопросы о тебе и Эндрю.  Нила немного веселит явное осуждение в тоне Кевина, пока он не понимает, что означают его слова. Веселье, такое мимолетное, но впервые за долгое время искреннее, тут же исчезает, оставляя после себя невыносимое чувство вины. Нил поджимает губы и стыдливо опускает взгляд. Сердце беспокойно бьется в груди, разрывая внутренности и посылая неприятное чувство в желудок.  — Я не хотел втягивать его во все это, — бормочет он.  Кевин хмурится. — Ты не виноват, что эти журналисты… — Нет, — соглашается Нил, вяло пожимая плечами. — Но Эндрю этого не заслуживает. Вся его семья сейчас подвергается пристальному вниманию этих стервятников, и все потому, что я позволил себе… Я сразу знал, что было ошибкой втягивать Эндрю в свою жизнь. Ему нет места в ней, — намного тише, он продолжает: — Даже, если я этого чертовски сильно хочу.  Эндрю — аномалия в жизни Нила. Он грубый, апатичный и временами саркастичный. Его острые грани настолько явные, что приблизиться невозможно, пока он сам этого не захочет. Но он также добрый, прямолинейный и его, кажется, совсем не заботит статус Нила. Он относится к нему, как к обычному парню, и Нил был бы лгуном, если бы сказал, что его это не привлекает. Он хочет, действительно хочет узнать Эндрю. Все, что тот готов ему предложить, любую правду. И, возможно, Нилу уже давно следовало понять, что лучше не гнаться за несбыточным, но это все равно больно. Особенно, когда другая жизнь, альтернатива той, которую он проживает сейчас, была так чертовски близка.  — Ты знаешь, что они играют в экси? — вдруг спрашивает Кевин. — Аарон тоже? — удивляется Нил. Кевин кивает. — Да. Вот почему я их узнал в тот день в клубе, я видел их игры, — объясняет он. — Честно говоря, их команда — полный отстой, но Эндрю, наверное, лучший вратарь в студенческой лиге. Его статистика невероятная! В последнем матче в конце учебного года они продули, но с небольшим разрывом. По воротам ударили сто пятьдесят шесть раз, и Эндрю пропустил лишь тринадцать.  Нил слушает все это с приоткрытым ртом, чувствуя благоговение и ошеломленную улыбку, растягивающую губы. С ума сойти. Эндрю этого, конечно, не рассказывал ему. Эндрю вообще, кажется, не очень любит говорить об экси. Нил не понимает, как можно быть таким талантливым, и утверждать, что экси — это скучно? Экси помогает ему попробовать на вкус свободу на те несколько часов, когда они арендуют стадион, чтобы поиграть. И Эндрю, у которого есть возможность… с таким легкомыслием к этому относится?  — Помнишь… у нас была мечта? — тихо продолжает Кевин. — Пока Стюарт не отдал тебя в музыкальную школу? Нил грустно улыбается, понимая, о чем говорит Кевин. — Она все еще у меня есть. — Я знаю, Нил. И у меня тоже. Мы мечтали выйти на корт, мечтали играть по-настоящему, с командой и на заполненном стадионе. Мечтали побеждать. Вместе, — Кевин ловит его взгляд и всякое подобие тепла исчезает из его голоса, показывая всю серьезность следующих слов. — Это твоя жизнь, Нил. Ты должен решить, чего хочешь. Стюарт не держит тебя в плену. Ты сам себя в него загнал, думая, что выбора нет. Но он есть. Всегда был.  — Кевин…  — Знаешь, где они учатся? — не дает ему и слова вставить Кевин. — В Пальметто.  Нил склоняет голову набок. — В Пальметто?  — В команде… в команде Дэвида Ваймака, — сухо говорит Кевин, но Нил не упускает легкую дрожь в голосе.  Нил громко вздыхает и откидывается на спинку дивана, закрывая глаза. Черт. Он хочет отмахнуться от слов Кевина, хочет возразить, поспорить, как совсем недавно он спорил с Эндрю на эту же тему, но не находит в себе силы для этого. Не может, пока мозг упорно цепляется за открывающие перед ним возможности.  Нил почти всю жизнь чувствует себя запертым в золотой клетке. И, если он будет честным с самим собой, прекрасно понимает, что придумал ее себе сам. Стюарт никогда не настаивал. Никогда не заставлял, только спрашивал, а Нил соглашался, внушая себе, что обязан это сделать, хотя у него никто ничего не требовал…  Ему надо о многом подумать. И, черт возьми, он уже чувствует приближающуюся мигрень. 

***

[Кевин] Я припарковался. Жду пять минут и уезжаю в лучшую жизнь без тебя.  Нил фыркает, читая сообщение, и отправляет в ответ большой палец. Безжалостно смахивая всплывающие уведомления из других социальных сетей, он засовывает телефон в карман безразмерного худи и хватает ручку единственного чемодана, в котором помещаются все его вещи. Ну, все важные вещи. Он не стал забирать дизайнерскую одежду, к черту ее — она никогда ему особо не нравилась.  На пороге комнаты Нил останавливается. Он мешкает, осматривая знакомый интерьер. Здесь он прожил последние несколько лет, и хотя спальня кажется пустой и неживой, — как с какой-то гламурной страницы журнала, — Нил видит в этом пространстве частичку себя, годы, проведенные в мире шоу бизнеса. Он вот-вот откажется от всего этого. В груди что-то тоскливо сжимается, но не от сожаления, а как может вздыхать гусеница, оплакивая привычный и безопасный кокон, только затем, чтобы через мгновение выбраться из него и впервые за короткую жизнь взлететь, превращаясь в восхитительную бабочку. Нил чувствует предвкушение и легкость на душе, которую никогда прежде не чувствовал. С крошечной улыбкой на губах, он закрывает дверь и спускается.  В гостиной Стюарт сидит на широком диване и просматривает какие-то документы в руках. На журнальном столике остывает чашка кофе, а по телевизору идет утреннее шоу, рассказывающее о последних новостях. Звук убавлен до минимума, и больше служит фоновым шумом — Стюарт не обращает на экран никакого внимания. На нем нелепый халат, который он позволяет себе носить только дома и точно зная, что никто его не увидит. Он большой, но из легкой ткани, в разноцветную полосочку и широкими карманами. На переносице очки с тонкой оправой. В такие моменты Стюарт как никогда похож на обычного среднестатистического дядюшку. Даже забывается, что он чертовски сильно богат и влиятелен.  Нил встряхивает головой и пересекает оставшиеся ступени, выходя в гостиную и поле зрения Стюарта. Мужчина его замечает, но не оборачивается, когда неопределенно кивает в сторону кухни.  — Доброе утро, — напевает он, делая какую-то пометку ярким маркером в своих бумагах. — Чайник только что вскипел.  Нил поджимает губы, — отказываясь признавать, что волнуется, — и молчит. Проходят секунды, Нил не двигается, и тишина становится напряженной. Или, может быть, только он это чувствует, потому что Стюарт, кажется, вовсе не переживает, все также не отрывая взгляд от документов. Нил сильнее стискивает ладонь на ручке чемодана; сердце в груди бьется быстро, пытаясь вырваться наружу и произнести два слова, которые Нил репетировал последние несколько дней, но которые сейчас никак не хотели покидать рот. Язык словно прилип к небу, отказываясь двигаться.  Спустя бесконечно долгую паузу, Стюарт, кажется, понимает, что что-то не так. Он оборачивается, выглядя смущенным, и его брови комично дергаются, когда он  замечает Нила, неловко зависшего возле лестницы — в проходе, ведущим к входной двери. Стюарт смотрит на него, переводит взгляд на чемодан и снова на Нила.  — Собираешься куда-то? — спокойно спрашивает он.  Нил делает глубокий вдох. Всего два слова. Два чертовых слова. Давай, соберись. Ты готовился несколько дней, повторил их про себя снова и снова. Ничего сложного, надо просто открыть гребаный рот и попытаться не съежиться. Стюарт не будет злиться. Наверное… Но, если Нил будет честным с самим собой, больше всего он боится увидеть не злость, а разочарование в глазах дяди. Боль, обиду — все то, что теоретически заставит Нила чувствовать себя последним дерьмом.  Он медлит, а Стюарт, кажется, догадываясь, что предстоит серьезный разговор, медленно откладывает бумаги в сторону, и выжидательно смотрит на племянника. Нил на секунду закрывает глаза. А затем, чувствуя, что делает самый важный шаг в своей чертовой жизни, он смело встречает взгляд Стюарта и на одном дыхании выпаливает. Всего два слова: — Я увольняюсь.  Брови Стюарта поднимаются еще выше.  — Что?  — Извини, — неловко добавляет Нил.  Стюарт, вопреки ожиданиям и страхам, не выглядит злым, расстроенным или обиженным. Он кажется растерянным, сбитым с толку, но определенно не собирается устраивать скандал. Может быть, он еще просто не осознает, о чем именно говорит ему Нил.  — Увольняешься, — задумчиво повторяет Стюарт. Нил кивает. — Да. О, а еще я уезжаю.  Стюарт фыркает. — Это я понял, — кивает он на чемодан. — Куда?  Нил медлит, но осторожно произносит: — Я поступил в университет. Против его воли губы растягиваются в улыбке. Это то, чего он хотел. Выбрать специальность, которая по душе и ни в какой степени не связана с шоу бизнесом. Выбрать университет — не самый престижный, не самый дорогой, без гребаных студентов, чьи родители известные режиссеры, певцы и актеры. Нил просто хотел обычной жизни. И, кажется, сейчас у него действительно есть шанс получить ее.  Стюарт странно спокоен, — и, возможно, в некоторой мере насмешлив, что немного пугает Нила, — когда говорит:  — Хорошо. Голова Нила идет кругом.  — Хорошо? Ты… — он замолкает, не зная, как тактично спросить, какого хрена происходит и почему Стюарт так расслаблен, когда в этот момент лишается большей части источника заработка. — Ты не злишься? Стюарт вздыхает, как вздыхают родители, когда их дети делают что-то глупое. Он поднимается с дивана, поправляет халат и делает несколько шагов навстречу к Нилу. Взгляд смягчается, отчего морщины на лице становятся заметнее, а Нил в это время хмурится, не зная, чего ожидать.  — Нил, — с фырканьем начинает Стюарт, — у нас был уговор. Ты поешь, пока этого хочешь, но можешь уйти в любой момент. Почему я должен злиться, когда ты, кажется, нашел то, чем хочешь заниматься?  Нил, мягко говоря, ошеломлен. Вот так просто? Он почти слышит, как Кевин усмехается, а Эндрю многозначительно закатывает глаза, называя его идиотом. Черт возьми. Они были правы. Нила не собирались заставлять и дальше крутиться в мире шоу бизнеса. — Действительно?  — Меня почти оскорбляет то, что ты, похоже, решил, что у тебя нет выбора, — сухо говорит Стюарт, замечая его реакцию. Но затем он, кажется, что-то вспоминает, потому что губы у него поджимаются. — Ты можешь делать, что хочешь. И я рад, что ты так решителен в том, чтобы уехать.  — Я слышу "но", — ворчит Нил.  Стюарт с сожалением улыбается. — Но есть небольшая проблема.  Желудок Нила сжимается. Он, черт возьми, знал, что все не может быть так легко! 

***

— Я просто говорю, что это настоящая наглость с его стороны! — фыркает Кейтлин, не обращая внимания на взгляды окружающих.  Эндрю тоже чувствует эти взгляды, что неудивительно, ведь говорит она, естественно, о нем, не пытаясь быть тише. Он ее с легкостью игнорирует, потому что стерва может засунуть свое мнение в одно конкретное место, а его, черт возьми, оставить в покое. У него есть и более насущные дела. Например, поправить экипировку. — Я знала, что все его насмешки на наш фан-клуб были просто из зависти! — продолжает Кейтлин, накручивая прядь волос на палец. — Он наверняка и сам хотел поучаствовать! Эндрю мысленно вздыхает. С начала семестра прошел месяц, а Кейтлин все никак не успокоится. Он благодарен Аарону, который до конца каникул не приводил свою даму в их дом, но кто же знал, что как только они встретятся лицом к лицу, Кейтлин не постесняется высказать все мысли по поводу истории с Джостеном? Но это, опять же, было месяц назад. Месяц! Тридцать чертовых дней спустя, Кейтлин все еще не может угомониться. И ладно бы она высказывала все это Аарону наедине — Эндрю не особо испытывает жалость к близнецу по этому поводу, Аарон все-таки сам ее выбрал, — но нет. Кейтлин заявилась в мужскую раздевалку перед началом первого в этом учебном году матча, и завела свою шарманку, устраивая настоящее шоу.  Единственный забавный момент в этой ситуации — это ахреневшие лица Мэтта, Сета и еще нескольких новеньких, которые только закончили натягивать на себя форму, когда дверь распахнулась и Кейтлин во всей своей красе залетела в раздевалку, приветствуя Аарона поцелуем в щеку. Аарон, к слову, тоже обомлел. Эндрю, естественно, девушка многозначительно проигнорировала, прислоняясь к чьему-то шкафчику и начиная вполне безобидно желать удачи перед матчем. Вскоре она свернула куда-то не туда. Эндрю почти чувствовал всеобщую неловкость, но, благо, на него она не распространялась. Потому что ему действительно плевать на мнение Кейтлин, которая нихрена не знает, о чем говорит.  — Разве тебе не надо танцевать и разогревать толпу? — бормочет Аарон.  Кейтлин безмятежно отмахивается от него, не понимая намека.  — Они справятся, — говорит она, имея в виду других чирлидерш. — Знаешь, так очернять имя Нила, это просто верх глупости! А потом еще специально выходить к журналистам и нести какой-то бред, — закатывает она глаза, передразнивая: — Он избалованный и нерешительный. Боится делать то, что хочет. Ха! Нил не такой!  Периферийным зрением Эндрю замечает, как Мэтт неловко переступает с ноги на ногу, посматривая на часы, несомненно мечтая о том, чтобы время ускорилось и уже прозвучал сигнал выходить на поле. Даже Сет рядом с ним морщится то ли от противного писклявого голоса девушки, то ли от раздражения, что последние свободные минуты перед матчем он вынужден тратить на это. Один новичок нерешительно прочищает горло, наивно полагая, что Кейтлин позволит ему вставить слово. Его, конечно, игнорируют.  — Я не верю ему, — заявляет Кейтлин; Эндрю чувствует, как ее взгляд впивается в его спину. — Не верю! Он все подстроил. Эти фотографии, якобы встречу с Нилом! Он просто самый настоящий врун, который хотел привлечь к себе внимание!  Кто-то громко вздыхает. Эндрю сжимает челюсть и молчит. У Аарона такой сдержанности нет.  — Кейтлин, — наконец рявкает он, хлопая дверцей шкафчика, видимо, сытый по горло. — Отвали. Мы закончили.  На секунду в раздевалке воцаряется тишина. Эндрю медленно оборачивается, замечая, как Мэтт удивленно открывает рот, а Сет с восторгом в глазах жадно следит за разворачивающейся перед ним сценой. Теперь это точно привлекает его внимание. Несколько парней глупо хлопают ресницами, переводя взгляд с Кейтлин на Аарона и обратно. Больше никто не пытается сделать вид, что не слушает. Все, кажется, задерживают дыхание, переставая заниматься своими делами.  — Что? — прищуривается Кейтлин.  Аарон расправляет плечи и смотрит на нее исподлобья. — Ага, — кивает он, указывая на выход. — Катись-ка ты к черту.  Кейтлин ахает. Спустя мгновение в оглушительной тишине внезапно раздаются аплодисменты. Эндрю апатично наблюдает, как Сет, Мэтт и еще один парень, чье имя он так и не удосужился спросить, хлопают, освистывают и подбадривают решение Аарона. Уши Аарона краснеют от такого внимания, но он, кажется, вовсе не возражает. Эндрю же, хоть и безумно рад, что его близнец наконец вытащил голову из задницы, просто мечтает о тишине и покое. Которые достанутся ему, видимо, не в этой жизни.  — Уходи, — настойчиво повторяет Аарон.  Кейтлин с кинжалами в глазах смотрит на импровизированную группу поддержки, — отчего Мэтт трет шею и неловко отворачивается, всегда слишком вежливый, чтобы разводить конфликт, — и снова оборачивается к Аарону. Эндрю, скорее по привычке, хочет встать перед братом, чтобы защитить, но вовремя вспоминает, что это битва, которую должен вести сам Аарон.  — Серьезно? — шипит Кейтлин. — После всего, что между нами было, ты встаешь на сторону этого… — Заткнись, — сквозь зубы говорит Аарон. — Я всегда буду на его стороне, потому что он мой брат. И я знаю, что он не врет. Он никогда не врет. В отличие от тебя!  — Меня? — усмехается Кейтлин. — Я не… — Какого хрена происходит? — раздается растерянный, но без особого тепла голос Ваймака.  Все тут же поворачивают голову в сторону двери, возле которой стоит тренер. Его руки скрещены на груди, в глазах, помимо ошарашенного выражения, еще мелькает мысль о зарплате, — о недостаточном размере для таких драм. В голове Эндрю на мгновение вспыхивает веселье, прежде чем так же быстро гаснет.  — Ничего, тренер, — отвечает Аарон, многозначительно смотря на Кейтлин. — Она уже уходит.  Кейтлин, фыркнув, поправляет волосы и разворачивается, с гордо поднятой головой покидая раздевалку. Ваймак, все такой же сбитый с толку, пропускает ее, отходя в сторону. Когда дверь с тихим щелчком закрывается, он сурово смотрит на близнецов, пока остальные парни о чем-то перешептываются.  — Надеюсь, это не повлияет на вашу игру, — ворчит он и переводит взгляд на других игроков. — Чего вы застыли? Выход через минуту, приготовьтесь.  Он, кажется, хочет сказать что-то еще, косясь на Эндрю, но передумывает. Больше не говоря ни слова, Ваймак покидает раздевалку, и комната тут же наполняется шумом.  — Мужик, Аарон! — улыбается Мэтт.  — Давно пора, — соглашается Сет.  — А что вообще это было? — неуверенно спрашивает новичок.  Аарон закатывает глаза и оборачивается к близнецу. Его плечи опускаются, но он все еще выглядит напряженным.  — Извини, — бровь Эндрю приподнимается. Аарон кусает нижнюю губу. — Надо было сразу ее прогнать и не позволять ей нести всякую чушь…  Лицо Эндрю остается пустым, пока память услужливо воспроизводит в голове слова Аарона. Он мой брат. Я всегда буду на его стороне. Он многое чувствует в данный момент. Раздражение, усталость, некоторую растерянность. Гордость и благодарность. Так много всего, что будь Эндрю чуть слабее, у него закружилась бы голова. К счастью, он не драматичный придурок, и знает, когда остановиться. Но, честно говоря, как-то уж слишком много событий для одного дня. Истерика Кейтлин, расставание Аарона и Кейтлин, а еще и предстоящая игра. И это он еще не включил в список очередное напоминание о Джостене, мысли о котором до сих пор что-то делали с его желудком! Эндрю вымотан и хочет домой.  — Я напишу Би, чтобы купила торт, — после паузы говорит Эндрю. — Отпразднуем твою свободу.  Аарон секунду выглядит невпечатленным, но в конце концов усмехается.  — Да, ладно, — ворчит он с улыбкой на губах.  Толпа оживляется, когда объявляют игроков. Как и на любом другом матче, все начинается именно здесь: возбужденная энергия скапливается в воздухе, находящимся за пределами игрового поля, подпитывается фанатами, предвкушением и азартом. Зрители томятся в приятном ожидании, а игроки — еще полные сил и энтузиазма — готовятся разорвать противников. Воодушевление, восторг, стремление победить, страсть и кураж, адреналин, заменивший кровь в венах, — вот, что чувствуют игроки. Почти как кредо по жизни, неотъемлемая часть матча и… Эндрю ничего из этого не испытывает.  Не меняясь в лице, он спокойно выходит на поле и вместе с командой пробегает пару кругов. За плексигласом значительно тише, но недостаточно, чтобы успокоить чувствительные перепонки, уже оглушенные всей толпой. Фанаты, кажется, ставят себе цель кричать так громко, насколько это возможно, чтобы все игроки на поле услышали их поддержку. Эндрю — немного тоскливо — смотрит на табло. Матч еще не начался, но он уже чувствует себя в одном шаге от того, чтобы покинуть стадион. Он этого, конечно, не делает.  Два тайма проходят на удивление быстро. Чтобы хоть немного разбавить скуку, Эндрю действительно прилагает усилия, защищая ворота. Возможно, потому что заключил сделку с Ваймаком и тренер обещал ему бутылку дорогого виски — и не говорить Би, естественно, — а, может быть, Эндрю просто чертовски сильно не хочет думать о Джостене. Это не особо помогает, ведь уже через двадцать минут первого тайма мысли неуклонно утекают в одно определенное русло.  Он снова вспоминает Нила Джостена, и ненавидит, как при этом, его сердце сжимается. Несколько месяцев прошло, почему он, черт возьми, все еще так реагирует? Это иррационально и глупо. Эндрю это не нравится. Он словно ходит по тонкому льду в десяти метрах от берега, и не спешит на безопасный причал, хотя надо всего лишь сделать несколько шагов и мука, наконец, закончится. Эндрю не двигается, дрейфуя на одном месте, а под ногами уже расползаются трещины.  В направлении ворот несутся нападающие. Эндрю вскидывает руку и отбивает мяч, отправляя его на другую сторону площадки. Движение получается дерганным и немного злобным, но никто этого не замечает. Лицо остается пустым и скучающим, обманывая присутствующих в его небрежном спокойствии. Эндрю действительно прилагает мало усилий, чтобы защитить ворота, — он не виноват, что команда противников отстойная, — но тело его все равно напряженно, ведь с каждой прошедшей минутой, мысли то и дело непреклонно возвращаются к Джостену. Возможно, Эндрю саморазрушительный. Он позволяет себе эту маленькую слабость, и вспоминает те чертовы два дня, которые прошли в компании горячего голубоглазого певца. С тех пор жизнь круто изменилась, и не в хорошую сторону. Будто с Эндрю поделились восхитительным изысканным шоколадом, но прежде чем он успел откусить, подарок тут же забрали, возвращая на землю и напоминая, что шоколад можно съесть только в дорогом ресторане, куда ему вход воспрещен. Поистине печально.  Эндрю снова отбивает мяч, не пропуская восторженную улыбку Мэтта, брошенную в его сторону. До конца матча считанные минуты, и их победа уже гарантирована — сегодня Эндрю из чистой злобы не позволяет команде противников забить гол, — и, видимо, сокомандники подпитываются его тихой яростной энергией, устраивая настоящий поединок на поле. Мелькают желтые и красные карточки; тела сталкиваются друг с другом, свисток судьи раздается подозрительно часто.  Ноги Эндрю дрожат, потому что, даже не прилагая особых усилий, отстоять на воротах два тайма — это тяжело. Усталость отражается не только внешне, но и внутренне. Иначе откуда вдруг появляется абсурдная мысль: а не смотрит ли Нил этот матч? Эндрю чуть не фыркает. Нет. У Нила Джостена наверняка есть дела поважнее, чем смотреть матч какой-то студенческой команды.  Раздается сигнал, игра заканчивается и они побеждают. Болельщики сходят с ума, и толпа взрывается шумом. Их крики пролетают сквозь ограждение, приглушенным звуком оседая на поле. Лисы, усталые и измученные, вытирают потные лбы и с неверием глядят на табло. Требуется несколько мгновений, чтобы осознать: первый матч в этом сезоне, и они одерживают победу, задавая темп и планку следующим играм.  Эндрю не присоединяется к групповым объятиям, но подходит ближе, игнорируя, как горят его легкие, а футболка неприятно прилипает к спине. Он снимает шлем и проводит ладонью по взмокшим у корней волосам. Диктор что-то кричит, оглашает результаты, поздравляет с победой, пока Лисы продолжают опираться друг на друга и восторженно улыбаться. Эндрю закатывает глаза, но все же дает Рене пять, стукается клюшками с Сетом и Мэттом, кивает Дэн, и в конце концов коротко прислоняется плечом к близнецу.  — Потрясающе, — тихо говорит Аарон.  Эндрю вяло пожимает плечами, не упуская из виду гордость в глазах брата.  — Давайте, — вздыхает Дэн с улыбкой на губах, — нам надо еще пожать руки этим неудачникам, и тогда мы сможем отпраздновать.  Кто-то из этих самых неудачников, стоящих неподалеку, издает возмущенный вопль, который остается без внимания.  — Мы собираемся у тренера? — десять минут спустя спрашивает Мэтт, потягиваясь всем телом. Воодушевленные, но усталые игроки покидают поле один за другим, медленно продвигаясь к Ваймаку, который ожидает их в технической зоне. Эндрю плетется в середине импровизированной колонны. Позади него Аарон громко вздыхает на что-то, что говорит ему Сет, а впереди новички, едва передвигая ногами, жалуются на утомление. В самом начале, уже выходя за пределы корта, Мэтт, Дэн и Рене направляются к тренеру и командной медсестре. В отличии от Ваймака, Эбби не скрывает улыбки. Зрители поднимаются, начиная расходиться, но Эндрю знает, что трибуны еще не скоро полностью опустеют. Многие остаются сидеть до последнего: не только для того, чтобы избежать толкучки в вестибюле и на парковке, но и чтобы запечатлеть каждый момент любимых игроков, что, видимо, включает в себя и послематчевую истому, пока они плетутся до раздевалки. Эндрю мысленно фыркает, расстегивая липучки на вратарских перчатках. Что за идиоты? — Примите душ и встретимся у Эбби, — слышит он грубый голос Ваймака. — Разбор устроим завтра… Эндрю как раз переступает порог, выходя во внутренний круг корта, когда на трибунах раздается внезапный шум. Сначала это не более чем призрачный шепот, который с каждым мгновением, как снежный ком, набирает обороты, становясь громче. Эндрю не обращает на это никакого внимания, продолжая стягивать перчатки, пока вдруг не слышит знакомое имя. Его движения замедляются, и сердце всего на пару ударов сбивается с ритма, но он не смеет посмотреть, что там происходит.  Шум становится еще громче, превращаясь в откровенный непрекращающийся гул, и даже Ваймак прерывается на середине слова, оглядываясь на трибуны. Кто-то истошно кричит. Кто-то ахает. По стадиону разносится звуковая волна восторженного визга. Какая-то дама пищит и, возможно, теряет сознание, судя по глухому грохоту, быстро затерявшемуся среди остального шума.  Аарон вдруг издает странный звук в глубине горла. Слабый толчок в плечо — и Эндрю вынужден посмотреть на брата. Глаза Аарона комично расширены; на лице отчетливо виднеется беспокойство, но Эндрю не нужно быть гением, чтобы понять, что именно за эмоция мелькает среди всего этого шока. Аарон в предвкушении. Аарон чему-то рад. Аарон, черт возьми, хмурится и многозначительно указывает головой в сторону трибун.  — Какого хрена? — где-то на фоне недоуменно спрашивает Мэтт.  Стараясь, чтобы ни одна мысль не отразилась на лице, Эндрю наконец оборачивается. Причина внезапного переполоха обнаруживается быстро: Нил Джостен стоит посреди трибун, кажется, вовсе незатронутый тем, какой переполох устраивает своим появлением, и, встретившись взглядом с Эндрю, застенчиво и немного неловко улыбается. Эндрю в ответ моргает, игнорируя внезапный недостаток воздуха в легких.  Он бы списал все это на галлюцинации, но у него не настолько хорошая фантазия, чтобы к сокровенным мечтам еще и приписать реакцию окружающих. Значит, Нил Джостен действительно здесь. В Пальметто. В трех тысячах километрах от дома. Проделал весь этот путь, чтобы… что? Эндрю не гордится этим, совсем нет, но в данный момент, его голова совсем не работает. Мысли лихорадочно устраивают танцы с бубнами, ведь как иначе объяснить этот неожиданный звон в ушах?  Пока Эндрю пытается вернуться в реальность, Нил Джостен тем временем уже проталкивается сквозь толпу и спускается, игнорируя визги и голоса, ни на секунду не стихающие. Эндрю с каким-то оцепенением наблюдает за тем, как знаменитый певец, имеющий несколько статуэток Грэмми, ловко перепрыгивает через ограждение, вызывая новые крики. Кажется, где-то рядом матерится Ваймак. Эндрю почти чувствует неподдельное замешательство, исходящее от сокомандников, но у него нет возможности сосредоточиться на этом. Джостен останавливается перед ним, и Эндрю смотрит.  Смотрит, зачем-то пытается найти различия с последнего раза, когда он видел его. Ничего не изменилось. Разве что под глазами появились небольшие темные круги, волосы превратились в абсолютный беспорядок, и запах от Джостена стал гораздо приятнее, — точно уж не болотный, — но в остальном он все такой же. В обычной толстовке и джинсах, до скрежета зубов красивый и до головокружения интересный. С невыносимой мягкостью и игривостью в голубых глазах, направленных на Эндрю. С улыбкой, предназначенной лишь для Эндрю.  — Привет. Шум на трибунах становится громче. Плечи Эндрю напрягаются. Привет, говорит он. Привет, как будто все в порядке. Раздражающий идиот. Эндрю хочет его ударить. — Что ты здесь делаешь? — находит он в себе остатки здравомыслия спросить.  Нил, будучи занозой в заднице, конечно, ведет себя как придурок. Он напевает и насмешливо произносит:  — Смотрел матч. Кстати, поздравляю с победой! — в глазах у него что-то загорается. — Ты был великолепным там! То, как ты защищал ворота…  Эндрю прищуривается и хочет ударить уже себя, потому что мимолетная мысль о том, как хорошо, что он все же приложил усилия на этой игре, в данный момент не должна всплывать в голове. К сожалению, это не мешает легкому румянцу покрыть кончики ушей.  — Джостен, — сквозь зубы выдавливает он, прерывая впечатляющую тираду о его таланте.  Нил замолкает, а спустя секунду улыбка пропадает с его губ. Он мельком оглядывается, возможно, только сейчас понимая, что находится в окружении сокомандников Эндрю, не говоря уже о всех тех фанатах на трибунах, и что никто даже не пытается сделать вид, что не ловит каждое слово. Эндрю тоже бросает быстрый — хмурый и убийственный — взгляд. Мэтт выглядит, наверное, глупее всех, но парень никогда не умел скрывать эмоции, и в этот раз даже не пытается: стоит с открытым ртом, с удивлением глядя на Нила Джостена, и хлопает по плечу такую же ничего не понимающую Дэн. Сет хмурится, кидая раздраженные взгляды на толпу зевак. Интереснее реакция Ваймака: мужчина пощипывает переносицу и что-то бормочет себе под нос, вздыхая на приглушенный шепот Эбби. Эндрю не успевает осмотреть остальных, — потому что Нил открывает рот, — лишь замечает улыбку Рене и усмешку Аарона, прежде чем сосредотачивает внимание на катастрофе перед ним.  — Ты был прав, — начинает Нил, натягивая рукава толстовки на костяшки пальцев. — Я боялся заниматься тем, чем действительно хочу. Думал, что у меня нет выбора.  Кто-то громко ахает. Эндрю почему-то кажется, что это Кейтлин.  — И?  Нил делает глубокий вдох.  — Я закончил с шоу бизнесом. Он говорит не громко, но его слова все равно слышат, и это вызывает цепную реакцию. Начинается с секундной тишины, которая вскоре превращается в оглушительный рев. Толпа на трибунах сходит с ума. Лисы более сдержанны в выражении своего удивления — хотя бы стараются приглушить громкость, перешептываясь между собой. Нил морщится, и Эндрю мысленно тоже. Рука у него слабо дергается в желании схватить и утащить Нила подальше от любопытных глаз, вот только ноги не слушаются. Эндрю, кажется, вовсе теряет контроль над телом. В ушах продолжает звенеть.  — Меня это все равно никогда особо не интересовало, — продолжает Нил, чем еще больше взбудораживает толпу. — Так что я ушел.  — Ушел, — невпечатленно повторяет Эндрю, мысленно приказывая сердцу успокоиться. — Так просто?  Нил красноречиво морщит нос — довольно мило, по скромному мнению Эндрю, — а затем, покачиваясь на пятках, кивает. — Ага. Больше никаких песен и концертов. Я закончил.  На периферии зрения происходит движение: это Кевин, черт его знает, откуда появляется, и встает рядом с Аароном, приветственно кивая Эндрю. Ухмылка на губах Аарона превращается в теплую улыбку. Вместе с ней на лице расцветает румянец, но у Эндрю нет времени это анализировать. Он, признаться честно, до сих пор не может понять, что Джостен здесь делает.  — Эндрю, — вдруг говорит Нил, делая небольшой шаг вперед, — я кое-что не сказал, когда ты был в Калифорнии.  Раздается еще один пронзительный писк. Да, это определенно Кейтлин, понимает Эндрю, замечая девушку у первого ряда трибун. Будь он не так занят, пытаясь силой взгляда заставить Нила замолчать, он бы, конечно, посмеялся над выражением лица Кейтлин. Она выглядит так, словно только что перед ней спустился с небес сам Иисус, а в следующее мгновение превратился в Дьявола.  — Эндрю, — повторяет Нил намного тише, — я без ума от тебя.  И снова кто-то охает. Возможно, сам Эндрю, он не уверен. Сердце подскакивает к горлу, но дышать внезапно становится легче. Спокойный тон Нила резонирует с тяжестью его признания, с серьезностью слов. Эндрю чувствует сухость во рту, жар во всем теле и ощущение, будто находится на краю обрыва. Впервые в жизни ему хочется спрыгнуть, потому что в этот раз он не один находится над необъятной пропастью. Это все равно страшно до чертиков.  Не позволяя глубокому вздоху вырваться из груди, он хватает Нила за руку и направляется в сторону раздевалки. Проходя мимо, и не обращая внимания на чьи-то истеричные крики, он замечает, как Кевин и Аарон дают друг другу пять, а после так и остаются с переплетенными пальцами. Эндрю останавливается и медленно оборачивается, прищурившись смотря на эту сцену. Кевин ловит его взгляд и бледнеет, осторожно продвигаясь ближе к фыркающему Аарону. Эндрю решает, что разберется с этим позже, и, подтолкнув в спину Нила, продолжает путь в раздевалку.  — Это выше моей зарплаты, — последнее, что он слышит, прежде чем дверь за ними закроется и они окажутся в длинном коридоре, ведущем в комнату отдыха и раздевалки.  Они проходят еще несколько шагов и только тогда останавливаются, повернувшись друг к другу. Нил неловко ерзает, явно нервничая. Понимание, что этот, казалось бы, уверенный в себе парень, так волнуется из-за ответа на свое признание, что-то делает с сердцем Эндрю. Желудок сжимается так сильно, словно там вместо пресловутых бабочек стадо гусениц, мечтающих съесть внутренности. Эндрю хочет снова спросить, зачем он здесь, но прикусывает язык, потому что не глупый. Вместо этого он делает шаг ближе, игнорируя трепещущее ощущение в груди, когда Нил от этого действия заметно расслабляется и не отходит.  — И надолго ты здесь? — требует Эндрю.  Его голос отскакивает от стен и превращается в глухое эхо. По сравнению с кортом, здесь намного тише, но это едва ли успокаивает. А Нил тем временем скромно улыбается.  — На пять лет, — и видимо он замечает непонимание в глазах Эндрю, потому что поясняет с некоторой гордостью в тоне: — Я поступил в университет Пальметто. На математическую специальность.  Эндрю кажется, будто время замирает и перестает существовать за пределами их двоих. Есть лишь они и этот момент, когда он пытается осмыслить, что означают слова Нила. Он не хочет поддаваться глупой надежде, но не может. Учиться в одном университете. Видеться в кампусе и между пар, а по вечерам, возможно, проводить время вместе. Для них открывается столько возможностей, что это не кажется реальным. Все это похоже на сон.  — Учеба началась месяц назад, — сдавленно выдает Эндрю.  — Да, я пропустил кучу пар из-за переезда и улаживания всяких вопросов. Оказывается, нельзя просто взять и уволиться из шоу бизнеса, — ворчливо добавляет Нил. — Пришлось выплачивать компенсации, отменять тур и все такое, — после паузы он мягко произносит: — Но сейчас я здесь. И я никуда не собираюсь.  Его глаза ясные и чистые, не отрываются от Эндрю, следя за каждой скрытой эмоцией, мелькающей на пустом лице. Все самообладание уходит на то, чтобы не допустить дрожи в руках. Контроль ускользает от него, оставляя совсем беззащитным перед натиском чувств и эмоций. Эндрю к этому не привык и, наверное, впервые в жизни, не знает, что надо делать и говорить. Сердце все еще колышется от призрачной боли, которая стала для него второй натурой на протяжении последних нескольких месяцев. Это чертовски раздражает.  — Мой дом неделями караулили репортеры, — сообщает Эндрю сквозь зубы, сжимая кулаки. — Бетси не могла спокойно уйти на работу, не подвергаясь нападкам. Аарону пришлось несколько раз выбираться через задний двор, словно он какой-то преступник. Думаешь, теперь будет лучше?   Нил тихо стонет, взъерошивая волосы на затылке, превращая их в еще больший беспорядок. Эндрю испытывает странное желание протянуть руку и пригладить медного цвета пряди, почувствовать их гладкость и шелковистость. Он еще крепче сжимает кулак.  — Я знаю, знаю, — с досадой в голосе говорит Нил. — Мне жаль. Я не хотел… — Это не твоя вина, — грубо перебивает Эндрю. — Но они там были из-за тебя. Мне плевать, если репортеры будут вмешиваться в мою жизнь, но я не позволю, чтобы они доставляли проблемы моей семье.  Нил замолкает. Губы поджимаются, и Эндрю требуется вся сила воли, чтобы не опустить взгляд. Он сохраняет зрительный контакт, ни на мгновение не отрываясь, а сам думает, что ведет себя глупо. Открывает сердце, показывает уязвимость и ждет приговора, осознавая, что Нил все это видит — один из немногих людей, которые действительно могут понять Эндрю, пробираясь сквозь неприступную стену с колючей проволокой, так тщательно воздвигнутую вокруг него.  — Я не могу гарантировать, что это не повторится, — шепчет Нил, закрывая глаза, словно ему больно. — Вероятнее всего, когда до журналистов дойдет весть, что я здесь, они снова придут к тебе. Но…  Эндрю сглатывает. — Но? Нил с шумом выдыхает и выпрямляется, решительно глядя на Эндрю. По коже пробегает дрожь от уверенности, которая пылает в голубых радужках. — Но в этот раз я буду с тобой. Тебе не придется справляться со всем в одиночку. И, — усмехается Нил так дерзко, что Эндрю хочет… хочет, — мы всегда можем подать на них в суд и добиться запрета на приближение.  Эти слова не должны приносить спокойствие, вот только Эндрю вспоминает, что Нил держит свои обещания и относится к ним с такой же серьезностью, что и он сам. Нил не собирается оставлять его одного перед толпой любопытных гиен в обличьи репортеров. Он не собирается уходить.  Желание борьбы покидает плечи Эндрю. Он больше не хочет хвататься за единственную соломинку, удерживающую его от падения. Вполне возможно, что в будущем будет больно. Что угодно может случиться: обстоятельства, никак от них не зависящие, но Эндрю, черт возьми, готов рискнуть. Потому что Нил Джостен — самый интересный человек, которого он встречал в своей жизни. У него столько лиц, столько образов и личностей. Эндрю хочет познакомиться с каждой. Понять, какой на самом деле Нил. Саркастичный, застенчивый, талантливый, неуверенный или лжец до мозга костей? Наверное, все вместе, но Эндрю только-только начинает его разгадывать, и ему еще предстоит добраться до сути. Он уже в предвкушении.  Возможно, ему все же стоит сделать последний прыжок, не думая о последствиях.  — Я тебя сейчас поцелую, — предупреждает Эндрю. — Да или нет, Нил? Он видит, как кадык Нила дергается. Видит заминку в дыхании, и как в спешке облизываются губы. Но, когда на выдохе приходит ответ, в нем нет ничего, кроме правдивого желания: — Да.  И все остальное внезапно становится неважным. Эндрю сокращает оставшееся между ними расстояние, обхватывает ладонью тонкую шею, — чувствуя уверенный пульс под пальцами, — и наконец прикасается губами к чужим, таким желанным губам. Нил выдыхает, и его вздох щекочет кожу на лице Эндрю, но Эндрю едва ли это замечает. Поцелуй обжигает. Он нетерпеливый, танцующий на грани между жадностью и нежностью, вызывая неконтролируемое жжение в груди от переизбытка эндорфинов.  Эндрю чуть склоняет голову набок, углубляя поцелуй, и проходится языком по мягким губам, зализывая удивленный тихий стон. Нил неопытен, и это чувствуется по тому, как он в точности повторяет движения Эндрю с секундной заминкой. Эндрю не жалуется, ведь только одно осознание, что Нил раньше ни с кем не целовался, вызывает головокружение, такое ненужное в данный момент. Этот невероятный человек…  Запоздало до него доходит, что Нил не прикасается к нему. Эндрю не должен испытывать разочарование, но почему-то испытывает. И тем не менее, он не делает никаких попыток, чтобы это исправить, и сосредоточивается на том факте, что Нил уважает его личное пространство. Если поцелуй после этого осознания превращается в еще более жадный, то никто из них не возражает.  Эндрю не лжец и не станет отрицать, что не представлял себе этот момент. Он думал. Думал до смешного часто, в тихие ночи, где его мысли принадлежали лишь темноте и ему одному. Реальность кажется такой же фантастической, как и мечты, но Эндрю крепче прижимает пальцы к пульсирующей жилке на шее Нила, и отсчитывает удары чужого сердцебиения. Губы — мягкие и твердые одновременно — двигаются под натиском собственных губ, повторяя движения и безропотно уступая, отдавая мнимую власть без всякой борьбы. Эндрю, целуя Нила, чувствует себя взволнованным. Словно от каждого момента близости, он все больше пьянеет. Три глухих стука безжалостно возвращают их в настоящее.  — Нам… э… безопасно входить? — неуверенно спрашивает Мэтт. Эндрю с тихим вздохом отстраняется от Нила, и переводит взгляд на закрытую дверь, ведущую к выходу на поле. За ней слышится приглушенный шепот, но слов не разобрать. Они с Нилом задерживают команду от принятия долгожданного душа, и странно, что Лисы вообще предоставили им какое-то время наедине, не говоря о том, что постучались, а не бесцеремонно ворвались, как обычно бывало в подобных случаях. Уж слишком падки они на любопытство и желание сделать ставки.  Когда Эндрю снова оборачивается, Нил наклоняется и коротко целует его, обжигая губы дыханием. Эндрю на мгновение закрывает глаза, позволяя себе насладиться этим моментом, а затем делает шаг назад, отрывая руки от чужой шеи. Он тратит несколько секунд, чтобы запечатлеть образ Нила в своей памяти. Парень выглядит таким же пьяным, каким чувствует себя Эндрю. В глазах отражается слишком много эмоций, чтобы он мог их идентифицировать, но одна узнается безошибочно: обожание. Лихорадочный румянец на острых скулах придает Нилу определенный шарм, из-за которого хочется вновь вовлечь его в поцелуй. Эндрю сдерживается и делает еще один шаг назад, прочищая горло. Он говорит тихо, чтобы за дверью его не услышали: — Мне надо принять душ, — Эндрю мысленно морщится от того, каким хриплым кажется его голос. — Подожди меня в общей комнате.  Нил сглатывает и заторможенно кивает, — все еще выглядя ошеломленным из-за их поцелуя, — но губы у него растягиваются в мягкой улыбке. Эндрю испытывает странную гордость в груди и позволяет себя коротко усмехнуться, игнорируя трепет в желудке. Он как раз уже разворачивается, намереваясь поскорее добраться до раздевалки, когда позади него раздается голос Нила: — О, я, вероятно, буду у тренера.  Эндрю останавливается. Медленно оборачивается и прищуривается, испытывая какое-то дурное предчувствие. — У тренера? — подозрительно спрашивает он.  Улыбка Нила превращается в нахальную. Он расслабленно прислоняется к стене, — как какой-то плохой парень из дрянных романов, — и скрещивает руки на груди. В тот момент, когда он открывает рот, дверь распахивается, пропуская нетерпеливых Лисов внутрь.  — Ага. Он вам не сказал? — тянет Нил, сосредоточив внимание на Эндрю. — У вас теперь целых два новых игрока в команде. Так что ты застрял со мной.  Мэтт, стоящий во главе небольшой группы, издает задушенный звук в глубине горла. Дэн выглядит сбитой с толку, Аарон не кажется удивленным, — возможно, Кевин ему уже сказал об этом, — Рене восторженно улыбается, а на остальных Эндрю не тратит и лишнего взгляда. Он громко вздыхает, цокает языком, убеждаясь, что звук точно получается ворчливым и передает всю его безнадежность, а затем качает головой и уходит. Нил смеется ему вслед.  Только когда Эндрю оказывается спиной ко всем присутствующим, — слыша гул многочисленных голосов, — только тогда он позволяет себе улыбнуться.